Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 225 страниц)

– Двое из троих убитых были между собой знакомы, даже созвонились перед тем, как их убили. Если он серийный убийца, жертв он выбирает в очень узком кругу. Либо между погибшими существует связь, о которой нам пока неизвестно, и он убивает по какой-то причине. А если у него рациональный мотив, например месть или бизнес, значит он не маньяк, а просто убийца.

– Он действует не как киллер. И ты сам сказал, что он исповедует принцип «око за око», – говорит Коломба.

– Знаю, мне тоже это непонятно. В любом случае, если он все-таки серийный убийца, нам нужно выяснить, откуда у него эта одержимость богачами.

– Ненависть к богатым – довольно распространенное явление, особенно среди бедных.

Данте смотрит на нее с притворным изумлением:

– Ты же знаешь, что все как раз наоборот?

– Богатые ненавидят бедных?

– Учитывая, что они предоставляют половине мира погибать от голода или в войнах, я бы сказал, что да. Но, возвращаясь к нашему убийце, кем бы он ни был, он ведет себя слишком самоуверенно.

– Самоуверенно?

– Запросто убивает могущественных людей, взбирается на двадцать шестой этаж. Он провел четыре дня в пустой квартире, чтобы убить Мартинеса, отравил Мюллера в Швейцарии, устроил пожар, находясь внутри горящего здания… Он не обычный человек.

– Вот именно, он психопат.

– Не просто психопат. У него наверняка какое-то расстройство личности, но он крайне рационален в том, что касается его целей. Кроме того, он знает места, куда нет доступа обычным людям. «Джунгли», замок Моркоте…

– Возможно, он долго изучал свои мишени.

Данте хмыкает:

– Либо был в этих местах за своего. Если бы я сейчас был миллиардером, я бы с большой осторожностью относился к тем, кого приглашаю на ужин.

3

Гленн отвечает на звонок Коломбы и назначает ей встречу на следующее утро в отеле «Дей Фанти», на самом высоком холме Рима. Он проживает в люксе под названием «Универсум», отделенном от главного корпуса парком, через который постоянно проходит обслуживающий персонал. Коломба бреет голову под ноль, чтобы сравнять волосы, а затем отправляется в отель, где он ожидает ее под утопающей в зелени аркадой с видом на церковь Тринита-дей-Монти. Мускулистый и подтянутый, Гленн одет в шорты и футболку, открывающие взгляду этнические татуировки на руках и ногах. Бородка снова аккуратно подстрижена. По сравнению с их предыдущей встречей, он не так взвинчен и чуть чаще улыбается. Поодаль сидят его телохранители в строгих костюмах. Их больше, чем в прошлый раз, – Коломба насчитывает не менее шести.

– Коломба! Ты сменила прическу. Выглядишь сногсшибательно! – говорит Гленн, вставая, чтобы поздороваться с ней. Потом замечает повязки у нее на руках и телесного цвета пластырь на затылке. – Ты поранилась?

– Ничего серьезного. Не знала, что ты в Риме.

– Меня здесь и не было. Еще три часа назад я был в Париже. Тебе идет новый образ.

Коломба садится напротив него за столик, где стоит хрустальный графин с холодным чаем.

– По словам одного моего друга, я похожа на Фуриосу[113], героиню какого-то фильма, которого я не видела.

Гленн улыбается:

– Наверное, ты чуть ли не единственная в мире не знаешь, кто такая Фуриоса…

Мартинес наливает ей чай и отдает свои мобильники телохранителям.

– Я не хочу, чтобы меня беспокоили, ясно? – говорит он, а затем снова обращается к ней: – Выяснила что-нибудь новое?

Коломба выбирает прямой подход:

– Ты знал Кристину Ринальди Моретти?

– Да! Она была подругой Хеса, – удивленно отвечает Гленн. – То, что с ней случилось, ужасно. Tuez les riches…[114] К сожалению, я уже не впервые такое слышу, но этот безумный металлический костюм – что-то новенькое. Ты видела фотографии, которые гуляют по Интернету?

– Я видела все это вблизи…

– То есть?

