Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении
Текущая страница: 64 (всего у книги 225 страниц)
По запросу швейцарских властей Коломбу допрашивает полиция. Та рассказывает обо всем, кроме участия Данте, разбитого бутылкой стекла в «Городских джунглях» и кражи крови. Она объясняет, каким образом вышла на Мюллера, и отрицает, что показывала какие-либо анализы, – только убедила его семью на всякий случай их провести.
Ее отпускают домой, а на следующий день она в сопровождении магистрата, занимающегося смертью Хесуса Мартинеса, отправляется в Милан. Тот озадачен, но не может пренебречь показаниями Коломбы. Еще через день проводится обыск в квартире Мюллера на двадцать шестом этаже и повторный обыск – в квартире Мартинеса. Проверив сигнализацию и датчики полива, полицейские эксперты вынужденно фиксируют найденные Данте и Коломбой аномалии, которые официально приобщают к делу.
Криминалисты осматривают стену с павловнией на террасе и обнаруживают следы, похожие на отпечатки подошв, в местах, куда не заходят садовники-альпинисты, но то, что они принадлежат убийце, еще предстоит доказать. В том числе потому, что пока смерть Мартинеса по-прежнему считается несчастным случаем. Однако теперь внешний каркас криосауны тоже изымают с целью экспертизы, для чего его приходится разобрать и под наблюдением целой бригады техников спустить с крыши «Джунглей» с помощью подъемного крана.
Тем не менее, если не считать нескольких намеков в прессе, связь между двумя смертями остается всего лишь сомнительной гипотезой, которую прокурор публично опровергает, тогда как тот факт, что Хесуса Мартинеса убило собственное детище, активно вирусится. Биржа приостанавливает торги акциями «EightLives», холдинговой компании Мартинеса, из-за чрезмерного снижения курса, а «Opále» нарекают «смертельной ловушкой».
Гленн срочно прилетает в Италию, чтобы дать новые показания судьям, и Коломба встречает его в зале ожидания частных рейсов в Линате. Напряженный, с неряшливо отросшей бородкой, он нервно сжимает и разжимает кулаки. Его телохранители тоже выглядят нервными, точно скаковые лошади, почуявшие настроение жокея.
– Ты предупреждала о возможных последствиях, – говорит Гленн. – Но такой катастрофы я не ожидал.
– Следствие идет полным ходом. Что бы ни заявлял магистрат, полицейские знают, что в этом деле что-то нечисто.
– И как ты поступишь, если они ничего не найдут?
– Продолжу расследование.
Гленн вздыхает:
– Совет директоров рекомендовал мне не раздувать шумиху. Даже мама говорила, чтобы я был осторожен. Думаешь, я зря это затеял?
– Поиски убийцы своего брата? Как это может быть зря?
– Если никакого убийцы нет или его не вычислят, я наврежу компании и угроблю свою репутацию. Ты можешь гарантировать, что этого не случится?
– Я могу только подтвердить, что ты поступаешь правильно. Я действительно так считаю.
– Спасибо, мне нужно было это услышать, – устало улыбается Гленн и уходит к телескопическому трапу.
Вернувшись в Рим, Коломба приезжает к Данте с лицом, на котором написано: «Я отчаянно нуждаюсь в порции „Barrel Aged“», и они смотрят все новые серии «Бриджертонов».
– По-твоему, мы напрасно заварили эту кашу? – спрашивает Коломба.
– Такой риск есть всегда, но думаю, что нет. Когда пинаешь осиное гнездо, обычно что-нибудь да происходит.
Данте оказывается прав: в час ночи Коломбу будит звонок мобильника. Чья-то ассистентка звонит ей из Токио и тут же переключает ее на свою начальницу.
– Меня зовут Кристина Ринальди Моретти, – говорит хриплый женский голос.
С Коломбы мигом слетает сон.
– Дизайнер Кристина Ринальди Моретти? – Коломба видела одежду от CRM только в витринах, красивую и неподъемно дорогую.
– Портниха, швея, называйте меня как хотите. Новость о смерти Хесуса дошла сюда с опозданием и в слегка сумбурном виде, но я знаю, что это вы занимаетесь расследованием.
