Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 172 (всего у книги 225 страниц)

Глава 18

Нам, наверное, нужно было пойти за ним, но мы все еще пытались осознать услышанное. То, что Сесил с Альмой состояли в романтических отношениях, было открытием. Но самым поразительным было то, как Гилберт мог так долго болтать и не упомянуть этот важнейший эпизод!

Ах, этот незамутненный разум! Паяц, да и только.

– Ты знала об этом? – спросил я Беллу, когда ее парень, негромко насвистывая, удалился дальше по коридору.

– Нет, конечно нет. Насколько я знаю, Альма и Антон любят друг друга. Они очень гармоничная пара – во всяком случае, так всегда казалось.

– Понимаю. – Мы стояли всего в нескольких шагах друг от друга, но я подошел к Белле, чтобы то, что я сказал, прозвучало значительнее. – Но прежде чем мы продолжим, есть кое-что, что не дает мне покоя.

– Слушаю. – Она тоже посерьезнела.

Я набрал в грудь воздуха:

– Я просто никак не могу сосредоточиться на расследовании, потому что все время задаюсь вопросом: что ты нашла в этом маленьком отвратительном банкире? Это действительно тот человек, с которым ты хочешь провести жизнь? Я дождевых червей с бо́льшим обаянием встречал, чем Гилберта Бэйнса. Вообще-то в гостиной есть один печальный бассет-хаунд, которого я мог бы порекомендовать в качестве парня, и он будет поумнее нынешнего.

Белла отодвинулась от меня, выражение ее лица практически не изменилось.

– Не будь таким мелочным, Мариус. Тебе это не идет.

– Мелочным? Как ты можешь называть меня мелочным? – Я думал, что возмущаюсь справедливо, пока не понял, что мелочно себя и веду. Белла не виновата в том, что не могла понять, какой болван ее Гилберт. Хотя погодите-ка… Да, именно так! – Я никогда не знал такого мелочного парня, как Гилберт Бэйнс.

– Я же уже сказала тебе. – Белла села на скамейку, чтобы снять позаимствованное пальто и ботинки. – Ты не видел его с лучшей стороны, но Гилберт поддержал меня в самое тяжелое для меня время. – Ее взгляд стал жестче. – И ты сам не так уж невинен, Мариус Куин. Я любила тебя всем сердцем. И той ночью я пришла в наш домик на дереве, накануне твоего отъезда во Францию, веря, что ты попросишь меня стать твоей женой, но вместо этого ты…

После этих слов воспоминания о той ночи ее переполнили. Тогда, сидя в рассыпанных вокруг цветах и глядя ей в глаза, я искренне собирался сделать ей предложение. Но вместо того чтобы задать вечный вопрос, я увидел себя – свое тело, лежащее где-то на безымянном поле во Франции, и просто не смог продолжить.

– Как будто ты забыл. – За все то время, что мы знали друг друга, я никогда не видел ее такой задетой. – Весь тот вечер ты вел себя так, будто я в чем-то провинилась. Но дело было не во мне, Мариус. А в тебе.

– Я пытался тебя защитить, – сказал я, но уже сам не знал, правда ли это.

Сомневаюсь, что Белла вообще слышала меня, захлебываясь в потоке слов.

– Мне жаль, что Гилберт не соответствует твоим высоким стандартам. Но так уж получилось, что мне не нужно твоего разрешения, чтобы решать, кого любить. Гилберт не самый уверенный в себе человек. Он нервничает и иногда говорит что-то не то, но это его самый большой недостаток. А что гораздо важнее – так это то, что он помог мне сохранить рассудок, когда заболел мой отец. Он любил меня, когда больше никто даже не пытался. Может быть, однажды ты увидишь, какой он на самом деле хороший человек. А до тех пор я была бы признательна, если бы ты держал свое мнение при себе.

Снова надев свои испанские туфельки, Белла быстро вышла. Я должен был ее остановить. Должен был извиниться за каждую ошибку, которую совершил, но вместо этого просто смотрел ей вслед. Смотрел, как она практически летит по коридору – как пули, которые пробили череп Сесила.

У вас когда-нибудь было чувство, когда вы вдруг понимали, что всю жизнь жили неправильно?

Что ж, со мной это случилось второй раз меньше чем за неделю.

