Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 225 страниц)

16

Барт не слишком радует перспектива исследовать кровь, попавшую в ее лабораторию черт знает откуда, и, по-хорошему, ей следовало бы сообщить обо всем властям. Но если просит Коломба, значит это важно, хотя Барт и предпочитает не знать подробностей.

– Меня за такое могут вызвать в суд, и я не хочу, чтобы мне пришлось лжесвидетельствовать.

Она осведомляется только о возрасте индивида и его состоянии на момент смерти. Коломба рассказывает ей то, что знает, и Барт заверяет ее, что результаты будут готовы через пару дней.

Затем, несмотря на протесты Данте, они заселяются в апарт-отель с террасой в миланском районе Бовиза, где их согласились принять, но без вычета предыдущего задатка. По сравнению с «Городскими джунглями» их вполне приличные двухкомнатные апартаменты кажутся убогим клоповником.

– К роскоши быстро привыкаешь, – вздыхает Данте, накачивая надувной матрас на террасе. Апартаменты находятся в бельэтаже, над парковкой здания. – И я, наверное, умру от выхлопных газов.

Ночью Коломба пытается написать отчет для «Crown», но в два часа сдается. Все эти домыслы и предположения похожи на бред сивой кобылы. Домыслы, изложенные в письменном виде, вызывают у нее, бывшей сотрудницы полиции, тошноту. Факты, факты и еще раз факты – остальное не имеет значения. Коломба выпивает пару бутылок пива на террасе, в кои-то веки поговорив с Данте на другие темы, кроме убийств, и забывается сном на слишком мягкой кровати, над которой висит большая семейная фотография владельца: заснеженный горный лес, мать, отец и двое детей в шерстяных шапках и с румяными щеками. Счастливая семья. Снимок навеял грусть, навел на мысли о том, чего у Коломбы нет и на что она уже перестала надеяться.

Много лет назад Коломба хотела иметь пару детей, мальчика и девочку, и вот такую жизнь, состоящую из отдыха в горах и на море, спокойных вечеров перед телевизором, тихого секса в супружеской постели, годовщин, рождественских елок и поездок на битком набитом автомобиле, во время которых дети бы смеялись и визжали, а она, сидя на пассажирском сиденье, держала бы руку на бедре ведущего машину мужа. Больше Коломба не мечтает обо всем этом, не может даже вообразить себя внутри подобного сценария. Пытаясь сделать это, она представляет себя героиней той старой рекламы по борьбе со СПИДом, в которой зараженного человека окружает яркая смертоносная аура, невидимая для других.

На следующее утро Коломба проверяет новости. О смерти старого патриарха кричат все заголовки: никаких подозрений в убийстве, отдать Мюллеру последние почести съезжаются люди со всего мира, в том числе представители иностранных государств.

Данте с раннего утра общается по «Зуму» со своими менеджерами соцсетей, организовывая будущие публикации контента в «Ютьюбе» и «Инстаграме»[103], и покидает террасу только для того, чтобы поставить на плиту свою неаполитанскую дорожную кофеварку. Он без остановки курит, причем, хотя и тайком от Коломбы, не только табак, спит в спальном мешке под столом, чтобы в лицо не било солнце, питается сельдереем и морковью, тогда как Коломба накануне ночью наелась до отвала в кебабной в конце улицы.

– Я собираюсь встретиться с ассистенткой Мартинеса. Присоединишься? – спрашивает Коломба.

– Я пас. Вы, женщины, лучше друг с другом поладите. Сама понимаешь, единение против патриархата…

Послав его куда подальше, Коломба отправляется на машине в «Амброджо».

Пока она дожидается Мари, через вестибюль проходят постояльцы. Ее поражает, что, независимо от возраста, все до одного мужчины похожи друг на друга: дизайнерская одежда белого или кремового цвета, брюки, закатанные на лодыжках, мокасины, бронзовый загар, раскатистый голос. Впрочем, возможно, так кажется только ей, потому что, в отличие от Данте, она не улавливает тонких различий между богачами.