– Я и полиция, – подчеркивает Коломба.
– Я пока не хочу с ними связываться. Я хочу поговорить с вами.
– Слушаю.
– У меня скоро самолет, и завтра днем я буду на съемках в своем Maison[107] в Монтелупо-Фьорентино. Увидимся там завтра в три. Я внесу вас в список приглашенных.
Моретти кладет трубку, принимая согласие как данность, а Коломба ворочается в постели до восьми утра. Ей хочется расспросить Гленна, но она предпочитает его не беспокоить. Вместо этого она звонит Мари, которую тот оставил в Италии разбираться с бюрократическими формальностями.
– Лет пять-шесть назад, точно не помню, госпожа Ринальди и господин Мартинес близко общались.
– А что случилось потом? Они поссорились?
Коломба задает этот вопрос самым теплым тоном, но бывшая ассистентка Хесуса несколько секунд медлит с ответом.
– Кажется, да, но он никогда со мной это не обсуждал.
– И даже не намекал?
– Это было связано с бизнесом. Кажется, господин Мартинес предложил ей сделать какую-то инвестицию, а она отказалась.
– Какого рода инвестицию?
– Не знаю. С тех пор прошло несколько лет, и о госпоже Ринальди действительно никогда не заходил разговор.
«Странно», – думает Коломба и, выйдя на террасу, рассказывает все Данте.
– Тебе и в самом деле стоит поговорить с Ринальди, – заявляет он. – У меня есть пара неплохих пиджаков ее бренда.
– Да ты прямо коммунист в «ролексах»[108].
– Я не коммунист. Я анархист, индивидуалист и сноб.
– А также полифоб, нытик и заноза в заднице.
Данте ухмыляется:
– Я тут сделал несколько звонков в Швейцарию. Мой друг архидьякон дал мне номера парочки отличных журналистов, хотя они не могут написать почти ни о чем из того, что мне рассказали. – Данте выдерживает эффектную паузу. – Полиция обнаружила в шкафчике покойного Мюллера поддельные таблетки. Выглядели они точно так же, как настоящие таблетки от гипертонии, но содержали аспирин и эфедрин.
Коломба и Данте дают друг другу пять.
– Стопроцентное доказательство.
– Проблема в том, что полицейские не знают, кто их подменил. Только за последний месяц в замке Мюллера состоялось два приема, на которых присутствовала сотня человек. Промышленники и политики из половины Европы с телохранителями. Полиция не станет допрашивать их за отсутствием неопровержимых улик.
– Еще бы.
– Но при этом они перетряхивают весь персонал. Семья уволила девяносто человек, включая дворецкого. Их уже заменили.
– Что за сумасшествие… Почему?
– Потому что они богатые засранцы. А еще потому, что, по их словам, даже если лекарства подменил не один из них, все равно они были недостаточно бдительны, чтобы это предотвратить. Можно подумать, это входит в обязанности садовников или камердинеров. Надеюсь, слуги их засудят.
Днем они вместе отправляются на «Тесле» в Maison. Данте, перекрикивая ветер, зачитывает Коломбе все, что находит в Интернете о Кристине Ринальди Моретти. Что в юности та жила в Париже и работала бариста, чтобы оплачивать учебу, что вышла замуж за графа, а потом развелась, но предпочла оставить себе фамилию бывшего мужа, что ее линия fast fashion[109] подверглась критике со стороны организации «Спасем детей» за производство в Бангладеш, где используется детский труд. В два часа дня, после четырех остановок в придорожных закусочных и быстрой подзарядки аккумулятора, они съезжают с шоссе на холмистую дорогу в Монтелупо, городок, окруженный полями и виноградниками.
– Это Путь керамики[110], – говорит Коломба, сверившись с навигатором.
– Тут делают унитазы?
– Не понимаю, как ты умудряешься знать все о куче ерунды и ничего – о нормальных вещах.
