Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении
Текущая страница: 211 (всего у книги 225 страниц)
Хелена
Нанна нащупала свою складную трость для слепых и с щелчком отстегнула ремень безопасности.
– Я зайду туда, – обыденно произнесла она, словно собиралась в ближайший киоск за молоком.
– Туда? Non non (нет-нет)! – Хелена перехватила руку Нанны. – Ты с ума сошла? – Она подалась вперед, вглядываясь через лобовое стекло. Время близилось к шести вечера, и Фредерикссуннсвей тонула в сумерках. Большинство магазинов уже закрылись, но в доме номер 185 за витриной с птичьими клетками и аквариумами еще горел свет. На вывеске попугайно-зеленого цвета красовалось название: «Беллис Дюр».
Зоомагазин был, пожалуй, последним, что она ожидала увидеть. Три месяца назад, в пятницу 21 июля в 21:38, кто-то по этому адресу в Брёнсхёй отправил ей электронное письмо со словами: «Мы всё еще следим за тобой». Ей и раньше приходили подобные сообщения на французскую рабочую почту. На самом деле это случалось регулярно последние десять-одиннадцать лет. Письма были на французском, но почти всегда с орфографическими ошибками или неуклюжими формулировками, словно их пропустили через онлайн-переводчик или писал человек, для которого французский не был родным.
Угрозы всегда приходили с новых анонимных ящиков, созданных специально для этого, но последнее сообщение отличалось от других. Впервые ей удалось отследить IP-адрес отправителя – он вел к этому дому в копенгагенском пригороде. Тот – или те, – кто разрушил ее жизнь, находились в Дании, а роутер с этим IP-адресом был установлен где-то в двухэтажном здании из красного кирпича на самой оживленной улице района. Согласно земельному регистру, дом принадлежал пожилой женщине из Корсёра, которая сдавала в аренду пять небольших квартир. Стоило это дешево – как охотно рассказал ей по телефону один из жильцов прошлым летом, – но входная дверь и домофон давно просились на свалку, а домовладелица раскошелилась лишь на один общий интернет-роутер для коммерческого помещения на первом этаже и четырех квартиросъемщиков выше.
В самом доме жили в основном старики, едва ли способные на месть или насилие, необходимые для многолетней слежки за французской полицейской. Так что наиболее вероятным местом отправки оставалось нежилое помещение на первом этаже. Однако, согласно официальным реестрам, здесь должно было находиться кальянное кафе, а вовсе не зоомагазин.
– Ты могла состричь волосы и изменить цвет глаз, Хелена, но если эти люди действительно следят за тобой десять лет, они узнают тебя с первого взгляда. – Нанна открыла дверцу машины и привычным движением разложила трость.
Хелена откинулась на спинку сиденья, наблюдая, как Нанна медленно движется по тротуару. Пожилая женщина водила тростью из стороны в сторону, постукивая по стенам, пока не нащупала входную дверь и не скрылась внутри магазина.
Хелена посмотрела на часы на приборной панели. 17:56. Если Нанна не выйдет к шести вечера, она пойдет за ней. Сдвинув солнцезащитный козырек, она несколько секунд разглядывала свое отражение в зеркальце. Шов на щеке противно ныл, под глазами залегли темные синяки. Они появились после взрыва в прошлый четверг, но что именно стало причиной – недосып или ударная волна, – она не знала.
17:58. Она проводила глазами двух девочек-подростков, шедших мимо и уткнувшихся в телефоны. Стоит ли ей подойти ближе к магазину? Или лучше оставаться здесь с заведенным мотором, готовой рвануть с места в ту же секунду, как появится Нанна? Сможет ли Нанна быстро сориентироваться и найти машину, если им придется спешно уезжать?
17:59. Она отстегнула ремень безопасности. Скинула куртку. Ее внезапно бросило в пот. О чем, черт возьми, она думала? Нанна по-прежнему считала, что должна опекать Хелену, но в этой ситуации такая роль была в корне неверной. Профессионалом здесь была Хелена, это она совершила ошибку и обязана была ее исправить.
