Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 170 (всего у книги 225 страниц)

И пока моя решимость не дрогнула, я прервал этот волшебный момент и повернулся к двери:

– Теперь, леди Изабелла, если я не ошибаюсь, ваша очередь вести расследование. Итак, каков наш следующий шаг?

Глава 15

Ужинающие в столовой уже доужинали – эту скороговорку я бы не стал повторять в три раза быстрее. Когда мы вошли, тихое бормотание подозреваемых тут же смолкло, а я вновь осознал, что с этих пор мое присутствие в любой комнате будет вызывать неловкость.

Моя партнерша по расследованию уверенно остановилась у одного конца стола. Такие люди, как Белла, – прирожденные ораторы. А я, когда получил премию за свою первую и пока что единственную книгу, в благодарственной речи сказал всего три предложения, одним из которых было «спасибо».

– Мариус попросил меня помочь ему в расследовании, так как я знаю вас всех гораздо лучше его.

– Погодите! – взвизгнула Поппи. – Откуда нам знать, что ты не убийца?

Подобный вопрос не мог сбить Беллу с толку, и она быстро ответила:

– Потому что, когда раздались выстрелы, я была с Мариусом.

– Откуда нам знать, что вы двое не сговорились? Может, вы придумали этот план, чтобы обеспечить друг другу алиби. Нет никаких доказательств, что моего любимого убил не один из вас. – С течением вечера чувства Поппи к Сесилу становились все сильнее.

Беллу напугать подобным обвинением было нельзя, но оно ее немного рассердило.

– Потому что мы с Мариусом за последние десять лет увиделись лишь раз. Ты всерьез считаешь, что мы спланировали убить моего близкого друга, случайно столкнувшись на Рассел-сквер?

Хотя бы частично, но Поппи это успокоило, и больше вопросов она не задавала. Убедившись, что никто другой ее перебивать не собирается, Белла заговорила снова:

– Я буду помогать Мариусу беседовать с каждым из вас по очереди. Я планировала начать с Антона, но так как тебе так много хочется сказать, Поппи, ты можешь быть первой.

Та выглядела удивленной, но спустя минуту колебаний начинающая актриса поднялась со своего места:

– Думаю, я могу уделить вам время.

У Поппи была необычная походка. Обычно я такие детали не замечаю, но она шла так лениво и вразвалочку, будто хотела показать, что доберется туда, куда нужно, когда сама этого захочет. И что даже еще более примечательно, мой пес Перси появился из-под длинной красной скатерти и побежал за ней. Его мордочка была вся в крошках: судя по всему, Поппи подкармливала его весь ужин. Я осуждающе посмотрел на него, но он не обратил на меня ни малейшего внимания.

– Там дальше есть комната, которую Гилберт использует как свой кабинет, – сообщила нашей подозреваемой Белла, когда мы дошли до коридора. – Нас там не побеспокоят…

– Ни за что. – Поппи была не из тех, кто предпочитает тактичность. – Мне нужна сигарета, а то и пять, так что мы все идем в курительную. – Она прошла в противоположную сторону от кабинета Гилберта, оставив нас с Беллой стоять на месте. Других вариантов не было, так что я пожал плечами и пошел следом за Поппи (и Перси, которому она явно понравилась).

Курительная комната, как и многие, оказалась обшита деревом, но в ней было душно, и выглядела она обветшавшей. В этом помещении не наблюдалось того величия парадных залов, которые я видел прежде, и, похоже, она осталась одной из немногих в этом крыле, куда не добрался Сесил. Сомневаюсь, что за пятьдесят лет ее вообще отделывали или освежали. И в итоге самым современным нововведением в ней, кроме собственно Поппи, была картина с изображением солдат на лошадях, попавших под шквальный огонь во времена Крымской войны. Она вызывала те воспоминания, которые я вовсе не хотел переживать снова, так что я тут же отвернулся.

Мой пес свернулся в углу, собираясь подремать, а будущая звезда экрана подошла к восьмиугольному деревянному столу в центре комнаты. Его, безусловно, можно было назвать самой интересной частью обстановки и разложить разными способами: везде виднелись петли и дополнительные секции, раскладывающиеся влево и вправо, как дьявольская головоломка. Через несколько попыток Поппи наконец нашла нужную секцию, из которой извлекла пригоршню сигарет. Нам она их не предложила, но, признаться, я не был против. Воздух, ковры и мебель в комнате так пропитались табаком, что мы как будто с каждым вдохом делали затяжку.

