Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 76 (всего у книги 225 страниц)

15

По счастливой, почти чудесной случайности через час его находят. Вернувшись после бесполезной болтовни с Ланцони, Коломба обыскалась его всюду на палубах и во внутренних помещениях яхты, а затем, в маске и с фонариком для дайвинга, нырнула за борт, чтобы поискать его под водой. Море теплое, но она давно не погружалась с задержкой дыхания, у нее болит живот и ноют шрамы. Через секунду рядом кто-то проносится, нырнув вслед за ней. Это две девушки гоу-гоу, которые плавают как дельфины и поочередно с Коломбой всплывают и опускаются в темную глубину, пока остальные гости беспокойно толпятся на главной палубе.

Наконец капитан приказывает спустить тендер и открывает гараж. Коломбе, обняв ее за плечи, сообщает об этом одна из танцовщиц гоу-гоу, когда та набирает воздуха перед очередным погружением. Легкие у нее горят, в ушах шумит от воды, но она стремглав взбирается по трапу.

Данте лежит на диване, окруженный толпой людей, среди которых и Джо: его белый костюм, ставший почти прозрачным от пота, перепачкан лодочной смазкой, невидящий взгляд устремлен в небо. Врач приклеивает Данте на лоб пластырь.

– Он в порядке, я наложил на порез два шва. Это всего лишь царапина, но у него шок. Если вы не против, я вколю ему валиум.

– Не надо, он и так глотает достаточно дряни. – Коломба, переводя дыхание, приседает на корточки рядом с Данте и берет его за руку. Он словно ничего вокруг себя не замечает.

– Точно? – спрашивает врач.

– Да-да. Сейчас он оправится, но, пожалуйста… Проваливайте все отсюда! – Последняя фраза обращена к зевакам, и те расходятся. – Это я не вам, доктор, не знаю, как вас и благодарить.

– Ну что вы, не за что. – Врач отходит.

Остановив официанта, Коломба просит его принести эспрессо. Она поит Данте кофе по глотку за раз, и тот постепенно приходит в себя.

– Я видел рождение Вселенной, – бормочет он. – Я летал и был невесомым. Я был уверен, что попал на тот свет.

– Кто тебя запер? – спрашивает Коломба.

Данте ни за что бы не заперся в гараже по своей воле.

– Не скажу.

– Почему?

– Потому что я собираюсь его убить и не хочу тебя впутывать.

– Данте…

– Он защищен, но я найду какой-нибудь способ. Он умен, но не настолько, как считает сам. И он девиант, у него есть слабости. Надо только их найти, и я их найду.

– Данте, ау! О ком ты говоришь? – Коломба вспоминает, что, когда она поднималась на панорамную палубу, над яхтой взлетел вертолет. Ее мокрая спина холодеет. – Танкреди? Он был здесь?

Данте сжимает зубы, глаза его наполняются слезами.

– Не скажу. Он… причинит тебе боль, КоКа. Я не могу этого допустить. Я убью его, ничего другого не остается.

– Данте…

– Я стану тенью, ниндзя, но я…

Она целует его. Он отвечает на поцелуй, и они долго удерживают друг друга в объятиях, обмениваясь теплом и солью.

– Ты ведь помнишь, что у тебя есть парень? – спрашивает Данте через некоторое время.

– У меня нет парня, и я просто обнимаю своего друга-придурка.

– Тут есть укромный мостик, можем пойти туда, и нас никто не увидит.

Коломба садится:

– Завязывай и расскажи мне все.

Данте рассказывает все, и теперь уже ему приходится ее успокаивать.

– КоКа, мы можем добиться, чтобы его арестовали?

– Если кто-то к нам прислушается, может, и получится подвести его под следствие. Но закончится все именно так, как он сказал. Долгий процесс, нехватка улик, и он останется на свободе.

– Даже если мы отступимся, он все равно постарается нам навредить. Он не ожидал, что мы вмешаемся, не был готов и теперь тянет время. Но скоро он подготовится. Если ему понадобится полоний или термобарическая бомба, он может их купить.

