Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении
Текущая страница: 142 (всего у книги 225 страниц)
Глава 49
Сейчас
Не знаю, как долго я простояла, вглядываясь в горящий в окне свет.
Неужели мне это кажется? Может, у меня галлюцинации? Однако мозг говорит «нет». В доме кто-то есть.
Вставай, вставай!
Неимоверным усилием воли я поднимаюсь. Ноги дрожат.
– Ну же! – хрипло шепчу сама себе. – Давай!
Не чувствуя ног и едва различая дорогу сквозь залепленные снегом ресницы, я ковыляю сквозь сугробы.
Погасила ли я свет?
Раз за разом задаю себе один и тот же вопрос. Наверное, погасила. И готова поклясться, что видела, как он загорелся в окне. Я не могла его не погасить: у меня на подкорке записано выключать свет, выходя из дома. Только вот погасила ли я его в этот раз?
Если нет, значит, в доме никого. Но я точно его погасила!
Два футбольных поля сокращаются до одного. Я продолжаю упрямо, шаг за шагом, двигаться к цели.
Погасила ли я свет?
Там точно кто-то есть. Кто же? Вернулись Лэйни с Мэлоди? Вдруг им удалось отбиться от маньяка и теперь они прячутся от него в доме? Или они прячутся от меня? А может, кто-то другой заблудился или решил переждать метель? Или там убийца?
Футбольное поле все сокращается, и вот я уже стою на пороге. Силы вернулись – у меня словно открылось второе дыхание. Тихонько подкравшись к окну, заглядываю внутрь. На крючках в прихожей по-прежнему висят куртки и моя дурацкая диадема. Все осталось как было. Прижавшись ухом к стеклу, я напряженно вслушиваюсь. Тишина. Ни голосов, ни шагов, лишь ветер завывает в кронах деревьев. Хотя, возможно, именно из-за ветра мне ничего и не слышно. Вдруг внутри все же кто-то есть? Поджидает меня или прячется?
Осторожно подкрадываюсь к другому окну и, встав на цыпочки, заглядываю в гостиную. Камин, спальные мешки, овечья шкура, запекшаяся кровь – здесь никто не убирался. Вновь прислушиваюсь, приложив ухо к стеклу, – ничего. Поскальзываясь на ступеньках, взбираюсь на крыльцо и в нерешительности останавливаюсь у двери. Входить или нет?
Выбор невелик. Не зря же я сюда шла, придется рискнуть. Просидев остаток ночи на морозе, я ничего не добьюсь. А вернуться к дороге мне не хватит сил – замерзну где-нибудь на полпути.
Дрожа от страха и холода, я по-прежнему стою перед дверью. Вдруг внутри убийца? Выбора нет, ведь Лэйни и Мэлоди тоже могут быть там. Погасила ли я свет? Уже было поднимаю руку, чтобы постучать, и резко отдергиваю. Надо быть последней идиоткой, чтобы сразу выдать себя. Если внутри маньяк, мне придется либо драться, либо бежать. Или там все-таки Лэйни с Мэлоди?
Делаю глубокий вдох, стараясь успокоиться. Знаю, я оттягиваю неизбежное и попусту теряю время, которого у меня и так нет.
Тихонько опускаю ручку, медленно-медленно открываю дверь и, прячась за ней, осторожно заглядываю внутрь. Отсюда видно кухню: шкафы по-прежнему раскрыты, а на столе выстроились оставленные мной консервные банки. Стараясь не шуметь, открываю дверь шире. Слышу, как бьется сердце в грудной клетке. Решившись, делаю шаг внутрь.
Здесь кто-то есть. Понимаю это, еще даже никого не увидев. Отступаю, но поздно: краем глаза вижу, как чья-то рука опускает мне на затылок что-то тяжелое. Ужасная, невыносимая боль, в глазах искры. Все погружается во тьму.
Глава 50
Сентябрь
Wokebro: Какая на хрен разница, что за кулон на ней был?
Alex33: Тут что-то не сходится.
BreannaT: Она права, подробность важная.
ТНТ: Серьезно? У вас с головой все в порядке?
Daddy-oh: Поддерживаю. Ли Джонс видела татуировку. Это железное доказательство. Тот чувак однозначно виновен.