– Гораздо лучше тут с вами двумя, подальше от тех ужасных людей. Во-первых, один из них убил моего дорогого Сесила, но, что еще хуже, они ужасно скучные.

Да, Поппи умела начать беседу, этого у нее было не отнять.

– А ведь Сесил пообещал мне веселый вечер. Сказал, что мы отпразднуем Новый год с размахом, но я себе это представляла совсем по-другому.

Было забавно наблюдать за попытками Беллы прийти в себя от обрушившегося на нас шквала слов. Поппи выглядела совершенно невинно и часто хлопала ресницами в ожидании ответа.

– Могу представить, как тебе это неприятно, – настолько дипломатично, насколько могла, начала моя подруга. – Даже сразу после того, как мы обнаружили тело, люди начали клеветать на тебя…

– Люди? – резко перебила Поппи, не дав Белле задать вопрос. – Я бы не назвала Альму Кавендиш человеком. Она – одно из тех животных, что живут, уцепившись за кого-то.

Белла взглянула на меня, надеясь, что я что-то понял.

– Ты имеешь в виду коал? – предположил я.

– Нет, не этих милых медвежат. Я имела в виду в море. Ну, знаете, прилипающие ракушки, моллюски…

– И это плохо?

– Да! – Поппи замолчала на несколько секунд, дав дыму заполнить легкие, и выдохнула его обратно. – Она прилипала. Без таланта или скромности.

– Как ракушка, – сумев удержать серьезное лицо, повторила моя подруга.

– Именно. И весь этот ее вид милой мамочки этим и остается: только видом. Ни на секунду не поверю, что Антон нашел ее в отделе чулочных изделий в «Дэбнемз», или где там он ее встретил. У нее вид расчетливой мадам.

– И ты хочешь сказать, что это она убила Сесила? – с ошарашенным выражением спросила Белла и даже рот приоткрыла в ожидании ответа.

А Поппи явно не торопилась. Сняла с кончика языка кусочек табака, потом сделала еще затяжку, чтобы мы точно помучились.

– Вполне могла. В конце концов, они вместе снимались, так?

Белла сначала не поняла, что это и был ответ, но когда эта сидящая перед нами нахалка больше ничего не сказала, она пробормотала:

– Да, очевидно, снимались.

– Ну вот вам и ответ. – Поппи медленно повела рукой в воздухе, будто последствия были очевидны. – Сесил всегда говорил, что эта Кавендиш – ужасная партнерша. Она постоянно говорила ему, что делать.

– Прости, но я не понимаю, как это доказывает, что Альма – убийца. – Белла была более чем потрясена. Эта женщина смела ее как бульдозер.

– Потому что, конечно же, она ревновала. Сесил Синклер был одним из любимых актеров страны. Ну вот скажите, кто захочет сигаретную карточку[333] с изображением кислого лица Альмы Кавендиш?

Белла обернулась, и мне стало немного жаль ее. По сравнению со столкновением с такой женщиной, как Поппи, моя первая беседа с Россом Синклером казалась пикником.

– Любопытная теория. Действительно. – Белла глубоко вздохнула, набираясь уверенности. – Но попадались ли тебе какие-либо доказательства, что Альма причастна к убийству?

– Нет. – Поппи потушила сигарету и откинулась на спинку стула, скрестив стройные ноги в лодыжках.

– А как насчет их взаимоотношений? Что Сесил думал про Альму? Существовало ли между ними соперничество, можешь рассказать?

– Нет. – И пока Белла не задала следующий вопрос, Поппи неожиданно передумала: – Хотя я могла бы, но это было бы предательством по отношению к Сесилу. И я не хочу говорить плохо о покойном.

– Ну конечно. Мы бы никогда не стали, – подтвердила Белла. – Правда, Мариус?

Я был ошеломлен не меньше своей коллеги по расследованию и не сразу понял, что она обращается ко мне.

– Нет-нет. Не стали бы.

– Какое облегчение. – Поппи, похоже, забыла про недавние угрызения совести. – В таком случае я спокойно могу сказать вам, что Сесил называл Альму гадким змеенышем.

– А знаешь почему? – ухватилась за это замечание Белла.

Вместо ответа Поппи закурила следующую сигарету и задумалась.

– Нет, наверное, нет. Я лишь знаю, что, когда они снимали «Дьявольские танцы в темноте», Антон однажды вылетел с площадки в ярости и не разговаривал с Сесилом целую неделю. Во всяком случае, так мне сказал Алек Пембертон, а он всегда одобрительно отзывался о Сесиле. Не могу представить, чтобы он мог врать.