Мари оказывается старше, чем полагала Коломба, судя по голосу в телефоне: ей далеко не тридцать, а все пятьдесят. Ее красивое ненакрашенное лицо выглядит осунувшимся, а лак на ногтях слегка облез. Сев на диванчик рядом с Коломбой, ассистентка Мартинеса смотрит на нее почти с тоской.

– Есть новости? – сразу спрашивает она.

– Мы над этим работаем. Но если вы не против, я хотела бы задать вам несколько вопросов.

– Спрашивайте о чем угодно… Я живу в каком-то пузыре. Пока я остаюсь здесь, я не совсем осознаю, что все изменилось. Господин Гленн предложил мне остаться в компании, но я не знаю, стоит ли.

– Не торопитесь. Позвольте дать вам совет: не принимайте поспешных решений, хорошенько все взвесьте, – говорит Коломба.

Мари пристально смотрит на нее:

– А сами вы так делаете?

– Нет, но в свое время следовало бы. Прежде всего я хотела спросить, знаете ли вы господина Франко Мюллера.

– Впервые о нем слышу. – Мари включает айпад и проверяет график шефа. – Подтверждаю. Я никогда не назначала с ним ни встреч, ни созвонов.

– Он был соседом господина Мартинеса по «Джунглям».

– Господин Мартинес не общался с соседями, он слишком мало времени проводил в Милане. Этот человек имеет какое-то отношение к его смерти?

– Сильно сомневаюсь. Он был стар и позавчера умер от инсульта. Но я навожу справки обо всех, с кем господин Мартинес мог встречаться, пусть даже случайно.

Это полная брехня, но у Мари нет оснований ей не верить.

– Когда он в последний раз приезжал в Милан? – спрашивает Коломба.

– В январе мы приезжали на неделю моды.

– А вообще в Италию?

– Месяц назад – на Открытый чемпионат в Риме, после чего он воспользовался случаем посетить выставку на Сицилии.

– Каким вам показался господин Мартинес в последние дни перед смертью?

– Мрачным и нервным. Для него это не было редкостью, но я всегда была его громоотводом. Он обсуждал со мной свои проблемы, иногда кричал и использовал меня в качестве спарринг-партнера для поиска решений.

– Как долго вы на него работали?

– Десять лет.

– Вероятно, вам с ним приходилось непросто.

– Господин Мартинес был непростым человеком, но на голову превосходил всех вокруг. И, поверьте, сопровождая его на встречи, я познакомилась с одними из самых влиятельных людей в мире.

– У него была возлюбленная в Италии?

Мари на мгновение опускает взгляд.

– Нет.

«Так-так», – думает Коломба.

– Он не встречался с девушками?

– Встречался, но никто из них не был его возлюбленной, – с нескрываемым пренебрежением отвечает Мари. – Это были ничего не значащие интрижки.

– Он виделся с кем-нибудь из них за ужином в последний вечер или после него?

– Нет, только с друзьями.

– Простите за такой вопрос, но ночевать в одиночестве было для него в порядке вещей?

– Нет. Странно, правда? Он как будто что-то предчувствовал. – Мари взволнованно хватается за сумочку. – Думаю, мне пора…

 Морг находится при медицинском факультете. В том же здании расположен и институт, где работает Барт, но Коломба знает, что они не встретятся, потому что, будучи у себя в лаборатории, ее подруга почти все время занята только вскрытиями.

Как и предполагала Коломба, через пять минут они уже на месте. Уличное движение перекрывают регулировщики, главный вход охраняют автомобили карабинеров и полиции. На сегодняшнее утро посещение морга частными лицами запрещено, а все остальные должны показывать документы, за исключением тех, кого сопровождают сотрудники службы безопасности Мартинеса. Кучка медсестер и врачей, удерживаемых за кордонами, бурно препирается с полицейскими, но их не впустят до окончания передачи тела.

Гленн стоит у ворот с остроносой блондинкой, одетой как модель в трауре. Рядом с ней, помимо щита из телохранителей, топчутся еще несколько столь же элегантных людей.

– Блондинка – это Диана, бывшая жена, – поясняет Мари.