– Я была в Maison. Приехала, как раз когда бойня была в самом разгаре. Мне нужно было поговорить с Ринальди, я видела, как она погибла.

Гленн потрясенно замирает:

– Господи…

– К сожалению, я ничего не смогла сделать, мне не удалось ни помешать ему, ни даже увидеть его лицо. На нем была кислородная маска.

Гленн все еще не верит своим ушам:

– Этот монстр мог тебя убить… Повязки у тебя на руках… это из-за него?

Коломба надела блузку с длинными рукавами, но повязки все равно торчат из-под манжет.

– Не совсем, там все горело.

– Почему «Crown» мне не сообщило?

– Они все еще ждут моего отчета и не знали, что тебе сказать, – отвечает Коломба. – Я решила сэкономить время, встретившись с тобой лично.

– Да, конечно… – Он качает головой, не в силах оправиться от удивления. – Почему ты спросила о Кристине?

– Твой брат позвонил Кристине Ринальди, когда прилетел в Милан.

– Это она тебе сказала?

– Нет, но я все равно узнала.

– Ясно… Но даже если они созвонились, что тут такого странного? – Гленн ерзает, словно на раскаленных углях.

– По словам Мари, они не общались несколько лет, и твой брат был очень настойчив. Затем обоих убили.

Гленн резко встает:

– Извини, дай мне минутку, пожалуйста.

Он срывает с себя футболку и ныряет в бассейн. Минут десять он плавает, прикладывая все силы, и Коломба ловит себя на том, что смотрит на него с удовольствием. Наконец он возвращается, насквозь промокший и тяжело дыша. Телохранитель приносит ему халат, и Гленн, обтеревшись халатом, как полотенцем, бросает его на плитку и снова садится. Капли воды, оставшиеся у него на плечах, поблескивают на солнце.

– Еще раз извини, – говорит он. – Но мне нужно было как-то выпустить пар, иначе я бы взвыл.

– Я делаю то же самое, только обычно бегаю, – сочувственно улыбается Коломба.

– Зачем мистеру Алюминию понадобилось убивать моего брата? Только из-за того, что тот был богат?

– Возможно. Либо он за что-то ему мстил.

Гленн на несколько секунд задумывается, болтая кубиками льда в стакане.

– Ты рассказала о своих подозрениях магистратам?

– Только о том, что могла доказать. Но расследованиями трех убийств занимаются три разные прокуратуры. Точнее, двух, потому что официально смерть твоего брата все еще считается несчастным случаем. Так что я ищу какую-нибудь еще связь между Хесусом и Кристиной, помимо старой дружбы. Но я ни в чем не уверена, я действую по наитию.

– Чем я могу тебе помочь?

Коломба роется в сумке в поисках своего нового блокнота, но понимает, что забыла его. Она как ни в чем не бывало застегивает сумку.

– Из-за чего твой брат и Кристина Ринальди поссорились?

– Я об этом даже не знал, ты уверена?

– Так сказала Мари.

– Значит, это правда… Но я не помню, когда он в последний раз о ней упоминал. Она не была нашей общей подругой. В детстве я не тусовался с друзьями Хеса, у нас слишком большая разница в возрасте.

– Ринальди была его подругой детства?

– Они познакомились в художественной академии «École Carnavalet». Кристина была чуть постарше. Она уже получила диплом и работала ассистенткой преподавателя, когда он там учился.

– Он совмещал карьеру футболиста с учебой? В Италии это редкость.

– Во Франции тоже. Первые два года Хес посещал занятия, а потом его продали в Первую Лигу, и это стало невозможным. Он даже дома-то не успевал бывать, не говоря уже о том, чтобы ходить на лекции. И все-таки Хес окончил учебу заочно. По крайней мере, насколько я помню. Надо будет уточнить у мамы.

– И они продолжили общаться?

– Я знаю, что он приходил на ее показы, и, как я уже говорил, я был не в курсе, что они поссорились. Как бы то ни было, он приезжал в Милан на Неделю моды, но я никогда его туда не сопровождал. Мир моды кажется мне слишком поверхностным.

Гленн подает знак официанту принести еще один графин чая. Июнь выдался странным: накануне лило как из ведра, а сегодня палит солнце.

