Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 144 (всего у книги 225 страниц)

Глава 59

Октябрь

Лэйни: Скука смертная.

Алекс: Опять в отеле?

Лэйни: Угу.

Мэлоди: А Руби где?

Лэйни: Спит. В Сиэтле.

Алекс: С тобой?:)

Лэйни: Если бы:(Я в Толидо, и мне не спится.

Мэлоди: Отстой.

Алекс: Отстой.

Лэйни: Отстой. А вы чем занимаетесь? Алекс, небось, очередную ерунду для свадьбы выбирает?

Алекс: Не, после долгих споров мы наконец-то определились с оформлением для пригласительных.

Мэлоди: Уф, слава богу!

Алекс: Не то слово. А у тебя там что, Мэлоди? Как дела с Мейсоном-медиком?

Мэлоди: Этот козел меня бросил.

Лэйни: ЧТО???

Алекс: Да ладно!!! Вот же козел!

Мэлоди: Нет, вы подумайте! Я ему разрешала на мне практиковаться кровь брать! Честно говоря, я порой думаю, что ему только моя кровь и была нужна.

Алекс: Конченый ублюдок.

Лэйни: Он тебя не достоин.

Алекс: Однозначно. Сказать по правде, мне он всегда казался занудой.

Лэйни: Да, шуток никогда не понимал.

Мэлоди (вздыхает): Это правда.

Лэйни: Ладно, пойду спать, завтра важный матч.

Мэлоди: Ага, и у меня репетиция рано утром.

Алекс: Продолжу тогда изучать своего психопата.

Лэйни: А, ты про того с тремя шестерками, на котором ты помешалась?

Алекс: Ни на ком я не помешалась! Ну… разве что чуть-чуть:)

Мэлоди: Всем спокойной ночи!

Лэйни: Спокойной ночи!

Алекс: Сладких снов!

Глава 60

Ноябрь

– В ту ночь я спала, – недовольно объявляет Клэр. – Вам лучше с Райаном поговорить.

Мы созваниваемся по «Скайпу». Клэр нервно теребит сережку у себя в ухе. Толстые стекла очков увеличивают голубые глаза, делая ее похожей на карикатуру: глаза на пол-лица, нос и губы съехали куда-то вниз.

Ну почему, почему я не позвонила ей раньше! Чертова предвзятость! Мне даже в голову не пришло, что маньяком вполне может оказаться женщина. К счастью, номер получилось найти сразу, а сама Клэр с легкостью согласилась на интервью.

– С Райаном я уже говорила. У него алиби.

Не стоит упоминать, что алиби не стопроцентное.

Клэр покатывается от смеха.

– Вы про ту его подружку? Райан? Она ради него что угодно сделает – я бы не принимала ее слова за чистую монету.

После истории с триппером я бы поспорила, однако лучше сменить тему.

– Полицейские вас опрашивали?

– Конечно, – оправдывающимся тоном отвечает Клэр. – Они много кого опрашивали, – она вновь принимается теребить мочку уха. – Меня не было в списке подозреваемых.

– Знаю, – говорю я, хотя и не уверена, что это так.

Пока что я случайно увидела образцы ДНК с места преступления. Впрочем, запрос в полицию отправлен, так что надеюсь, скоро у меня будет возможность ознакомиться с досье на Клэр.

– Вы с Николь вместе ходили в воскресную школу?

– О да, ее организовало Содружество христианской доктрины, – она со смехом закатывает глаза. – Впустую потраченное время.

Переворачиваю страницу в блокноте, глядя, как мимо стеклянного кабинета проходит Уайли.

– Вы хорошо ее знали?

– Видимо, недостаточно хорошо, – презрительно фыркнув, бросает Клэр. – Думала, мы подруги, а она моего парня увела, – вновь пренебрежительное хмыканье. – Впрочем, невелика потеря.

– Райан тоже ходил на занятия? – спрашиваю я, вспомнив слова его подружки.