Знакомое чувство вновь нахлынуло на нее. Неспособность защитить тех, кто тебе дорог... Это было так унизительно. Так позорно.
Часы на панели показали 18:00, и в ту же секунду свет в витрине зоомагазина погас. Хелена замерла, глядя на темный фасад. Вот как ощущается страх – словно все внутренности сжались в один ледяной ком. Ее правая рука рефлекторно потянулась к бедру, но кобура была пуста. После поездки в Бловстрёд она, строго по инструкции, разрядила табельное оружие и заперла его в сейфе Управления. Какого черта она решила сыграть в пай-девочку именно сегодня?
Монтировка! Она потянулась к заднему сиденью – ребра отозвались острой болью при повороте корпуса, но она проигнорировала ее. Железная монтировка лежала за пассажирским сиденьем еще с тех пор, как несколько недель назад она вывозила обломки старого шкафа. Выскочив из машины и оставив дверцу приоткрытой, а ключи в замке зажигания, она бросилась через тротуар и прижалась к стене дома. Двигаясь к магазину, она держала монтировку наготове. Последние два метра она преодолела пригнувшись, укрылась за деревянным поддоном с соломой для домашних животных и заглянула в окно. Внутри было темно. Свет горел лишь в глубине, в каморке, выходившей окнами во внутренний двор. В этом светящемся проеме мелькнул силуэт невысокого мужчины. А затем она увидела Нанну – мужчина крепко удерживал ее за руку.
Хелена сделала два шага назад от витрины и огляделась. Где-то здесь должен быть проход во внутренний двор, хотя это вряд ли бы помогло. Дворы в Копенгагене обычно заперты из-за обилия дорогих велосипедов и детских колясок. Если этот тип уведет Нанну через черный ход, она никогда...
Дверь магазина распахнулась, и Хелена поспешно нырнула за поддон с соломой.
– Простите за беспокойство, – защебетала Нанна, выходя на тротуар и прикрывая за собой дверь. Она замерла на секунду. – Хелена? – позвала она, словно почувствовав присутствие напарницы.
– Я здесь, – Хелена вышла из тени, взяла Нанну за руку и спрятала монтировку за спину. – Я уже начала волноваться.
– Я чувствую. Но вооружаться точно не стоило.
Хелена мысленно чертыхнулась. Шестое чувство Нанны – удивительная способность улавливать малейшие изменения в поведении Хелены – обострилось по мере того, как угасало ее зрение. Скрыть от нее что-либо было невозможно.
– Продавец оказался крайне галантен. Его зовут Педро. Он открыл магазин второго октября, – продолжила Нанна.
– То есть всего две с половиной недели назад?
– Да, а само помещение снял первого сентября. До этого оно пустовало три-четыре месяца, так что ему удалось изрядно сбить цену за аренду.
Хелена помогла Нанне сесть на пассажирское сиденье и сама устроилась за рулем. – А что с кальянной?
– Прогорела. Кальянная закрылась. По словам продавца, хозяйка дома приезжает в Копенгаген только в случае потопа или задержки оплаты. А с кальянной как раз случился второй вариант.
– Они не платили аренду?
– Да. И не отвечали на предупреждения. Когда хозяйка со своим мускулистым сыном лично приехали вытрясти долг, птичка уже улетела.
– Птичка?
– Выражение такое, Хелена! Птичка улетела, поезд ушел, кальянщики сбежали, прихватив с собой абсолютно всё, кроме ковролина. Ну и запаха табака, разумеется.
– И он тебе всё это так просто рассказал?
– Я наплела ему, что мой муж был постоянным клиентом кальянной, пока не бросил меня ради маникюрши из Вординборга. Он от жалости чуть не подарил мне хомяка.
Хелена закатила глаза:
– Mon dieu (боже мой)...
– Честное слово, это самое захватывающее приключение в моей жизни за последние месяцы.
– И твой новый друг не смог сказать, кто пользовался помещением в июле?
– В том-то и странность. Помещение пустовало с мая по сентябрь, пока не въехал Педро.
Хелена откинулась на подголовник, размышляя. – Это бессмыслица. Письмо было отправлено именно отсюда.
