Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 225 (всего у книги 225 страниц)

Понедельник, 23 октября 2023 года

Глава 73

Терье

– Хелена? Не ожидал увидеть тебя сегодня, – Терье поспешно поднялся со своего места и смахнул стопку газет с гостевого стула.

Хелена проигнорировала его приглашающий жест.

– Мне велели явиться сюда в понедельник утром, – ровно произнесла она.

– Ну да, но... – Терье в замешательстве потер руки. – После событий этих выходных никто бы слова не сказал, реши ты взять пару дней отгула. И, добавлю от себя, абсолютно заслуженного.

На ходу он пытался считать ее язык тела. Бегающий взгляд выдавал нервозность, однако прямая осанка и футболка без рукавов говорили о том, что эта женщина готова к бою. Она ритмично перекатывала мобильный телефон из ладони в ладонь, словно мяч для американского футбола, – от этого движения мышцы ее предплечий рельефно перекатывались под кожей, заставив Терье всерьез задуматься о срочном возобновлении членства в Полицейском спортивном обществе.

– Как ты себя чувствуешь? – предпринял он еще одну попытку. – Голова не беспокоит?

– Прекрасно, спасибо. Считаю, у отдела «Q» есть все основания похлопать себя по затылку.

– По плечу, ты хотела сказать?

– Можешь хлопать себя куда угодно, – она подошла к окну. – Жаль только, что Томми Эккерт погиб. Он должен был предстать перед судом.

В ее манере держаться сквозьсила настороженность, напоминавшая Терье о том, что менее сорока восьми часов назад он угрожал ей увольнением.

– Надеюсь, его смерть не вызовет проблем в Кристиансборге? – добавила она.

– Да нет... – Терье мотнул головой в сторону небольшого плоского телевизора на стене, где без звука транслировался канал «TV 2 News». – Тот факт, что голову покойного буквально оторвало от тела, мы надеемся утаить от прессы. Но министр юстиции и председатель партии Эккерта с самого утра поспешили публично от него откреститься. Да и вообще он, скорее всего, всё равно покончил бы с собой. Судя по первым показаниям вдовы Эккерта, у него были серьезные психические расстройства.

Терье обошел стол и сел в кресло. Разговаривать стоя было слишком официально и наводило на мысль о конфронтации. По-хорошему, ему всё еще следовало злиться на упорное нежелание Хелены раскрывать подробности перестрелки в Лионе двенадцатилетней давности. Но момент для разносов и допросов с пристрастием был явно неподходящий – особенно сегодня, когда отдел «Q» мог триумфально занести в свою отчетность сразу пять раскрытых убийств и одно покушение. А если приплюсовать сюда погибших рыбаков из Хиртсхальса, то и вовсе все девять.

Еще в субботу вечером криминалисты обнаружили в багажнике «Фиата» Эккерта пустой револьвер и дубинку-тотеншлегер[440]. На обоих предметах остались четкие отпечатки пальцев политика. Спортивную сумку с пачками нарезанных газет изъяли в лесу у Хейбергсминде; на ее внешней стороне эксперты выявили следы крови и волос. Группа крови совпала с показателями Коре Берга, и хотя официальные заключения судебно-медицинской экспертизы подготовят лишь через пару недель, Терье уже сейчас мог с уверенностью утверждать: Эккерт сперва забил Коре Берга дубинкой, а затем выстрелил в Якоба Гаде.

Мотивы преступлений пока оставались туманными, но куклы из газетной бумаги в спортивной сумке указывали на сорвавшуюся передачу выкупа. Очевидно, Якоб Гаде держал Эккерта на крючке. В машине Якоба криминалисты обнаружили две флешки. На первой содержался черновик пространной разоблачительной статьи о ДТП, произошедшем по вине политика в 2013 году недалеко от Хумлебека. Пьяный Эккерт сидел тогда на пассажирском сиденье, а машиной управляла его любовница, Мира Дам. Девушка получила тяжелейшие травмы, но вместо того, чтобы вызвать спасателей, Томми трусливо сбежал, бросив ее умирать.