– Угу, там-то они с Николь и познакомились.

Получается, Райан действительно недоговаривает. Вопрос: он просто забыл – или намеренно умолчал?

– А преподавателем был ее отец, – уточняю я.

Клэр кивает.

– Мы иногда пересекаемся, – она отпивает немного кофе. – Я работаю в банке недалеко от его дома. Он всегда был какой-то… странный. Даже до ее смерти.

– В каком смысле странный?

– Ну… – Клэр делает еще глоток. – Постоянно твердил что-то про дьявола, про свет и тьму, про «Откровение» и…

– Погодите, – перебиваю я, поразившись тому, что она упомянула именно об этом. – «Откровение»? Почему вы об этом вспомнили?

К моему удивлению, Клэр ухмыляется.

– Потому что он всех достал – только его и цитировал. Мы даже шутили между собой во время занятий: будет сегодня что-то из «Откровения» или нет?

Интере-е-есно… С другой стороны, если Клэр известно о записке, она могла специально так сказать, чтобы подозрение пало на отчима. Нет, надо придерживаться исходного плана и спросить ее про ДНК. Сделав небольшую паузу, я думаю, как задать вопрос таким образом, чтобы одновременно спровоцировать ее на неосторожный ответ и при этом не разозлить настолько, чтобы она отказалась продолжать разговор. Пожалуй, лучше обойтись вообще без вопроса.

– Вашу ДНК нашли на месте преступления.

Клэр вновь хватается за мочку уха.

– Откуда вы знаете?

– Видела материалы дела. Полицейские нашли в охотничьем домике вашу ДНК.

Она яростно крутит мочку, та уже покраснела.

– Я и не говорила, что меня там не было. Туда много кто приходил – выпить, покурить, всякое такое.

Мимо кабинета проходит Тоби, напряженно вглядываясь внутрь. Увидев меня, она хмурится и идет дальше.

– Там и ДНК Райана была, – возмущается Клэр. – Мы пару раз там трахались. Просто тогда его не было в базе данных. Уверена, если вы сейчас проверите, совпадение будет. Его задерживали пьяным за рулем, так что вся информация на него у полиции теперь есть.

Надо подумать. Райан отказался сдавать образец ДНК. Я решила, это связано с тем, что он был в списке подозреваемых, однако, возможно, он понимал, что его ДНК найдут в домике, и не хотел подставляться. Надо попросить Хуаниту отправить запрос в полицию: пусть еще раз все проверят. Посмотрим, есть ли он в их базе. Хотя, честно говоря, сомневаюсь, что из этого что-то выйдет: вполне возможно, Клэр хочет запутать меня. Тем более, на проверку ДНК уйдут недели, а у меня остался всего месяц, чтобы со всем разобраться. Сделай уже что-нибудь, Алекс.

– У них и моя-то ДНК была только из-за дурацкой шутки с кражей из магазина.

Клэр продолжает крутить сережку.

– Что за шутка?

– У нас была забава – разводили друг друга «на слабо», и она… – Клэр внезапно застывает. – Бред какой-то. Зачем я вообще вам все это рассказываю! Даже если предположить, что я убила Николь за то, что она оказалась такой лживой тварью… – прервавшись, Клэр бормочет под нос «земля ей пухом» и продолжает: – Зачем бы мне понадобилось нападать на Ли Джонс?

Она права. Это единственное, что я не могу объяснить, – ее и Николь связывает один лишь Эрик Майерс. Однако, когда от каждого слышишь «даже если бы это был я… зачем мне…», это настораживает. Раз уж они сами допускают такую вероятность, то я и подавно.

– Вы были знакомы с Ли Джонс?

– Нет! – выкрикивает Клэр. – Говорю же, я ее не знаю. Я не маньяк-убийца! Боже правый!

Да, но связь между убийством Николь и исчезновением двух других девушек так и не доказана. Это по-прежнему лишь предположение, в которое все поверили. А у Клэр были веские основания не любить Николь.