Alex33: Как-то с его признанием слишком все гладко. Особенно учитывая, что он упомянул кулон сердечком.
Wokebro: Признание вообще никакого значения не имеет. Самое главное – показания Ли Джонс.
Alex33: Да, я и не спорю с тем, что она основной свидетель.
ТНТ: Она единственный свидетель! В том-то все и дело.
BreannaT: Если бы копы изначально прислушались к ее словам, убийцу поймали бы прежде, чем пострадал кто-то еще.
Daddy-oh: Да, кто знает, скольких он убил.
Hannahbanana: К женщинам не прислушиваются. Потому-то маньякам все сходит с рук.
ТНТ: Может, не будем хотя бы сюда феминацизм приплетать?
BreannaT: А она в чем-то права.
Hannahbanana: Речь о феминициде. Разберись, прежде чем рот открывать.
ТНТ: Речь о том, что ты тупая сука. Разберись, прежде чем рот открывать.
Hannahbanana: Надо же, какие мы чувствительные! Чувак, тебя мамочка обидела в детстве?
Alex33: Зачем было писать про кулон сердечком? К чему такие подробности, да еще и неверные?
Wokebro: Напоминание для Алекс: всем насрать!
* * *
– Что случилось? – спрашивает Уайли, заметив, как я нахмурилась.
– Опять эти женоненавистники в «Твиттере».
Он презрительно хмыкает.
– Это ты еще не пробовала объявить себя гендерно нейтральной. Вот уж где веселье начинается.
– Да, тут ты меня уделаешь.
Даже стыдно немного, что пожаловалась. Пока Уайли занимается фактчекингом, я в очередной раз проглядываю признание Майерса, отчет о вскрытии и полицейский рапорт. Никаких новых зацепок.
– Думаешь, я придаю этому кулону слишком большое значение?
Придя на работу, я сразу же выдала свою потрясающую догадку. Уайли издает неопределенный звук, роясь в ящике в поисках никотиновой жвачки.
– Тоби на такое не клюнет.
– Увы, – со стоном соглашаюсь я. – Мне надо раздобыть видеозапись с убийством Николь Уайт, чтобы хоть немного ее впечатлить.
Уайли закидывает в рот жвачку.
– А что она насчет последней записки с угрозами сказала?
– Да ничего особенного. Прислала письмо с извинениями. Мол, не обеспечили безопасность на рабочем месте – шаблонный текст.
Уайли хмыкает.
Убираясь на столе, я вдруг замечаю объемистый конверт из плотной коричневой бумаги и, к своей радости, понимаю, что это досье, которое я уже давно запрашивала. Под первым конвертом оказывается второй – здесь все, что касается Райана Джонсона.
– Ну, целых два пакета документов! Мне сегодня везет.
– Ура-а-а, – кривится Уайли.
Пусть, мне сейчас не до него. Немного поколебавшись – после прошлого раза я уже начинаю опасаться любых писем, – вскрываю первый конверт. К счастью, ничего подозрительного в нем нет: всего лишь копии официальных документов. Пролистав, вижу отпечатки пальцев Адама Редмонда и результаты анализа ДНК (образец слюны предоставлен добровольно). Судя по всему, он всячески старался помочь следствию. На следующих страницах представлен рапорт детектива с кучей опечаток и несколько написанных от руки заметок. Почерк крупный и неряшливый, однако разобрать несложно.
Утверждает, что во время убийства был на встрече общества анонимных алкоголиков. Жена подтверждает алиби. В церкви Святой Марии сообщили, что указанное собрание состоялось.
– Общество анонимных алкоголиков… – отмечаю я про себя.
По всей видимости, ему не помогло. Ладно, по крайней мере, буду надеяться, что полицейские все проверили. Десять лет спустя сделать это не представляется возможным. Разве что в церкви остались какие-то записи, в чем я сомневаюсь. К тому же нельзя забывать об анонимности членов данного сообщества.
В глаза бросается еще одна печатная строчка:
ПРОВЕРКА НА ПОЛИГРАФЕ ПРОЙДЕНА УСПЕШНО.