Подобные обвинения сложно доказать спустя десять лет, если бы не вторая флешка. На ней криминалисты обнаружили не только подробную видеозапись того, как Эккерт выбирается из искореженного автомобиля и улепетывает прочь, но и фотографию золотисто-коричневого, пропитанного кровью галстука. Кровь на нем, предположительно, принадлежала Мире Дам. Сам галстук лежал в пластиковом пакете в кармане куртки политика. Потребуется ДНК-экспертиза, чтобы подтвердить совпадение крови, но пока первоочередной и самой тяжелой задачей для Терье оставалась сегодняшняя поездка в Хумлебек. Ему предстояло постучать в двери дома местного пастора и рассказать родителям Миры, что на самом деле произошло в ту роковую ночь десять лет назад. Принесет ли эта правда хоть какое-то облегчение безутешным родителям? Терье сомневался. Но для полицейского истина – это единственное, с чем приходится иметь дело. А уж искать во всем этом высший смысл... пускай этим занимается священник.

Хелена откашлялась.

– Перед смертью Якоб сознался мне в убийстве Оле Хорстена и его сына Конрада, но я не успела расспросить его о Линетт Тюкиер. Прошу прощения. – Она впервые за сегодня посмотрела Терье прямо в глаза.

Он примиряюще махнул рукой.

– Ты сделала всё, что могла. К тому же портье из клиники «Харис» уже опознала в Якобе человека, выходившего из аптечного склада больницы. Коллеги из городского управления и отдела по борьбе с оргпреступностью сейчас шерстят район Центрального вокзала и Истедгаде. Если удастся накрыть барыгу, продавшего ему фентанил, дело Линетт Тюкиер можно считать закрытым. Он убрал девушку лишь для того, чтобы побольнее ударить по Коре Бергу. Редкий цинизм, что и говорить.

Хелена согласно кивнула:

– Кстати, об отделе по борьбе с оргпреступностью. Когда я смогу перевестись туда?

Терье изумленно уставился на нее:

– В отдел по борьбе с организованной преступностью?

– Мы договаривались, что для начала я должна освоить специфику и методы работы датской полиции. Et voilà – одним махом раскрыто пять убийств и одно покушение. Я выезжала на места преступлений, собирала ключевые улики, допрашивала свидетелей и выслеживала беглецов. Что еще мне нужно доказать?

Терье заерзал в кресле.

– Но, Хелена... ты ведь прекрасно понимаешь, что ни я, ни другие руководители нашего управления не можем дать добро на твой перевод в отдел по борьбе с оргпреступностью, пока...

– Или в отдел по расследованию преступлений против личности. В твой отдел.

– В мой отдел? Да ты...

– Я хочу войти в следственную группу по делу об убийствах «ТаТо». А если меня нельзя допустить непосредственно к расследованию смертей, я готова заняться ниточками, ведущими к отмыванию денег.

Терье молча разглядывал Хелену, стоявшую перед ним со скрещенными на груди руками. Женщина она далеко не глупая – последние дни наглядно это продемонстрировали, – так что либо у нее разыгралась мания величия, либо она вела какую-то свою хитрую игру, правил которой он не понимал. Как бы то ни было, ее требования выходили за любые рамки разумного.

– По-моему, на днях я выразился предельно ясно, Хелена. Оружие, фигурирующее в деле «ТаТо», напрямую связано с преступлением, совершенным против тебя в 2011 году. И пока характер этой связи остается туманным, я тебя на пушечный выстрел не подпущу к своему расследованию.

Он снова поднялся из-за стола. Терье надеялся избежать этого разговора, но уступать в столь принципиальных вопросах он не собирался.

Пальцы Хелены судорожно сжались в кулаки.