– А остальные?

– Так… Пара слева – Марко Танкреди и Оттавия Понти-Орсини. Муж и жена.

– О ней я уже слышала…

Это миниатюрная женщина на высоких каблуках и с силиконовой грудью.

– «Таймс» отнесла ее к числу пятидесяти самых влиятельных деловых женщин в мире. СМИ и недвижимость. Он – генеральный директор семейного холдинга: когда они поженились, у него уже был собственный капитал, но несравнимый с капиталом ее семьи. Они должны были прийти на ужин, но не успели. Рядом с ними Лоренцо Бьянки. – (Длинноволосый здоровяк.) – Он предприниматель в сфере производства органических продуктов. Время от времени они с господином Мартинесом созванивались, но не были особо близки. Его спутница, женщина вдвое младше его, – Франческа Делука, его вторая жена.

– Да вы живая картотека… А тот лысый коротышка в красных очках?

Мари улыбается:

– Джо Ланцони – он сколотил состояние в области технологий. Ланцони начинал с нуля, но, похоже, он чуть ли не гений. Двое других, – она указывает на мужчину лет пятидесяти и рыдающую двадцатилетнюю девушку, – это девелопер Паоло Феррари и его дочь Валентина. Они с господином Мартинесом действительно были друзьями, вместе отдыхали. Для Валентины он был как дядя.

Мари здоровается с сотрудниками службы безопасности, и они с Коломбой подходят к остальным, в то время как Диана отлучается к своей машине.

– Как мне вас представить?

– Я не инкогнито.

Не успевает Мари что-либо сказать, как навстречу им уже идет Гленн. Поздоровавшись с ассистенткой, он подводит Коломбу к остальным.

– Это госпожа Каселли, – говорит он по-французски. – Она итальянский детектив из «Crown» и расследует смерть Хесуса.

Гленн заметно напряжен, но, судя по всему, рад, что появление Коломбы выручило его из неловкой ситуации. Это не его друзья, а друзья его брата. Он представляет ей всех собравшихся. Бьянки энергично пожимает ей руку и задерживает ее ладонь в своей.

– Мне знакомо ваше имя. Вы та самая бывшая сотрудница полиции, которая охотилась за монстрами? – спрашивает он.

– Да, это я. Позволите вас немного расспросить, пока мы ждем? – пользуется случаем Коломба.

– Чего вы хотите? – холодно осведомляется Танкреди, глядя на нее так, словно она плюнула ему на ботинки.

– Мне нужно задать вам всего пару вопросов.

– Я уже говорил с вашим начальником в Париже, так что в этом вряд ли есть необходимость, – говорит Феррари.

– Мой начальник – господин Гленн.

Валентина быстро улыбается, глядя на нее опухшими от слез глазами:

– Конечно. Спрашивайте о чем угодно.

Коломба предпочла бы побеседовать с каждым поодиночке, однако с такими людьми это невозможно. Опрашивать всех вместе практически бессмысленно, но ничего не поделаешь.

– Я знаю, что вы ужинали с господином Мартинесом накануне его смерти. Было ли в его словах или поведении что-то такое, что могло бы представлять интерес для следствия?

Все качают головами.

– По-моему, он вел себя как обычно, – отвечает Валентина. – Мне он ничего особенного не говорил.

– Может быть, у вас есть какие-то подозрения или вы знаете что-нибудь, что могло бы мне помочь? Что бы вы ни рассказали, дальше меня это не пойдет. Разумеется, если вы хотите поговорить со мной наедине… – настаивает Коломба.

– Гленн, извини, – говорит Оттавия Понти-Орсини по-французски. – Но неужели это действительно необходимо? Тем более сегодня…

Мари возвращается и снова привлекает их внимание.

– Мы можем войти, – говорит она.

Коломба торопливо объясняет, что, если они захотят побеседовать с ней наедине, ее номер есть у Гленна, но ее, похоже, никто не слушает.