– Или обратиться к наемникам… – говорит Коломба.

– Если он почувствует, что загнан в угол, может дойти и до этого. – Данте тоже садится и грустно смотрит на соломенную шляпу у себя в руке, продавленную при падении. – Мне нравилась эта шляпа…

– У нас есть только один шанс, – говорит Коломба. – Мы должны найти достаточно доказательств, чтобы засадить его за решетку. Если не получится, мы этот шанс упустим.

– А если мы упустим этот шанс, нам придется его убить. КоКа, я серьезно. Это единственный рациональный выход.

– Данте, я даже слышать о таком не хочу!

Данте встает:

– Кстати, о доказательствах…

Он бежит на панорамную палубу. Коломба следует за ним, боясь, что у нее вот-вот снова случится приступ. Особенно когда Данте хватает один из шезлонгов и начинает расколачивать его о внешнюю переборку.

– Весь шезлонг мне не нужен, – говорит он.

Какой-то матрос собирается его остановить, но Коломба заступает ему дорогу:

– Не знаю, что он делает, но дайте ему это сделать, ладно?

– Синьора…

Вернулся и Ланцони в сопровождении еще нескольких матросов и кучки гостей с разноцветными коктейлями в руках, которые с любопытством наблюдают за происходящим.

– Скажи ему, чтобы не мешал. Я возмещу тебе ущерб.

– Все в порядке, ты делаешь этот вечер незабываемым. Исчезновения, обнаружения, захватывающие зрелища… Я мог бы даже обойтись без танцовщиц, – говорит Ланцони.

Разбив шезлонг, Данте подходит к Коломбе с подлокотниками, свисающими с лоскута парусины.

– Я закончил.

– Шоу тоже окончено. Ты не мог бы подбросить нас в Рим? – спрашивает Коломба, обращаясь к Ланцони.

– Да ладно, Коломба, расслабься. Завтра мы собираемся плыть в бухту Кала-Катерина.

– Хорошо, тогда я возьму тендер. И если ты мне его не дашь, я позвоню в береговую охрану и скажу, что ты удерживаешь нас силой. Сам выбирай, какой вариант предпочитаешь.

Ланцони озирается в поисках поддержки, но немногие оставшиеся гости смущенно отводят глаза. За исключением Дианы, которая по-кошачьи наблюдает за этой сценой с балюстрады.

– Ладно, я распоряжусь, чтобы вас доставили в Рим, – холодно говорит он. – Вот что бывает, когда приглашаешь людей, которые этого не заслуживают.

– В Милан, если не возражаешь, – уточняет Данте.

– Наглости вам не занимать, – говорит Джо. – Но да, черт вас дери, куда угодно, только отвяжитесь.

– А еще мне нужен врач, иначе я туда не полезу, – добавляет Данте.

– Хорошо! – кричит Джо. – Я возвращаюсь на танцпол, – заявляет он, отворачиваясь от них. – Кто со мной?

Немногие оставшиеся гости следуют за ним.

Кроме Дианы.

– Милая, это змеиное гнездо. Хес всем этим упивался, но такое не каждый выдержит, – говорит она Коломбе.

За полчаса, пока подготавливают вертолет и план полета, Коломба вытирается и переодевается. Данте же, хотя и выбросил соломенную шляпу, остается в костюме, превратившемся в подобие половой тряпки. Диана машет им на прощание с самой высокой палубы и, глядя на Коломбу, жестом изображает телефон: «Позвони мне».

Незадолго до полуночи они приземляются на вертолетной площадке в Брессо и вскоре уже подъезжают на такси к дому Барт, которая живет со своими четырьмя собаками в здании в стиле лофт в бывшем пригороде. Псы просыпаются первыми и заливаются лаем. Барт, несмотря на жару одетая в комбинезон, открывает дверь и шикает на собак.

– Тихо, а то соседи будут жаловаться… Вы ко мне на поздний ужин или на ранний завтрак?

– Прости, что так поздно, – извиняется Коломба.