Сложно было определить, окажется это существенной зацепкой в деле или совершенно неуместным отступлением.

И то же самое можно было сказать практически про каждое слово, которое слетало с накрашенных губ Поппи. Она была настоящей головоломкой: человеком, которого ты можешь знать всю жизнь, но так и не понять.

– Так вы с Алеком Пембертоном после завершения ваших отношений остались друзьями? – пришлось спросить мне, пока она снова не сменила тему.

– О да. Мы с Алеком закадычные друзья. Он же не виноват, что Сесил оказался чуть более очаровательным. – Если предыдущий кавалер Поппи и был злобным манипулятором, который дергал ее за ниточки, она говорила о нем совершенно спокойно.

– А как насчет режиссера Сесила? – быстро вставила Белла, чтобы поддержать разговор.

– О-о-о, а что с ним? – Поппи будто ждала, что мы раскроем ей какой-то секрет.

– Думаешь, он мог навредить Сесилу?

Наша подозреваемая запрокинула голову и расхохоталась так, будто сработала пожарная сирена. Смех был не просто громким: он был к тому же одинаково пронзительным и повторяющимся. Казалось, он проникал в голову через один висок, просверливал мозг и вылетал с другой стороны.

– Кто, Антон? Чтобы он захотел убить курицу, несущую золотые яйца? Вряд ли. – Она снова рассмеялась, и голова у меня заболела сильнее. – Что такое режиссер без звезды? На самом деле они все жили за счет бедного Сесила. Гилберт, Альма, Росс, даже ты, Белла. Вы все во многом зависели от него, каждый по-своему. Разве ты не видишь?

Я подумал, что моей подруге тяжело это слышать, и собирался указать Поппи, что ее саму незаинтересованной стороной тоже не назовешь, но Белла заговорила сама:

– Возможно. Но это было из-за Сесила, не из-за нас. Он несколько раз говорил мне, что ему нравится чувствовать себя важным. – Помедлив пару мгновений, она продолжила: – Знаю, что среди актеров это не редкость – а Сесил, конечно, не стеснялся быть в центре внимания, – но больше всего он любил давать людям то, в чем они нуждались.

– Вот именно. Он был щедрым и бескорыстным. – Женщина в красном платье раскачивалась из стороны в сторону. Я подумал, что она танцует под музыку, которой никто, кроме нее, не слышит, и что бы она ни пила той ночью, оно все еще действовало. Но я ошибался. Дело было в нем. На мгновение, пока Поппи вспомнила о нем, к ней вернулся Сесил, мужчина, которого она (недолго!) любила. – Он хотел угодить всем и каждому, но и болваном не был. Когда было необходимо, он мог постоять за себя.

Следующий вопрос Белла задала так прямо и с такой силой, что наша подозреваемая упала обратно на стул:

– А как насчет тебя, Поппи? Это ты убила Сесила?

Впервые за все время, что мы здесь сидели, на ее лице появилось выражение беспокойства.

– Зачем мне было его убивать? Если он и был чем-то важен для меня, так это своими связями. Как он сможет повлиять на остальных и сделать из меня звезду, раз он мертв?

– Хороший аргумент. – Белла вошла во вкус допроса, и цунами, которое обрушила на нас Поппи, почти спало. – Но ты все еще предполагаешь, что тот, кто убил Сесила, неплохо соображал. Я считаю, что большинство убийств совершаются из-за страсти или гнева. И для женщины обезуметь от ярости и избавиться от жестокого любовника – более частый случай, чем спланировать и хладнокровно убить, не так ли?

Поппи только улыбнулась:

– Может, Альму я и не считаю такой уж невинной, а вот ты, моя дорогая… – Она едва ли была старше Беллы больше чем на пару лет, но разговаривала с ней так, будто была гораздо опытнее. – Так здорово верить, что убийства совершаются только в состоянии аффекта, но ты явно недооцениваешь, насколько коварными бывают люди. Вполне вероятно, что один из тех, кто сидит в столовой в этот самый момент, приехал сюда с намерением убить моего любимого Сесила.

Последовала пауза, Поппи сверлила Беллу глазами. Мне показалось, что мы наконец нашли брешь в ее защите, поэтому я задал свой вопрос:

– Даже если ты не убивала своего парня, открытой книгой тебя не назвать. Мы так о тебе ничего и не узнали.

После очередной паузы, долгой затяжки и такого же выдоха Поппи произнесла:

– Что бы вы хотели узнать?