– То есть ты по-прежнему настаиваешь, что я не могу полноценно работать в копенгагенской полиции лишь потому, что двенадцать лет назад в меня стреляли? – спросила она.

– Вовсе нет, – Терье на секунду замолчал. Из всех кандидатов, которых он отправлял на стажировку в отдел «Q», Хелена оказалась единственной, кто продержался там дольше недели. К тому же она внесла столь весомый вклад в статистику раскрываемости отдела, что любые споры о целесообразности существования отдела поутихли сами собой. Даже вечно урезающий бюджеты шеф полиции притих и шелковым тоном выражал одобрение. Вчера вечером Терье получил официальное письмо, в котором сообщалось, что проводимая отделом «Q» «проверка качества незавершенных расследований прошлых лет» заслужила высокую оценку в Министерстве юстиции, а потому отдел может беспрепятственно продолжать свою деятельность. По крайней мере, до следующего согласования годового бюджета.

– Но ты должна быть со мной предельно честна. Расскажи мне прямо сейчас: что тебе известно об этом оружии?

Хелена тяжело вздохнула и на несколько секунд задумалась.

– Ровным счетом ничего нового, – наконец тихо произнесла она. – 2011 год. Я была еще совсем молодой. В тот вечер у меня был выходной. Стемнело. У меня в машине работала рация – дурная привычка. Прошло сообщение о дерзком вооруженном налете на виллу какой-то состоятельной семьи. Нападавшие действовали с особой жестокостью. Скрываясь с места преступления, налетчики силой увезли с собой тринадцатилетнего сына хозяев дома... – Хелена сделала короткую паузу. – Разыскиваемый минивэн, черный «Пежо-Эксперт», промчался мимо меня буквально через минуту. Я бросилась в погоню. Машина похитителей притормозила у обочины на темном проселке за чертой города. Водитель вышел из кабины и открыл по мне огонь. Я выскочила из салона и...

Она умолкла. Весь этот сухой, прерывистый рассказ велся странным монотонным голосом. Способ психологической самозащиты, догадался Терье: дистанцироваться от собственных воспоминаний, сделать их подчеркнуто безличными, чтобы заново не переживать тот кошмар.

– Я уже лежала на земле, когда он выстрелил еще раз, – тихо закончила она. – Вот и всё.

– Это звучит ужасно, но здесь нечего стыдиться, совсем наоборот, – Терье с трудом подавил чисто отцовский порыв встать из-за стола и обнять Хелену. Ее плечи поникли, голова была низко опущена.

– Нет, есть чего, – ее голос пресекся.

– Но почему? Ты проявила невероятное мужество и решимость. Поставила служебный долг и жизнь чужого ребенка выше собственной безопасности. Почему тебе за это стыдно?

Она молчала. Терье не стал настаивать на ответе, давая повисшей паузе сделать свое дело, и терпеливо ждал, когда тишина сделается невыносимой для кого-то из них.

– Потому что... – наконец выдавила она. – Потому что в моей машине ехала моя дочь. Жюльетт. Она была на заднем сиденье.

Терье потрясенно вскинул голову:

– Твоя дочь?

– Моя четырехлетняя дочка. Жужу.

Терье потребовалось всё его мужество, чтобы задать следующий вопрос:

– И ты... потеряла ее?

Хелена вскинула голову и посмотрела ему прямо в глаза.

– Да, – ответила она и снова уставилась в пол. – Мы лежали на асфальте перед радиатором, ослепленные светом фар, когда раздались выстрелы. Я пыталась закрыть ее собой... Лица нападавшего я так и не разглядела. Только черный силуэт и облачка пара от его дыхания на морозном воздухе. Он скрылся, его личность так и не установили.

– Хелена... – Терье не представлял, что говорить после такого признания. – Мне невыразимо, искренне жаль.