– Думаешь, мой брат что-то подозревал и хотел ее предупредить?

– Если бы он или Ринальди знали, что их жизни что-то угрожает, они бы предупредили своих телохранителей. Или итальянскую полицию. Может быть, они не говорили о мистере Алюминии, а если и говорили, то не считали, что он для них опасен. И…

– …это может быть совпадением, – заканчивает за нее Гленн.

– Да.

– Но ты в это не веришь.

Коломба медленно качает головой:

– Это не дает мне покоя, но в то же время я боюсь, что вижу связи там, где их нет. Кто-нибудь еще может что-то знать? Например, общий друг? Доверенное лицо Ринальди или Мюллера?

– Конечно, кое-кто из друзей Хесуса, в том числе Диана, был с ней знаком, но с ними ты уже говорила.

– Мне нужно побеседовать с кем-то из семьи Ринальди, но у меня уйдет целая вечность, чтобы связаться с ними самостоятельно, можешь мне помочь?

Гленн на мгновение задумывается:

– Сегодня вечером состоятся поминки по Кристине. Рядом с Флоренцией… в Импру… – Он произносит какое-то нечленораздельное слово по-итальянски.

– В Импрунете? – догадывается Коломба.

– Да, точно. Приглашение было для моей матери, и хотя она не захотела идти, но настояла, чтобы я для приличия сходил. Так что мы можем пойти вместе. Что скажешь?

– Я за. Но в таком случае нам нужно выезжать прямо сейчас. До Импрунеты три часа езды, – говорит Коломба.

– На вертолете – полчаса.

– У тебя есть вертолет? Да, конечно… – отвечает она сама себе. – Естественно.

Гленн с улыбкой указывает за деревья на холме внизу.

– Он там. У нас есть еще пара часов, почему бы тебе не остаться здесь и немного не расслабиться? Mi casa es tu casa[115].

4

Коломба не знает, как поступил бы настоящий детектив, но стоит невыносимая жара, а этот отель бесподобен. По распоряжению Гленна personal shopper[116] привозит ей купальник, и они любуются закатом в бассейне, перекусывая легким ужином с плавающих подносов. Поскольку у нее промокают повязки, Гленн вызывает врача, чтобы наложил ей новые, и тот приходит так быстро, что Коломба задается вопросом, не прятался ли он все это время в шкафу. Вертолет, оснащенный шумоизоляцией и массажными креслами, оказывается самым удобным, на котором она когда-либо путешествовала. Гленн устраивается рядом с пилотом: у него тоже есть летная лицензия, правда для управления аппаратами поменьше.

За ужином он впервые рассказал ей немного о себе, о своей жизни в тени брата, который забрал свою семью из парижского banlieue[117] и превратил ее в одну из самых богатых во Франции. После учебы Гленн позволил себе длительный перерыв, путешествовал по миру и получил сертификат дайвера и лицензию пилота. Почувствовав потребность выйти из этого затянувшегося переходного возраста, он начал работать в семейном бизнесе, но пять лет назад решил найти собственный путь в жизни.

«И как к этому отнесся твой брат?» – спросила Коломба.

«Плохо. В некоторых вопросах мы друг друга не понимали».

В девять вечера они приземляются прямо на траву в парке при резиденции Ринальди в Импрунете, потому что площадка занята другим вертолетом. На лужайке выстроились в ряд еще четыре, а рядом болтают между собой пилоты. Перед посадкой Коломба видела с высоты комплекс вилл и парков, составляющих резиденцию, полностью скрытую из виду лесами и холмами. Оценить реальные размеры этой территории величиной с маленькую страну можно только сверху. Кристина Ринальди Моретти никогда не была самой богатой в семье: в шестидесятых годах ее отец Дуччо «Принц» построил настоящую империю на бетоне и строительном грунте. Сегодняшний вечер – дань уважения скорее ему, чем его дочери. Коломба также видела полицию, защищающую особняк от мистера Алюминия и демонстрантов, собравшихся на главной улице, чтобы сорвать поминки.

Гленн и четверо его телохранителей подходят к столу перед особняком, где хостес раздают черные браслеты.