Белла наклонилась к девушке:

– Можешь для начала назвать свое полное имя.

К этому моменту наша подозреваемая уже сидела в сером облаке. Дым от ее сигарет рассеиваться не собирался и висел в воздухе, будто Поппи была ведьмой и могла контролировать погоду вокруг себя.

– С чего вам беспокоиться о таких мелочах? Я Просто Поппи.

Белла выразительно посмотрела на меня:

– Я считаю, что при расследовании преступления вполне естественно узнавать о подозреваемых как можно больше.

– А для меня вполне естественно желать эту некоторую таинственность сохранить. Все, что я могу сказать, так это что я родилась и росла без любви и заботы. Моя семья даже в детстве не проявляла ко мне никакого интереса, но, когда я открыла для себя актерское мастерство, то почувствовала, будто родилась заново. Сесил дал мне второй шанс. Так что нет, спасибо. Я не хочу возвращаться к своему прошлому. Как я и сказала, мое имя – Поппи, вот и все, что вам нужно знать.

– Возможно, мы узнаем твое полное имя, когда огласят завещание Сесила. – Белла как будто гордилась собой, и я ее не винил. – Если ты надеялась, что, убив его, унаследуешь это поместье, то могу пообещать: я сделаю все, что в моей власти, чтобы этого не допустить.

Поппи уже не выглядела возмущенной. Более того, она выглядела испуганной, и я мог кое-что добавить к ее переживаниям:

– Росс Синклер сказал мне, что Сесил собирался изменить завещание, если его отец женится на Эдит. Так и случилось? После их помолвки он переписал все на вас?

– О, да бросьте! Я ничего не знаю о делах Сесила, и у меня нет никаких оснований думать, что мне что-то полагается по завещанию. – Но страх не исчез из ее взгляда даже после смены темы. – Так кого еще мы забыли?

Наблюдая, как наша главная подозреваемая нервно поглядывает по сторонам и еще быстрее выпускает клубы дыма, Белла задумалась на несколько секунд.

– Из подозреваемых?

– Да, из подозреваемых, которые ждут в столовой. Там еще этот тощий паренек, Карл. Так вроде его зовут? Такое мужское имя для такого коротышки, – кисло заметила Поппи. После наших замечаний о ее возможной вине она больше не пыталась притворяться, что находится на нашей стороне. – Он как будто из тех, кто убил бы из зависти. Может, этот чудак завидовал дому и деньгам Сесила и его очаровательной девушке. – Поппи хлопнула в ладоши, явно довольная собой. – Точно! В этом дело! Вы видели его лицо, когда он понял, что та милая беспризорница принадлежит отцу Сесила?

Некоторые фразы она произносила явно с целью шокировать. В наши дни мы обычно не говорим о женщинах как о движимом имуществе.

– Держу пари, что этот малыш Карл так расстроился, что не он будет целовать Эдит в полночь, что выместил ярость на бедном Сесиле, который, надо признать, был довольно груб с ним. Как чудесно! Просто чудесно! – Поппи снова захлопала в ладоши и даже присвистнула – так ей понравился этот невероятный сценарий.

Возможно, именно эта неприкрытая жестокость помогла Белле собраться с духом.

– Ты же понимаешь, что такие садистские высказывания не убедят нас в твоей невиновности?

– А вы понимаете, что я не убийца и что, приведя меня сюда, вы тратите время?

– Тогда скажи, где ты была, когда убили Сесила.

Ее третья, и последняя, сигарета догорела, и Поппи наклонилась на стуле, чтобы потушить ее в одном из отсеков странного шкафчика.

– Я уже рассказывала.

– Нет, не рассказывала, – быстро вклинился я. – Когда Росс Синклер тебя спросил, ты устроила шум из ничего и не стала отвечать.

Белла одобрительно кивнула, и мы оба стали ждать ответа от нашей скользкой подозреваемой.

– Как я могу ответить на такой вопрос? – с непроницаемым видом возразила та. – Как я могу сказать вам, когда это лишь скомпрометирует меня?

У Беллы появился коварный блеск в глазах, которым я не мог не любоваться.

– Ты была занята полировкой своего пистолета? Или болтала с глазу на глаз с отцом Сесила?

– Не будь такой гадкой. – Для того, кто еще совсем недавно расхаживал по комнатам и вещал об удовольствии от алкоголя похлеще иных кутил, наша подозреваемая реагировала на такие мягкие намеки странным образом резко. – Я не могу сказать, где была, когда убили Сесила, потому что на самом деле не знаю. Я бродила по коридорам наверху и потеряла счет времени. Не буду же я всем рассказывать, что не знаю, где была, когда убили Сесила.