Белла была, конечно же, права. С тех пор как я не смог попросить ее руки из страха, что моя смерть причинит ей боль, я только и делал, что жалел себя. Она меня не отвергала – я сам все разрушил. И вместо того чтобы вернуться в Англию и молить о прощении, я держался вдалеке – чтобы избежать стыда, который обязательно бы испытал при встрече с ней. Я убеждал себя, что пытаюсь стать лучше. Что я в конце концов сделаю себя достойным леди Изабеллы Монтегю, но правда была куда менее благородной. Я был трусом.

И когда она исчезла в гостиной, я сделал единственное, что могут сделать незадачливые дураки вроде меня в такой ситуации: ударил кулаком в стену.

Оказалось гораздо больнее, чем я ожидал. Я-то думал, что когда тебя сбивает с ног удар немецкой бомбы под Амьеном – вот это больно, но сейчас было в пять раз хуже. Минуту или две я действительно считал, что сломал себе пальцы. Пришлось распрямить их, проверяя, могут ли они еще двигаться.

Хотелось бы сказать вам, что стена пострадала больше меня, но это был такой неравный бой, что на ней не осталось даже царапины. Осознавая, что я только что очеловечил неодушевленную конструкцию, поддерживающую холл, я решил как можно быстрее найти компанию из настоящих людей.

К тому времени, как я вернулся в гостиную, напряжение только возросло. Росс Синклер сидел за карточным столом поодаль от остальных. Несмотря на то что его симпатичная спутница гладила его по голове, выражение лица мужчины говорило о том, что он был готов кого-то съесть. Он бросал такие яростные взгляды через зал, что я уж думал, будто его глаза выскочат и бросятся на его недавнего врага. Гилберт явно понимал, какой гнев он вызвал, поэтому сел как можно дальше от отца своего покойного клиента.

Поппи сидела на полу у рождественской елки, гладя Перси по животу. Мой пес тем временем делал все возможное, чтобы заставить меня ревновать, и смотрел проникновенно и печально. Но это не сработало. Я был слишком занят и о нем точно не беспокоился. Белла заняла место на софе и пронзила меня сердитым взглядом. Перси я этого не скажу никогда, но такой взгляд от прекрасной женщины всегда одержит победу над его щенячьими глазками.

Я заметил, что Альма с Антоном сидели вместе, но, как и сказал Гилберт, не могли заставить себя повернуться друг к другу. Еще более нервный Уилсон смотрел в пространство, и, насколько я мог судить, на этом все сердитые и пристальные взгляды в комнате закончились.

Антон решил, что это его задача – нарушить установившуюся тишину и развлекать всех. Он подошел к пианино в углу комнаты, провел пальцами по клавишам из слоновой кости.

– Альма, дорогая моя, думаю, пришло время для песни.

Его жена явно не хотела выполнять его просьбу. Выражение ее лица было таким жестким, что им можно было резать гранит.

Гилберт решил предложить еще кандидатуру:

– У Беллы прекрасный голос. Почему бы тебе не спеть что-нибудь, любовь моя?

Его любовь все еще была занята тем, что злилась на меня, и, казалось, была удивлена, что к ней обратились. Я думал, что она вежливо откажется, но Белла проплыла к пианино, словно оцепенев. Антон шепотом предложил песню, она кивнула и повернулась к аудитории. Со всем талантом, который он обычно демонстрировал, Антон сыграл несколько звенящих, пропитанных джазом нот, и Белла начала петь:

 
Я чувствую себя так странно,
Мне так одиноко сейчас,
Любимый, кого мне винить?
Когда я теперь совсем одна,
Я сделала все, что могла,
Но без своего мужчины я не могу быть собой.
 

У нее действительно был красивый голос, и все же я не помню, чтобы слышал, как она пела, раньше. Уж точно не так. Помню, как мы хором вопили детские песенки, но сейчас все было совсем по-другому.

 
Тебе не следовало уходить,
Я не должна была тебя отталкивать.
Ты оставил в душе пустоту,
Все, что я могу, – лишь скучать по тебе.
Я попробовала все что могла,
Но не могу перестать мечтать о своем мужчине.
 

Белла дошла до припева, и я видел, как она забывает о навалившихся за этот день проблемах, отдавшись эмоциям от песни. На кратчайший миг она повернулась ко мне, и в комнате словно не осталось никого, кроме нас.

 
Он может не быть герцогом или графом,
Все, чего я хочу, – быть с ним.
Сердце мое разрывается, я страдаю,
И я не смогу вынести этого без своего мужчины.
 

