Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 225 страниц)

7

Коломба находит Данте на стоянке, где заряжается машина. Тот стоит, прислонившись к капоту, в светлой фетровой шляпе, защищающей от солнца, и круглых темных очках, как у Дракулы Копполы. И конечно же, курит.

– Как все прошло?

– Мартинес был мудаком, ему многие желали смерти, но конкретно никто.

– Это его брат тебе так сказал?

– Нет, но это было понятно. Машина заряжена?

– И рвется в бой.

Они отправляются в «Городские джунгли» и паркуются на соседней улице. По пути Коломба рассказывает ему о встрече с Гленном.

– Если клапан сломался, это все меняет, – говорит Данте, выходя из машины. – Блок управления можно испортить удаленно, но электромагнитный клапан закрывается при обесточивании. Чтобы его повредить, кто-то должен был проникнуть в квартиру. А если он туда проник, то оставил какие-то улики, пусть даже твои бывшие коллеги их либо не нашли, либо не искали.

Они подходят к небоскребам, и Данте впервые видит их вблизи.

– Ну как тебе? – спрашивает Коломба.

Данте иронично кривит губы:

– Совсем отрезаны от мира. Никаких имен над кнопками домофонов, тонированное остекление, перед входом наемные охранники в бронежилетах. Если ты обыкновенный человек, то не можешь даже заглянуть внутрь.

Из одной двери, болтая между собой по-английски, выходят две светловолосые девочки лет четырнадцати. На улице их ожидает темный седан с водителем, который сажает их на заднее сиденье и уезжает.

– Их ровесники ездят на скутерах.

– Ты много лет прожил в роскошном отеле, так что не читай мораль другим.

– Но я за него не платил, – возражает Данте. – Когда-то Милан отличало сдержанное богатство, хозяева и рабочие жили бок о бок в одних кварталах… а теперь здесь строят эти памятники деньгам.

– Ну да, ну да, – обрывает его Коломба, не желая слушать эти бредни. – До скорого. Не устраивай сидячую забастовку, пока меня не будет.

Она нажимает единственную подписанную кнопку на панели домофона, гласящую «Швейцарская», объектив камеры нацеливается на нее, и стеклянная дверь отъезжает в сторону, впуская ее. Изнутри стекла прозрачны, оттуда открывается панорамный вид на окружающую зелень. А также на Данте, который ходит кругами, глядя вверх и придерживая шляпу, чтобы ее не унесло ветром.

Когда Коломба показывает удостоверение «Crown», ее пропускают в кабинет начальника службы безопасности позади стойки. Винченци, солидный и идеально выбритый, сидит за столом, таким же белым, как и вся остальная мебель. На стене за его спиной висят несколько вымпелов корпуса карабинеров и, на красном шнурке, их же календарь.

– Господин Мартинес предупредил меня, что вы придете, но я, кажется, уже видел вас здесь несколько дней назад. С другой дамой.

Сермонти.

– Да, я проводила первичный осмотр. У вас отличная память.

– Контроль за всем, что здесь происходит, входит в мои обязанности.

– Вы уже разговаривали с полицией?

– Кратко с господином магистратом. Могу повторить вам то же, что сказал ему. Ни до, ни после смерти господина Мартинеса никаких сообщений о проникновениях в здание не поступало. Не то чтобы это имело значение, потому что он погиб в результате несчастного случая.

– Вы проверили записи с камер наблюдения?

– В соответствии с законом о защите персональных данных записи удаляются через двадцать четыре часа. Так что мы смогли проверить записи, сделанные непосредственно до и после смерти господина Мартинеса, но ничего особенного не обнаружили. – Винченци протягивает ей конверт. – Вот магнитный ключ от квартиры и код от сигнализации. Владельцы пользуются биометрическим доступом, магнитные ключи можно блокировать – их, как правило, дают работникам.

«Вот я и превратилась в работницу», – думает Коломба.

– А главный вход в здание?

– Звоните, и мы вам откроем. Мы всегда на месте.

– Не знаю, говорил ли вам брат господина Мартинеса, но мне нужно побеседовать с другими жильцами.

Винченци смыкает кончики пальцев с идеально ухоженными ногтями.

– Если вы оставите мне свой номер, те, кто пожелает с вами встретиться, свяжутся с вами.