– Я бы тебя обнял, но я весь грязный, – говорит Данте, опустившись на колени, чтобы погладить воющего мастифа между лодыжек Барт. – Нам нужна помощь. Мы можем прямо сейчас поехать в твою лабораторию?

– Я только что оттуда уехала. Это важно? – Она закатывает глаза. – Да, разумеется, важно. Зайдете?

– Я – да. У тебя случайно не найдется чего-нибудь, во что Данте мог бы переодеться? – спрашивает Коломба.

– Да, вижу. Он похож на мороженщика, свалившегося в выгребную яму. Заходи и поищи. А ты не играй с собаками, даже если я оставлю дверь открытой, ладно?

– Ладно, – отвечает Данте, уже сидя на полу в окружении псов.

Они вводят Барт в курс дела в машине, в которой Данте, переодевшийся в слишком большой комбинезон с надписью «Полиция», едет, высунув голову в окно.

– Есть военные яды, которые идеально имитируют смерть от инфаркта, – говорит Барт. – И если не знать, что искать, их трудно обнаружить в крови.

– А ты могла бы их раздобыть? – спрашивает Данте.

– Вряд ли, но, возможно, их удастся синтезировать…

– Блин, Барт, и ты туда же! Может, хватит уже, а? – протестует Коломба.

– Он хочет вас убить, а я не хочу, чтобы вас убили, – говорит Барт. – Ты ведь уже убивала в целях самозащиты, так? И Данте тоже, пусть вы и не любите об этом говорить.

– Вот именно! – кричит Данте. – Не поднимай эту тему.

– Это называется не самозащитой, а преднамеренным убийством, – говорит Коломба.

– Когда речь идет о самозащите, я бы не назвал это насилием. Я бы назвал это разумной мерой, – декламирует Данте.

– И кто это сказал? – спрашивает Коломба.

– Малкольм Икс.

– Отличный пример…

 В лаборатории Барт снимает с подлокотников шезлонга отпечатки пальцев и пробивает их по базе данных АДИС[157], к которой имеет доступ, будучи судмедэкспертом. Затем возвращается к Данте и Коломбе, которые дожидаются во внутреннем дворе института, он – куря сигареты одну за другой, а она – читая на мобильнике новости о Танкреди. Глядя на его фотографии. Глядя ему в глаза.

Глаза мистера Алюминия.

– Итак, плохие новости, – объявляет Барт, поставив компьютер на колени. – Отпечатки не совпадают ни с отпечатками Мануэле Россетти, ни с чьими-либо другими.

– Что-то здесь не так, – говорит Данте.

– Точно. Скажите спасибо команде яхты, потому что подлокотники шезлонга были очень чистыми, но их покрывал тонкий слой восковой пропитки для древесины, на котором запечатлелся идеальный след от подушечек пальцев. Вот, посмотрите.

Барт открывает увеличенное изображение указательного пальца. Данте и Коломба садятся по обе стороны от нее.

– Видите эти черточки?

– Да, – отвечает Коломба, положив подбородок на плечо Барт. – Это папиллярные линии.

– Нет, это шрамы, – возражает Барт. – Невооруженным взглядом их плохо видно, но посмотрите, что получится, если я выделю только их. Видите, что они образовывают два треугольничка?

– Он изменил отпечатки пальцев, – говорит Данте, прислонившись к ее плечу с другой стороны.

– Единственным способом, которым можно это сделать с приличными шансами на успех. – Барт почесывает ему затылок. – Кусочки кожи берут с одного пальца и пересаживают на другой, на котором сделаны такие же надрезы. Если они приживутся, у вас появятся новенькие отпечатки пальцев. Однако обычно шрамы гораздо заметнее. В данном случае имела место качественная и дорогая трансплантация. Вероятно, проведенная в какой-нибудь бразильской клинике.

– Разве это не больно? – спрашивает Данте.

– Еще как. На кончиках пальцев тысячи нервных окончаний, и обезболивание малоэффективно. Как минимум месяц мучительных страданий, и это еще при условии, что операцию не придется переделывать несколько раз. Вот почему на такое мало кто отваживается.