Она спела еще один куплет, но слова не укладывались в голове. Я смотрел на нее беззастенчиво, не скрываясь, целых две минуты, и меня посетило совершенно незнакомое чувство, напоминающее мечтательность. Кажется, Белла снова спела припев, и только когда стихли последние ноты, а Антон зааплодировал, я вернулся в реальность.

Гилберт бросился к пианино поцеловать ее, и я почувствовал себя дальше от Беллы, чем когда-либо со времен войны. За несколько секунд я перешел от романтических мечтаний к суровой правде жизни, разбившись на тысячу осколков. Эта песня была не для меня, она была про меня. Это я был тем, кто не мог терпеть такую боль и дольше страдать. Единственная разница в том, что Белла не была моей девушкой и никогда не станет, потому что я упустил свой шанс.

Несмотря на это прекрасное выступление, песня не сумела растопить ледяную атмосферу, и мы вернулись к прежней неловкости.

– До полуночи всего минута, – предупредила Альма, разбивая жуткую тишину.

Никто особенно не обрадовался возможности встретить Новый год. Если быть совсем откровенными, к этому моменту мы уже по большей части ненавидели друг друга. Эдит, похоже, все еще была влюблена в мужчину, с которым обручилась, но остальные мечтали лишь сбежать из Эверхэм-холла и никогда больше не видеться. Да, это оказалась одна из таких вечеринок.

Но на этом наши проблемы на заканчивались.

Еще было предчувствие, которое я не мог игнорировать, что должно произойти что-то ужасное. И пока шли секунды, переглядывания становились все более нервными. Гости искали утешения, а не преступника. Белла больше не выглядела так, будто хочет меня заколоть, и в ее выражении читалась лишь печальная мольба о помощи.

– Десять, девять, восемь, – начала Альма, но я был не готов.

– …семь, шесть…

В этот момент ночь действительно полетит ко всем чертям, и я ничего не смогу с этим поделать.

– …пять, четыре…

Я посмотрел на каждого из наших подозреваемых по очереди, пытаясь понять, кто выключит свет и поднесет нож к горлу противника, но это мог быть кто угодно из них, а времени совсем не оставалось.

– …три, два, один!

Глава 19

Никто не осмеливался и вдохнуть. Все молчали, и я знал, что все мы думали об одном и том же. Я напрягся всем телом, ожидая, когда прольется кровь или выстрелит пистолет, но только когда Гилберт громогласно заявил: «Какое разочарование!» – я понял, что ошибался.

– С Новым годом, – сказал Антон, не обращаясь ни к кому конкретно. – Будем надеяться, он будет лучше прошлого.

– Точно! – Уилсон поднял свой бокал для тоста, и я понял, что у всех есть шампанское. Как я это пропустил? Был так занят, думая о глазах людей, о споре с Беллой и о втором убийстве, которое не произошло, что не заметил самого очевидного. Но я пропустил не только это.

На столах ждали разнообразные закуски, по всей комнате стояли блюдца с рождественскими крекерами. Слуги продолжали выполнять свою работу, даже когда мы расследовали убийство их работодателя.

С наступлением полуночи и Нового года нас больше не удерживало ничего, кроме приличий. Никто не хотел быть первым, кто скажет: «Вечеринка – полный провал, я пойду спать».

Мы потягивали напитки, откусывали маленькие кусочки еды и скрежетали зубами. Вдруг, прерывая наше бездействие, Альма схватилась за горло.

– Что такое, дорогая? – Антон подошел к жене, но она не могла говорить.

– Ее отравили, – заявила Поппи из-под елки.

Перси вскочил как молния, хотя кроме того мало что мог сделать.

Альма держалась за горло двумя руками, будто хотела себя задушить. Ее муж в отчаянии смотрел ей в глаза, пока все остальные беспомощно замерли на местах.

Именно Эдит поняла, что произошло.

– Арахис, – сообщила она, указывая на блюдо на столе, за которым сидела Альма.

– Арахис был отравлен! – снова попыталась Поппи.

Росс Синклер отреагировал первым и, бросившись к женщине, хлопнул ее по спине тяжелой ручищей. Спустя несколько мгновений орех выпал и женщина снова смогла дышать.

– Вот и еще одно разочарование, – заметил Гилберт, и я задумался, сколько смертей ему было нужно для веселого вечера. Ему бы наверняка понравилось представление древних римлян о хорошем развлечении в Колизее.