Она подняла голову:

– Но ты ведь понимаешь, что я больше всего на свете – сильнее, чем кто бы то ни было, Терье, – хочу найти эту тварь. Сгноить его за решеткой... – она снова осеклась.

– Пистолет так и не нашли? – осторожно спросил Терье.

Хелена покакала головой.

– Знаю только, что это был автоматический пистолет. Я определила по звуку.

– По звуку? Ты смогла определить модель на слух?

Она горько усмехнулась:

– Трехкратная чемпионка Франции по пулевой стрельбе среди юниоров. Победительница национального первенства среди сотрудников французской полиции 2006 года.

Терье задумался.

– А уличные камеры в Брёнсхёй? Что это за история?

Едва заметная улыбка Хелены мгновенно испарилась.

– Откуда ты об этом знаешь?

Терье пожал плечами:

– Роза обмолвилась...

– Роза, ну конечно... – Хелена устало вздохнула. – Несколько месяцев назад мне пришло электронное письмо, отправленное с IP-адреса на Фредерикссуннсвей здесь, в Копенгагене. Мне стало любопытно, и я съездила проверить адрес. Но не нашла там ничего, кроме хомяка и парочки волнистых попугайчиков. C’est tout (И всё).

– Хомяка?

– Вроде крысы, только...

– Да-да, я прекрасно знаю, как выглядит хомяк. Письмо содержало угрозы?

Хелена пожала плечами:

– Обычная глупость. Ничего важного.

– М-да, – Терье соединил кончики пальцев домиком. У него было стойкое ощущение, что Хелена что-то недоговаривает. И вряд ли из намерения солгать – дело было в ее невербальных реакциях, в сквозившем беспокойстве. Она казалась напуганной. А на напуганных людей давить бессмысленно.

– Но к делу «ТаТо» я тебя всё равно не подпущу, – твердо произнес он. – Ни к финансовым махинациям, ни к убийствам. Это исключено – ты слишком лично вовлечена в эту историю. Налицо конфликт интересов. Если расследование дойдет до суда, у нас возникнут серьезные юридические проблемы, так что...

Она посмотрела на него с недоумением:

– И что с того? Моё личное дело безупречно. У меня блестящие характеристики из Лиона как от начальства, так и от коллег. За плечами пятнадцать лет безупречной службы в следственном отделе. И ты хочешь сказать, что этот опыт здесь бесполезен?

– Конечно же, твои навыки и опыт нам необходимы, – Терье развел руками и попытался обезоруживающе улыбнуться. – И я считаю, что они принесут максимальную пользу отделу «Q».

Хелена возмущенно уставилась на него:

– Да не хочу я работать в вашем отделе «Q»! – она бессильно опустила руки вдоль туловища и, казалось, вот-вот в ярости топнет ногой.

– Почему? Более надежного и преданного напарника, чем Ассад, тебе не сыскать во всей Дании. Ты спасла ему жизнь, Хелена. Он за тебя на край света пойдет, это я тебе гарантирую, – Терье набрал в грудь воздуха, готовясь произнести слова, которые никогда не думал сказать вслух: – Даже Карл Мёрк считает, что ты – идеальная кандидатура в команду к Розе и Ассаду. А он редко ошибается, – поспешно добавил Терье: – По крайней мере, во всем, что касается его отдела.

– Значит, передо мной выбор: отдел «Q» или увольнение?

Терье сцепил пальцы перед собой:

– Хелена, признаю: в свете того, что ты мне сейчас рассказала, позавчера я обошелся с тобой излишне сурово. Мне жаль. Но отдел «Q» – это максимум того, что я могу тебе предложить на сегодняшний день. И согласись, это не самый худший вариант.

Хелена буравила его взглядом пять долгих секунд, после чего резко распахнула дверь кабинета:

– То есть ты предлагаешь мне гнить в подвале с этими двумя... этими двумя crapules (чудиками)? Даже не думай!