Около десяти сотрудников службы безопасности, за которыми следуют полицейские в штатском, ведут их за собой к дверям института. Подоспевший директор пожимает всем руки и провожает их до холодильной комнаты. Коломба, отделенная от остальных телохранителями, оказывается в хвосте маленькой процессии.

Труп Хесуса Мартинеса лежит в большом гробу из толстого синего металла с герметичной откидной крышкой. На этом странности не заканчиваются: по всему периметру гроба виднеются отверстия, как во фланцах. Тело Хесуса накрыто простыней, из-под которой видна только голова, обернутая прозрачной полиэтиленовой пленкой. Глаза закрыты, лицо слегка загримировано: Мартинес был красивым мужчиной с таким же волевым подбородком, как и у его брата… Собравшиеся подходят, чтобы попрощаться с покойным: Диана тихонько плачет, Танкреди сохраняет царственное бесстрастие, его жена встает на колени в молитве, Валентина всхлипывает, а остальные перешептываются. Через десять минут Гленн кладет прощаниям конец.

– Ладно, приступайте, – говорит он.

Двое мужчин в зеленых халатах опускают крышку, та закрывается, раздается шипение выпускаемого воздуха, отдающего мылом. Затем гроб погружают на тележку и катят к выходу. Траурная процессия следует за ним. На улице под охраной полицейских машин ждет черный холодильный фургон. Гроб, покрытый похоронными венками, погружают в кузов, и фургон уезжает, сопровождаемый спереди и сзади патрульными автомобилями.

Закончив принимать соболезнования, Гленн подходит к Коломбе:

– Я сказал Диане, чтобы она с вами поговорила.

– Спасибо. Послушайте, мне нужно кое о чем вам сообщить. Знаю, по правилам вы должны получить отчет от «Crown»…

– Отлично. Жду вас в отеле через час.

Мари уезжает с ним, оставив Коломбу на крыльце института с Дианой, четырьмя телохранителями и каким-то типом, который выглядит как ее стилист, но, возможно, на самом деле секретарь. Диана берет ее под руку и отводит на несколько шагов от остальных, во двор.

– Если не возражаете, давайте пообщаемся здесь, – говорит она. – Если мы куда-нибудь уйдем, моего начальника службы безопасности хватит инфаркт. У вас случайно не найдется сигареты?

– Я не курю.

– Не важно. Я и сама бросила, но время от времени… – Она пожимает плечами. – Мои телохранители не курят. Им запрещено по контракту, как футболистам. Недаром же их нанял Хесус. – К ее глазам подступают слезы, но ей удается с ними справиться. – Что вас интересует? Я под подозрением?

– Нет, синьора.

– Конечно, под подозрением, я ведь его бывшая жена… – Мимо проходит полицейский, и Диана стреляет сигарету у него. – Какая неприятная ситуация, – произносит она после того, как мужчина уходит. – Законсервировали прямо в морге…

– Если позволите…

Коломба быстро задает ей несколько вопросов, записывая ответы в новенький блокнот, куда уже внесла имена остальных. Они были женаты пять лет. У них двое детей, которым сейчас три и четыре года. Они познакомились на показе мод, где она работала манекенщицей, а развелись в прошлом году.

– Если вам интересно, это я потребовала развода. Он изменял мне с каждым попавшимся двуногим существом, и я даже не уверена, были ли все они женщинами или хотя бы людьми.

Коломба не может сдержать улыбку, но тут же подавляет ее.

– Извините… Итак, насколько мне показалось, друзья вашего мужа скептически относятся к версии о том, что его убили. Вы с ними согласны?

– Не знаю, что и думать. Хес не был всеобщим любимцем, но убивать его в криосауне – это, на мой взгляд… не знаю… чересчур? Во всяком случае, странно.

– Вы кого-то подозреваете?

– Нет, извините.

– Когда вы видели его в последний раз?

– В день, когда мы подписали документы о разводе.

– Потом не представлялось возможности?

– Нет. Когда он приезжал за детьми, я старалась с ним не пересекаться. Все вопросы мы улаживали через посредников. Адвокатов, нянь… Но он позвонил мне вечером накануне своего приезда в Италию.