Нанна пожала плечами: – Роутер, по словам Педро, висит прямо в подъезде, и пароль написан прямо на коробке. Так что подключиться к нему и отправить письмо мог любой человек со смартфоном, имевший доступ в здание. Почтальон, сиделка, уборщик или курьер службы доставки «Вольт»[424]. Педро еще упомянул, что сюда вызывали клининговую компанию для генеральной уборки перед сдачей, но было ли это именно в июле, он не знает. – Она замолчала на секунду, а затем повернулась к Хелене: – Мне жаль, дорогая, но, боюсь, будет трудно выяснить, кто ошивался здесь три месяца назад.
– Хм. Погоди. – Хелена снова вышла из машины и огляделась. Через пару домов от зоомагазина находилось агентство недвижимости, чуть дальше по улице – кабинет подолога, китайская лавка и продуктовый супермаркет. Рядом стоял частный дом с гаражными воротами, выходящими на дорогу. По другую сторону от магазина располагались автосервис, шашлычная и велосипедная мастерская.
У супермаркета наверняка должны быть уличные камеры видеонаблюдения. У автосервиса и велосипедной мастерской тоже. Шашлычная, судя по всему, работала допоздна по выходным, так что там тоже могли стоять камеры.
Хелена читала в ведомственном журнале, что частные лица всё чаще устанавливают камеры наблюдения на своих домах. По датским законам магазины, рестораны и государственные учреждения обязаны стирать записи через тридцать дней, но, при некотором везении, кто-то мог этого не сделать. А уж частники имели право хранить свои архивы сколько угодно.
Она вернулась в машину, села за руль и посмотрела на часы. 18:14.
– Мне нужно ненадолго заскочить в Управление, ты не против? – спросила она Нанну.
Глаза Нанны радостно блеснули:
– Только если пообещаешь взять меня с собой!
Среда, 18 октября 2023 года
Глава 37Роза
Роза протянула руку во мрак, собираясь включить потолочные люминесцентные лампы, как вдруг заметила слабый свет, пробивавшийся из-под двери бывшего кабинета Карла.
Она негромко выругалась. Она проснулась без всякого желания в половине шестого утра, обливаясь потом, чувствуя ломоту во всем теле и дикий голод, требующий жирного и сладкого. Она надеялась на пару часов спокойной работы. Причем в полном одиночестве. Во-первых, она уже купила в пекарне две огромные шоколадные булочки-улитки, которые планировала съесть сама, во-вторых, она не могла сосредоточиться, когда эта... эта... Роза сжала кулаки. Видит бог, ее лексикон предлагал богатейший выбор оскорблений и крепких словечек, но прямо сейчас она не могла подобрать подходящее определение для этой девицы с поддельным именем и фальшивым цветом глаз, которую навязали отделу «Q».
Она рванула дверь и ворвалась в кабинет, готовая устроить Хелене грандиозный разнос, но комната оказалась пуста. Горела только настольная лампа, и пыл Розы мгновенно угас, словно воздух вышел из проколотого шара.
Всё это выглядело очень странно. Первая неделя работы с Хеленой оставила четкое впечатление, что новая сотрудница – аккуратистка до мозга костей. Из тех, кто всегда тушит за собой свет, закрывает крышку унитаза, уносит грязные чашки в буфет, убирает ручки в ящик стола и аккуратно вешает куртку на плечики. Она была раздражающе педантична во всем, включая расследования; идеальный шпион, стремящийся не привлекать к себе лишнего внимания. Но если не Хелена оставила гореть свет, то кто? У Карла больше не было пропуска в Управление, Терье редко заглядывал к ним без предупреждения, а Ассад сразу после допроса в частной клинике уехал домой. Может, уборщики забыли выключить? Роза зашла за стол, чтобы заглянуть в мусорное ведро, но его содержимое не изменилось со вчерашнего дня, когда она нашла использованную линзу. Единственным объяснением оставалась Хелена.
В памяти всплыл образ француженки, изучающей взглядом ее собственный архив. Если Хелена провела здесь вчерашний вечер в одиночестве, она имела доступ и к кабинету Розы, и к каморке Ассада, и наверняка воспользовалась шансом там пошпионить.