Она резко развернулась на каблуках и нос к носу столкнулась с Розой. Секретарь Спецотдела стояла прямо в коридоре с выражением лица, способным прожечь насквозь шкалу любого pH-метра.

– Рада сообщить, что очень скоро ты избавишься от общества этой дряни, – ядовито процедила Роза, делая шаг назад и пропуская Хелену.

– У тебя найдется пара минут? – в голосе Розы зазвучали непривычно хрупкие, ломкие нотки, которых Терье никогда прежде не слышал.

Хелена скрылась в коридоре. Роза вошла в кабинет, плотно закрыла за собой дверь и демонстративно повернула ключ в замке.

На ее лице, как с нарастающей тревогой отметил Терье, застыло совершенно незнакомое ему выражение.

– Разговор конфиденциальный, – отрезала она.

Глава 74

Карл

Вежливый врач только-только указал Карлу на палату Ассада, как дверь распахнулась и оттуда пулей вылетела Марва с охапкой жирных пластиковых контейнеров из-под еды. Следом, почти вытолкнутые в коридор мощной волной арабской ругани и проклятий, поспешили сын Альфи и дочери Нелла и Рония. Из всего этого потока слов Карл понял лишь одно: Ассад сейчас в крайнем раздражении.

– Что стряслось? – шепотом спросил Карл у Неллы.

– Я нашла новую работу, – улыбнулась она и добавила: – Удачи тебе, Карл. Он сегодня злой как свирепый верблюд. – С этими словами она обошла его и направилась к лифтам.

Когда Карл вошел, Ассад полулежал в постели. На нем была больничная рубашка, а левое предплечье было туго замотано марлевым бинтом. В палате стойко пахло какими-то экзотическими специями.

– Надо же, девчонки твои – вылитый ты, – улыбнулся Карл, пытаясь немного разрядить обстановку. – Можешь ими гор...

Ассад театрально закатил глаза под самый лоб:

– Да, гордиться! Но доволен ли я? Нет, Карл, недоволен! Эти дети! Они никогда в жизни не слушают своего отца!

Карл ободряюще похлопал друга по плечу:

– Давай разберемся... Ты злишься просто из-за того, что Нелла нашла работу?

– Не просто какую-то скучную обычную работу, Карл! Она устроилась в Службу военной разведки! Она же подпалит свой зад с обоих концов свечи! – Ассад шумно выдохнул. – Как в военной разведке вообще ухитрились выдать Нелле допуск к секретной информации – уму непостижимо! С ее-то прошлым. И моим! Да у них там все датчики должны были красным замигать, стоило ее имени на столе появиться!

– Прошлое осталось в прошлом, Ассад. Смотри вперед. Оглядываться назад – это теперь моя забота. Держи! Может, это поднимет тебе настроение. – Карл протянул ему экземпляр книги «Убийцы фазанов». Ассад принял подарок едва ли не с благоговением.

– Твоя книга? – Ассад пробежал глазами аннотацию на обложке, и первая за весь день улыбка коснулась его губ под густой щетиной. – Да уж, знатные дела мы с тобой распутывали. – Он ненадолго замолчал. – Но я понимаю, Карл, что как прежде уже не будет. – Он мягко вскинул руку, прося Карла не возражать. – И это нормально. Главное – чтобы мы по-прежнему иногда собирались вместе. Ты, я, Роза и Гордон.

– Само собой. К тому же Гордон ведь тоже закрыл свое дело? Настоящий триумф для совсем еще зеленого комиссара – раскрыть четырехкратное убийство.

– Да, он звонил сегодня утром. Эксперты почистили видеозапись с обращением моториста к жене шкипера, и теперь нет никаких сомнений, что на заднем плане на судно поднимается именно Якоб Гаде. Этот рыбак вздохнул с огромным облегчением, когда узнал об этом, – сказал Ассад.

– А тайна его жены – она ушла на дно со всеми потрохами?

– С какими потрохами?