Дальше следуют страницы, исписанные непонятным почерком, и я откладываю их, решив сначала просмотреть дело Райана Джонсона. Оказывается, он не хотел сдавать отпечатки пальцев и образец ДНК. Судя по всему, родители зачем-то раскошелились на адвоката, хотя богатой семью не назовешь. Райан практически не оказывал содействия следствию, и его нежелание сотрудничать с полицией, очевидно, связано вот с чем:
ПРОВЕРКА НА ПОЛИГРАФЕ НЕ ПРОЙДЕНА.
Глава 51
Сейчас
Надо мной появляется чье-то размытое лицо, и раздается крик.
– Господи! Я тебя убила?
Я умерла?.. Спутанные мысли начинают складываться в логические цепочки. Если бы я умерла, то ничего бы не слышала. Или мертвые все-таки способны слышать?
Поворачиваю голову в ту сторону, откуда доносится голос, и перед глазами все плывет. Со лба стекает какая-то жидкость, и я понимаю, что это кровь. Медленно приподнимаю отяжелевшую от боли голову. Наконец сфокусировав взгляд, я вижу ее лицо – и чуть не падаю обратно от удивления.
– Ты жива!
Надо мной стоит Мэлоди с теннисной ракеткой в руке. Во взгляде тревога.
– Ты в порядке? – спрашивает она, наклоняясь ко мне. – Прости, пожалуйста, я не знала, что это ты.
Пытаюсь сесть, и у меня вырывается болезненный стон.
– А где Лэйни? – нечленораздельно бормочу я.
– Ты не знаешь, где она?!
Мэлоди опускается рядом со мной на корточки, и я смотрю на ее перевернутое лицо: на месте лба подбородок, рот над глазами – словно на картине Пикассо.
– Я надеялась, ты ее найдешь.
– Нет.
Я вновь пытаюсь подняться, но голова кружится так, что приходится лечь обратно.
– А что вообще произошло?
На лице Мэлоди появляется недоумение.
– В смысле что произошло? Ты разве не помнишь?
– Я… не знаю, – облизываю пересохшие губы. – Помню только, как проснулась в душе.
– В душе? – удивленно переспрашивает Мэлоди.
– Да. А когда вернулась в комнату, тут все было в крови, – хриплым голосом выдавливаю я. – А потом я нашла в подвале нож, – очередная попытка сесть заканчивается провалом, и я лежу, в отчаянии таращась в потолок. – Это я сделала? – Губы дрожат, слезы, смешавшись с кровью, жгут глаза, и я с трудом поворачиваю голову к Мэлоди. – Я на вас напала? У меня был нож, я помню, как держала его в руке.
Недоумение на лице Мэлоди сменяется ужасом.
– Нет! – выпаливает она. – Нет, не ты. Это был он! – Она хватает меня за руку. – Поэтому я тебя и ударила. Думала, что ты – это он, что он вернулся!
Меня накрывает волной облегчения – даже подташнивает. Не я! Так и знала!
– Но… кто он?
Мэлоди подпирает руками подбородок, поставив локти на колени.
– Без понятия. На нем была эта штука… – она обводит рукой лицо. – Ну, типа маски… Ты правда ничего не помнишь?
– Нет.
Я вытираю глаза и чувствую, как от жаркого воздуха пересыхает в носу.
– Почему тогда ты убежала?
Мэлоди окидывает меня взглядом с головы до ног: наверняка жуткое зрелище. Впрочем, она выглядит не лучше: волосы растрепанные, воротник футболки порван, джинсы на щиколотке разрезаны и покрыты запекшейся кровью.
– Поверить не могу, что ты ничего не помнишь… – задумчиво, словно сама с собой, говорит она.
– Наверное, шок сказался, – я осторожно приподнимаюсь на локтях, пробуя опереться на больную руку. – Долго рассказывать. Я очнулась в душе и потом решила идти искать вас. По дороге столкнулась с… некоторыми трудностями. А с тобой что произошло?
– Я просто убежала от него, – Мэлоди показывает на дверь. – Бежала, куда глаза глядят, а потом поняла, что рядом никого, и вернулась. Думала, вдруг вы здесь. И… – в глазах появляется отчаяние, – боюсь, он забрал ее, Алекс. Думаю, Лэйни у него.
– Только вот кто он? Ты его не узнала? Может, он был похож на Криса или на Эрика Майерса?
– Говорю же, без понятия, – резко бросает она. – На нем была эта штука, не помню, как называется, в таких еще на лыжах катаются.