– Вы служили в корпусе карабинеров. – Коломба указывает взглядом на вымпелы. В свое время она бы назвала его собратом по оружию. – И знаете, что так дело не пойдет. Лучше я сама их обзвоню, могу я получить их номера?

– Боюсь, что нет.

Учитывая настрой Винченци, иного ответа Коломба и не ожидала.

– Тогда назовите мне их имена, и я сама их найду.

– Этого я сделать тоже не могу. Мы все опечалены смертью господина Мартинеса и сочувствуем его семье. Но мой долг – соблюдать конфиденциальность других жильцов.

– А если я просто позвоню кому-нибудь в дверь?

– Жильцы пожалуются мне, и я буду вынужден распорядиться, чтобы вас вывели из здания, – отвечает Винченци.

– Могу я хотя бы поговорить с вашими сотрудниками?

– Можете поговорить со мной. Им приказано докладывать мне о любых необычных происшествиях.

Коломба откидывается на спинку кресла:

– Да уж, умеете вы оказать радушный прием…

Винченци ухмыляется:

– Госпожа Каселли, это место существует благодаря своей репутации, а не только потому, что это памятник архитектуры. У нас репутация безопасной резиденции, не разглашающей сведения о жильцах. Верните мне ключ, когда закончите.

Коломба забирает конверт и, вне себя от бешенства, выходит на улицу. В близлежащем сквере Данте развлекает двух дошкольников фокусами с монетами. При виде ее он завершает номер, делая вид, будто вытаскивает из носа два евро. Няня, следившая за его движениями, хлопает в ладоши. Она высокая блондинка, вероятно иностранка, и Коломба задается вопросом, правда ли Данте хочет произвести впечатление именно на детей.

– Не пойму, как тебе это удается, ведь у тебя только полторы руки, – говорит она, когда няня и дети уходят.

– Джанго Рейнхардт был изувечен примерно так же, как и я, а был одним из величайших гитаристов в мире. По сравнению с ним я неуклюжий. Пойдем поедим мороженого. Рядом есть магазин органического мороженого, оно наверняка вкусное.

– Мне некогда.

– Кто-то тебя разозлил. А мороженое решает все проблемы. Кажется, у них есть даже соленая карамель.

Не то чтобы мороженое решало абсолютно все, но ярость немного утихает. Они едят его на обратном пути к машине, и Коломба рассказывает Данте о непродуктивной встрече с Винченци.

– Я не привыкла, чтобы у меня захлопывали двери перед носом.

– Оттуда тебя спровадили бы, даже если бы ты еще служила в полиции.

– Возможно. Я ненадолго поднимусь и взгляну на квартиру. А тебя оставлю здесь выпендриваться перед няньками. Может, у тебя даже получится одну из них склеить.

– Нет-нет, я тоже пойду. Отчего бы и не посмотреть на этого Молоха изнутри.

– На двадцать пятый этаж? Скажи на милость, как ты собираешься туда добраться? Сделаешь над собой усилие и зайдешь в лифт?

– Лифты – это передвижные гробы.

Данте открывает багажник машины, а затем один из своих чемоданов. У него их три, под завязку набитых всякой всячиной, тогда как Коломба взяла с собой только спортивную сумку, куда затолкала вещи. Пока она переобувается из туфель в кроссовки, Данте надевает на лицо что-то вроде металлической маски для дайвинга, застегивающейся на затылке, за стеклами которой едва видны его глаза. Это очки виртуальной реальности.

– В них я могу попробовать, – говорит он.

8

Чтобы побороть клаустрофобию, Данте пытается убедить себя, что на самом деле не поднимается на двадцать пятый этаж «Джунглей», а идет по тропе, ведущей к озеру Браес в Доломитовых Альпах, на высоте почти полутора тысяч метров, поздней весной, как показывают его очки, посылая ему в уши соответствующие звуки. Для Данте не существует ничего, кроме этой тропы, – по крайней мере, он изо всех сил старается поверить в это, чтобы не думать о железобетонных стенах вокруг. Коломба тянет его за руку, чтобы он не врезался в стену. Или в уборщика-латиноамериканца, который при их появлении тут же скрывается за дверью.

– Кто это был? – спрашивает Данте.

Он услышал скрип тележки, и его чуткое обоняние уловило запах дезинфицирующего средства.