– У тебя нет алиби, потому что именно ты его и убила. – Беллу было сложно сбить с пути – и с нашей теории. – Ты убила Сесила Синклера по приказу твоей настоящей любви – соперника Сесила, Алека Пембертона. Я считаю, что ты начала встречаться с Сесилом, только чтобы осуществить этот злодейский план.

Поппи поднялась с кресла и взглянула на нас сверху вниз с чем-то похожим на сочувствие в глазах.

– О, моя дорогая, дорогая девочка. Какую очаровательную теорию ты придумала. Удачи с доказательствами. – С этими словами она закрыла отделение для сигарет, и стол снова стал небольшим компактным кофейным столиком, а Поппи неторопливо прошла к двери. – Идем, Перси.

Несмотря на мое умоляющее лицо, с которым я просил его остаться, мой пес вразвалочку побрел за своей новой подругой. Когда мы остались одни и шаги этой парочки затихли вдали, два уже немного более опытных детектива повернулись друг к другу с выражением искреннего недоумения на лицах.

– Она сумасшедшая, – объявила Белла, и мне понадобилось лишь мгновение, чтобы вынести собственный вердикт:

– Сумасшедшая или невероятно умная. Интересно, сможем ли мы когда-нибудь узнать, как обстоит все на самом деле.

Глава 16

– Хочешь узнать, что я понял? – спросил я своего уважаемого ассистента, когда мы снова вышли в холл. Это был риторический вопрос, и Белла его так и восприняла. – Бесполезно просить наших подозреваемых свидетельствовать против себя.

– Как мудро с твоей стороны, Мариус Куин. Неудивительно, что ты пишешь такие сложные и захватывающие романы.

– Спасибо, мне нравится думать о себе как о ком-то вроде гения, – соврал я… ну или, по крайней мере, преувеличил.

– Ну конечно, ты гений. – Глаза у Беллы по-прежнему горели, и она выглядела такой бесстрашной, что сердце у меня забилось капельку быстрее. Вот она, моя Белла. Девушка, которую я полюбил еще подростком, всегда казалась такой полной жизни. – Так что вперед! Что ты узнал из этой нашей беседы?

Я остановился между двумя настенными канделябрами, в которых уже прогорели свечи.

– Может показаться очевидным, но, когда мы спросили Поппи, где она была в момент убийства Сесила, она могла сказать нам все что угодно.

– Все, кроме того, что была с другим подозреваемым. – Белла прислонилась к стене напротив, и мерцающий свет придал ее платью оранжевый оттенок. – Она не могла просто взять и придумать себе алиби, потому что никто бы его не подтвердил.

– Определенно, но правда также в том, что, переводя тему на всякие нравоучения, она прекрасно отвлекла нас от того, что сама может быть убийцей. С этих пор придется тщательнее продумывать вопросы.

Белла сложила руки на груди.

– Но разве это все делает ее вероятной виновницей?

Мы повернулись в ту сторону, куда ушла Поппи, хотя она давно скрылась из вида.

– Мой пес так не считает. Может, все-таки она не такое и чудовище.

– Не могу сказать, что я высокого о ней мнения. Несколько недель назад Сесил изо всех сил старался держать себя в руках. Время от времени срывался, но делал все в пределах возможного. А стоило этой женщине вцепиться в него, и все полетело к чертям. Думается, что, если бы Сесил не был так пьян, убийце бы досталась задачка посложнее.

– И ты винишь Поппи как минимум за это?

Белла кивнула, а потом покачала головой:

– Я не знаю. Правда не знаю. Сесил – взрослый человек. Он вполне мог и сам толкать их обоих по скользкой дорожке возлияний. Поппи гораздо трезвее его.

– Возможно, нам надо сделать вот что, – начал я, сам еще не зная, хорошая это идея или совершенно ужасная. – Нам надо перестать думать об этих людях как о твоих друзьях и начать воспринимать их как персонажей в детективе. Может, если мы определим роли, которые они играют, тогда сможем понять, кто и есть самый вероятный убийца.

Белла тут же выпрямилась.

– Звучит довольно умно. Но разве это не подкрепит мысль, что Поппи и есть та, кого мы ищем? В конце концов, она же охотница за деньгами и славой.