– Балаклава, – упавшим голосом выдавливаю я, опускаясь обратно на пол.
– Да, точно, балаклава! Откуда ты знаешь?
Глава 52
Сентябрь
– А сам Райан Джонсон что говорит насчет полиграфа? – спрашивает Тоби.
Я представляю, как она удобно устроилась в кресле, пока я еду на встречу с Донной Уайт. Оказалось, что мать Николь живет в получасе езды от меня. Сейчас у нее другая фамилия. Пришлось постараться, чтобы найти ее, да и встретиться со мной она согласилась далеко не сразу.
– Ничего не говорит. Я неоднократно звонила ему – хотела спросить про полиграф и про воскресную школу, однако он не отвечает.
Видимо, решил, что слава не так уж ему и нужна.
– Нет ли смысла еще раз к нему наведаться? – спрашивает Тоби и тут же добавляет: – Возместить расходы на дорогу мы, конечно, не сможем, однако, судя по всему, это самый надежный способ с ним связаться.
Начинаю перестраиваться в соседнюю полосу. На панели загорается сигнал, что в слепой зоне кто-то есть, и я дергаю руль обратно.
– Да, вероятно, так и сделаю, – отвечаю я, высматривая нужный съезд. – Но сначала поговорю с матерью.
– Хорошо, – соглашается Тоби, впервые за все время моей работы в «Краймлайне» проявив хотя бы подобие одобрения. – Расскажешь потом, получилось ли что-то выяснить.
– Обязательно.
Увидев наконец нужный поворот, я перестраиваюсь в правую полосу.
– Оснований для проведения нового расследования пока нет, – бросает Тоби, видимо, чтобы я не возомнила лишнего. – Хотя допускаю, что есть смысл копать дальше.
С этим напутствием я подъезжаю к дому Донны Уайт.
* * *
Мы прогуливаемся по парку, и я не могу не отметить, что за десять лет, прошедшие с убийства дочери, жизнь Донны сильно изменилась. Она заметно похудела и сменила прическу: вместо каштановой копны теперь стрижка пикси, а волосы покрашены в пепельный. Она снова замужем, и теперь у нее большой дом в пригороде Нью-Йорка – Тарритауне. Сама Донна занимается веб-дизайном, что в целом неплохо, однако вряд ли этим можно заработать на дом с пятью спальнями и бассейном в престижном районе. Значит, повезло с мужем.
Стоит необычайно теплая для сентября погода – очередной тревожный признак глобального потепления. Через месяц Хэллоуин. Я помню, как в детстве приходилось надевать куртку поверх костюма ведьмы, а руки, сжимавшие метлу и мешок для конфет, были в перчатках. В этом году детям даже свитера не понадобятся.
Донна изъявила желание пройтись, а на ходу сложно делать пометки в блокноте, поэтому я записываю наш разговор на диктофон. Она сказала, что ей нужно больше двигаться; полагаю, так ей проще говорить о своем горе, чем сидя на одном месте.
– Честно говоря, даже не придала значения словам о том, что кулон был в форме сердца, – говорит она, расстегивая не по погоде теплую куртку. – Я знала, что там была бабочка. Подумала, они просто не разглядели из-за…
Крови. Думаю, не стоит произносить это вслух.
Легкий ветерок гоняет по дорожке сухие коричневатые листья.
– То есть вы полагаете, это ничего не меняет в… деле?
Мне неловко произносить бездушное слово «дело», ведь за ним стоит жизнь ее дочери, а если точнее, смерть.
– А что бы это могло поменять?
Сняв куртку, Донна вешает ее на руку. Я прибавляю шагу, чтобы не отставать.
– Просто… получается одна и та же ошибка и в рапорте, и в признании. Вот мне и пришло в голову, а вдруг… – думаю, как бы потактичнее сформулировать, – вдруг Эрик Майерс написал, что это сердечко, потому что ему так сказали? Может, дело именно в этом?
Донна Уайт ускоряется, стуча каблуками модных ботинок по дорожке, словно стремясь убежать от моего вопроса.
– На что вы намекаете?
Я еле поспеваю за ней.
– Если Майерс написал ровно то, что сказали ему полицейские, это в какой-то мере подтверждает его слова – сознался он под давлением.
Поджав губы, она несколько секунд раздумывает, а потом качает головой.