– Но он отважился, и ему это удалось… – говорит Коломба.

– Если у тебя получилось выделить участки, куда была пересажена кожа, может, получится и воссоздать первоначальный папиллярный узор? – спрашивает Данте.

– Если хорошенько постараться, думаю, это возможно, но нам не будет от этого никакой пользы, – отвечает Барт. – Суд никогда не примет в качестве доказательства отпечатки, воссозданные при помощи компьютерных программ.

– Черт, на сегодня это была моя лучшая идея, – говорит Данте.

– Есть еще ДНК, – говорит Барт. – Когда он был в тюрьме, у него не брали генетический материал, но если вы найдете родителей или их трупы и мы проведем сравнительную экспертизу… Это довольно долгий, но надежный способ.

– Отец неизвестен, остается только материнская линия. Но по-моему, было бы странно, если бы он такого не предусмотрел, – говорит Данте.

– Даже он способен на ошибку, – возражает Коломба.

– Да, но он всю жизнь успешно выдавал себя за кого-то другого.

Барт набирает что-то на клавиатуре компьютера.

– Где умерла мать?

– В Риме, – отвечает Данте. – Сорок лет назад. Джордана Россетти.

– В городском отделе регистрационного учета есть сведения обо всех смертях и захоронениях… – говорит Барт. – И у нас есть к ним доступ, так как нам очень часто приходится устанавливать чьи-то личности. – Барт заходит в базу данных об умерших. – А вот и она, Россетти Джордана. Кладбище Верано… Нет. Останки были эксгумированы, и ее кремировали… десять лет назад.

– А прах может для чего-нибудь сгодиться? – спрашивает Коломба.

– Разве что для удобрения полей, но не для генетического исследования. Можете поискать дедушек и бабушек, но это немного сложнее. ДНК будет совпадать всего на четверть, причем не только с его, но и с ДНК его двоюродных братьев и сестер.

– От которых он тоже наверняка избавился… – Данте ложится на низенькую ограду. – Можно я пару часов посплю здесь, во дворе? Извините, еще только час ночи, но у меня был тяжелый день.

16

В конце концов Данте устраивается на балконе кабинета Барт на втором этаже, между двумя умирающими фикусами.

– А мы с тобой поедем ко мне. Если получится, я хочу поспать хотя бы до девяти. Можешь, как обычно, лечь на диване, – говорит Барт Коломбе.

Та качает головой:

– Нет, я не оставлю его одного.

– По-твоему, Солитер может добраться до него даже здесь?

– Не знаю, и мне плевать. Я останусь здесь.

– Хочешь, чтобы я тоже осталась?

– Нет, не стоит, правда. Спасибо. – Коломба обнимает ее на прощание.

– Ладно, как хочешь, – говорит Барт, слишком уставшая, чтобы спорить. – Запрись, а то придет уборщик.

Коломба запирает дверь кабинета и ложится на диванчик, среди душераздирающих фотографий трупов, висящих на стенах, но, хотя она вымоталась до изнеможения, стоит ей прилечь, как сонливость проходит. На мобильнике у нее два сообщения от Гленна. Хотя уже три часа ночи, она посылает ему в ответ: «Спишь?»

Он тут же перезванивает, и, прежде чем взять трубку, Коломба забегает в туалет при кабинете.

– Я тебя разбудила, да? – спрашивает она.

– Нет, я только что проводил исполнительниц танца живота. Где ты? Я слышу какое-то странное эхо, – отвечает Гленн.

Коломба уже собирается сказать ему правду, но потом понимает, что тогда пришлось бы рассказывать все, а она к этому еще не готова. Тем более сейчас, когда он узнал, что Хесусу было известно, кто такой Танкреди на самом деле.

– В туалете, – отвечает Коломба, в очередной раз ограничившись полуправдой.

– Как романтично… Я хотел сказать, что завтра, то есть уже сегодня, лечу в Италию. Не хочу на тебя давить, но хотелось бы воспользоваться случаем тебя увидеть.