– Вы согласились бы пройти тест на полиграфе? – спрашиваю я, вспоминая ее бывшего парня, который не отвечает больше на мои звонки.

Хотя в «Краймлайне» есть полиграф, полученные данные все равно нельзя использовать в легальном поле. К тому же я понятия не имею, разрешат ли мне им воспользоваться.

– Нет, конечно! Вы совсем рехнулись?! – возмущается Клэр. – Разговор окончен! Позвоните еще раз – будете общаться с моим адвокатом.

– Постойте! – Надо сдавать назад. – Простите, я не хотела…

– Ах да, еще кое-что! Если вдруг вы не заметили, у меня нет татуировок с тремя шестерками.

– Да, конечно, я всего лишь…

Звонок обрывается.

Мимо вновь проходит Тоби, заглядывая внутрь, и я принимаюсь просматривать свои записи. Пока что имеем следующее. Райан Джонсон – врал, не прошел тест на полиграфе, алиби сомнительное. Клэр – ДНК на месте преступления, алиби нет. Адам Редмонд – имя значится в записке, зациклен на дьяволе, стихе из «Откровения» про число зверя, вел занятия в воскресной школе. Никто из них не похож на серийного убийцу, между ними и Ли Джонс не прослеживается никакой связи, и ни у кого нет той самой татуировки. Всего этого недостаточно, чтобы убедить Тоби снять еще один выпуск про это убийство. Вздохнув, я начинаю собирать вещи, и тут у меня звонит телефон.

– Алло?

Тишина. Смотрю на номер – скорее всего, какая-нибудь реклама.

– Алло? – повторяю я.

На этот раз в трубке раздается голос.

– Жду не дождусь, когда разрежу тебя на куски и испишу все стены твоей кровью.

Вижу свое застывшее от ужаса лицо, отражающееся в мониторе, и отвожу глаза.

– Кто это?

В трубке гудки.

* * *

– Номер, скорее всего, одноразовый, – заключает Хуанита, возвращая мне телефон. – Поэтому никто и не отвечает. Наверное, уже выбросил в мусорку. – Она откидывается на спинку кресла, уперев локти в подлокотники. – Ты не узнала его?

– Нет, – я стискиваю в руках телефон, а сердце все еще бешено колотится. – Он, видимо, как-то изменил голос.

– Похоже, ты кому-то здорово на мозоль наступила, – замечает Тоби.

Она стоит, опираясь на стол Хуаниты, и выглядят они рядом довольно абсурдно: крошечная Тоби и огромная Хуанита.

– Вы можете выяснить, откуда звонили? – спрашиваю я, гипнотизируя номер на экране, словно это даст мне какую-то информацию.

– Не так-то это просто, – отвечает Хуанита. – Возможно, получится отследить серийник телефона и узнать номер карты, с которой оплачивали, однако я бы на его месте пользовалась наличными. Разве что мы имеем дело с умственно отсталым. Вполне возможно, это кто-то из приятелей Эрика Майерса – операция под чужим флагом. Хотят выставить все так, словно тебе угрожает кто-то еще, а сам Майерс невиновен.

Тоби согласно кивает.

– Да, мы такое проходили.

– Может, и так, – неуверенно говорю я. Слишком уж сложная схема выходит.

– Мы получили результаты анализа ДНК с прошлого письма? – спрашивает Тоби, усаживаясь на стол, к явному недовольству Хуаниты.

– Пока нет. Я потороплю их. Если отпечатки есть в базе данных, мы об этом узнаем.

Тоби принимается болтать ногами, сидя на столе.

– Как ты сама говоришь, никто из них не имеет никакого отношения к Ли Джонс. И татуировок у них нет.

Хуанита демонстративно захлопывает ящик стола, и Тоби наконец спрыгивает на пол.

– Связь, конечно, сложно проследить, однако, если ты маньяк, надо же с кого-то начинать.