– Не понимаю, как вы пришли к такому выводу, – в голосе одновременно слышится и скепсис, и раздражение. – Да, он утверждает, что признание из него выбили, только это ложь – как и остальные его заявления. Он же все подробно описал: нож, их ссору… – Донна пожимает плечами. – Ну, в чем-то ошибся, бывает.
Видимо, нет смысла озвучивать очевидное: все эти подробности ему тоже могли продиктовать.
– Орудие убийства так и не нашли.
Мы проходим мимо детской качалки: сидящий на одном конце мальчишка изо всех сил отталкивается ногами, пытаясь подняться в воздух, однако девочка на другом конце намного легче, и, как бы она ни дергалась, ей не удается его перевесить. У обоих на лицах озадаченное выражение.
– Ничего удивительного. Им бы пришлось все озеро прочесать, – пройдя еще несколько шагов, Донна обводит вокруг себя рукой: – Впрочем, с такой погодой оно скоро высохнет. Может, тогда и найдут.
Пауза.
– То есть вы не думаете, что…
– Нет, – резко обрывает Донна. Теперь она идет еще быстрее, словно хочет убежать от меня: – Не думаю. Доказательств больше, чем достаточно. Они выбиты чернилами на его коже.
– Да, тут сложно не согласиться, – киваю я.
После этих слов Донна немного замедляется, и какое-то время мы молча идем дальше, любуясь буйством осенних красок и покрытыми золотом и багрянцем деревьями. Видимо, тема с кулоном исчерпана. Продолжу давить – больше ничего от нее не добьюсь. Попробую что-нибудь другое.
– У вас есть предположения, что могла значить записка у нее в кармане? Та, где сказано: «Откровение 13:18 АДАМ».
Похоже, смена темы ее неприятно удивила.
– Полагаю, это как-то связано с изучением Библии. А что значит «Адам» даже не представляю.
Я хватаюсь за ее слова.
– Ваш бывший муж ведь преподавал в воскресной школе? Они именно с ним разбирали Библию?
– Да, какое-то время он там работал. Полицейские сначала хотели все повесить на него, – добавляет Донна с горькой усмешкой и вновь ускоряет шаг. – Впрочем, их тоже можно понять – в первую очередь всегда проверяют членов семьи. Но Адам и мухи не обидит, – она опускает глаза. – Честно говоря, сама я думала на ее парня, Райана Джонсона, пока не стало известно, что это Эрик Майерс.
Я настораживаюсь.
– Почему? Райан проявлял какую-то агрессию?
– Не то чтобы. Просто… даже не знаю. Почему-то он мне не нравился.
– Вы в курсе, что он провалил проверку на полиграфе?
Донна резко останавливается, и я чуть не влетаю в нее.
– Что? – Она не сводит с меня глаз, а шея у нее начинает краснеть. – Не может быть.
– Я… – отступаю на шаг. – Так сказано в полицейском досье.
Ее лицо мрачнеет.
– Уверены?
Осторожно киваю.
– Если хотите, могу показать. Там действительно так написано.
Донна стискивает зубы, но через мгновение, тряхнув головой, идет дальше.
– Зачем вам понадобилось ворошить прошлое?.. – Она бросает на меня яростный взгляд. – Ни один суд не станет учитывать это обстоятельство. Он мог просто перенервничать. К тому же полицейские сказали, у него было алиби, – она несется со всех ног. – Ли Джонс видела татуировку.
– Да, но…
Донна резко поворачивается ко мне.
– Вроде бы довольно элементарно, Алекс. У Эрика Майерса на руке выбиты три шестерки.
– Верно.
Больше я ничего не говорю: по тону понятно, что она не собирается отвечать на дальнейшие вопросы.
Донна Уайт тем временем останавливается, и я следую ее примеру. Складывается впечатление, что сейчас она скажет что-то необычайно важное, поделится каким-то откровением. Однако она молча смотрит вдаль.
– Видите? – спрашивает Донна.
Я смотрю в том же направлении, что и она.
– Вон там.
Донна показывает на куст гортензии. Сперва я вижу только бордовые соцветия и лишь потом замечаю – бабочка. Ярко-оранжевая, с черными полосками.
– Это монарх, – говорит Донна.
– М-м-м.
Я уже собираюсь идти дальше, но она не двигается.