И хотя версия Поппи о яде оказалась неверной, она была не из тех, кто забывает про несуществующие опасности, и начала плакать.

– Я просила Мэтью принести этот арахис! Это могло случиться со мной! – Перси проковылял к ней, предлагая ласку, так что по крайней мере хотя бы один мужчина был в состоянии ее вынести.

– Довольно, – объявил Антон от лица всех. – На один вечер мне достаточно, так что увидимся утром.

Он проводил жену к дверям, которая, явно ощущая облегчение оттого, что все еще жива, благодарно кивнула Россу и Эдит.

– Солидарен с Антоном, – заявил ее спаситель, обнимая свою невесту за талию и направляясь к двери.

– Похоже, остались только мы с тобой, малыш. – Все еще со слезами на глазах, Поппи подхватила своего тяжелого ушастого спутника и вышла в коридор вслед за остальными.

Несмотря на наши недавние разногласия, было очевидно, что Белла не хотела расставаться со мной, что для Гилберта было как щелчок по носу.

– Я все равно изрядно устал, – заявил он и пронесся мимо нас к выходу.

– Я не должна была с тобой так разговаривать, – сказала Белла, когда даже бедный одинокий Уилсон покинул гостиную. – Знаю, ты просто заботишься обо мне, но я даю честное слово, что не стала бы иметь ничего общего с Гилбертом, не будь он действительно хорошим человеком. Уверена, если бы вы встретились при других обстоятельствах, вы могли бы даже стать друзьями.

Я бы на это насмешливо фыркнул, но видел, что Белла хочет помириться, и не мог снова ее расстроить.

– В таком случае мне, вероятно, тоже следует извиниться, – признал я.

Напряжение отступило, на губах Беллы появилась озорная улыбка.

– Вперед.

– Прошу прощения?

– Если ты считаешь, что должен извиниться, – извиняйся.

Выйдя из нарядной гостиной, я вынужденно рассмеялся, на расстоянии следуя за остальными к главной лестнице.

– Что ж, хорошо. Мне очень жаль, Белла. Искренне жаль, что я так плохо думал о Гилберте и сомневался в твоих способностях самостоятельно определить характер человека. Я сожалею, что мои слова могли прозвучать обидно.

– Видишь, не так и сложно. – Она пихнула меня локтем в ребра, и я легонько ответил. Даже платоническая привязанность Беллы была лучше, чем если бы я снова ее потерял.

Я также чувствовал невероятное облегчение, что число жертв все же осталось неизменным – так привык к детективам, где за первой смертью обязательно следует еще одна (а может, и не одна), что было очень сложно не ожидать худшего в любой момент. Пока мы поднимались по лестнице, мир уже казался не таким пугающим, как прежде.

Сесил был мертв – убит в собственной спальне, – но и святым он не был; у убийцы, кем бы он ни был, возможно, были свои причины, и так как мы еще их не выяснили, не было оснований полагать, что будут еще жертвы.

Когда мы добрались до гостевых спален в коридоре наверху, Поппи снова суетилась вокруг Перси, а остальные желали друг другу спокойной ночи. Я с облегчением увидел, что у Беллы и Гилберта раздельные спальни – небольшая, но заслуженная компенсация за вынужденное признание, что ее парень, возможно, не такая свинья, какой я его считал.

– Прости, любовь моя, – говорил Росс своей возлюбленной. – Я оставил очки в машине. Ты же знаешь, я не могу уснуть, не почитав перед сном. Но пусть это тебя не останавливает. Ложись спать, увидимся утром. – Он поцеловал ее в лоб, и я снова заметил, что их отношения были больше похожи на родственные, чем на романтические.

Росс прошел мимо нас обратно к лестнице и спустился в холл.

Мне в голову пришла одна мысль, и я обратился к его невесте, которой отвели комнату напротив моей:

– Эдит, если ты не слишком устала, мы можем поговорить?

Она застенчиво кивнула, потом попрощалась с Антоном, Уилсоном и Гилбертом, которые скрылись за дверьми своих комнат, и взглянула на меня. Я молча подал знак Белле, что мне понадобится ее помощь. Эдит открыла дверь в свою комнату, приглашая нас войти. Внутреннее убранство не так сильно отличалось от моего, но каким-то странным образом эта комната явно предназначалась исключительно для гостий. На стенах были розовые обои с цветами вишни, два высоких окна украшали занавеси в тон, не говоря уже о розовой обивке мебели, розовых покрывалах, подушках и даже двух тумбочках из розового мрамора. Как будто тот, кто отвечал за оформление, считал, что у женщин аллергия на любой другой цвет.