– Он часто вам звонил?

– Нет, только если без этого было никак не обойтись.

– Можно спросить, о чем вы говорили?

– Он был какой-то странный… Извинился за то, что нагрубил мне во время нашего последнего разговора. Сказал, что не всегда был таким, каким знала его я. Что раньше он был лучше.

– Простите, что спрашиваю, но вам не показалось, что его голос звучал необычно?

– Да, он как будто был пьян, и призна́юсь, меня это очень озадачило, потому что Хес нечасто выпивал и вообще тщательно следил за здоровьем. Но я рада, что он позвонил. По крайней мере мы поговорили до его смерти. – Диана ловко промакивает слезинку, не размазав карандаш для глаз. – Можно я теперь пойду? У Гленна есть все мои номера, звоните когда угодно. Мне нужно возвращаться в Париж, там будет что-то вроде светской церемонии, хотя, конечно, не полноценные похороны. Хес не верил в похороны.

Коломба задается вопросом, как можно верить или не верить в похороны.

– Где состоится погребение?

– Погребения не будет. Его будут держать в холодильнике в ожидании чуда. – Диана замечает недоумение в глазах Коломбы. – Хесус хотел жить вечно. Он был уверен, что через несколько тысяч лет наука настолько продвинется, что сможет воскрешать умерших. И хотел попытать удачи.

– Его подвергнут криоконсервации?

– Во Франции это незаконно, Хесус приготовил огромный холодильник для себя и своих друзей в Португалии, где законы не так строги. Он называется «Vault».

– То есть «сейф»? – уточняет Коломба.

– Или «усыпальница». Хранилище защищает помещенные туда тела, и эта услуга доступна далеко не каждому. Но если при жизни вы наделали себе врагов, «Vault» гарантирует, что никому не удастся проникнуть в здание и уничтожить ваше тело. Или украсть. Иногда так поступают, чтобы потребовать выкуп.

– Да, бывает и такое, – говорит Коломба.

– В «Vault» ваш труп будет оставаться в целости и сохранности во веки веков. По настоянию Хесуса я тоже завещала, чтобы после смерти меня заморозили. Мне это совершенно не по душе, но, с другой стороны, я все равно уже ничего не почувствую. Кто знает, может, нас поместят рядом. – Диана протягивает ей руку. – Приятно было познакомиться. Удачи в расследовании. И… берегите Гленна, он не такой badass[104], как его брат.

17

Гленн сидит в том же холле «Амброджо» в компании Мари. Когда приходит Коломба, он вежливо отпускает секретаршу, и та неохотно удаляется.

– Она была очень привязана к моему брату, – говорит Гленн. – Итак, что там за история с окном?

Коломба рассказывает ему все, умолчав только о краже крови. Слушая, Гленн не может усидеть на месте – встает, снова садится, задает сотню вопросов о датчике и квартире Мюллера. Коломба отвечает как может, подчеркивая, что все это может быть никак не связано с тем, что произошло с его братом.

– Господин Мартинес, до тех пор, пока…

Он подходит к комод-бару, чтобы налить себе виски, от которого Коломба отказывается. В этот утренний час она предпочла бы сэндвич, но попросить поесть кажется ей неприличным.

– Не возражаешь, если мы перейдем на ты? Мне кажется, выкать друг другу, обсуждая такие темы, нелепо. Коломба, верно?

– Коломба. Я хотела сказать, что версия об убийстве твоего брата не будет рассматриваться, пока не всплывет что-нибудь посерьезнее, чем металлическая морковка.

– Да-да, ясно. Но пойми, для меня это очень важно. Друзья Хесуса и даже Диана убеждены, что я только зря поднимаю шумиху, которая может повредить нашей компании. А теперь ты доказываешь, что я был прав.

– Гленн, я этого не доказываю.

– Во время нашего первого разговора ты была настроена гораздо более скептически, так ведь?

– Да, но мое мнение не имеет значения. Главное – убедить судей, а пока что у нас слишком мало улик.