– Вымирающий вид, – без всяких эмоций замечает Донна Уайт. – Климат стал слишком теплым, и они прекратили размножаться.
– Интересно.
Глупее ответ сложно придумать. Ничего интересного тут нет – это ужасно, и, судя по взгляду Донны, она думает так же. Я сглатываю – надо хоть что-то сказать, чтобы замять неловкость.
– Я помню, вы говорили, что она любила бабочек.
Задумчиво улыбаясь, Донна вновь устремляет взгляд на куст гортензии.
– Слабое, конечно, утешение, но мне приятно думать, что всякий раз, как я вижу бабочек, со мной разговаривает ее душа.
Мы следим за парящей бабочкой, пока она не скрывается из виду. И тогда Донна Уайт идет дальше.
Глава 53
Сейчас
Голова раскалывается. Это не обычная боль, она практически невыносима, словно внутри черепной коробки стучит огромный молот. Вдруг у меня кровоизлияние в мозг? Мэлоди нашла в шкафу тайленол, но эффекта от него практически ноль.
Я прижимаю ко лбу пакет со льдом, точнее со снегом, который набрала Мэлоди. Какая ирония – прикладывать холод к голове, одновременно пытаясь отогреться у камина! В ногах вновь появилось покалывание, хотя пальцев я по-прежнему не чувствую. Радует, что зубы перестали стучать, и можно немного шевелить губами, однако лицо до сих пор какое-то онемевшее. Чувствую себя роботом, который прикидывается человеком. И пока не удается унять дрожь во всем теле.
– Прости, пожалуйста, – уже, наверное, в сотый раз повторяет Мэлоди.
Ни я, ни она ни слова не говорим о том, что сидим в комнате, забрызганной кровью.
– Ничего, – в очередной раз успокаиваю я ее.
Мэлоди проверяет телефон, и я, передвинув пакет со льдом, кошусь в ее сторону. Любое движение отзывается болью.
– Есть что-нибудь?
Поморщившись, она качает головой.
– Пробовала набрать 911, сигнал не проходит.
Ну, теперь у нас хотя бы есть телефон. Надеюсь, у Лэйни тоже.
– Повтори, пожалуйста, что произошло, – прошу я, поправляя пакет со льдом. Вода капает мне в рукав. – В последний раз, обещаю.
– Ладно, – с легким раздражением соглашается она.
Видимо, Мэлоди уже надоело пересказывать по кругу одно и то же. Она разбивает кочергой полено в камине, и от громкого звона металла о решетку мне становится дурно.
– Мы спали. Не знаю, как он вошел, потому что перед тем, как лечь, дверь мы заперли, – она вопросительно смотрит на меня. – Верно?
– Мы же накурились до полусмерти, так что у меня лично уверенности нет.
– По-моему, заперли, – с сомнением возражает Мэлоди. – Выходит, у него были ключи.
– Вероятно, – чувствую, как пульсирует шишка на лбу. – Ключ мог быть спрятан под подоконником или в каком-нибудь цветочном горшке.
Есть, правда, одна проблема: и подоконники, и цветочные горшки завалены толстым слоем снега. Впрочем, никто из нас этого не озвучивает.
– Да, вполне… – Мэлоди прикусывает губу и с недоумением в голосе продолжает: – Как бы то ни было, он вел себя… не знаю, как описать… спокойно, что ли. Противоестественно спокойно. Без злости. И ни слова не произнес.
– Странно…
– Ага. Все делал молча, я даже не могу описать, какой у него голос. Он просто начал махать ножом и двигался при этом так элегантно, словно в дуэли участвовал.
Пытаюсь представить себе эту картину. Странно… Зачем устраивать представление? Почему сразу всех не зарезать?
– Мне повезло, – Мэлоди показывает на свое плечо и лодыжку. – Совсем немного досталось.
На самом деле порезы выглядят страшно: длинные, распухшие, с запекшейся по краям кровью. От одного взгляда ни них меня начинает мутить. Хотя, возможно, это все-таки сотрясение.
– Говоришь, он высокий и глаза голубые? Ты уверена?
– Да, – подтверждает Мэлоди, кладя подбородок на руку. Лицо у нее бледное. – Высокий, глаза ярко-голубые. Цвет такой пронзительный.