– Кажется, я не успел принести свои поздравления по поводу вашей помолвки, – начал я, когда Эдит села в кресло, а Белла отошла к окну. Ни одна из них не знала наверняка, что я задумал, но меня это не смущало.

– Очень любезно с вашей стороны, – неуверенно ответила Эдит. Если честно, сомневаюсь, что она вообще могла говорить по-другому. – С тех пор как я встретила Росса, моя жизнь полностью изменилась. Он подарил мне столько счастья, чего я раньше и представить не могла.

Ее слова были скорее похожи на радиопередачу. Было что-то не совсем естественное в том, как она говорила о своем ворчливом пожилом поклоннике, как будто ей заплатили за то, чтобы она его хвалила. Я впервые видел их порознь, и было бы странно не воспользоваться такой возможностью.

– Какой была твоя жизнь до того, как ваши пути пересеклись?

Эдит быстро посмотрела на Беллу в поисках поддержки, и моя великодушная подруга ободряюще кивнула.

– У меня было довольно обычное детство. Спокойное, всего хватало, но ничего выдающегося. Когда я повзрослела, моя семья больше не могла меня содержать, так что я окончила курсы для секретарей и устроилась на работу в юридическое бюро адмиралтейства, чтобы помогать родным. Там я и познакомилась с Россом.

– Он адвокат?

– Нет, отнюдь, – слегка улыбнулась Эдит. – Он был моряком, вел какие-то дела с нашим бюро, но сейчас он на пенсии.

Ага! Значит, старый лис на самом деле старый морской волк. Может, в конце концов, я не такой и плохой детектив.

– Понимаю. И это была любовь с первого взгляда, да?

Краешком глаза я заметил, как Белла неодобрительно поморщилась, и решил передать бразды правления ей.

– Вовсе нет, – призналась Эдит. – Я проработала там пару месяцев, и все это время мы только здоровались друг с другом. Но однажды мы вместе оказались в одном поезде и разговорились.

– Всегда считала, что поезда очень романтичны, – вмешалась Белла и без моей подсказки. – А где живет твоя семья, дорогая?

– На самом деле не так далеко отсюда. В небольшом отдаленном местечке, которое большинство и на картах-то никогда не заметят. – Она мысленно обратилась к тому давнему дню, когда ее планета столкнулась с планетой Росса Синклера. – Мы проболтали всю дорогу от Сент-Панкраса, пока не доехали до границы с Гэмпширом. Росс ехал к Сесилу, а я – домой, к семье. Мне редко удается так легко говорить с относительно незнакомым человеком. Он был просто очарователен.

– Ты так юна, – слегка покровительственно произнесла Белла, и пришел мой черед бросать на нее неодобрительный взгляд.

– Мне уже двадцать, – возразила Эдит. Так говорят маленькие дети, когда убеждают всех, что они уже взрослые. – Даже двадцать один в июне исполнится.

– Я имею в виду, – попыталась сгладить ситуацию Белла, – что ты так юна и красива. Уверена, большинство мужчин просто боялись подойти к тебе.

Эдит снова покраснела, став более настоящей.

– Вы бы удивились…

– Тебя задело, что Сесил отказывался знакомиться с тобой? – спросил я, а то все как-то слишком расслабились.

И мой вопрос оказал желаемый эффект. Эдит снова взглядом обратилась к Белле за поддержкой, но отвечать ей пришлось самой:

– Да, меня это огорчило. Конечно. Я хотела выйти замуж за Росса и провести вместе столько времени, сколько сможем. Я не понимала, почему один из его сыновей отказывался принимать мое существование.

– Ты злилась? – настаивал я. Вопрос был ключевым. На самом деле только эмоции Эдит могли указать на то, что она приехала убить своего несостоявшегося пасынка.

– Я уже ответила. Я была… огорчена. Расстроена. Я хотела, чтобы начало нашей с Россом жизни было радостным, а не увязло в их противостоянии.

На мгновение я задумался об этой любопытной девушке. Она казалась каким-то противоречием и смотрелась очень неуместно в Эверхэм-холле. Эдит получила достаточно хорошее воспитание и могла вписаться в общество: она обладала нужными манерами и утонченностью, чтобы не выделяться. Но на фоне яркой группы актеров, режиссера, дочери герцога и, осмелюсь сказать, успешного, пусть и недолго, автора девушка, которая пришла работать в юридическое бюро из желания финансово помогать своей семье, казалась изгоем.