– Да, пожалуй, – соглашаюсь я, хотя что-то мне в этом во всем не нравится.

– А как дела с Ли Джонс? – спрашивает Тоби.

– Встречаюсь с ней завтра.

– Ого! – Похоже, Тоби приятно удивлена. – Уговорила?

– Да.

Пожалуй, не стоит упоминать, что это стоило пять тысяч долларов.

– Тут еще кое-что прислали, – добавляет Хуанита, протягивая Тоби письмо.

Я успеваю разглядеть напечатанное сверху название юридической фирмы.

– Что это? – спрашиваю я, когда Тоби возвращает письмо Хуаните.

– Предупреждение, – отвечает Хуанита. – От адвоката Райана Джонсона.

Глава 61

Ноябрь

Густой дым рассеивается в воздухе, оставляя после себя неприятный сладковатый запах.

– Дурацкая привычка, – извиняется Ли Джонс, убирая в карман электронную сигарету.

Я перевела ей на счет половину требуемой суммы, и она согласилась со мной поговорить. Пришлось приехать к ней в Пенсильванию, в городок Аллентаун, куда, по ее собственным словам, она перебралась ради парня, а в итоге осталась там из-за ребенка. Встретились мы в каком-то торговом центре и теперь направляемся на фудкорт.

В отличие от Донны Уайт, Ли Джонс за эти десять лет практически не изменилась – разве что немного прибавила в весе и прическу сменила с дред на афро. На месте страшных порезов остались шрамы: тонкие линии на руках, на ключице, на шее до самого подбородка.

– Будете что-нибудь? – спрашиваю я, обводя взглядом фудкорт.

Выбор не сильно большой: Panda Express с китайской едой, пиццерия Sbarro, соки Jamba и Cinnabon. Булочки с корицей пахнут умопомрачительно (на занятиях по экономике нам рассказывали, что они специально делают так, чтобы запахи оставались внутри помещения, а не уходили в вентиляцию) – только мне их нельзя, надо сначала платье выбрать.

– Угощаете?

– Конечно, – соглашаюсь я, доставая кошелек.

– Тогда пиццу.

Пиццу мне есть тоже не стоит, так что, пожалуй, ограничусь диетической колой. Очередь движется быстро, и вот мы уже выбираем столик (где поменьше крошек) и усаживаемся на жутко неудобные металлические стулья. Все вокруг пропитано ароматом булочек с корицей.

Когда Ли приносят пиццу, кладу телефон на стол и включаю запись.

– Ничего? – уточняю я, хотя предварительно она дала согласие.

Ли равнодушно пожимает плечами.

– Итак, вы были знакомы с Эриком Майерсом?

Какое-то время она молча жует пиццу и наконец, смахнув со стола несколько крошек, отвечает:

– Я бы не сказала, что была прямо знакома с ним. Так, видела один раз на вечеринке. Он выделялся среди остальных.

– Чем именно?

– Кроме него, белых там не было. Кажется, он встречался тогда с чьей-то двоюродной сестрой. За весь вечер мы, может, парой слов и перекинулись.

Она громко тянет газировку через трубочку.

– Когда он на вас напал, вы узнали его? – спрашиваю я, пытаясь поудобнее устроиться на стуле.

– Нет, потом поняла. Кое-кто из друзей мне подсказал. С той вечеринки он почти сразу ушел, а когда бросился на меня, на нем была балаклава, так что… – вытерев с подбородка соус, Ли горько усмехается. – На суде меня спрашивали об этом. Как так вышло, что я не опознала его сразу, если до этого мы встречались. Сами подумайте, я видела его однажды в полутемной комнате, где было полно народу, все пьяные. И татуировку свою он не показывал тогда, – она качает головой. – Нет, нечего на меня валить, полицейские сами виноваты, что не стали слушать. Мне себя упрекнуть не в чем.

Я киваю.

– Если не возражаете, расскажите мне, как все случилось.