Злость вперемешку с тревогой охватила Розу. Она села за компьютер Хелены. Вчера она подсмотрела пароль француженки из-за ее плеча – боже правый, это был Danemark23 (Дания23). Тоже мне, гений конспирации. С тем же успехом она могла выбрать Iloveyou (Ялюблютебя) или password (пароль).
Но когда Роза ввела его сейчас, он не подошел. Она стиснула зубы. Хелена успела сменить пароль. Было трудно не принять это как личное оскорбление – эта баба, очевидно, ей не доверяла. «Ну и черт с тобой, – Роза выключила монитор, погасила настольную лампу и зашагала обратно к себе. – Это взаимно, черт подери!».
Она включила весь свет у себя в кабинете и почти расстроилась, обнаружив, что вещи лежат нетронутыми. Всё, кроме принтера. В лотке лежал лист бумаги, которого вчера вечером там точно не было. Она перевернула его. Это была распечатка из ПОЛКАМ (системы регистрации камер видеонаблюдения), где числились все камеры в Дании – как частные, так и принадлежащие фирмам и госучреждениям. Весьма популярный в последнее время инструмент для расследований.
Вверху страницы значилось: «Фредерикссуннсвей 175–205, 2700 Брёнсхёй», а ниже следовал длинный список имен людей, которые жили или владели бизнесом на этом участке дороги, с описанием расположения их камер.
Роза не смогла сдержать усмешки, когда вошла в электронную систему принтера. Чтобы распечатать что-либо в Управлении, нужно было отсканировать личную карту сотрудника на самом устройстве. Последний документ отправил пользователь с идентификационным номером WRX-25634. Внутренняя база подтвердила то, о чем Роза и так догадалась: этот номер принадлежал Хелене Анри.
Но зачем Хелене под покровом ночи понадобилось вытаскивать данные по камерам в Брёнсхёй? Ни убийство Оле Хорстена, ни гибель владелицы пекарни на Эстербро не имели к Брёнсхёй никакого отношения. Похоже, француженка вела собственное тайное расследование.
Накативший приступ голода накрыл Розу с головой. Она схватила пакет с шоколадными булочками-улитками и откусила сразу четверть.
Интересно, Терье Плоуг знает, что его французская протеже ведет двойную игру, нарушая все писаные и неписаные правила работы в команде? Может, она мстит кому-то лично, берет взятки или просто выполняет чей-то заказ? Роза вспомнила, как часто начальник убойного отдела передавал важные сведения напрямую Хелене, минуя ее, Розу. Какую чертову игру затеяли эти двое?
Она отправила в рот еще один кусок, вытерла пальцы о брюки и набрала номер Терье. Но он сбросил вызов.
«Это срочно. Ты где?» – написала она ему сообщение. Даже если он сейчас стоит под душем с намыленной лысиной, отделаться от нее у него выйдет.
«Стрельбище, Эйбю 2», – лаконично ответил он.
Роза схватила куртку. Раз Терье отправился в НКЦ ни свет ни заря, значит, баллистики проводят важные тесты по делу об убийстве владелицы пекарни. Но вопрос с Хеленой нужно решить прямо сейчас. Кем бы она ни была – взяточницей, преступницей или шпионкой Терье, директора полиции или русских – здесь определенно творилось что-то неладное.
Глава 38Терье
Когда Терье Плоуг говорил, что обожает свою работу начальника убойного отдела и получает от нее удовольствие, на него смотрели как на ненормального. Чувство долга люди еще могли понять, но как можно получать удовольствие от работы, где постоянно имеешь дело с изувеченными телами? От профессии, которая приносит больше горя и несчастий, чем целая деревня переживает за несколько поколений?
Разумеется, удовольствие Терье приносили не сами убийства или места преступлений. Его привлекала загадка. Процесс, когда тебе вручают хаотичную кучу улик, осколков и оборванных нитей, которые нужно медленно собрать в единую картину. Находить закономерности и заставлять детали вставать на свои места – в этом была вся страсть Терье.