– Мое внимание ценно. Его нужно удостоиться. Знаю только, что когда-то здесь находилась жуткая психушка для душевнобольных преступников. – Он снова заглядывает в планшет. – Maison, куда тебе предстоит честь попасть, раньше был особняком, принадлежавшим некоему американскому актеру, у которого Ринальди купила его за двадцать миллионов, заработанных, как мы уже поняли, на детском труде.
– Как же с тобой тяжело… – вздыхает Коломба.
Теперь, на дороге с ограничением скорости пятьдесят километров в час, они могут разговаривать, почти не повышая голоса. Следуя указаниям навигатора, ведущего их по адресу, который ассистентка дизайнерши прислала в сообщении, Коломба только что свернула в противоположную сторону от городка, на улицу, поднимающуюся на очередной холм.
– «Капитальная перестройка Maison, окруженного оазисом площадью в двести гектаров, сохранила нетронутым все очарование старины, при этом адаптировав его к современным производственным потребностям», – зачитывает Данте с сайта какого-то журнала мод.
– Даже не надейся, что я тебя здесь высажу.
– Но, может, неподалеку есть аутлет…
Извилистая улица переходит в двухкилометровую частную дорогу, которая приводит их к особняку в типичном тосканском стиле площадью не меньше двух тысяч квадратных метров. В центре ухоженного сада водружен камень с высеченным на нем логотипом CRM.
Коломба относит свои документы и документы Данте на проходную, ее имя находят в списке, и им выдают два пропуска, предназначенные для разблокировки ворот. Вокруг почти безлюдно, и охрана направляет их не в главное здание, а в деревянную постройку размером с двухэтажный дом в форме лежащей пружины с волнистой крышей. Это павильон, где теперь снимаются все рекламные ролики бренда: на больших светодиодных стенных панелях внутри можно воспроизвести в цифровом виде любой фон.
Уже в сотне метров от деревянной постройки их обоняния достигает безошибочно узнаваемый запах дыма.
Внутри что-то горит.
22Возможно, это всего лишь запах разведенного под открытым небом костра, доносимый ветром, но странностей становится слишком много. Коломба смотрит на Данте:
– Спецэффекты?
– Сценический дым не пахнет.
Коломба и Данте бегут к большой деревянной пружине, когда двойные двери распахиваются и оттуда, согнувшись пополам от кашля, выходят человек десять, среди которых модели в одном белье. Вслед за ними из помещения вырывается облако едкого дыма. Со стороны главного здания доносится вой сирены, и из динамиков, расставленных по саду, раздается громовой механический голос: «Внимание. Пожар. Всем покинуть помещение».
На землю рядом с ними бросается красивый мальчик-подросток с ватными ангельскими крыльями за спиной.
– Что случилось? – спрашивает Коломба.
– Вдруг повалил дым и все заволок. Что-то горит… нечем дышать.
– Где Кристина Ринальди?
– Не знаю… Она была со своей ассистенткой. После того как началось задымление, я ее больше не видел. – Он оглядывает собравшихся. – Не хватает только их, – может быть, они вышли через заднюю дверь.
– Стой здесь, – говорит Коломба, обращаясь к Данте.
– Нет! КоКа, не ходи туда, умоляю!
– Стой здесь, – повторяет она и бежит ко входу в деревянную постройку.
Беглецы побросали все, даже итальянский флаг. Коломба подбирает его и прижимает ткань к носу и рту, смочив водой из фонтана.
Стоит ей открыть дверь, как ее окутывает облако дыма. Закашлявшись, она пригибается как можно ниже и входит.
Павильон, где оборудованы зоны отдыха и съемочная площадка c камерами и осветительными приборами, освещен изнутри слуховыми окнами на волнистом потолке. Из глубины помещения поднимаются большие клубы дыма, застилая все темной пеленой. Благодаря флагу Коломба все еще может дышать, но знает, что продержится здесь не дольше минуты. Дым пахнет едко, как тлеющий пластик.
Смутно разглядев вдалеке источник света, она подбегает к нему и оказывается перед бутафорской стеной из гигантских светодиодных мониторов, которые показывают закольцованную видеозапись с изображением водопада. Один из них расплавляется в центре и с шипением гаснет, полыхнув огнем.