– А она охотница за деньгами? – пришлось уточнить мне, так как никаких доказательств этой теории не было. – Думаю, ты хочешь сказать, что она – молодая девушка, которая проводит время с актерами фильмов. В детективах таких женщин легкого поведения обвиняют в моральном разложении. Вообще-то они чаще становятся жертвами, чем убийцами. Я не говорю, что Поппи не может быть преступницей, но высока вероятность, что мы плохо о ней думаем только из-за того, что ее поведение не вписывается в наши представления о поведении юной леди.

Беллу мое морализаторство позабавило.

– Что ж, хорошо, и под какие еще стереотипы попадают наши подозреваемые?

Продолжая разговаривать, я двинулся вперед по коридору:

– В отсутствие родителей на вечеринке сегодня Альма определенно играет роль матери. Она защищала меня с самой первой встречи, а в течение вечера проявляла заботу о многих из нас.

– Получается, отец сегодня – Антон?

– Возможно, но он также импресарио и художник. Его как персонаж определить сложнее…

– Мариус, – перебила Белла, – кажется, мы перешли от работы над детективом в область литературной критики. – Мы уже дошли до столовой, и она положила руку на дверь.

– Возможно, ты права. – Я попытался вспомнить, почему вообще об этом заговорил. – Что я хотел сказать, так это что мы не должны судить Поппи только по яркому цвету ее помады или длине платья.

– Дельное замечание, – подмигнула мне Белла и открыла дверь. Столовая оказалась пуста, если не считать одного из лакеев, того, что помладше, – он убирал со стола.

– Все остальные в гостиной, мадам, – вежливо сообщил он, а потом вернулся к своему занятию.

– Спасибо, Филипп, и пока ты здесь, мне стоит задать тебе несколько вопросов.

– Мне, мадам? – Он замер, а потом озадаченно взглянул на нас. – Сделаю что смогу, но едва ли окажусь полезным.

– Не беспокойся, никаких неприятностей у тебя не будет. – Белла с рождения умела обращаться с людьми, и то, как быстро она успокоила этого юношу, впечатляло. – Я лишь хотела узнать, можешь ли ты связаться с привратником и узнать, мог ли кто-то еще пройти в поместье после того, как прибыли последние гости?

Филип явно был счастлив, что может чем-то помочь.

– Я позвонил Оскару сразу же, как мы узнали про бедного мистера Синклера. Никто в поместье через ворота не проходил, только гости из списка. А, разве что у невесты Росса Синклера, мисс Хэвлок, не было личного приглашения, но Оскар сделал для нее исключение и пропустил.

– А как насчет парадной двери? – спросил я. – Кто из вас ждал у нее в момент убийства?

– Боюсь, что никто, мистер Куин. Как только все собрались, мы вернулись к своим обязанностям в других частях дома, чтобы подготовить все к вечеру. Но если вам интересно, мог ли войти кто-то так, чтобы мы его не увидели, то поместье окружает высокая стена, ее и в хорошую погоду сложно перелезть, а уж по льду и в снег – тем более.

– Это прекрасно, Филипп. – Очаровательные ямочки на щеках Беллы появились вместе с улыбкой. – Ты сказал именно то, что нам нужно знать.

– Всегда к вашим услугам, мадам. – Он поклонился нам обоим, и мы повернулись к выходу из комнаты.

Мы прошли по коридору, и мне пришла в голову мысль, что времени осмотреться у нас не было.

– Знаю, мы отбросили вероятность того, что слуги причастны к убийству, но немного странно, что они продолжили работать как ни в чем не бывало. Они не питали к Сесилу неприязни, тебе ничего про это не известно?

– Ничего подобного, – решительно заявила Белла. – У меня всегда было впечатление, что он достаточно хорошо с ними обращается. Начать с того, что половине из них Сесил дал выходной, чтобы они могли провести праздник со своими семьями. Старый дворецкий исчез в десять вечера ровно, и с самого своего приезда я не видела ни одной горничной. Кроме лакеев, думаю, здесь есть только кухарка и ее помощницы на кухне, а всех остальных отправили домой.

– Нечто такое я и предполагал, но не могу избавиться от мысли, что несколько закоснело со стороны авторов не учитывать слуг как потенциальных убийц. То есть не обязательно каждый раз должен быть виноват дворецкий, но хотя бы отдайте ему должное как человеческому существу.

Я болтал ерунду, но ничего страшного в этом не было, так как Белла не слушала. Она дошла до гостиной и теперь смотрела сквозь дверной проем с выражением ужаса на лице, слушая долетающий до нас шум и слова:

– Сию секунду вернись, чтобы я мог схватить тебя за горло и выдавить из тебя жизнь!