– Что тебе нужно сделать? – уклончиво спрашивает она.

– Я должен съездить к Оттавии и Марко – по правде сказать, на печальное мероприятие. Им передадут останки сына, и они хотят поместить их в хранилище. Во время перевозки мое присутствие не требуется, но я ведь, помимо прочего, еще и новый управляющий «Vault»… Они поддерживали меня после смерти Хеса, и я чувствую себя обязанным…

Коломба сунула в рот кулак, чтобы не закричать.

– Конечно… – говорит она. – Но неужели его тело полностью сохранилось?

– Нет, не совсем, только разрозненные останки. Голова почти не повреждена. Мне тяжело об этом даже говорить. По словам Марко, Оттавия надеется, что в будущем…

– Его клонируют, как твоего пса.

– Я не могу отказать, ведь они были лучшими друзьями Хесуса.

– Когда состоится передача? – спрашивает Коломба.

– Сегодня в два часа дня у них дома. Это недолго, но я точно не знаю, во сколько освобожусь…

– Давай встретимся там. Я тоже с ними познакомилась и хочу приехать.

– Уверена, что стоит? Там будет не слишком весело.

– Уверена. Дай мне адрес, пожалуйста.

Они еще какое-то время болтают, но из-за всего того, что ей приходится скрывать, Коломба не может разговаривать с ним так ласково, как ей хотелось бы, так что она сворачивает разговор под предлогом усталости, хотя позже об этом и сожалеет. Гленн не заслуживает такого отношения.

Она возвращается на диван, ставит будильник на мобильнике на шесть, и, когда он начинает звонить, ей кажется, будто она только что закрыла глаза. Балкон уже залит солнцем, Данте за отсутствием шляпы прикрыл лицо старой газетой. Она будит его, одновременно разговаривая по телефону с компанией по прокату автомобилей, в которой ей, к счастью, хотя и за бешеные деньги, удается арендовать кабриолет.

– Почему мы так торопимся? – спрашивает Данте.

Коломба объясняет ему, и он мрачнеет:

– Ладно, я поеду с тобой.

– Нет. Ты уже поговорил с ним начистоту, теперь моя очередь. Есть вещи, которые получаются у тебя лучше, чем у меня. Но противостояние преступнику лицом к лицу не твой конек.

Они приезжают в Рим, и Коломба подбрасывает Данте до дома, а затем, прежде чем вернуться к себе, заезжает на стрельбище в Тор-ди-Квинто. Новенькая за стойкой проверяет у нее документы и разрешение на ношение оружия, затем идет в оружейную и возвращается с ее «береттой», не табельной, а для гражданских, чуть другого калибра, и поясной кобурой из тех, которые крепятся за ремень брюк, оставляя на виду только рукоятку пистолета. Коломба всегда носит его за спиной, где он не бросается в глаза, даже когда она в летней одежде: быстро его оттуда не выхватишь, но ей и не нужно стреляться на дуэлях.

Это ее пистолет, и его знакомая тяжесть одновременно тревожит ее и успокаивает. Танкреди ни за что не нападет на нее в открытую, но в свете последних событий Коломба перестала принимать что-либо как данность. Она возвращается к себе в квартиру, провонявшую гнилью, потому что она не вынесла мусор, а стоит страшная жара. Приняв душ, она разглядывает себя в зеркало, так как дома у Данте зеркал нет: он бреется и завязывает галстук вслепую. Волосы немного отросли, и теперь она больше похожа не на Фуриосу, а на ту бой-бабу, которая сражалась с космическим ящером.

В этот момент ей звонит Данте.

– Я не хочу, чтобы ты к нему приближалась, – сразу же говорит он.

– Ничего не случится, там повсюду будут охранники. И Гленн со своими. Думаешь, он что-то со мной сделает у всех на глазах?

– Может, и нет… Я записал новый выпуск подкаста. Он называется «Солитер». Я рассказал обо всем, что мы знаем. В том числе об анализе его отпечатков.