Жена, которая была немного моложе его, часто поддразнивала его за эту маниакальную тягу к порядку. Будь он ребенком в наши дни, ему наверняка поставили бы какой-нибудь диагноз, шутила она. Но Терье действительно получал искреннее удовольствие, загружая посудомойку, складывая носки парами или укладывая дрова с точностью игры в «Тетрис». И здесь, в подвале у криминалистов, он был в своей стихии. Именно тут складывались первые фрагменты мозаики, и здесь он не терпел, чтобы его отвлекали.
Вчера дорожный рабочий нашел пистолет «Зиг Зауэр»[425] на обочине Люнгбювейен у съезда на Гентофте. Оружие, судя по всему, просто выбросили из окна машины, и нельзя было исключать, что оно использовалось в криминальных целях – возможно, даже при убийстве владелицы пекарни «ТаТо». Калибр, во всяком случае, совпадал. Поэтому он и Тюэ, один из экспертов по оружию в НКЦ, надев защитные наушники и очки, как раз собирались провести тестовый отстрел, когда дверь с грохотом распахнулась и в помещение ворвалась Роза Кнудсен.
Терье подавил вздох. О Розе можно было сказать много хорошего, но уж точно не то, что она была источником мира и спокойствия.
Он предостерегающе поднял руку, останавливая ее готовую взорваться тираду:
– Зажми уши. Тюэ сейчас выстрелит.
Раздался громкий хлопок: баллистик выстрелил в металлический резервуар с водой. Деформированная пуля осядет на дне, после чего ее вместе со стреляной гильзой исследуют на предмет уникальных микроскопических следов, оставляемых каналом ствола и бойком. Своего рода дактилоскопия для огнестрельного оружия.
– Вы нашли оружие, из которого стреляли в пекарне? – спросила Роза.
– Возможно. Пока не знаем. Этот пистолет нашли вчера. – Он несколько секунд пристально разглядывал Розу. – Что-то стряслось? Ты выглядишь как-то...
– Мне нужно поговорить с тобой с глазу на глаз. Это важно, – она шумно, нетипично для себя выдохнула.
– Что-то личное? – Терье понизил голос и отошел чуть в сторону от Тюэ. Работа начальника убойного отдела требовала быть еще и руководителем для кучки капризных, темпераментных эгоистов, но он с первого дня твердо решил находить подход к каждому. Роза была той еще мегерой, но ее сыскной талант и преданность делу были еще масштабнее. Так что приходилось мириться с ее оскорбленной физиономией.
– Личное? Да черта с два оно личное! Как ты думаешь, много ли личной жизни у меня было за те двадцать лет, что я пашу на полицию, а? Я...
Терье примирительно поднял руки:
– Хорошо-хорошо. У меня просто нет времени и сил выслушивать отчеты по делу Хорстенов прямо сейчас, Роза. Ведите его сами. Я вам полностью доверяю, – добавил он, и это было чистой правдой.
Общественность пока ничего не знала о новых подробностях дела Хорстенов. А вот убийство владелицы пекарни не сходило с первых полос газет, так что он прекрасно понимал, какие приоритеты стоят перед ним как перед начальником отдела.
– Значит, расследование по «ТаТо» буксует? – Роза обладала удивительной способностью бить по самому больному месту.
– Ну... Мы отправили гильзу, которую Хелена нашла в тестомесе, на баллистическую экспертизу и проверку по базе Интерпола, поскольку по датским и шведским базам совпадений не обнаружилось.
– То есть из этого оружия в Дании раньше не стреляли?
– Скорее всего. Но стволы ведь постоянно кочуют из рук в руки в криминальном мире, так что его вполне могли засветить где-то еще в Европе. – Он снял наушники и сделал Тюэ знак, что уходит.
Роза последовала за ним по лестнице на улицу.
– Но криминальные группировки и добропорядочная владелица пекарни... Это ведь никак не вяжется, верно?
Терье развел руками:
– Да, у Марье Баккер в личном деле не было даже штрафа за превышение скорости.
– А убийцы? Просто испарились? – Роза пыталась не отставать от Терье, который быстрым шагом пересекал двор, направляясь к соседнему корпусу.