– Это еще зачем? – спрашивает Коломба, застегивая браслет на запястье.

– Чтобы вы могли свободно передвигаться по резиденции, – заученным тоном отвечает молодая хостес в брючном костюме. – Если вы видите, что вот здесь загорелся огонек, значит вы входите в жилую или служебную зону и присмотреть за вами придут собаки.

– Собаки?

Хостес указывает на шевелящиеся кусты на лужайке в нескольких метрах от них. Коломба ожидает, что оттуда покажется морда добермана, но вместо этого видит черную квадратную голову из пластика и металла. Голова прикреплена к поджарому металлическому корпусу с четырьмя шарнирными лапами. Да, это действительно собака, но из тех робопсов, которых Коломба видела на «Ютьюбе». Выполняя прыжки в видеороликах, они казались неуклюжими и милыми. Однако этот, снова принявшийся патрулировать периметр сада вокруг особняка, производит на нее жуткое впечатление.

– У тебя тоже такой есть? – спрашивает она Гленна, который как раз застегивает на себе браслет.

– Нет. Хес хотел совместно с «Boston Dynamics» наладить производство робопса, который помогал бы людям в тренировках. Например, бегал бы впереди своего владельца, подсчитывал отжимания, записывал выполнение упражнений. Но это так и осталось только в планах.

Во дворе, разбившись на группки, беседуют между собой около пятидесяти приглашенных, сплошь родственники и ближайшие друзья. Официанты в форме разносят прохладительные напитки.

Среди собравшихся много узнаваемых лиц и даже несколько знаменитостей, прилетевших прямиком из Лос-Анджелеса. Один из них – певец, который нравился Коломбе в юности, и она задается вопросом, не усядется ли он за фортепиано, чтобы сочинить по случаю похорон новую песню. Все разговаривают вполголоса, смеха не слышно, но и скорбных речей тоже.

– Сколько людей ты здесь знаешь? – спрашивает Коломба.

– Лично – никого, – отвечает Гленн.

– Подведи меня к кому-нибудь из членов семьи.

– Я пока их не вижу.

Гленн непринужденно бродит среди приглашенных и здоровается с каждым, с кем встречается взглядом, хотя, вероятно, впервые их видит. Коломба делает то же самое. Ее появление привлекает внимание не только из-за бритой головы, но и потому, что маленькое черное платье от «Chanel» и жакет, который она надела, чтобы прикрыть обожженные руки, подчеркивают ее атлетическую красоту.

Когда им пришло время выезжать, personal shopper вернулась с целой передвижной вешалкой платьев и несколькими коробками обуви от «Louboutin».

«Там официальный дресс-код, не можешь же ты прийти в джинсах», – сказал ей Гленн. Коломба почти забавы ради начала примерять наряды при помощи ассистентки, которая аплодировала, когда ей что-то нравилось. Смотрясь в зеркало, она себя не узнавала.

«Я надену это только сегодня вечером. А потом все отдам тебе», – сказала она, чувствуя себя слегка жалкой.

Гленн пожал плечами:

«У нас открытый счет во многих бутиках. Поверь, наш бюджет не пострадает».

«Ты понтуешься?»

«Ну что ты. Просто я так живу».

Гленна останавливает небольшая группа пожилых мужчин, которые знали его брата, и они начинают разговаривать между собой по-французски. Коломба дальше прохаживается по двору, украдкой проверяя, не загорелся ли на ее браслете огонек: она не хочет, чтобы на нее внезапно набросился металлический пес. Петляя между столами, она замечает Оттавию Понти-Орсини, по-видимому пришедшую без мужа Танкреди, а чуть дальше – биопредпринимателя Лоренцо Бьянки. Она улыбается им, проходя мимо, но оба смотрят на нее так, будто в упор не видят.

«Богатенькие снобы», – думает Коломба, но затем понимает, что они ее не узнали. Она и сама едва себя узнает. Но это удается Джо Ланцони, который возникает перед ней с двумя холодными запотевшими бокалами белого вина. Сейчас, когда на ней туфли на шпильках, он едва достает ростом до ее груди.