Ли делает глубокий вдох, нервно барабаня пальцами по испещренному царапинами столу.

– Я возвращалась домой после работы. Не ночью, но довольно поздно, может, часов около десяти. Дорога шла мимо автомастерской, где работал Майерс. Это я потом узнала, а тогда и понятия не имела, чем он вообще занимается. Шла себе мимо.

Ли слегка ерзает на стуле. Из ларька с булочками доносится громкий звук кофемолки, и мы обе оборачиваемся в ожидании, когда все затихнет.

– Потом я услышала шаги.

Я невольно бросаю взгляд на телефон – убедиться, что запись идет.

– Тогда я не слишком испугалась. В том смысле, что я, конечно, всегда начеку – я ведь женщина. Однако те шаги были… медленные. В них не чувствовалось угрозы.

– Понятно.

Какое-то время мы сидим молча, и я жду, пока она продолжит рассказ.

– Остальное я помню довольно смутно… – По ее телу пробегает дрожь. – Он сбил меня с ног, и я ударилась головой о камни. Помню, щебенка впечаталась прямо в лоб.

Едва не поморщившись, я спешно подношу стакан ко рту.

– У меня перехватило дыхание, так что я изо всех сил пыталась хотя бы глотнуть воздуха, – губы у нее дрожат. – Он перевернул меня на спину. Как я и сказала, на нем была балаклава, но глаза я видела. И никогда не забуду. Как только мне показали Эрика Майерса, я их сразу узнала, – она принимается рвать на клочки салфетку. – Он был высокий, сильный, и ему не составило труда справиться со мной. Просто начал резать меня ножом, словно… получал от этого удовольствие. Можно подумать, картину рисовал.

Должно быть, у меня на лице написано отвращение.

– Тоже думаете, что это ненормальная херня какая-то? Я боялась, он меня изнасилует, однако ничего подобного. Видимо, не по этой части, – Ли слегка закатывает глаза. – Ну вот, собственно, и все. Он меня изрезал. – Она поднимает руки, демонстрируя шрамы. – На ногах тоже следы остались. И вот еще что странно. У меня есть пара татуировок: китайский иероглиф, означающий «жизнь», на левой ноге и имя племянницы на правой, – мы обе опускаем глаза, хотя под брюками и носками все равно ничего не видно. – Так вот, ему они, видимо, особенно не понравились. Он словно хотел их вырезать прямо с мясом…

Я представляю себе эту картину, и мне становится дурно от одной мысли.

– Кожу в тех местах потом пришлось пересаживать, – добавляет Ли, разглядывая шрамы на руках. – Видимо, он считал, что у женщины не должно быть татуировок. А может, ему просто мои не понравились, – она криво усмехается. – Какая ирония! Сам-то он из-за татуировки и попался.

Перед глазами встает иссеченная в клочья татуировка в виде бабочки на руке у Николь Уайт.

– Да уж…

Потом вспоминаю слова Эрика Майерса: все обвинение построено на этой татуировке. Без нее его, вероятно, даже не поймали бы, не говоря уже о приговоре.

– Как вы думаете, могла эта татуировка быть… ненастоящей?

Ли подозрительно косится на меня.

– В каком смысле?

Я болтаю в стакане соломинкой.

– Ну, например, кто-то нарисовал ее специально, чтобы вы подумали на Эрика Майерса. Сам он, по крайней мере, говорит, что его подставили.

– Конечно! Что еще он может сказать! – фыркает Ли. – Я знаю, что видела. Помню все в мельчайших подробностях. Это была татуировка – не рисунок маркером.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

Не стоит давить. Скорее всего, она права.

– Знаете, что еще странно? – добавляет Ли, уставившись в даль. – В какой-то момент он просто остановился. Я поняла, что умираю, – уже чуть ли не пение ангелов слышала. А он взял… и ушел, – она поворачивается ко мне. – Я бы погибла, если бы меня не заметили из проезжающей мимо машины. И до сих пор непонятно, почему он это сделал: почему кинулся кромсать меня и почему вдруг прекратил. Одно я знаю наверняка, – она смотрит мне прямо в глаза. – Это был Эрик Майерс. Никаких сомнений.