Жара становится почти невыносимой, глаза у Коломбы слезятся, она уже с трудом удерживает их открытыми, как вдруг замечает в бутафорской стене служебную дверь. Она распахивает дверь пинком.
Подпитанное кислородом, из проема вырывается облако дыма и пламени. Обратная тяга, так это называют пожарные. Коломба проклинает собственную дурость. Ее опрокидывает навзничь, волосы и рукава жакета вспыхивают, она сбивает огонь ладонями, но что-то опаляет ей спину, и она катается по полу, чтобы потушить себя. Затем становится на колени.
И видит ад.
Это может быть только ад.
На пороге лежит горящее, как головешка, тело женщины. Позади нее пламя лижет диваны и большой киноэкран, который, плавясь, сгибается пополам. В центре комнаты корчится Кристина Ринальди Моретти с пылающей петлей на шее. Надетое на ней сари дымится и загорается, рот раскрыт в беззвучном крике.
Стоящее рядом с ней чудовище из жидкого металла и пламени тянет огненными руками за конец веревки, вздергивая Ринальди над полом. При виде этого зрелища легкие Коломбы сжимаются. «Только не сейчас», – думает она. Но это все равно происходит. Она, задыхаясь, ловит ртом раскаленный воздух.
Начав было подниматься, Коломба снова падает. У нее не было приступов паники два года, и теперь наступил самый мощный в жизни, словно желая оторваться после долгого бездействия. «Ты правда думала, что я тебя отпущу?»
Перед глазами Коломбы мелькают черные мошки, она чувствует, что вот-вот потеряет сознание. Монстр из пламени и металла выпускает веревку, и дизайнерша, чья голова превратилась в факел, оседает. Затем он наклоняется, чтобы подобрать с пола что-то похожее на опрыскиватель, прикрепленный к металлическому рюкзаку, и направляет его на Коломбу.
Она ударяет по полу обожженным кулаком. Один раз, второй, третий. Пронзительная боль придает ей сил, и в последний момент она успевает откатиться. Из опрыскивателя металлического чудовища, едва ее не задев, вырывается струя пламени. Разум Коломбы проясняется, и она понимает, что перед ней не монстр, а человек в зеркальном огнеупорном костюме и кислородной маске, закрывающей лицо. Металлический человек скрывается за стеной огня.
«Ты еще жива, шевелись. Шевелись!»
Обдаваемая волнами жара, Коломба входит в основное помещение. Пламя рвется к деревянному потолку, который трещит и стонет, подобно живому существу. Она останавливается у первого тела. Женщина мертва, ее глаза выжжены, изо рта вывалился черный язык. Кашляя и обливаясь слезами, Коломба пробирается к дизайнерше. Ее тело, переставшее шевелиться, лежит бесформенным догорающим кулем, сверху на нее опрокинулся полурасплавленный киноэкран. Коломба срывает с одного из еще уцелевших диванов плед, но, набросив его на Ринальди, понимает, что та уже умерла. Коломба не может ее поднять и знает, что, если попытается, и сама погибнет.
Огненный монстр исчез.
У ног Кристины Ринальди валяется айфон с треснувшим экраном. Инстинктивно его подобрав, Коломба выбегает наружу. На пороге, обернув лицо футболкой, стоит Данте, набиравшийся духу войти. Она падает в его объятия.
– Никогда больше так не делай! Никогда! – говорит он сквозь слезы.
– Он был здесь, – хрипло выдыхает Коломба.
Один из охранников машет руками коллегам, толпящимся позади павильона, из которого все сильнее валит дым. Языки огня уже пробиваются сквозь крышу.
– Сюда! Смотрите! – кричит он.
Коломба и Данте присоединяются к ним.
На задней стене кое-как, явно наспех, кто-то черной краской написал:
УБИВАЙ БУРЖУЕВ
Часть вторая.
Мистер Алюминий
1Братья и сестры по поиску истин, которые от нас скрывают, у меня есть для вас новость, но для начала я подготовил краткую сводку последних событий, ведь я знаю, что у вас много поводов для раздумий и, возможно, кое-что вылетело из памяти.