– Рад тебя видеть, детектив, – говорит Ланцони, протягивая один из них ей. – Прими мои комплименты за новый образ.

Коломба берет бокал, хотя и не собирается пить.

– А ты мои – за наблюдательность, – отвечает она, тоже перейдя на «ты». – Мы виделись только в тот раз в морге.

– Я никогда не забываю такую красивую шею. Что случилось с твоей головой?

– Маленькое происшествие.

– Не ожидал тебя здесь встретить. Тебя интересует еще и мистер Алюминий?

– Нет. Я по-прежнему расследую смерть господина Мартинеса.

– Думаешь, его тоже убил мистер Алюминий?

– Пока что я ничего не думаю. Но раз уж мы об этом заговорили, как вы с господином Мартинесом познакомились?

– Я под подозрением? – Джо лукаво улыбается. – Хочешь меня обыскать?

– Нет, просто поддерживаю разговор. Но если не хочешь, не отвечай.

– Шучу… Я познакомился с ним, когда он финансировал мой первый стартап. Это было восемь лет назад, но с тех пор мы поддерживали общение. Мне жаль, что его постигла такая паршивая смерть. – Джо грустно качает головой. – Так его прикончил мистер Алюминий или нет?

– Я даже не могу с уверенностью сказать, что это было убийство, а ты?

– Раньше я думал, что Гленн немного сгущает краски, потому что не хочет, чтобы история с криосауной подмочила репутацию компании. Но после того, что случилось с Кристиной… и с тем швейцарцем…

– Мюллером.

– Я начинаю менять мнение. Видела демонстрантов на улице?

– Да.

– Они заявили, что протестуют против увольнений, но это чепуха. Они пришли поболеть за мистера Алюминия: только и надеются, что он всех нас переубивает. Представь себе, кто-то сделал ту же самую надпись под окнами моего офиса!

– Тебя это беспокоит?

– Меня – нет. Я всегда принимал меры, чтобы меня не поимели. В отличие от большей части гостей, которые съехались сюда сегодня вечером. – Ланцони оглядывает толпу. – Они родились под стеклянным колпаком и думают, будто им все причитается. Они привыкли к тому, что окружающие лижут им задницы, а теперь, к их ужасу, оказалось, что подавляющее большинство людей их ненавидит. Но я всегда это знал. И знаешь почему?

– Потому что ты не родился богатым.

– Еще десять лет назад я едва сводил концы с концами. Я рискнул всем. Заложил дом, взял огромный кредит. Если бы у меня ничего не вышло, долги загнали бы меня в могилу. К счастью, моя авантюра увенчалась успехом.

– Что ты производишь?

– Программное обеспечение для систем безопасности, как с искусственным интеллектом, так и без него, в зависимости от местных законов. Биометрическое распознавание, распознавание движений, прогностическое программное обеспечение… Понимаешь, о чем я?

– Такие программы анализируют поведение человека и определяют, не собирается ли он совершить преступление. В Италии они запрещены.

– А в Израиле и арабских странах – нет, но прими мое восхищение. Ты не только красивая.

Коломба испепеляет его взглядом зеленых глаз:

– Так о чем ты говорил?

– Я знал, что безопасность станет одним из самых востребованных товаров, особенно среди таких людей, как эти… Я поставил на это все и не прогадал.

– То есть мистер Алюминий, можно сказать, делает тебе рекламу.

– Пока он меня не убьет. – Джо снова одаривает ее лукавой улыбкой. – Мне нужно съездить в Лондон по делам и развеяться. Поехали со мной на пару дней. Пообщаемся поближе.

– Спасибо, к сожалению, как видишь… я работаю.

– Притворись, что тебе нужно последовать за подозреваемым.

– Как-нибудь в другой раз. Приятно было поболтать. – Коломба замечает невдалеке Гленна. – Мне пора.

Джо протягивает ей свою визитку:

– Если передумаешь, звони.

Засунув визитку в клатч CRM (также позаимствованный) и улыбнувшись Ланцони на прощание, Коломба догоняет Гленна у стола с канапе, похожими на цветастую полосатую волну.

– Что говорит… Джо?