– Верю, – кивнув, отвечаю я.

Оставшееся время мы проводим в тягостном молчании. После ее рассказа было бы неловко начинать пустой разговор о погоде или семейных делах. К сожалению, единственное, чего я добилась этой встречей – разбередила воспоминания Ли Джонс о той страшной ночи. Конечно, не вредно услышать историю из первых рук, однако ничего нового выяснить не удалось. У меня по-прежнему нет аргументов, способных убедить Тоби возобновить расследование. Уже хочу остановить запись – и тут вспоминаю, что не задала еще один вопрос.

– У Николь в кармане была записка. «Откровение 13:18» и имя АДАМ. Есть предположения, что это может значить?

– Ни единого. Впервые слышу. Впрочем, мы с ней и знакомы-то не были.

– А Райана Джонсона вы случайно не знали? Это один из ее парней. Или Клэр Диболд, ее подругу? Или… Адама Редмонда, ее отчима? Эти имена вам ни о чем не говорят?

Ли качает головой.

– Нет. Я же сказала, мы с ней не были знакомы.

– Ясно, – вздыхаю я, останавливая запись. – Спасибо, что согласились на беседу, мне это было очень важно.

– Угу.

Она хватает сумочку и принимается искать в ней электронную сигарету.

– Пора возвращаться на работу…

– Да, конечно, – я протягиваю ей визитку. – Если что-то понадобится, у вас есть мой номер. Или если что-нибудь еще вспомните. Остаток денег переведу сегодня.

– Спасибо.

Мы идем к выходу, и я все думаю о ее словах. Это был Эрик Майерс. Никаких сомнений.

Похоже, пришло время наконец встретиться с ним лично – посмотреть, врет он или нет. Возможно, это мой последний шанс убедить Тоби.

Значит, придется наведаться в тюрьму.

Глава 62

Сейчас

Мама наконец заснула, скоро приеду.

Это Ноа.

– Слава богу!

С невероятным облегчением я падаю на диван, и от резкого движения пульсирующая боль в голове возобновляется: тело наконец расслабилось, зато шишка на голове сразу спешит о себе напомнить.

– Я уже и не думала, что он найдет телефон в этих сугробах.

– Напишу ему, что мы получили, – говорит Мэлоди, присаживаясь на подлокотник и печатая текст.

– Надо набрать 911, пока сигнал есть, а потом я позвоню Джею.

Я в изнеможении растекаюсь по дивану. Слава богу! Может, нам еще удастся найти Лэйни, и весь этот кошмар скоро закончится.

И тут я вижу лицо Мэлоди.

– Не отправилось.

– В смысле?

Вскочив, я заглядываю в экран. Голова раскалывается.

– Как такое может быть? Только что ведь все работало!

Мэлоди остервенело тычет пальцем в экран.

– Видимо, сеть опять пропала, – бормочет она, роясь в настройках.

– Попробуй перезагрузить его, – предлагаю я.

– Ладно, – неохотно соглашается она. – Но у меня батарейка садится, так что…

Выхватываю у нее телефон.

– Я звоню в полицию!

– Именно это я и собиралась сделать. Говорю же, сигнал не проходит.

Набираю 911. Бесполезно, сети нет. Пробую еще раз – ничего.

– Твою мать!

Головная боль невыносимая, видимо, действие тайленола прошло. В слезах падаю обратно на диван.

– Я собиралась еще Джею позвонить!

Вдруг понимаю, как сильно мне хочется услышать его успокаивающий голос. Джей всегда знает, что надо делать, он бы помог.

– Слушай, – мягко говорит Мэлоди, забирая у меня телефон. – Ноа написал, что едет. Тут недалеко, так что будет с минуты на минуту. Может, он и в полицию уже позвонил.