Вспоминаю глаза, которые так часто видела на экране монитора во время интервью. Голубые, как бы он ни убеждал меня, что они зеленые. И все-таки «пронзительно» голубыми их не назовешь.
– А татуировки какие-нибудь не заметила? Три шестерки, например?
Мэлоди качает головой.
– Нет, татуировок не видела. Он был весь в черном, еще и в перчатках. Но раз по рации передавали, что кто-то сбежал, это вполне мог быть Эрик Майерс.
Я рассказала ей о своих злоключениях со Стивом, равно как и о том, что еле унесла ноги от Эстер Томпсон.
– Тюрьму не называли… Вдруг просто совпадение?
Вновь поправляю мешок со льдом.
– Уверена, что это не Крис? – уточняю я.
– Да-а-а… – с вопросительной интонацией тянет Мэлоди. – Ну, все возможно. Он высокий, и глаза у него тоже голубые, – она вновь ворошит дрова в камине. – Не верю, что это Крис. Он, конечно, псих, но не настолько.
– Согласна.
Вода из пакета ритмично капает на пол: кап, кап, кап. Прямо как в древней китайской пытке.
– Да и откуда ему знать, где мы?
– Тоже верно, – зевая, подтверждает Мэлоди. – А кто мог знать, что мы здесь?
– Получается, никто, – задумчиво отвечаю я.
Мэлоди, поморщившись, выпрямляет раненую ногу.
– Нет, мы, конечно, сказали Джею на случай чего.
Да уж, произошедшее явно попадает под определение «на случай чего».
– Ладно, давай дальше. Эрик Майерс это или нет, он вошел в дом и принялся размахивать ножом.
– Как я и сказала, мы побежали в подвал.
Это объясняет, откуда там мои следы. Я ни на кого не нападала, я сама хотела спрятаться.
– Лэйни пыталась удержать дверь, – Мэлоди нервно потирает ладони. – Если бы она не потеряла много крови, ему бы не удалось ворваться в подвал.
– Да, Лэйни сильная.
Ну почему я ничего не помню?!
– Когда он был уже внутри, она схватила его сзади и держала, пока мы не… – она делает глубокий вдох, – пока мы не убежали.
Повисает пауза.
– Погоди. Ты мне это рассказывала?
Мэлоди качает головой, не отрываясь глядя в камин. На глазах выступили слезы. Чувствую, как по спине бегут мурашки.
– Мы что, просто убежали? Оставили ее с ним?
Она горестно кивает.
– Хочешь сказать, мы ее бросили?
Мне дурно. Мэлоди еле сдерживает слезы.
– Я не знаю! Не уверена. Может, она все-таки убежала. Помню только, как оказалась на улице, – она зябко ежится. – Ты тоже убежала, Алекс, я не видела, куда. Наверное, как раз спряталась в душе.
Да, похоже на правду. Неважно, отдавала я себе отчет в своих действиях или нет, ясно одно: я пыталась спрятаться. Драться с ним мне бы не хватило смелости.
– В общем, я бежала все дальше, и вас с Лэйни не было видно, – тараторит Мэлоди. – Думала, позвать кого-то на помощь. Было очень холодно, я заблудилась и так никого и не нашла.
Она стискивает плечи ладонями.
– Ничего, – успокаиваю я ее, поглаживая по спине.
– Я вернулась за ней, – твердит Мэлоди. – Я вернулась за ней, но ее здесь уже не было, – она поднимает голову, и я вижу, как по щекам катятся слезы: – Честное слово, я за ней вернулась.
Я по-прежнему поглаживаю ее по спине.
– Мэлоди, твоей вины тут нет.
Она трясет головой, даже не пытаясь вытереть слезы. Тушь размазалась и стекает по щекам черными струйками.
– Нельзя было ее бросать. А я взяла и убежала, как последний трус.
– Ну-ну… Конечно, ты убежала. Тебе было больно и страшно, – глажу ее по голове, чувствуя, что волосы, обычно мягкие, как шелк, теперь стали жесткими. – Что еще оставалось делать? Я поступила точно так же.
Мэлоди кивает. Она тихонько плачет, обняв руками колени и раскачиваясь взад-вперед.
– Теперь наша очередь ей помочь.
Мэлоди вытирает черные от туши глаза.
– Да, но… как?