– Забудь. Что там с врачом, Коре Бергом?

Ассад откинул одеяло и принялся натягивать брюки.

– Похоже, он был уже мертв, когда я получил то СМС с текстом «не могу сейчас говорить» в пятницу вечером. Эккерт мог отправить его с телефона Берга, чтобы выиграть время. Дактилоскопия, глядишь, прояснит этот момент.

С некоторым трудом стянув больничную рубашку, он натянул футболку.

– Мы могли бы спасти и врача, и Конрада, – вздохнул Ассад, левой рукой приглаживая свои негустые кудряшки. – Да и Томми тоже...

– Томми Эккерт давно всё для себя решил, Ассад. Ты сделал всё, что было в твоих силах, чтобы уберечь его от этого шага.

– Да ну? Но ведь домой парень вернулся в двух частях, Карл, – он грустно покачал головой. – Мне там, на яхте, его даже жалко стало.

– На счету Томми два убийства Ассад. Не забывай об этом.

– И всё же... А Якоб? Помнишь, я говорил, что его голос звучит как голос палача?

– Да.

– Но ведь он был всего лишь ребенком, когда вся эта каша заварилась. Все они были обычными детьми. Маленькими мальчиками.

Карл присел на край кровати.

– Все убийцы когда-то были маленькими мальчиками, Ассад. Но не все маленькие мальчики становятся убийцами. Наша жизнь – это сумма наших собственных решений. Якоб и Томми сами выбрали не ту дорогу. И твоей вины в этом нет.

Ассад глубоко вздохнул, да так шумно, словно на мгновение высосал из палаты весь кислород.

– Наверное, ты прав, Карл, – наконец согласился он, забирая с тумбочки очки для чтения и новенькую книгу. – Пора отсюда выметаться.

– Прямо сейчас? А как же отдых?

Ассад упрямо покачал головой:

– Терье говорит, Хелена не горит желанием оставаться в отделе «Q». Надо попробовать ее переубедить. Даже если Роза не слишком ее жалует.

Карл с улыбкой поднялся и, выходя из палаты, приобнял Ассада за плечи.

– Вот и отлично. Спросишь меня – Хелена создана для вашего спецотдела «Q». А Роза со временем оттает. Всё-таки Хелена спасла тебе жизнь, а подобные вещи способны растопить любое полицейское сердце, даже Розино.

Ассад пожал плечами:

– Роза ворчит, что у Хелены слишком много секретов.

– Знаешь, вовсе не обязательно знать о человеке всю подноготную, чтобы ему доверять, – рассудил Карл. – Что я сам знал о тебе, когда ты только пришел в подвал? Или о Розе?

Двери лифта плавно закрылись.

– Тут ты прав, Карл. Наша Роза и сама полна нераскрытых тайн. Да и все мы, если честно.

Воскресенье, 29 октября 2023 года

Эпилог

Хелена

Хелена вздрогнула, когда в дверь ее мансарды негромко постучали. Тихо выругавшись сквозь зубы, она крикнула:

– Минутку!

– Это всего лишь я, – донесся с лестницы голос Нанны.

– Две секунды! – Хелена легким движением проверила, надежно ли сидят оба «Смита и Вессона» в магнитных креплениях, задвинула фальшпанель потайной ниши в шкафу и приставила вплотную упакованную коробку. Это был один из ранних подарков на день рождения, завернутый в бумагу с блестящими единорогами, купленный когда-то к шестилетию Жужу.

Она отступила на пару шагов, оценивая работу. Каркас стеллажа был готов, оставалось лишь закрепить несколько декоративных планок и навесить две старые дверцы из тикового дерева. На каждой полке лежало по упакованному подарку – всего двенадцать коробок, по одной на каждый день рождения, прошедший с тех пор. Хелена наклонилась и смахнула тонкий слой древесной пыли с полки, где стоял подарок с единорогами.