– Мы засекли их по паре уличных камер, но машина была без номеров, и мы упустили их на Люнгбювейен, когда они уходили на загородное шоссе. Мои люди сейчас проверяют биллинг погибшей и прочесывают переписку в ее телефоне. Прямо перед ликвидацией там была какая-то странная переписка по СМС, с этим нужно разобраться. – Он остановился у входа в главный корпус, где располагался Национальный отдел по борьбе с особо опасными преступлениями. Только сейчас, при дневном свете, он заметил, как плохо выглядит Роза. Красные пятна сошли со щек, сменившись серой бледностью.
– Так о чем ты хотела поговорить? Мне нужно зайти к финансовым аналитикам, но тебе, Роза, определенно стоит взять выходной. Ты бледная как смерть.
Роза проигнорировала его заботу:
– Я хочу знать, кто такая Хелена и что она делает в отделе «Q».
– Хелена Анри?
– Да, если ты предпочитаешь называть ее так.
Терье уставился на нее. Что это, черт возьми, должно было значить?
– На мой взгляд, она отличный сыщик и прекрасное пополнение для отдела «Q», – отрезал он. С какой стати он вообще должен был отчитываться перед ней за свои кадровые решения?
– И почему же? Ты ее знаешь? Что она сделала в Лионе?
Терье помолчал, похлопывая себя по карманам в поисках электронной сигареты. В такие минуты он скучал по своей старой трубке сильнее всего.
– У Хелены французское полицейское образование, диплом юриста и десяток курсов повышения квалификации по криминалистике. Так что уровень подготовки у нее значительно выше среднего показателя по отделу «Q».
Он внимательно посмотрел на Розу, видя, что его колкость попала в цель. Откуда у нее это недоверие? Банальная женская ревность?
– Да, она настолько умна, что ей не нужны ни мозги, ни элементарные правила приличия, – съязвила Роза. – Но что ты знаешь о ней как о человеке?
Терье почувствовал, как закипает раздражение. Он давал подчиненным большую свободу действий, и у Розы поводок был самым длинным, но сейчас она натянула его до предела.
– У нее прекрасные рекомендации из Лиона, Роза. Больше тебе ничего знать не нужно. В моем ведомстве не принято вынюхивать подробности личной жизни сотрудников перед приемом на работу.
Он твердо держал ее взгляд несколько секунд, безмолвно напоминая, что у нее самой нет профильного образования, зато скелетов в шкафу – хоть отбавляй.
– То есть ты ее вообще не знаешь. Она может быть абсолютно чокнутой. Сумасшедшей, неадекватной, сбрендившей. И тем не менее ты уверен, что она «идеально» подходит для отдела «Q». – Роза изобразила пальцами кавычки.
– Да, – Терье бросил попытки найти сигарету и выудил из кармана пачку никотиновой жвачки. – По-моему, это отличная характеристика для всего вашего отдела.
Роза больше не могла сдерживать гнев.
– Я просто не понимаю, почему ты постоянно с ней общаешься? По словам Хелены, у вас есть дела, не связанные с работой. При этом ты сообщаешь выводы баллистов по делу Хорстенов ей, а не мне, хотя расследованием фактически руковожу я! У вас с ней роман? – выпалила она.
Терье яростно затряс головой, словно ему на волосы приземлилось что-то мерзкое.
– Послушай меня! Я знаю, что вы пережили сложный период. Уход Карла, увольнение Гордона... Вам пришлось нелегко. И я понимаю, что атмосфера в подвале меняется, когда приходит новый человек. Но выслушивать твои истерики – а ты ведешь себя одновременно как обделенный вниманием ребенок в детском саду и брошенная жена – у меня нет никаких сил, Роза.
– Прости, – попыталась Роза сбавить тон. – Меня просто удивляет, зачем присылать нам новых людей, если вы планируете закрыть отдел «Q»?