Гленн берет ее за руки:

– Спасибо тебе, правда. Как ни странно, поиски доказательств того, что моего брата убили, приносят мне облегчение. Я больше не чувствую себя одиноким в этой истории.

Коломба улыбается, как дурочка, и думает, что, хоть он и брат статусного нувориша, он ей очень симпатичен. Она все еще думает о нем, выходя из отеля через вращающуюся дверь. И в этот момент, по одному из тех совпадений, которые случаются раз на миллион, но рано или поздно случаются со всеми, оказывается лицом к лицу с человеком из своего прошлого, уставившимся на нее из-за стеклянной перегородки.

 Его зовут Марко Сантини, и когда-то он руководил мобильным спецподразделением в Риме. В усах у него прибавилось седины, но он по-прежнему ходит, подволакивая правую ногу. Коломба была с ним, когда он получил колотую рану, от которой чуть не истек кровью. Это случилось на старой стоянке для трейлеров, пока они искали, куда Отец увез Данте. С тех пор Сантини сделал карьеру и стал начальником ЦСУ, Центрального следственного управления: когда преступление слишком крупное, чтобы его расследовали на уровне местной полиции, к делу подключаются они – чем-то похоже на ФБР.

Миновав дверь, Коломба оказывается среди входящих сотрудников из сопровождения Сантини, сам же он делает полный круг, снова выходит и следует за ней:

– Каселли, можно тебя на пару слов?

Сопровождающие замирают в дверях, наполовину внутри, наполовину снаружи. Сантини машет подчиненным, чтобы входили и оставили его в покое. Коломба дожидается его на тротуаре, пройдя вперед метров на десять.

– Я остановилась только потому, что вынуждать инвалидов бегать неполиткорректно. Чего тебе?

– Слышал, ты заделалась частным детективом.

– Мне показать удостоверение?

– Просто скажи, какое отношение ты имеешь к Мартинесу.

– Я могла бы спросить у тебя то же самое.

– Ты не имеешь права задавать мне вопросы, потому что ты чертова гражданская. А вот я могу распорядиться, чтобы на тебя нацепили наручники и приволокли в участок.

Коломба с трудом сдерживает желание врезать ему по яйцам.

– Ты этого не сделаешь, и я не стану рассказывать о своих клиентах. Меня связывает профессиональная тайна, и ты это прекрасно знаешь.

– Ты всегда не переваривала частных детективов, а тут вдруг переметнулась на их сторону и объявилась именно с Мартинесом и печатью «Crown». Неужели ты хочешь, чтобы я поверил в этот бред?

– А что тут такого странного?

– До прошлой недели в «Crown» понятия не имели, кто ты такая. Я их хорошо знаю, как знаю и о твоем внезапном появлении. Кто тебя послал?

– Никто. Раз это был несчастный случай, какое тебе дело до Мартинеса?

– Он был одним из самых богатых людей в мире, мне поручили проследить за переправкой его тела в Америку, чтобы ничего не случилось. – Сантини перебирает пальцами. – Над чем ты работаешь? Какие у тебя зацепки?

– Никаких. Я просто задаю те же вопросы, которые могли бы задать и вы.

Сантини пропускает шпильку мимо ушей:

– И все-таки то, что в деле замешана ты, уж чересчур странно. Не подалась ли ты часом в спецслужбы?

Сантини сделал карьеру не только благодаря политическим уверткам: Коломба поневоле вспоминает, что, несмотря на хамские замашки и внешность клерка, он отличный полицейский.

– Я с ними не лажу, – отвечает Коломба.

Ей все еще трудно лгать в глаза тем, кого она знает, но в случае с Сантини угрызения совести ее не мучают.

– Это Торре подбил тебя спутаться c накладными бородами[105]? Ему почудился очередной великий всемирный заговор?

– Иди на хер, – бросает Коломба и направляется к своей машине.

– Я беспокоюсь, когда вижу тебя, Каселли. Когда появляешься ты, кому-то приходится скверно, – повысив голос, кричит он ей вслед.

Она показывает ему средний палец и садится в машину. В эту секунду ей приходит сообщение от Барт: «Есть новости».