Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 113 (всего у книги 225 страниц)

Глава 31

Ассад

Ассад убрал телефон во внутренний карман и виновато улыбнулся Хелене.

– Это моя старшая дочь, Нелла. – Он развел руками. – С ней всегда куча хлопот.

Хелена молча кивнула, не отводя глаз от дороги, и в салоне воцарилось неловкое молчание. Разговор Ассада с Неллой начался по-датски, но когда она в сто семнадцатый раз подняла вопрос о своем будущем, спор так накалился, что ему пришлось переключиться на арабский, дабы подобрать достаточно крепкие выражения.

С тех пор как Марва, Рония, Нелла и Альфи бежали из плена террориста Галиба и воссоединились с Ассадом в Дании, дочери с переменным успехом пытались восполнить пробелы в образовании. Рония, которой сейчас было двадцать шесть, отставала сильнее сестры, и тому были понятные причины. Младшая дочь осталась глубоко травмированной после пережитого в Ираке и Сирии. Из-за регулярного насилия она дичилась той непринужденности, с которой молодые люди общались в Дании, поэтому в первые годы Рония почти не выходила из своей комнаты, часами пропадая на самых мрачных форумах в интернете.

Ассад и Марва провели немало вечеров, споря, что им во имя Аллаха делать с тем, что их дочь тянет к религиозному фанатизму. Сам Ассад пришел к выводу, что это разновидность стокгольмского синдрома: ее притягивала тьма просто потому, что в своей короткой жизни она ничего, кроме тьмы, не видела.

Нужно было очень постараться, чтобы применить слово «радикализация» к собственной дочери, но когда Марва нашла под матрасом Ронии листок с текстом, написанным каким-то недоумком из юго-восточной террористической группировки, терпение Ассада лопнуло. С помощью Моны Ронию отправили на интенсивную психотерапию, и теперь дела пошли на лад. Насколько он знал.

Но – у него буквально сжималось сердце при этой мысли – насколько хорошо он вообще знал своих дочерей после долгих лет разлуки? Какое влияние он имел на их выбор?

Старшая Нелла без особых проблем восстановила знание датского и сдала выпускные экзамены с такими хорошими баллами, что смогла поступить на стоматологический факультет. Марва визжала от восторга, когда Неллу зачислили, и точно так же рыдала, когда дочь пришла домой и объявила, что забирает документы. Она заявила, что «насмотрелась на чужие десны на всю оставшуюся жизнь».

– Моя двадцатисемилетняя дочь решила заделаться шпионкой, – пожаловался Ассад Хелене. – В Дании ведь можно стать кем угодно: милой школьной учительницей, сотрудницей банка – любой безопасной профессией.

Служба военной разведки весной разместила на сайтах вакансий объявление о поиске «оперативных сотрудников с отличными коммуникативными навыками, быстрой реакцией и развитым аналитическим мышлением». Нелла, к несчастью, его увидела, и теперь ни о чем другом и слышать не хотела.

– Да, про шпионку я поняла, – Хелена на секунду повернула голову к Ассаду. – В Лионе живет много выходцев с Ближнего Востока. Я немного понимаю по-арабски.

Ассад почувствовал, как краска приливает к лицу. Этого он как-то не учел.

– Весной ее не взяли, но теперь на Ближнем Востоке снова война, люди по всему миру в ярости, а в такие времена экстремисты всегда начинают вербовать новобранцев. И разведка сама на нее вышла. Им нужны кураторы агентуры с родным арабским языком.

– То есть люди, которые будут следить за экстремистскими кругами?

– Да, и у нас, и на Ближнем Востоке. Чтобы вычислять всякую шваль.

– Ты имеешь в виду «паршивых овец» ?

– Когда речь идет о террористах, я имею в виду именно гнилую шваль. .

– Ты говоришь, твоей дочери двадцать семь лет. Она ведь вольна сама решать, чем заниматься?

От тона Хелены Ассад почувствовал себя кем-то вроде сторонника Талибана или Чингисхана. Но ведь он сам служил в армии и спецслужбах, сам выполнял секретное задание в Ираке двадцать лет назад и точно так же, как Нелла, искренне хотел сделать мир лучше. И что это принесло его семье, кроме горя и бед? Шестнадцать лет – почти все детство своих ребят – он потерял, когда Марва и дети оказались в заложниках. Чувство вины за то, что им пришлось пережить, никогда его не отпустит, и от одной мысли, что Нелла может попасть в смертельную опасность, его сердце начинало глухо колотиться. Но объяснять всё это Хелене сейчас не было времени.