Терье приподнял бровь:
– С чего ты взяла, что у меня есть такие планы? Я как раз делаю всё возможное, чтобы этого избежать. Именно поэтому я и прислал вам сильного сотрудника. Отдел должен развиваться, если хочешь знать мое мнение. И дело тут вовсе не в моей симпатии к вам. – Он сделал паузу. – Я просто не могу позволить себе потерять целевое финансирование, которое по каким-то непонятным причинам продолжает поступать на ваш отдел.
Роза открыла рот, но Терье поднял палец, призывая ее к молчанию.
– И насчет Хелены... Поверь мне, она отличный сотрудник. Вы не славитесь гостеприимством к новичкам – вспомни беднягу Гордона, но...
– Гордон шпионил для Ларса Бьёрна. Хелена шпионит для тебя?
Терье коротко и сухо рассмеялся:
– Да откуда в твоей голове эти мысли? Это уже паранойя какая-то. Ты вообще спишь? – Он понизил голос: – Ты всегда можешь обратиться к нашему штатному психологу, если нужно. Ты же знаешь. – Он похлопал ее по плечу, развернулся и вошел в здание. Но Роза не собиралась отставать.
– Спасибо за консультацию, доктор Плоуг, – съязвила она, переходя на бег, чтобы не отставать. – Но объясни мне: почему в Гугле нет вообще никаких упоминаний об Хелене? В 2023 году должны забить все колокола, если сорокачетырехлетнего человека нет в сети. Это значит, что он либо мертв, либо преступник.
– Роза, у меня действительно нет времени на эту ерунду. – Терье демонстративно закатил глаза, даже не пытаясь скрыть раздражение.
Разумеется, он знал о прошлом Хелены. О том серьезном инциденте, который произошел, когда она была еще молодой и неопытной сотрудницей. Но это случилось больше десяти лет назад и, на его взгляд, никак ее не дискредитировало. В противном случае самому Терье следовало выйти на пенсию сразу после того, как он получил пулю в спину.
– Зачем тогда она проверяет камеры видеонаблюдения в Брёнсхёй? Ты давал ей такое распоряжение?
Терье замедлил шаг:
– В Брёнсхёй?
– Да, – Роза довольно улыбнулась, зафиксировав его замешательство. – Хелена вытащила из ПОЛКАМ данные по камерам, которые не имеют никакого отношения к нашему делу. Ее интересуют конкретные адреса на Фредерикссуннсвей. Что это значит?
Терье вздохнул:
– Понятия не имею. Сама у нее спроси! Наверняка просто проверяет какую-то версию. Насколько я помню, Роза, ты и сама частенько идешь своим путем, не утруждая себя объяснениями. Вот как сейчас – лезешь в мое расследование.
Он зашел в кабинет, Роза следовала за ним по пятам. За столами сидели двое молодых аналитиков в потертых джинсах и свободных рубашках. Последние несколько дней они изучали бухгалтерию пекарни «ТаТо».
– Доброе утро, господа. Я сегодня с подкреплением. Вы знакомы с Розой Кнудсен из отдела «Q»?
Один из аналитиков представился Лукасом, но по его виду было ясно, что он не любитель пустой болтовни.
– Терье, материалы, которые ты прислал, выглядят довольно странно, – заговорил он. – Я, конечно, ничего не смыслю в выпечке, но, согласно бухгалтерии, «ТаТо» ежемесячно закупала сырье на десятки тысяч крон. Посмотри сюда. – Он развернул монитор, показывая последний балансовый отчет пекарни.
– И что? В таких местах чашка кофе с пирожным стоят как половина детского вклада в банке, – заметила Роза.
– Да, но оборот «ТаТо» совершенно не вяжется с закупками такого масштаба.
– Бизнес был нерентабельным? – спросил Терье.
– В прошлом году они едва сводили концы с концами, хотя в кассе почему-то всегда было поразительно много наличности. Но есть и другая странность. – Лукас прокрутил таблицу. – Согласно показаниям свидетелей, в пекарне помимо владелицы работали три штатных сотрудника. И еще три-четыре временных уборщика.
Терье кивнул:
– Верно. В момент выстрелов в кафе была несовершеннолетняя уборщица.