К счастью, у вас есть я.
Итак, около десяти дней назад бывшего спортсмена, обожавшего холодильники, нашли мертвым в башне, о квартире в которой мечтают все деревенщины с миланских окраин в поддельных «ролексах» на запястье. Сначала полиция поторопилась заявить, что он погиб в результате несчастного случая, затем возобновила дело в о-о-очень конфиденциальной манере. По-видимому, семья покойного оказывает давление на следствие, настаивая на поисках загадочного убийцы. Да, именно так и выразился мой осведомитель.
Загадочный убийца.
Разве не захватывающе?
Затем около восьми дней назад патриарх швейцарской семьи, которая вот уже около века продает змеиное масло, фармацевт, сын фармацевтов и отец фармацевта, умер от неправильного лечения. Странно, не правда ли? Уж не замешан ли здесь еще один загадочный убийца? Так, по крайней мере, я думал до недавнего времени, когда узнал, что – представьте себе! – в связи с обоими несчастными случаями следователи вызывали для дачи показаний одного и того же человека.
И знаете кого? Коломбу Каселли, бывшую заместительницу начальника полиции, нашу любимую scream queen[111]. Если вам неизвестно, кто это такая, почитайте ее биографию на каком-нибудь сайте, посвященном серийным убийцам. Вы поймете: если в дело вовлечены она и ее товарищ Данте Торре, Человек из силосной башни, значит ситуация весьма и весьма непростая.
И теперь я спрашиваю себя: не может ли быть так, что загадочный убийца разделался с обоими бедными скончавшимися миллиардерами? И что жертв было больше двух?
Дамы и господа, братья и сестры, вот вам новость дня, свежая-пресвежая, вернее, горячая-прегорячая. Два часа назад наш мир покинула еще одна выдающаяся представительница топ-0,1 %. Это великая дизайнерша, знаменитая тем, что создала бирюзово-красный цвет (если вы в курсе, что это такое, умоляю, просветите меня), дочь главы транснациональной бетонной компании и короля лобби (его прозвище – Принц. Т-с-с-с, никому не рассказывайте). Так вот, как я говорил, эта прославленная тряпичница погибла при пожаре в своем Maison во время съемок рекламы, которую мы, к сожалению, никогда не увидим.
И знаете, кто присутствовал на месте пожара? Правильно, опять наша бывшая ищейка. Коломба Каселли. Любопытное совпадение, не находите? Неужто загадочный убийца поразвлекся с канистрой бензина?
Одна маленькая птичка напела мне, что полицейские и пожарные поспешили прикрыть надпись, таинственным образом появившуюся на стене Maison после пожара. Кто оставил ее, неизвестно, однако она определенно навела суматоху среди блюстителей порядка. Уж не боятся ли они, что кто-нибудь ею вдохновится? Перейдите по этой ссылке, и вы увидите ее фотографию, которую принесла мне в клювике наша птичка.
«Убивай буржуев».
Интересно, правда? Не открыл ли наш загадочный убийца охоту на наших владык и господ, живущих высоко в небесах Долларонии?
Кажется, нас ждет много увлекательного.
Не забудьте подписаться на телеграм-канал «Скрытые истины», чтобы не пропустить обновления.
Просыпайтесь, детишки!
О. Трейн
2Коломба – единственная, кто видел металлического человека, но надпись на стене подтверждает, что она не выдумала все и не пребывает в бреду от шока и ожогов, которые обрабатывают санитары. Ей также сбривают волосы на затылке, где остался чудовищно болезненный ожог второй степени. Силы правопорядка при помощи армии захватывают в тиски всю провинцию Флоренции, проверяя каждый автомобиль и каждого пешехода. Природоохранная полиция прочесывает леса и окрестные холмы. По запаху сгоревшего бензина ищейки выводят кинологов на поляну примерно в двух километрах от Maison. Они находят следы колес внедорожника, которому удалось скрыться, не попав ни под одну камеру в районе. Кроме того, в местный участок являются два велосипедиста, которые видели металлического человека, идущего через поле.