– Один… работник. Он сразу же убежал, его напугала эта хреновина у тебя на лице.

– Да ну. В таких местах работники должны быть невидимыми, делать все, как волшебные гномики, а потом прятаться в яме под землей.

Коломба тащит его дальше:

– Там стена, давай, уже совсем чуть-чуть осталось.

Наконец они на месте. Коломба открывает дверь с помощью ключа для работников и кода, отключает сигнализацию, а затем выводит Данте через гостиную и французскую дверь на террасу. Картины и статуи исчезли, за исключением «жирной» скульптуры Ботеро[95], такой тяжелой, что ее было не унести.

Почувствовав свежий воздух, Данте снимает очки. В слепящем свете настоящего солнца он видит, что вокруг цветущий сад, с краю которого установлено огромное джакузи, и все это на террасе площадью сто квадратных метров, огибающей восточную стену небоскреба, чьи фасады засажены деревьями и растениями.

Он закуривает сигарету, разглядывая растительность.

– Надо же… Если у тебя куча денег, ты можешь поставить в кадке на террасе дикую грушу, которая будет поливаться автоматически. И знаешь как?

– Я-то нет, а вот ты наверняка…

– Cточной водой, которая собирается на первом этаже, фильтруется, а затем распределяется по этажам и деревьям, поочередно. А если нужно срезать листик, с крыши спускаются садовники-альпинисты. Green economy[96] по-миллионерски.

– Расслабься, девушка из «Последнего поколения» тебя не слышит.

– Опять ты за свое…

Данте с опаской осматривает террасу, держась подальше от балюстрады: стоит подумать, на какой он высоте, и он представляет, что падает, и у него перехватывает дыхание. Он доходит до угла здания, за которым начинается южный фасад.

Коломба, вернувшись внутрь, нажатием кнопки открывает окно спортзала.

– Сауна здесь.

Данте осторожно просовывает голову внутрь. Криосауна больше, чем ему казалось по фотографиям криминалистов. Двигатель и металлический цилиндр исчезли, из стены торчит обрезанный трехфазный кабель. Остался только стеклянный куб с полосой запекшейся крови и судебной печатью на ручке. Вход воспрещен, но Данте все равно не собирался туда входить.

Коломба обходит квартиру, ведя для Данте прямую трансляцию с мобильника, которую тот смотрит, оставаясь на террасе. В одной из спален Коломба указывает на чуть заметный след от снятой картины.

– Здесь висел Баския, – объясняет она.

– И ты вот так сходу его узнала?

– Конечно.

На самом деле ей сказала Сермонти.

Данте презрительно фыркает:

– Мартинес купил произведение гениального художника и держал его в квартире, где никогда не бывал. Может, наш покойник и был крутым бизнесменом, но человек он был поверхностный, ограниченный и бездушный.

– Просто он был богат, и ценные картины наверняка висят во всех его домах.

– Вот именно. Такое впечатление, что этот дом придумал искусственный интеллект. «Миджорни, нарисуй мне дом богача»… Знаешь, что это за вставки в эпоксидной смоле, которой залит пол в столовой?

Коломба, наклонившись, присматривается:

– Похоже на кости.

– Кости динозавра. Я думал, такой пол есть только у Николаса Кейджа.

– А я уж решила, что ты увидел что-то полезное…

– Это показалось мне достойным внимания.

Ей поступает звонок, и трансляция обрывается. Это Мари, ассистентка покойного.

– Я позвонила вам, как только смогла. – Представившись, она на хорошем итальянском объясняет, что выгружает из базы данных все полезные имена, чтобы отправить их Коломбе, и будет к ее услугам. – Если нужно, я могу помочь с организацией встреч. Все, кто работал с господином Мартинесом, остались в Милане и сотрудничают со следствием. Где вы сейчас?

– В квартире в «Джунглях»… – Коломба снова подошла к сауне. В памяти у нее отпечатался образ покрытого жуткими язвами трупа. – Послушайте, а вы не могли бы пригласить сюда телохранителей господина Мартинеса? Тех, которые были с ним, когда он погиб. Я бы хотела, чтобы они рассказали мне обо всем, что произошло, и, возможно, возвращение в квартиру натолкнет их на воспоминания.

– Конечно, госпожа Каселли. Через сорок пять минут вас устроит?