– Данте…

– Не волнуйся, я не собираюсь его выкладывать. Я просто загрузил его в облако и на другие виртуальные жесткие диски, которые создал. Можешь выложить его после моей смерти.

– Ты считаешь само собой разумеющимся, что я останусь в живых?

– На случай если нет, я дал указания своему юристу. Я чувствую себя лучше, зная, что то, что мы пытались сделать, не останется неизвестным.

Тем временем на другом конце Рима Танкреди утешает жену, у которой нет сил подняться с постели, в том числе из-за бензодиазепинов, которые он продолжает подмешивать ей в еду и питье. Транквилизаторы успокаивают Оттавию, но также отупляют и затуманивают ее сознание. Порой она зовет сына, не помня, что его не стало. Танкреди иногда поправляет ее, но чаще – нет. Иногда она думает, что вышла замуж за монстра, но бо́льшую часть времени – нет.

– Мы должны устроить ему похороны, – говорит Оттавия, когда он поправляет ей подушку.

– Мы уже это сделали, разве не помнишь?

– Но гроб был пуст… Теперь, когда у нас есть его тело…

– Ему не нужны еще одни похороны. Тем более что он умер не навсегда. Сама знаешь. Через пятьдесят, сто, двести или тысячу лет, не важно, он вернется к жизни.

– Ты уверен?

– Да. Какое-то время он проспит, и мы, когда придет наш час, уснем с ним, а затем воссоединимся и будем счастливы. Мы очистимся льдом и станем как новенькие.

– Понтифик говорит, что я должна полагаться на Господа.

– Именно это мы и делаем. Бог действует через науку. Человек не может изобрести ничего против Божьей воли.

Оттавия нашаривает на тумбочке деревянные четки, подаренные ей папой на вчерашней аудиенции.

– Положи их к нему.

Он целует ее в лоб, представляя, как пробивает пулей ее череп.

– Конечно.

Солитер оставляет жену Танкреди, о котором думает как о настоящем человеке, хотя того никогда не существовало, с личной горничной, достает из сейфа в кабинете чемоданчик и через частный сад направляется к мавзолею. На указательном пальце он крутит четки. «Инструмент для подсчета молитв», – думает он. Они молятся педантичному Богу, желающему, чтобы все измерялось. Например, молитвы, которые назначает ему священник после исповедей: десять «Аве Мария», пять «Отче наш». За каждый грех – свое количество.

Но если их Бог скрупулезен, то он, Солитер, создан по Его образу, потому что он тоже скрупулезен. И терпелив. Он достигает конца каменной дорожки, где высится мавзолей в неоклассическом стиле с белым мраморным фасадом, колоннами и мраморным ангелом на крыше. Здесь покоится все семейство Оттавии до незнамо какого колена. Отец Оттавии, его тесть, перезахоронил здесь тела своих родителей и других родственников, как только заработал первую сотню миллионов. На почтовой продаже товаров, которые он, Солитер, видел в каталогах, передававшихся из рук в руки в исправительной колонии, как меню ресторана на Марсе. А теперь он, возможно, действительно отправится на Марс. Деньги его новой семьи вложены во многие космические проекты.

Танкреди отпирает дверь единственным ключом. Вот уже пару дней как среди гробниц и печей его приобретенной родни установлен большой промышленный холодильник с горизонтальной загрузкой. Внутри лежит мешок с останками его сына. Расстегнув молнию, он оглядывает то немногое, что осталось от человека, произошедшего от его чресл. В течение четырнадцати лет мальчик рос у него на глазах, с каждым днем становясь все менее похожим на него. Почем знать, каким стал бы его сын, повзрослев. Лучше его, опаснее? Танкреди не знает этого и, несмотря на неспособность чувствовать настоящее горе, испытывает легкое, мимолетное сожаление об упущенной возможности. Он сжимает четки и засовывает их в мешок, затем открывает чемоданчик.

Это последний штрих, необходимый для реализации его плана. Далее он сможет спокойно заняться решением назревшей проблемы с Человеком из силосной башни и его шлюхой.