Их это не насторожило. «У него в руках был опрыскиватель, – рассказывают они. – Мы приняли его за дезинсектора».
Поздно ночью, после дачи свидетельских показаний в полицейском управлении Флоренции, Коломбу и Данте отпускают и подвозят до их машины. Впервые увидев в зеркальце солнцезащитного козырька, что за катастрофа у нее на голове, Коломба разражается слезами. Данте ее обнимает:
– Тебе отлично пойдет стрижка под ежик. Но если хочешь, закажу тебе парик у своего постижера.
Коломба его отталкивает.
– Да плевать мне на волосы! – говорит она сквозь слезы. – У этого ублюдка был огнемет!
– У тебя болит голова?
– Да! Руки и спина тоже! Но проблема не в этом! Я по горло сыта монстрами, которые похищают детей и сжигают людей заживо. Я не хочу больше ничего о них знать, хватит! Почему все это происходит именно с нами?
Данте откидывается на спинку сиденья:
– Тебе нужен серьезный ответ?
– А у тебя он есть?
– Да, но я не знаю, хочешь ли ты его услышать.
– Я ничего не хочу слышать, поэтому говори что угодно.
– Я считаю, что мир полон монстров, которые совершают страшные зверства. Просто большинство людей не могут увидеть их без посторонней помощи.
– Почему же их видим мы?
– Потому что мы аномалии. Меня вырастил серийный убийца, ты дважды чуть не погибла от рук серийных убийц. Сколько людей в мире могут сказать о себе то же самое?
Коломба на него даже не смотрит:
– Там, в павильоне, у меня случился приступ. Я перестала дышать в тот самый момент, когда этот подонок попытался сжечь меня заживо. У меня уже два года не было приступов!
– И возможно, не будет еще два. Ты сделала все, что могла, и даже больше, а с остальным пусть разбираются полицейские.
– Ублюдок пытался меня поджечь, теперь у меня с ним личные счеты. «Убивай буржуев»?! Ну, это мы еще посмотрим. Подожди здесь.
Коломба выходит из машины и направляется к въездным воротам Maison. Охрана узнает ее и пропускает: ее имя все еще числится в списке утвержденных посетителей. Подойдя к большой деревянной пружине, опаленной пожаром, она останавливается перед двухцветными лентами карабинеров. Если не считать крыши, снаружи постройка выглядит невредимой, в воздухе стоит вонь горелого пластика и мокрой золы. Притворившись, что завязывает шнурок, Коломба достает разбитый мобильник дизайнерши, который спрятала под двумя крупными камнями у края подъездной дорожки. Затем возвращается к Данте и кладет телефон ему в руку. Экран пересекает длинная трещина, а корпус оплавился.
– Разблокируй.
– Дай его своим друзьям из ДИБ, у них больше ресурсов.
– Я не знаю, что на уме у Сермонти, и уж точно не собираюсь просить ее, чтобы она заглянула в телефон раньше нас. Садись за руль, а то у меня ужасно болят руки.
Коломба закрывается в своей комнате в квартире Данте. У нее начался жар, и следующие двадцать четыре часа она спит. Данте приносит ей еду и питье и меняет повязки. За это время новость о смерти Кристины Ринальди распространяется по всему миру. Сенсацию подогревает фотография ее убийцы, попавшая в Интернет. Фотоловушка для животных на лугу неподалеку от Maison запечатлела человека в серебристом комбинезоне, идущего среди деревьев. Зернистый, низкокачественный снимок тут же становится мемом, его увеличивают, преобразовывают в нейросетях и воспроизводят в виде граффити на стенах.
Неизвестный получает прозвище мистер Алюминий.
Пока Коломбе известно только то, что мистер Алюминий прорезал ограждение в месте вне охвата камер и что, нанеся надпись, сбежал через тот же лаз. Хотя надпись прикрыла полиция, ее успел сфотографировать один из пожарных. После того как он разместил снимок на своей странице в соцсети, надпись приобрела такую же известность, как и ее автор.