Телохранители приезжают через полчаса. Мускулистые и мрачные, в темных костюмах и при галстуках, они похожи на тех, что охраняют Гленна, как клоны. Они говорят по-французски и по-английски, и их зовут Франсуа и Пьер.

Смерть подопечного не столько огорчила их, сколько разозлила. Они боятся, что допустили какую-то ошибку и всю вину свалят на них. Однако Коломба неосознанно располагает их к себе. У них много общего: она – бывшая сотрудница спецподразделения по расследованию убийств, они – бывшие оперативники спецназа французской полиции. Она была в ресторане во Франции, когда террорист взорвал там бомбу, и они это помнят. «Putain quel désastre!»[97] – они потрясены, что Коломба выжила.

«Никто не хочет вас подставить», – дает понять Коломба.

– Как долго вы работали на Мартинеса? – спрашивает она, почувствовав, что обстановка слегка разрядилась.

– Я – год, Пьер – полтора, – отвечает Франсуа. – Он, можно сказать, ветеран.

– А дольше вас кто-нибудь проработал?

– Из личной охраны шефа – никто, – качает головой Пьер.

– Скажем так, у него была сильная текучка кадров, – поясняет Франсуа. – Шеф считал, что со временем телохранители расслабляются и теряют бдительность. Наших коллег перевели на другие работы.

– В том числе к его бывшей жене, – говорит Пьер.

– И к его брату, – добавляет Франсуа.

Телохранители рассказывают о вечере накануне смерти Мартинеса и перечисляют друзей, собравшихся за ужином, – тех же, чьи имена уже предоставила ей Мари, – а затем о его последнем утре. Как и было оговорено, они приехали в девять. Позвонили в дверь, а когда шеф не открыл, вошли со своим магнитным ключом, тем самым, который теперь достался Коломбе. У них было такое распоряжение на случай, если Мартинес все еще будет в спортзале. И нашли его мертвым.

– Вы проверяли квартиру? – спрашивает Коломба.

Пьер кивает:

– Накануне вечером мы изучили ее вдоль и поперек и снова обыскали, когда привезли шефа из ресторана.

– И вы не оставались здесь на ночь?

– В парижском доме мы дежурим посменно, но в Милане в этом не было необходимости.

– К тому же тут слишком мало места, – добавляет Франсуа. – Шефу было бы тесно.

– На площади триста квадратных метров?

– Он так хотел.

– Криосауна ранее использовалась?

– Ее только что установили взамен старой модели, – отвечает Пьер. – Но где бы мы ни были, он всегда придерживался одного и того же распорядка. Каждый день с утра пораньше спортзал и криосауна.

Данте просовывает голову во французскую дверь.

– Извините, можно я тоже задам вам вопрос? – спрашивает он по-французски, и Коломба тут же завидует его уровню владения языком.

– Это мой коллега господин Торре, – поясняет она в ответ на недоуменные взгляды телохранителей.

– Какой вопрос? – спрашивает Франсуа.

– Господин Мартинес был правшой, левшой или амбидекстром?

На мгновение наступает замешательство.

– Правшой, – отвечает Пьер.

– Ясно, спасибо. Кто из вас двоих нашел тело?

– Я, – отвечает Франсуа.

Данте, собравшись с духом, переступает порог. Он в хорошем настроении и сохраняет самообладание, но на него давит тяжесть бетонной массы над головой. Он ощущает себя пловцом, задерживающим дыхание под водой, и знает, что долго не продержится.

– Не возражаете, если мы зайдем туда на минутку?

Франсуа смотрит на Данте с недоверием: он не такой, как Коломба, не принадлежит к их клубу, и телохранитель чует в нем что-то странное, возможно опасное.

Данте не подает виду, что это заметил, хотя он как кот среди охотничьих псов, и ему не привыкать к враждебности нынешних и бывших полицейских. Они все вместе заходят в сауну, где благодаря стеклянным стенам, открывающим вид на террасу, Данте становится чуть легче. Столбик его внутреннего термометра, с помощью которого он оценивает интенсивность тревоги, опускается до средней отметки: он может еще какое-то время потерпеть.

– Кто вошел первым?

– Я, – отвечает Франсуа.

– Позвольте спросить, что вы увидели, когда вошли? Что заметили первым делом?

– Кровь, – сухо отвечает Франсуа. – Потом шефа на полу.