– Откуда такой тон? – шутливо спрашивает она.

– Пф-ф-ф… Ты знала, что он сменил имя? Его звали Джованни, но это имя казалось ему слишком провинциальным.

– Это тебе брат рассказал?

– Да. Ему нравился Джо, но он считал его кретином… Я тут поработал за тебя и поговорил с ассистентом отца Кристины. Господину Ринальди не терпится с тобой встретиться.

Коломба оглядывается по сторонам:

– Где он?

Гленн берет ее за талию, разворачивает и указывает в глубину парка, за кромку деревьев:

– Там.

5

Данте приехал на «делориане», который не выводил из гаража с тех пор, как его в последний раз похитили. Первые несколько километров машина дымила, но единым духом доставила его в место назначения, не потребовав снова заливать полный бак. Он двинулся в путь сразу после звонка Коломбы, которую ждал к ужину: голос у нее был веселый, как после пары бутылок пива, но Данте понял, что она просто расслаблена. Сегодня будут поминки по дизайнерше, подходящий случай разведать обстановку, завести знакомства и так далее и тому подобное. А потом: «Я полечу на вертолете с Гленном». А потом: «Он бы и тебя подбросил, но ты ведь не любишь летать, верно?»

Конечно, он не любит летать, но тогда почему у нее такой извиняющийся тон? Этот тон вызвал у него непреодолимое желание посетить поминки, чего при обычных обстоятельствах он не сделал бы ни под какими угрозами. Данте пустился в дорогу и преодолел блокпост карабинеров благодаря отмашке полковника, которому дал консультацию по поводу пропавшего ребенка. А вот добраться до полицейского кордона, оставив машину в паре километров от особняка, оказалось задачей потруднее. Посреди улицы устроили сидячую забастовку и протестные шествия не менее трех тысяч демонстрантов из самых разных организаций, от «Последнего поколения» (хотя ту самую девушку среди них не видно) до профсоюзов фабрик группы Ринальди, возмущенных сокращениями персонала, которые несут надувную куклу, похожую на мистера Алюминия. Время от времени раздаются лозунги против богачей или против полиции, из динамиков гремит рэп.

Карабинер, экипированный для борьбы с уличными беспорядками, проверяет у него документы и проводит его через большие бронзовые ворота и первые пропускные пункты. Попав в резиденцию, Данте приводит себя в порядок. Чтобы протиснуться сквозь толпу демонстрантов, не будучи принятым за врага, он снял пиджак и расстегнул рубашку. Теперь он снова застегивается и повязывает черный галстук: в темных очках, несмотря на вечернее время, он может сойти как за на редкость субтильного сотрудника службы безопасности, так и за дублера Марчелло Мастроянни из фильма «Восемь с половиной».

Данте останавливается у длинного стола с хостес у автоматического шлагбаума, перегораживающего проход в центральную зону. Дальше у него доступа нет: внутри силы правопорядка не распоряжаются, а его имени нет в списке приглашенных. Ему остается только стоять рядом с шоферами и телохранителями – маленькой армией в темных костюмах и при галстуках, – пока по другую сторону шлагбаума фланируют высокопоставленные гости, облаченные в различные оттенки черного.

Он изучает систему доступа на закрытую территорию: каждому приглашенному выдают браслет, по-видимому своего рода транспондер для открытия шлагбаума. Все это столпотворение его нервирует, и он садится под дерево, чтобы замедлить дыхание, представляя себе девственные горы и необитаемые островки. Затем, подождав, пока температура внутреннего термометра не опустится до приемлемой отметки, снимает перчатку с больной руки, подходит к столу хостес и сует ее ей под нос.

– Извините, мне нужно проехать на грузовике. Мне куда?

Люди, которые неожиданно видят его больную руку, неизменно отводят взгляд, и хостес не исключение.

– На каком грузовике?

Данте быстро засовывает браслет в рукав.

– А, нет, извините, мне нужен другой въезд.