Наутро второго дня, когда жар спадает, Коломба выходит из своей комнаты и видит, что Данте заканчивает подготовку видео в углу террасы, оснащенном маркерной доской и ярким задником. Съемки ведут двое сотрудников и очень сексапильная ассистентка итало-бразильского происхождения, с которой, в этом Коломба почти уверена, у него что-то было.
Don’t ask, don’t tell[112].
– Тебя что, бесит моя ассистентка? – спрашивает Данте после того, как съемочная группа уходит.
– Кто, эта шлюха? Я тебя умоляю! – фыркает Коломба.
Данте закатывает глаза:
– Да что она тебе такого сделала?
– Ничего, ничего. Я тут немного почитала новости в Интернете.
– «Подвиги мистера Алюминия». Видела, что арестовали парня, который воспроизвел его надпись на стене Дуомо?
– Вот ведь кретин, – ворчит она. Утро выдалось пасмурным, и ее ожоги обдувает прохладный ветерок. – А кто это?
– Мистер Алюминий? Тот, кто убил Мюллера и Мартинеса. Ты ведь не думаешь, что мы случайно пересеклись с еще одним убийцей?
Коломба думала об этом при каждом пробуждении.
– Нет… хотя я предпочла бы ответить «да». Между этими тремя убийствами нет ничего общего, если вообще считать их убийствами. Мюллера и Мартинеса убили, инсценировав несчастный случай, а Ринальди – самым громким способом, каким только можно.
– Не сказал бы, что между ними нет ничего общего. Мюллера и Мартинеса действительно убили скрытно, но в том, как это сделали, просматривается принцип «око за око». Лед для Ледяного Короля, лекарства – для господина Большая Фарма.
– Ринальди убили не одеждой, – отмечает Коломба.
– Да, но я, возможно, нашел связь. Помнишь, я тебе говорил, что часть ее одежды производилась несовершеннолетними в Юго-Восточной Азии? Смотри.
Он протягивает ей статью на английском языке, распечатанную с сайта «Спасем детей», где написано, что пять лет назад на фабрике в Бангладеш был пожар. Чтобы работники не сбежали, владелец запер ее, и те оказались в ловушке. Погибло пятьдесят человек, в том числе двадцать детей.
– Хотя расследование длилось долго, в ближайшем будущем компания CRM наконец попадет под судебное управление за эксплуатацию рабочей силы.
– Данте, ты притягиваешь за уши. Если бы Ринальди до смерти забили палкой, ты мог бы сказать, что это потому, что на фабрике били детей. Поиск совпадений – дело нехитрое.
Данте закуривает сигарету, заваривая себе очередной эспрессо «Blue Mountain».
– Если бы ты не увидела его в огне, свидетелей не было бы и в этот раз.
– Он оставил надпись.
– Да, но когда уже сбегал. Возможно, в тот момент он подумал: раз уж ты все равно его застукала, почему бы и не подписать свое творение? Либо у него не было другого способа убить Ринальди. Но я дам тебе и другое объяснение. Первым, кого он убил, был Мюллер, так? Не важно, что тот умер позже, ведь отравление началось еще за несколько дней до смерти Мартинеса.
– Ладно…
– Если бы он пристрелил Мюллера, было бы возбуждено расследование и кто-то мог бы заметить пропажу ключа от «Джунглей». Так что он подменил лекарства. Прибегнув к тому же методу, он дал себе время воспользоваться ключом и убить Мартинеса, опять же инсценировав несчастный случай, чтобы Кристина Ринальди ничего не заподозрила.
– То есть на этом он закончил? Он планировал совершить только три убийства?
– Не уверен. Ринальди постоянно была в разъездах по миру, а когда прилетала в Италию, останавливалась в своем особняке, охраняемом гораздо лучше, чем «Городские джунгли». Возможно, убийца понял, что, если он хочет убить ее, надо действовать более открыто. Либо он таким образом заявил о себе, потому что начинает кампанию.
– Либо все это никак не связано с Мартинесом.
– Нет, такого быть не может. Я разблокировал телефон, иди посмотри.