– И что вы сделали?

– Вошел в сауну и посмотрел, дышит ли он. Проверил пульс. Но я сразу понял, что он мертв. Глаза у него были открытые, остекленевшие. Налитые кровью.

– Господин Мартинес лежал ничком, как вы увидели его глаза?

– Я перевернул его на спину, но потом положил в ту же позу. Я не знал, что с ним произошло, и подумал, что в подобных случаях нельзя ничего перемещать.

– Вы уверены, что положили его в точно ту же позу, что и раньше?

– Ну, я постарался как мог.

– И правую руку тоже?

Франсуа колеблется:

– Я немного отодвинул ее назад. Правая рука была слишком близко к двери. Я боялся, как бы ее не раздавило.

– Она была рядом с дверью или касалась двери?

Франсуа морщит лоб, словно пытаясь вернуться в памяти к моменту крайнего волнения.

– Да, дверь билась об нее. Теперь припоминаю, что она была приоткрыта, потому что, подойдя, я почувствовал сквозняк еще до того, как ее распахнул. Но в остальном я уверен, что вернул его в прежнюю позу.

– Вы сообщили об этом судмедэксперту?

– Да, я был весь в крови. Он сказал мне, что это нормально. И потом, это ведь ничего особо не меняет, non?[98]

Данте не отвечает и с задумчивым видом возвращается на террасу, предоставив Коломбе заканчивать разговор с телохранителями. Та провожает их до лифта, благодарит за уделенное время, а затем возвращается к Данте, который всего за пару минут успел налить себе текилы со льдом.

– Бар хорошо укомплектован, – говорит он, удобно улегшись на диванчик.

– Потом помоешь все и поставишь на место. Как они тебе?

– Склонны к насилию, привыкли решать все оружием, растеряны, потому что в данном случае не могут этого сделать. Рассержены, потому что, чем бы все ни закончилось, вот-вот потеряют работу.

– А то, что они рассказали, – правда или ложь?

– Правда. Либо они очень хорошо владеют собой… О таких вещах никогда нельзя судить наверняка.

Коломба с ним согласна.

– Почему ты так настойчиво расспрашивал про руку?

– Я видел положение трупа на фотографиях. Мартинес был правшой, и телохранители это подтвердили. В этом случае нелогично вытягивать вперед левую руку, пытаясь спастись.

– Он умирал от холода.

– Левшами либо правшами рождаются, а не становятся, и это не меняется до самой смерти.

– Часто бывает, что кто-то пытается реанимировать мертвеца, – пожимает плечами Коломба. – Все лучше, чем позволить умереть живому.

– Да, конечно, но я не об этом. Представь себе: ты ползешь, ты на пути к спасению, доползаешь до двери, толкаешь ее и в этот самый момент умираешь. Не успеваешь даже высунуть голову и издать крик, который мог бы спасти тебе жизнь.

– Мартинесу не повезло, но, скорее всего, он бы все равно умер.

– Хочешь услышать другой сценарий? Когда Мартинес доползает до двери, у него еще есть силы, и он ее толкает. Но дверь не поддается, он не может выбраться и замерзает насмерть. А знаешь, почему дверь не поддается?

Коломба понимает, к чему он клонит.

– Потому что кто-то подпирает ее снаружи?

– Да, КоКа, Мартинеса действительно убили. И убийца смотрел, как он умирал.

9

Данте наливает себе еще одну текилу – недавно полюбившийся ему напиток, пристрастие к которому он безуспешно пытался разделить с Коломбой. Та ждет его на террасе, глядя на закатное небо и вершины парочки небоскребов. Новый Милан кажется ей интересным, но безликим – с тем же успехом она могла бы находиться в любой точке мира.

– Послушай, твоя реконструкция впечатляет, – говорит Коломба, когда Данте возвращается и ложится поперек кресла. – Но она ни на чем не основана. Если кто-то и впрямь проник в квартиру, рискуя быть пойманным, ему стоило бы пустить Мартинесу пулю в лоб. А чтобы повредить клапан, ему нужно было пробраться сюда не позднее чем за сутки. – Она сходила еще раз взглянуть на нижнюю часть двери сауны. Там нет ни царапин, ни характерных отметин, даже с внутренней стороны. На Мартинесе была рукавица, он не мог оставить даже отпечатков пальцев.