– А у тебя у самой дети есть? – спросил он вместо этого.

Хелена помедлила, а затем повернулась к нему со взглядом в стиле «не твое дело». Она указала на его внутренний карман, где лежал телефон:

– Включи навигатор. Я здесь никогда не была.

Простой светский треп французской мадам явно был не по душе, да и ему самому следовало бы расспрашивать ее в последнюю очередь. Когда-то Ассад и сам пришел в отдел «Q» с приличным багажом тайн. Мягко говоря.

Карл, обладавший потрясающим чутьем на малейшие нестыковки в показаниях, обычно без колебаний топтался по чужим мозолям, но в людях он разбирался отлично и понимал: у каждого есть тайны, которые лучше не вытаскивать на свет. Карл позволил Ассаду жить со своим прошлым в покое, может, и ему стоит так же поступить с Хеленой?

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он. Он заметил, с каким трудом она садилась в машину и как стискивала зубы, переключая передачи. Конечно, это могло быть просто особенностью французского стиля вождения: водила она лихо, слегка превышая скорость и резко перестраиваясь из ряда в ряд. На съезде у Люнгбю она даже показала средний палец сигналившему сзади водителю. Такая езда была Ассаду по вкусу.

– Всё в порядке, – Хелена не отрывала глаз от дороги. – И с головой тоже, так можете не продолжать.

– Да я просто подумал, что пережить такой взрыв – большой шок...

– Ничего серьезного не произошло. – Ее зеленые глаза на секунду впились в него. – Я знаю, что повела себя как дура. Это было глупо, прошу прощения. Больше такого не повторится. – Машина вильнула в сторону ограждения, так что шумовая полоса под колесами запела.

– А кого ты там звала?

– Где «там»? – Хелена включила поворотник и так резко перестроилась в правый ряд, что Ассаду пришлось вцепиться в потолочную ручку. Ехавший сзади водитель вжал в пол педаль тормоза и затяжно засигналил, пока Хелена сворачивала на съезд.

– Сразу после взрыва. Ты несколько раз звала кого-то. Жужу, кажется. Или что-то вроде того, – не уступал Ассад.

Хелена непонимающе нахмурилась:

– Понятия не имею, о чем ты. Я услышала, как ты крикнул свое предупреждение, а потом получила вдогонку мощный удар в спину. Это всё. Следующее, что я помню – скорая. – Она повернула руль и заехала на парковку перед роскошным особняком. – Но я рада, что вовремя всё поняла. Твое слово означало «берегись», ведь так?

– Да-да... Но я говорю о минутах сразу после взрыва. Ты лежала на земле и...

– Я же сказала: ничего такого не помню. Наверное, у тебя просто звенело в ушах после взрыва. – Она припарковалась на свободном месте, заглушила мотор и вышла из машины.

Ассад поспешил за ней.

– Но звучало это именно так, будто ты кого-то звала, – крикнул он через крышу служебного автомобиля. Но Хелена уже шла к белоснежному особняку.

– В таком случае я бы наверняка помнила, – бросила она и скрылась в дверях.

Звук шагов по гравию затих. Ассад проводил взглядом ее уверенную походку по направлению к клинике. Господи, до чего же она была закрытой. И как не любила любые расспросы.

Здание напоминало роскошную виллу богача с пристроенной к торцу современной входной группой. Черные буквы на матовой стеклянной табличке сообщали, что здесь располагается частная клиника «Харис». Раздвижные двери разъехались в стороны, и Хелена с Ассадом сразу стали свидетелями бурного разговора. Женщина за стойкой регистрации поднялась со своего места и укоризненно указывала пальцем на стоявшего перед ней мужчину.

– Спокойно. Мне нужно было в туалет, я просто перепутал двери. – Мужчина был моложе Ассада, лет сорока пяти на вид.

– Но вам нечего там делать! На двери ясно написано, что входить пациентам запрещено. – Голос регистратора дрожал, она указывала на светло-голубую дверь чуть дальше по коридору, где под красным знаком «стоп» красовалась надпись: «Вход только для персонала».

– Послушайте, – мужчина заговорил тише: ему явно не нравилось быть центром внимания всей приемной. – Мне правда очень неловко за свою оплошность. Я был без очков, извините. – Темноволосый мужчина повернулся к ней спиной, натянул наушники и пошел к выходу.

Проходя мимо, Ассад на секунду встретился с ним взглядом. У незнакомца были близко посаженные голубые глаза, глубокие залысины и редкие темные волосы, слегка вившиеся на затылке.