Он отходит, выжидает минут десять, чтобы пульс вернулся в норму, а затем проходит внутрь с помощью транспондера, прибившись к какой-то пожилой паре. Никакая сирена не взвывает, и вот он уже на самой грустной и эксклюзивной вечеринке года. С довольной ухмылкой подойдя к первому ряду столиков, он хватает бокал шампанского, опрокидывает его залпом и сразу же отправляет вслед за ним второй. Им он запивает успокоительное и в надежде, что таблетка скоро подействует, выкуривает сигарету.

Когда вокруг слишком много людей, Данте невольно представляет, как толпа сжимает его в удушающие смертельные тиски. Он боится, что какое-нибудь происшествие вызовет панику, все бросятся бежать, подобно буйволам, и затопчут его до смерти. Зря он сюда приехал, теперь он слетит с катушек на глазах у всех.

На глазах у Коломбы.

Данте успокаивает дыхание, выкуривает еще одну сигарету, выпивает еще один бокал шампанского. Среди маленькой группы гостей он узнает Гленна Мартинеса с его идеально ухоженной бородкой и в темном костюме, идеально сидящем на рельефных грудных мышцах. Данте впервые видит его вживую, но тот выглядит точно так же, как на своих фотографиях в «Инстаграме». «Даже лучше», – мрачно думает Данте. Набравшись смелости, он с натянутой улыбкой вклинивается в группу:

– Извините, на каждой вечеринке бывает хотя бы один зануда. Сегодня это я. Данте Торре. – Судя по выражению лица Гленна, тот никогда раньше не слышал его имени. – Я работаю с Коломбой Каселли, – добавляет Данте по-французски. – Позвольте выразить вам соболезнования в связи с кончиной вашего брата. Коломба здесь?

Двое других отходят, а Гленн пожимает ему руку:

– Она разговаривает с хозяином дома, но мы должны снова встретиться позже, поскольку возвращаемся вместе.

– Точно, на вертолете.

Гленну становится слегка не по себе. Он не может понять, насмехается над ним Данте или же это его обычная манера общения. На самом деле и то и другое.

– Вы тоже из «Crown»?

– Нет, я своего рода частный консультант Коломбы. Время от времени помогаю ей в особо сложных случаях.

Гленн как будто пытается что-то вспомнить, затем его осеняет:

– Вы пишете книги, верно? О великих преступлениях…

– Вы их читали?

– Слушал одну в поездке. Об убийстве Распутина.

– Великий человек… Но раз уж я встретил вас, господин Мартинес, можно задать вопрос, который довольно давно вертится у меня в голове?

– Какой?

– Почему вашего брата убили?

Гленн смотрит на него как на сумасшедшего:

– Вы у меня спрашиваете?

– Я надеялся, что вы сможете меня просветить. Видите ли, когда я думал, что он был единственной жертвой, то полагал, что убийцей двигал какой-то личный мотив или деловые соображения. – Говоря это, Данте следит за его реакцией, но лицо Гленна ничего не выдает. – Даже после смерти Мюллера я был уверен, что его убили, чтобы подобраться к вашему брату. У него был ключ от квартиры с тем самым окном.

– Да, мне сообщили.

– Но то, что Кристину Ринальди тоже убили, меняет все.

– Коломба еще не на сто процентов уверена, что это дело рук одного и того же человека.

Услышав, что Гленн уже запросто зовет ее по имени, Данте чувствует легкий укол в сердце.

– А вот я – да. Почерк тот же.

– Тогда почему вы ищете мотив? Мистер Алюминий ненавидит богачей, а мой брат был богат.

– Убийца задумывает убийства как своего рода изощренную кару для жертв за их злодеяния. Мюллер был наказан за продажу лекарства с незаявленными побочными эффектами, Ринальди – за фабрику детей.

– Какую фабрику?

– Там эксплуатировался детский труд: у одежды цепочка поставок омерзительнее, чем у помидоров. Но ваш брат был чист. Так почему же выбор пал на него?

– Впервые слышу эту версию о каре…

– Коломба обычно не принимает во внимание мои предположения, пока они не подкреплены доказательствами. Но давайте допустим, что я прав. В отличие от остальных двоих, ваш брат не делал никаких гнусностей. – Закурив сигарету, Данте указывает ею на сборище скорбящих. – Уже здесь можно было бы найти жертв получше. Ваш брат совершал что-нибудь ужасное, о чем неизвестно общественности?