– Если бы двое телохранителей увидели шефа с простреленной головой, они тут же подняли бы тревогу, – возражает Данте. – Убийца не успел бы покинуть квартиру или здание. Но поскольку все выглядело как несчастный случай, общую тревогу никто не объявил. Сначала – возможно, неделю или даже месяц назад – он проник сюда, чтобы повредить клапан, а затем вернулся и нанес смертельный удар. Возможно, он сомневался, что холод убьет Мартинеса вовремя, или хотел насладиться зрелищем.

– Ночью его здесь не было – квартиру обыскивали.

– Он пришел утром, пока Мартинес делал свои упражнения, когда сигнализация на террасе была отключена.

– И вот так запросто разгуливал по зданию, несмотря на охрану?

– Знаешь, в чем разница между тюрьмой и бункером?

– В бункере контингент получше?

Данте самодовольно смотрит на нее:

– Тюрьма предназначена для того, чтобы держать людей внутри, а бункер – для того, чтобы не пускать никого снаружи. «Джунгли» похожи на бункер. Посторонним сюда вход заказан, но стоит тебе попасть внутрь, и ты можешь свободно передвигаться. В обыкновенном многоквартирном доме почти все друг друга знают, всюду глаза и уши, а здесь нет. Здесь живут только знаменитости, которые наверняка устраивают оргии, и, как правило, никто не сует нос не в свое дело.

– Однако если все так, как ты говоришь, убийца мог войти в спортзал только с террасы, потому что во всей остальной квартире сигнализация все еще работала.

– Согласен.

– И как же он это сделал? Вскарабкался на двадцать пятый этаж?

– Либо спустился с верхнего этажа, что намного проще. Взгляни на эту павловнию. – Данте указывает на дерево с сердцевидными листьями на краю террасы – верхушка тянется до террасы верхнего этажа. – Посмотри на положение ствола. По нему запросто можно спуститься, например по страховочному тросу, скрытому среди листвы. Терраса выдается вперед, ниже ее не упадешь.

Коломба проверяет: ствол поддерживают стальные канаты, в стены вмонтированы крючья для садовников-альпинистов.

– Она выдается вперед от силы на метр.

– Есть люди, которые проходят по канату между двумя небоскребами. То, что это сложно, не означает, что это невозможно.

– А то, что это возможно, не означает, что кто-то действительно это сделал.

Данте не сводит взгляда с террасы над их головами. Она расположена левее, и они могут смотреть на нее, не сворачивая шею.

– Как думаешь, нас вышвырнут, если мы позвоним в дверь соседям?

– Если мы не будем слишком наглеть, может, и нет.

Так Коломба и поступает. В квартире этажом выше к двери никто не подходит, этажом ниже ей открывает девушка в халате, которая односложно отвечает на вопросы, не отрываясь от переписки в телефоне. Коломба возвращается к Данте:

– В квартире никого нет, владелец неизвестен.

– Значит, в отсутствие жильцов кто-то мог ею воспользоваться.

– Я постараюсь выяснить, кому она принадлежит.

– КоКа, это важно. Мы оба знаем, что след убийцы нужно брать, пока он не остыл.

– Это важно в кино, чтобы у всех был предлог носиться, как курица без головы. – Коломба знаком показывает ему, чтобы вставал. – А пока раздумываешь, надевай свои очки, потому что нам пора. Наш апарт-отель на другом конце Милана.

– А-а, не волнуйся, я только что отменил бронирование, – улыбается Данте.

– На черта ты это сделал?

– Здесь лучше, – отвечает Данте так, словно это очевидно. – Кладовка набита битком, бар тоже. Можешь выбрать любую из гостевых спален, куда Мартинес наверняка никогда не заходил. А в моем распоряжении целый висячий сад. К тому же… мы разведаем обстановку. Мало ли что происходит здесь по ночам.

Коломба досчитывает до десяти, сжав кулаки.

– Данте, это неправильно. Мы не у себя дома.

– Удивительно, как тебе при такой щепетильности удалось сделать карьеру в полиции, – пожимает плечами Данте.

– Я бы и сейчас ее продолжала, если бы не встретила одного психа.

Коломба идет за чемоданами. Она с трудом подавляет искушение оставить его вещи в машине: с Данте станется напялить одежду покойника.