– Какие-то проблемы? – Хелена предъявила удостоверение стоявшей за стойкой девушке, у которой до сих пор дрожали руки.

– Полиция? Откуда... Да нет. Точнее, да. Один из пациентов забрел в процедурный кабинет, где мы храним препараты.

– Вот как. А разве такие кабинеты не должны быть заперты?

– Должны, но замок не сработал. Наша ошибка. Просто у меня возникло какое-то странное... Кажется, он пробыл там слишком долго.

– Вы хотите составить заявление? Мы приехали поговорить с Коре Бергом, но можем зафиксировать ваше обращение, если вы подозреваете кражу. Незаконный оборот рецептурных препаратов – это очень серьезное правонарушение. – Хелена достала из кармана блокнот и ручку.

Девушка за стойкой покосилась в глубину коридора, где из кабинета как раз вышел мужчина в голубой рубашке-поло, державший в руках белый халат.

– Нет... Вон идет главврач Берг, – прошептала девушка, едва заметно указав на мужчину, который уже накинул халат и направлялся к им. – Пожалуйста, давайте просто забудем об этом, хорошо? Иначе у меня будут крупные неприятности.

Хелена и Ассад переглянулись.

– Проверьте остатки препаратов, пока мы беседуем с Бергом. Если чего-то не досчитаетесь, сразу дайте мне знать, идет? – тихо сказала Хелена, убирая блокнот.

Ассад кивнул – скорее в знак одобрения действий напарницы. Сработала она изящно.

– Простите, разрешите пройти?

Ассад обернулся. Позади стояла тяжело дышащая женщина примерно его лет. Ее щеки горели ярким румянцем, а одета она была в нечто напоминающее бесформенный шатер – этот наряд преследовал цель либо привлечь к себе всеобщее внимание, либо, наоборот, сделать его обладательницу максимально невидимой. Ассад склонялся ко второму варианту.

– Только после вас, – Ассад галантно уступил дорогу.

Женщина неуверенно улыбнулась ему в ответ и направилась к стойке регистрации, слегка покачиваясь при ходьбе:

– Меня зовут Линетта Тюкиер. Я записана на прием к Коре Бергу.

Глава 32

Роза

– Ты не можешь просто по телефону сказать, к каким выводам вы пришли? – Роза щелкала ручкой, надеясь, что координатор осмотра места происшествия на другом конце провода поймет намек.

Отголоски пищевого отравления на прошлой неделе всё еще отдавались легкой тошнотой в горле, а теперь к этому дискомфорту добавилась ноющая боль внизу живота. Очевидно, приближались критические дни – это объясняло и ее полное отсутствие терпения. Розу буквально трясло от злости при одной мысли о том, что ей придется сидеть здесь и ждать официального заключения взрывотехников, а затем продираться сквозь тридцать страниц технических терминов, когда этот тип на проводе мог просто озвучить готовый вывод.

Надо отдать им должное, предварительное заключение взрывотехников подготовили на редкость быстро. В прошлый четверг, пока Ассада и Хелену спешно везли в травматологическое отделение, химическая служба Управления по чрезвычайным ситуациям вместе с военными саперами уже выехала в Ассербо. Они взяли пробы на месте взрыва, отправили их на срочный анализ в лабораторию, и теперь, всего через пять дней после происшествия, предварительные результаты были на столе.

– Заключение довольно объемное, так что изучишь его сама, но могу сказать главное: использовалась пластиковая взрывчатка, – сообщил координатор.

Она со вздохом поблагодарила его и едва успела выудить из сумки пачку Панодила, как компьютер звякнул, извещая о новом письме. Она открыла почту и принялась листать документ.

К письму прилагались фотографии прилегающей территории и обломков сгоревшего фургона. Разобрать, что к чему, было почти невозможно. Кузов, мебель, текстиль – всё сгорело, покрылось копотью или превратилось в пыль. Если бы кто-то находился внутри фургона в тот момент, когда Хелена потянула за ручку, этого человека разорвало бы на куски. К счастью, никаких следов присутствия людей эксперты не обнаружили – иначе наткнулись бы на останки тканей. Но Роза не могла не думать о том, что случилось бы с Ассадом и этой упрямой дурой Хеленой, если бы не поразительная быстрота реакции Ассада.

В самом низу двадцать третьей страницы она наткнулась на вывод: «На объектах исследования обнаружены следы взрывчатого вещества. Химический анализ выявил наличие гексогена, в связи с чем с высокой долей вероятности можно утверждать, что использовалась пластиковая взрывчатка типа Си-4».