Нужно было точно знать о существовании тайника, чтобы заметить разницу глубины в несколько сантиметров между этой полкой и соседними. Оружейная ниша уходила глубоко в стену за стеллажом, и Хелена очень переживала, поместятся ли туда пистолеты. Это оружие она привезла в Данию на машине, миновав два пограничных контроля; к счастью, на границе дежурили дружелюбные коллеги, которые, завидев ее служебное удостоверение, лишь весело перекидывались с ней парой слов. С самого ее приезда в Копенгаген пистолеты покоились под двойным дном ящика с инструментами в подвале. Давно пора было их почистить, смазать, зарядить и перепрятать поближе к кровати.

Снова постучали – на этот раз настойчиво. Хелена распахнула дверь.

– Qu’est-ce qui se passe? (Что случилось?)

– Что случилось? – Нанна вошла в комнату, нащупывая руку Хелены. – У меня для тебя кое-что есть. – Она помедлила, слегка принюхиваясь к воздуху: – М-м-м... Пахнет деревом. Стеллаж готов?

– Почти.

– Дай потрогать.

Хелена подвела Нанну к стеллажу, чтобы та могла провести пальцами по идеально отполированному дереву. Ладонь слепой женщины наткнулась на одну упакованную коробку, затем на другую.

– Подарки... Неужели это?..

– Они все здесь, да. По одному на каждый прошедший год.

Нанна тихонько кивнула:

– Это ведь завтра, да? Ее день рождения?

– Да.

– Подумать только... Ей исполнилось бы шестнадцать. – На мгновение Нанна замолчала, а затем повернула лицо к Хелене, устремив на нее свои незрячие глаза: – Ты приняла решение? Останешься в отделе «Q»?

Хелена покачала головой:

– Пока нет.

– М-да, – Нанна почесала кончик носа краем конверта, который держала в руке. – Ты же знаешь мою позицию, chérie (дорогая). Что случилось, то случилось. Тебе нужно смотреть вперёд и хвататься за любые возможности, которые представляются. Хотя бы ради неё.

Хелена промолчала, бережно поправляя одну из коробок на полке. Пазл, купленный в 2016 году. Интересно, любят ли десятилетние дети складывать пазлы? А шестнадцатилетние? Она не имела ни малейшего представления. В памяти Хелены Жюльетт навсегда застыла во времени. Четырехлетняя малышка в детском автокресле. Пухлощекое личико, светящееся абсолютным доверием к этому миру.

– Тут тебе письмо пришло. Судя по всему, шло очень долго. Рафаэль переслал его из Франции.

– Рафаэль? Из Рийё-ла-Пап? – Хелена как раз разложила складной метр, собираясь отмерить планки под косой срез, и от неожиданности едва его не выронила. – Рафаэль же, черт бы его побрал, прекрасно знает, что ему строжайше запрещено что-либо мне пересылать!

– Должно быть, он посчитал, что это действительно важно, – голос Нанны мелко задрожал, и Хелене мгновенно передалась ее тревога.

– Что там? Бумаги по наследству отца?

– Я... я случайно вскрыла конверт. Прости. Письмо написано от руки, а мой телефон не распознает рукописный текст.

Обычно Нанна разбиралась со входящей почтой и покупками с помощью мобильного приложения, переводящего печатный текст в аудиоформат.

Хелена взяла конверт. Незнакомый почерк ни о чем ей не говорил. На нежно-розовой бумаге аккуратными, выверенными буквами был выведен текст – ровный, слегка безликий школьный почерк, словно отправитель очень старался писать красиво.

– Что там написано? – Нанна подошла вплотную к Хелене.

В ту же секунду у Хелены подкосились ноги. Листок бумаги выскользнул из ее ослабевших пальцев, плавно покачался в воздухе и опустился на усыпанный древесной пылью пол.

На нежно-розовом листе по-французски было выведено:

«Мама, кажется, теперь я вспомнила абсолютно всё».