Небо за окном приобретает грязноватый, розовый с серым оттенок. Тру высохшие глаза – бессонная ночь дает о себе знать.

– Хочешь, по очереди поспим? – предлагает Мэлоди, вставая с дивана. – Если что, я первая подежурю.

– Не знаю, – откликаюсь я, продолжая тереть глаза. – А можно? Меня все тянет еще что-то сделать.

– Что, Алекс?! – в отчаянии восклицает Мэлоди. – Серьезно, что ты предлагаешь?

Подумав немного, я сдаюсь.

– Да. Наверное, стоит дождаться Ноа.

– Уже почти утро. Значит, провода должны почистить от снега, и скоро появится связь.

Она зевает, прикрыв рот ладонью.

– Пожалуй, – соглашаюсь я. – И все-таки нам лучше быть начеку. Вдруг он вернется?

– Ладно, попробуем.

Мы сидим на диване, изо всех сил стараясь не заснуть. Вдалеке кричит ворон, а небо с каждой минутой розовеет. Открыв рот, Мэлоди бьет себя по щекам – получается гулкое эхо. Интересно, это какое-то актерское упражнение?.. Тут она выпрямляется и разворачивается ко мне.

– Так, давай разговаривать – тогда мы точно не заснем. Что ты первое сделаешь, когда попадешь домой?

На секунду задумываюсь.

– Пойду в душ.

– А потом?

– Позавтракаю. Или пообедаю – смотря во сколько.

– М-м-м… Шоколадные блинчики?

Я смеюсь.

– Джей однажды приготовил блинчики. Вышло ужасно.

Он решил сделать мне сюрприз: принес завтрак в постель. В одних трусах и фартуке, заляпанном тестом, выглядел он сногсшибательно.

Мэлоди смеется своим всегдашним мелодичным смехом.

– Да ладно! Только не говори, что у мистера Совершенство есть недостатки!

– Есть-есть. Готовит он отвратительно, – я потягиваюсь, пытаясь размять спину. – Ну, а ты что сделаешь, когда попадешь домой?

Мэлоди стягивает с себя свитер и брезгливо отбрасывает подальше.

– Во-первых, закину все вещи в стирку.

Усмехнувшись, киваю. Чувствую, что глаза слипаются.

– Эй! – Мэлоди щелкает пальцами у меня перед носом. – Ты засыпаешь.

Сажусь прямо.

– Да, прости.

Она качает головой.

– Может, все-таки поспишь немного? Я серьезно. Сначала ты, потом я. Если что-то увижу – сразу разбужу.

– Да, видимо, придется так и сделать.

И все же я колеблюсь. Не хватало еще мне начать бегать или драться во сне.

– Боишься, что опять привидится что-нибудь в REM-фазе? – спрашивает Мэлоди, заметив мою нерешительность.

И тут ни с того ни с сего ее разбирает смех.

– Ты чего?

Даже представить не могу, что здесь смешного.

– Помнишь, кто-то подарил Лэйни футболку с R.E.M., когда мы играли в Секретного Санту? А она такая… – Мэлоди изображает голос Лэйни: – Что еще за R.E.M. на хрен?

Я тоже не могу сдержать хохот.

– Даже не знаю, почему это было так смешно.

– Да, мы тогда просто по полу катались, – отвечает Мэлоди, переставая смеяться.

– В итоге ее носила ты?

– Ага. Ей она все равно мала оказалась.

Какое-то время мы молчим. Разговор оставил тягостное впечатление – словно мы на поминках вспоминаем, какой была Лэйни. Через пару минут глаза вновь начинают слипаться, голова падает вперед, и я рывком поднимаю ее. Мэлоди встает.

– Все, спи. Я посторожу.

– Давай я первая.

– Не переживай, я посижу. Тем более Ноа вот-вот приедет.

– Ладно, – соглашаюсь я и тут же засыпаю.