Данте, сидевший скрестив ноги на полу террасы, одним движением встает без помощи рук. Коломба плетется за ним. Когда они входят в оранжерею, разражается еще одна тропическая гроза и по крыше неистово колотит ливень. Ослепительная вспышка молнии на мгновение переносит Коломбу на объятую пламенем съемочную площадку.
– Я не сомневалась, что ты справишься, – обращается она к Данте, почти крича, чтобы перекрыть шум грозы. – Но разве айфоны не защищены от взлома?
– Ничто не защищено от взлома. «Эппл» постоянно обновляет операционную систему, а хакеры обновляют свои программы, которые затем продают через даркнет, где я покупаю их за криптовалюту. Ими еще нужно уметь пользоваться, иначе все сотрется – и до свидания. И мне удалось восстановить данные только за последний месяц. «Вотсап», эсэмэс и вызовы. Но не календарь и не банковские приложения. Я также проверил данные о местоположении устройства, сохранившиеся в приложении «Гугла». Если Ринальди никому не одалживала телефон, то, когда умер Мартинес, она действительно была в Токио и приехала в Монтелупо за пару часов до того, как ее поджег мистер Алюминий.
– А откуда он знал, что она приедет?
– Лучше спроси, откуда он вообще столько всего знает. Но у него явно есть источники, очень близкие к Maison, или он сам принадлежал к ее близкому кругу.
При свете молний Коломба просматривает переписку Ринальди. Она находит много родственников, кое-какие деловые чаты, друзей со всего мира – все сообщения Ринальди лаконичные и крайне сухие. Зато те, что адресованы «Папе», всегда заканчиваются благословениями типа «да защитит тебя Богородица». По-видимому, отца она любила.
– Ничего особо полезного, – наконец заключает Коломба.
– Самое интересное – это сообщение от какого-то англичанина, который написал ей о смерти Мартинеса, когда она была в Японии. Похоже, она и впрямь о ней не знала, – говорит Данте. – Но зайди во входящие вызовы…
Коломба так и делает.
– Видишь? – Данте показывает пальцем. – Согласно информации, которую ты мне передала, этот номер принадлежит Мартинесу.
– Затем, после того как прилетел в Италию, он звонил Ринальди еще несколько раз… – говорит Коломба.
– Три, – уточняет Данте. – И каждый раз она либо не брала трубку, либо сбрасывала звонок.
– Даже если они действительно поругались, он хотел сказать ей что-то важное, – подхватывает Коломба.
– И очень личное, – кивает Данте. – Иначе он бы отправил к ней домой кого-нибудь из своих сотрудников в качестве посредника. Наконец, когда Мартинес позвонил Ринальди после ужина в Милане, она взяла трубку, – продолжает он. – Они разговаривали три минуты.
– Довольно короткий разговор, – говорит Коломба.
– Это значит, что они договорились о встрече, – говорит Данте. – Чтобы послать кого-то к черту, нужно меньше времени, а чтобы рассказать нечто существенное – больше. Однако встретиться они не успели.
– Но, вероятно, он все-таки ей на что-то намекнул. Ведь Ринальди наверняка хотела поговорить со мной именно об этом… В день смерти Мартинеса ей поступали еще какие-то звонки?
– Нет, ничего связанного с ним. Куча ВИП-персон со всего мира. Я запомнил все номера, на случай если тебе придется искать новых клиентов.
– Не знаю, буду ли я когда-нибудь искать новых клиентов, – говорит Коломба. – Этот опыт сильно отличается от моих ожиданий. Я не думала, что сразу же столкнусь с серийным убийцей.
Дождь перестал, и Данте открывает стеклянную дверь: в оранжерею врывается порыв влажного воздуха и журчание сотни желобов. Закурив сигарету, он готовит два эспрессо из колумбийского кофе «Sierra Nevada».
– Местные жители выращивают его традиционными методами и без эксплуатации, объединившись в маленькие справедливые кооперативы с солидарной ответственностью.
Коломбе этот кофе кажется горьким и неотличимым от остальных. Данте готовит себе вторую чашку, еще крепче.
– Не знаю, действительно ли он серийный убийца… – произносит он наконец.
– Что-что?! – спрашивает Коломба, чуть не поперхнувшись кофе.