Она набрала номер эксперта-взрывотехника, подписавшего заключение, чтобы прояснить детали.

– Си-4 – довольно известная взрывчатка, военные используют ее уже много лет, но мы периодически сталкиваемся с ее незаконным применением, – объяснил он. – Байкеры и уличные банды ее особенно любят. У нас было несколько дел, когда они воровали ее со складов воинских частей.

– С ней сложно обращаться?

– Да нет, она не такая нестабильная, как «Мать Сатаны» – ТАТП (триперекись ацетона), которую вы наверняка помните по крупным терактам в Европе[258]. Та детонирует от малейшего сотрясения. Для Си-4 нужен детонатор, так что вы можете сами контролировать момент взрыва. Но если заложить достаточное количество, грохнет так, что мало не покажется.

– Заряды могли быть заложены в нескольких местах внутри и под фургоном?

Роза почти физически почувствовала, как эксперт кивнул на том конце провода:

– Да, я убежден, что именно так здесь и было. Иначе от бомбы и самого фургона уцелели бы хоть какие-то крупные обломки.

– Но как его достать? Ты же говоришь, что оно есть только у военных...

– К сожалению, это проще простого. У меня есть дача в Швеции, так там обычный человек может просто прийти на ближайший склад стройматериалов и свободно его купить. Шведы используют его для подрыва валунов на своих участках, прямо как в гранитных карьерах. Но чтобы собрать рабочую схему, нужны навыки и понимание взрывного дела, так что мелкие жулики за такое берутся редко.

Роза поблагодарила за помощь и положила трубку. Не без досады. Если любой дурак мог зайти в строительный гипермаркет в Швеции и спокойно купить мощную взрывчатку, отследить ее каналы поставки будет практически нереально. Эксперты также не нашли сам детонатор: либо все детали с возможными отпечатками пальцев уничтожил взрыв, либо подрывник находился неподалеку и активировал заряд вручную с пульта.

Да, участок в Ассербо был огорожен, но ведь за ручку двери мог потянуть кто угодно. Бездомный, пьяный подросток, влюбленная парочка или вообще играющие дети, перелезшие через забор! Интересно, что же такое пытался уничтожить преступник, заминировав этот фургон?

Первое, что приходило в голову – фургон использовали как убежище бандиты или наркокурьеры. Или как подпольную лабораторию по выращиванию конопли. Может, банда педофилов устраивала там свои мерзкие съемки – у таких типов обычно всегда есть ресурсы и возможности быстро замести следы, если запахнет жареным.

Но зачем педофилам или наркоторговцам хранить буклет клиники «Харис»? Сейчас трудно было прийти к какому-то иному выводу, кроме одного: человек, который четыре года назад похитил и убил Оле Хорстена, сам же и заминировал этот фургон.

Она забралась с ногами на офисное кресло. Живот и поясница продолжали ныть, хотя она только что выпила две таблетки, а на смену тошноте внезапно пришел зверский аппетит.

Она позвонила в Управление на Тегльхольмене. У Терье были аналитики, способные быстро поднять из баз данных все дела по Дании, где фигурировало использование Си-4. На том конце провода пообещали прислать результаты примерно через час, и Роза поспешила выйти на улицу за сэндвичем.

Когда сорок пять минут спустя она вернулась в кабинет, спазмы в пояснице усилились. Она закинула руки за голову, пытаясь потянуться. Особо не помогло. К тому же навалилась жуткая усталость, хотя часы показывали всего половину третьего дня. Эти чертовы критические дни после ее нервного срыва семь лет назад приходили когда вздумается, всегда не вовремя, но до такого болезненного состояния обычно не доходило. Может, не хватает железа? Или витаминов, или просто сахара. Она пошарила в ящике стола в поисках шоколадки, но нашла лишь два пакетика сахарозаменителя и со злом съела их.

Ответ от аналитиков заставил ее взбодриться. За последние пять лет в Дании было зарегистрировано семнадцать уголовных дел, связанных со взрывами, но лишь в четырех случаях фигурировала пластиковая взрывчатка Си-4: два дела в Копенгагене, одно в западном пригороде и еще одно – в Северной Ютландии.

Два копенгагенских дела оказались связаны между собой. Бывший военный, служивший когда-то на Балканах, в 2018 году сначала взорвал бомбу в доме престарелых в Вальбю, где жили его родители, а затем подорвал себя и бывшую жену на даче в Амагере. Сиротами остались двое подростков. Во всех отношениях трагическая история, но раз подрывник погиб, к фургону в Ассербо он отношения иметь не мог.