– Но расходы на выплату им нигде в отчетности не зафиксированы. Фонд оплаты труда по документам ничтожно мал. Марье Баккер даже себе самой не начисляла денег. Как она платила за аренду и покупала себе ужин – для меня загадка.
– Наверное, питалась пирожными, – вставила Роуз. – Может, перейдем сразу к выводам?
Терье бросил на нее выразительный взгляд. Промежуточные вычисления никогда не были коньком Роуз – если только, конечно, речь не шла о ее собственных деньгах. Однако дьявол, как известно, кроется в деталях.
– Подозреваешь отмывание денег? – спросил он.
– Возможно, – кивнул Лукас. – Тревожных звоночков хватает. В бухгалтерии пекарни есть счета, которые выглядят абсолютно идентично, хотя выставлены разными поставщиками. Тот же шрифт, то же оформление. Что именно там происходило, мы сейчас детально выясняем, но рабочая версия такова: «ТаТо» оплачивала крупные счета за товары или услуги, которые никогда не получала. Например, есть счет на сто брендированных футболок и сто бутылок дорогого десертного вина – видимо, в качестве подарков. Но вы нашли на складе пекарни одежду или портвейн?
– Нет, – Терье быстро делал пометки в блокноте.
– Вот именно. Могу поспорить, что никакие футболки и вино в пекарню не привозили. Зато Марье Баккер получала сумму, указанную в счете, обратно наличными.
– Плюс небольшой процент за услуги? – поднял глаза Терье.
– Именно так обычно и происходит отмывание денег через легальные фирмы.
– То есть она оплачивала счета за несуществующий товар безналичным расчетом, а взамен забирала грязный нал? И откуда шли эти деньги? – Роза сочла, что пора вернуться в русло беседы.
– Отличный вопрос. За этими фальшивыми счетами явно стоит какая-то крупная криминальная сеть, которой требовалось легализовать огромные суммы. Марье Баккер в этой схеме, скорее всего, была лишь пешкой. Возможно, у них был на нее компромат. – Лукас виновато посмотрел на Терье, и тот прекрасно его понял. С этими новыми данными заурядное убийство владелицы пекарни превращалось из обычного уголовного дела в сложнейшее расследование, которое наверняка потребует подключения отдела по борьбе с оргпреступностью, а возможно, и зарубежных коллег.
– Но тогда у нее на руках скапливались огромные суммы наличных, с которыми куча проблем. Сегодня ведь ни за квартиру не заплатишь, ни машину новую не купишь за наличку, – заметила Роза.
– Наверняка для нее это было огромной головной болью. Возможно, часть денег уходила на серые зарплаты сотрудникам. Суммы там фигурировали приличные.
– Но у фирмы ведь должен быть бухгалтер? Почему он не забил тревогу? – спросил Терье.
– Баланс подписывал некто Кнуд Нильсен. Нам этот бухгалтер неизвестен. Он зарегистрирован как индивидуальный предприниматель по своему домашнему адресу в Видовре.
– Его нужно допросить. – Терье записал адрес и посмотрел на Розу. – Что ж, Роза, раз ты всё равно решила преследовать меня весь день, поехали вместе.
Через двадцать минут они припарковались перед красным кирпичным домом недалеко от пляжа Видовре. Под навесом для машины заряжалась новенькая «Тойота». На стук Терье за дверью отозвался заливистый собачий лай. Поскольку никто не открыл, он подошел к кухонному окну и заглянул внутрь. Оно было приоткрыто, но заблокировано защелкой. Роза подошла к нему. В доме было тихо, в гостиной не горело ни одного огонька. На столе не было оставлено даже пачки хлеба или банки кофе.
– Сегодня среда, середина дня. Может, уехал к клиенту, – предположила Роза. Она обошла дом кругом, чтобы проверить, нет ли кого в саду.
– Без машины? – Терье почувствовал нехорошее предчувствие. – Я наберу его номер. Нам нужно допросить его как можно скорее. – Он достал телефон и набрал номер. В ту же секунду внутри дома послышалось тихое жужжание.
– Его мобильный лежит там на зарядке. Он должен быть дома или где-то совсем рядом. – Она подошла к входной двери и потянула ручку.