– Нет, – отвечает Гленн после секундного колебания.

– Он не замораживал детей, чтобы испытать свои криосауны, или что-то в этом духе?

– Нет, разумеется, нет.

– Были ли у вашей продукции какие-то дефекты или, как у лекарств Мюллера, побочные эффекты, которые нанесли серьезный ущерб тысячам людей?

– Да нет же! И мы не закрыли производство во Франции и не используем детский труд.

Данте пристально всматривается в его лицо. Гленн говорит правду, однако, когда он услышал о модус операнди убийцы, ему что-то пришло на ум. Он не лжет, но чего-то недоговаривает и уже начинает занимать оборону.

– Жаль. – Данте пытается зайти с другой стороны. – До того как ваш брат стал знаменитым футболистом, ваша семья была бедна. Как это случилось?

– Быстро, – с явным облегчением отвечает Гленн. – В какой-то момент мы перебрались из Сартрувиля в дом, который Хес купил нам в Париже, и пошло-поехало… Кажется, это было в девяносто пятом году.

– Сразу после беспорядков в пригородах. Ваш брат случайно в них не участвовал?

– Нет, он уже был известным спортсменом и не мог себе этого позволить. Зато я – да. Я был молод и зол.

Мимо проходит официант с подносом шампанского, и Данте берет два бокала.

– Хотите меня напоить, чтобы выведать у меня несуществующие секреты? – спрашивает Гленн.

– Нет, хочу выпить за разгневанную молодежь, которая спасет мир. И за то, что вы лучше, чем я думал. – Данте отхлебывает глоток. – Как ваш брат перешел от спорта к бизнесу?

– Когда он еще был футболистом, то стал лицом французской компании по производству пищевых добавок, а позже купил ее и раскрутил.

– И предыдущий владелец был не против?

– Все еще ищете мотив убийцы?

– Точно.

– В таком случае вы мыслите не в том направлении. Его звали Жак Буше, и его компания шла ко дну, когда Хес вступил в долю. А потом они работали вместе до самой его смерти в две тысячи пятом. Я тоже знал Жака, он был мне как дядя, и у него была светлая голова. Он был пионером крионики – именно он замыслил первые криохранилища, в будущее которых очень верил. Кстати, теперь мой брат будет покоиться рядом с ним, его женой и дочерью.

– Все они умерли?

– Сначала мать, с которой я не был знаком. Потом, к сожалению, дочь Аннабель. Она училась с моим братом в художественной академии, а умерла, кажется, когда была на втором курсе.

– Как умерла Аннабель?

– Аневризма. Ничего загадочного.

Данте собирается спросить о чем-то еще, но к Гленну подходит поздороваться Танкреди. Гленн представляет их друг другу:

– Марко Танкреди, он дружил с Хесусом. Данте Торре, он работает с Коломбой Каселли.

– Вы тоже расследуете смерть Хеса? – спрашивает Танкреди.

Его отстраненный тон сразу же вызывает у Данте раздражение.

– Я своего рода консультант. Судя по тому, как вы его назвали, вы с ним близко общались.

– Да, много лет. Он уже дружил с моей женой, когда мы поженились.

– С Кристиной Ринальди вы тоже были знакомы?

– Конечно, я ведь здесь.

– А с Франко Мюллером?

– Предпринимателем? Естественно.

– Марко знает всех, – вмешивается Гленн. – И обо всех говорит гадости.

– Только о тех, кто этого заслуживает, – усмехается Танкреди. – И самое главное, только тем, кто этого заслуживает.

– Пожалуйста, расскажите какую-нибудь гадость о Мюллере, – просит Данте.

– Мы можем ему доверять? – то ли в шутку, то ли всерьез спрашивает Танкреди у Гленна.

– Я бы дал ему кредит доверия.

Танкреди смеривает его взглядом:

– Он совершенно выжил из ума.

– Мюллер? – уточняет Данте.

– Да. Болезнь Альцгеймера поражает даже лучших. В последние годы он не покидал своих покоев в замке и мочился под себя.