Дело из западного округа касалось уличной банды, которая несколько лет враждовала с местным байкерским клубом, и в 2022 году штаб-квартира байкеров взлетела на воздух. «Это может быть интересно», – подумала Роза и отправила дело на печать.

Тем временем она открыла последнее дело. Оно было датировано 10 октября – всего за несколько дней до взрыва в Ассербо. Роза вспомнила репортаж по телевизору: рыболовецкий траулер взорвался на выходе из порта Хиртсхальса, погибли четыре рыбака.

В первые дни эксперты предполагали неисправность двигателя на годовалом судне, но когда водолазы-минеры обследовали и засняли затонувший корабль на дне, стало очевидно, что на борту произошел взрыв. Обломки подняли на поверхность и тщательно изучили. Химический анализ подтвердил: кто-то заложил Си-4 в машинное отделение. Речь шла об умышленной диверсии, унесшей жизни четырех человек, причем использовалась та же взрывчатка, что и в Ассербо. О мотивах преступления пока ничего известно не было, следствие продолжалось. Внизу страницы значилось имя следователя, которое Роза знала слишком хорошо: комиссар полиции Гордон Тейлор.

Резкая боль снова пронзила низ живота Розы прямо над пахом, и она решила принять еще две таблетки Панодила – третью и четвертую за день. Будь у нее под рукой банка холодного пива, она бы запила их им.

С самой первой встречи Гордон буквально боготворил ее. Кому-то могло показаться странным, что она так редко соглашалась на его постоянные домогательства. Он жаждал ее так отчаянно, что она могла бы вносить эти встречи в налоговую декларацию как благотворительность. Но дело было в том, что этот бледный червяк с худыми конечностями совершенно не привлекал ее физически, поэтому близость между ними случилась всего дважды. Первый раз – десять лет назад, когда Гордон только пришел в отдел «Q». Через пару недель она решила избавить беднягу от мучений – в том числе от его умоляющего взгляда побитой собаки и тяжеленного груза нерастраченной страсти, который он всюду таскал за собой.

Идея оказалась паршивой. Во-первых, у нее было стойкое подозрение, что Карл слышал весь их шумный процесс прямо из своего кабинета. Во-вторых, это импровизированное аттестационное собеседование ни капли не помогло Гордону. Напротив, последующее десятилетие он провел в молчаливой, но мучительной тоске по повторению того секса на рабочем столе.

Лишь в последние годы он наконец осознал, что она никогда не будет принадлежать ему, и принялся с тем же рвением, с каким вел расследования, штурмовать Тиндер. И вот теперь он занимал хорошую должность в Северной Ютландии и нашел именно то, что искал: другую женщину.

Как ни странно, Розу это задело. Гордон был ей не нужен, но и делить его с другой ей тоже не хотелось. Так случился второй раз.

Три месяца назад, после официальных проводов Гордона на Тегльхольмене, они изрядно напились в пабе, и в порыве пьяной сентиментальности она предложила поехать к ней и перепихнуться по старой дружбе. На следующий день она с трудом могла вспомнить подробности – судя по всему, ничего выдающегося не произошло. Сам же Гордон после этого так мучился угрызениями совести, что она поспешила выставить его и отправить домой на такси. С тех пор они не видели друг друга.

Она потянулась в кресле. Мысли об этой случайной связи на одну ночь не добавляли ей душевного равновесия. Должно быть, это давало о себе знать запоздалое похмелье совести.

Не то чтобы она раскаивалась. В ее жизни было много мужчин, партнеры сменяли друг друга с завидной регулярностью. Насколько она помнила, за три дня до Гордона в ее постели побывал пожарный, а через пять дней после – риелтор. И ее вполне устраивало, когда они натягивали штаны и убирались восвояси сразу после завершения рандеву. Она никогда не варила им утренний кофе и не обменивалась телефонами. Но с беднягой Гордоном это вышло как-то некрасиво.

Она взяла телефон. В полиции было принято лично связываться с коллегами из других округов, если требовалась помощь – это считалось хорошим тоном. Но у Гордона сработал автоответчик, и она сбросила вызов, не став оставлять сообщение. Вместо этого написала ему электронное письмо с просьбой перезвонить при первой возможности.

Она прижала ладони к ноющей пояснице и посмотрела на часы. У ее врача в Стенлёсе во второй половине дня был прием без предварительной записи. Возможно, рецепт на сильное средство от изжоги и направление к мануальному терапевту помогут облегчить состояние, подумала она, выключила компьютер и потянулась за курткой.