– А как Росс к этому относился? – Белла была прекрасным партнером в нашем странном начинании. И дело было не только в том, что у нее устанавливалась более чуткая связь с подозреваемыми, чем у меня. Она также знала, что нам нужно выяснить, даже до того, как эти мысли приходили мне в голову.

– Об этом вам нужно спросить его самого, но, думаю, он чувствовал то же самое. – Впервые за все время Эдит проявила некоторую несговорчивость, но ненадолго. – Он пытался объяснить Сесилу, что я не охочусь за деньгами. На самом деле я ничего не знала про сына Росса, когда мы начали встречаться. Я никогда не была любительницей кино и газет, где обсуждается жизнь актеров вроде Сесила Синклера, не читала.

Я не мог ее за это винить. На мой взгляд, мир уделяет слишком много внимания кучке важничающих надутых знаменитостей, которых мог зарекомендовать только их молчаливый хмурый взгляд на экране кинотеатра.

– Дайте мне хорошую книгу – и я буду счастлива. – Эта девушка прямо прочитала мои мысли!

Белла улыбнулась и, не удержавшись, коротко взглянула на меня проверить, улыбаюсь ли я.

– Росс сказал, что устроил ужин, где планировал объявить о вашей помолвке, а Сесил не пришел, – произнес я, чтобы положить конец всем этим радостным переглядываниям. – Когда точно это было?

– Пятого декабря, – по-наивному открыто ответила Эдит. – Я эту дату никогда не забуду. Был такой чудесный вечер, даже несмотря на отсутствие Сесила. Другие сыновья Росса пришли, еще было много его друзей со времен службы в море. Настоящий праздник!

– Вашей семьи не было? – Я предупреждал, что я грубиян. – Вы их не пригласили?

Эдит даже не смотрела на меня, не отводя глаз от моей партнерши в расследовании.

– К сожалению, нет. Видите ли, они не одобряют мою помолвку с Россом. Считают, что он мне не подходит.

Белла не стала настаивать, чтобы она назвала настоящую причину, почему он казался им неподходящим, как бы наверняка сделал я, а перешла к другому вопросу:

– А как ваш жених отреагировал на то, что его младший сын не появился?

Пальцы правой руки Эдит нервно теребили манжету на левой, натягивая ее вокруг запястья.

– На празднике он своего разочарования не показывал.

Белла прекрасно знала, что это означало, как и я.

– А потом, когда все ваши друзья разошлись по домам, – что случилось потом?

Было видно, что девушка не хотела нам рассказывать. Думаю, она взвешивала, что сильнее докажет вину Росса – неприглядная правда или ее отказ говорить.

– Росс был в ярости, – наконец решилась Эдит. – Сказал, что сделал все возможное, чтобы искупить свои ошибки, но Сесилу всегда будет этого недостаточно.

– Не торопись, дорогая, – поспешила ей на выручку Белла. Повезло, что она взяла беседу в свои руки. Я бы, может, сказал что-то вроде «Уже полночь, нельзя ли побыстрее?».

Эдит, казалось, обдумывала, какой эффект окажут ее слова, прежде чем продолжить.

– Я предложила пойти выпить в американский бар в «Савое» в качестве завершения вечера, но когда мы пришли туда, он не произнес ни слова. Мы заказали коктейли, он опрокинул один целиком, а потом грохнул бокал об пол. Бармен велел нам уходить, но Росс и так уже был на ногах и шел к двери, так что никто не успел его вытолкать.

Белла явно считала это ключевым доказательством и не спеша продумывала следующий вопрос.

– Не знаю, как спросить… но как ты считаешь, мог Росс желать своему сыну зла?

Эдит дернулась, будто собиралась покачать головой, но у нее не хватило на это решимости. Она поднялась и подошла к окну, у которого стояла Белла. Мне, как детективу, которым я притворялся, такое поведение показалось любопытным. Она пыталась скрыть тот факт, что считала своего жениха возможным убийцей? Или набиралась смелости, чтобы признать это?

– Нет… – начала Эдит так же осторожно, как и всегда. – Я действительно не думаю, что Росс мог…

– Смотрите! – вдруг воскликнула Белла, и я вскочил на ноги – посмотреть, что она увидела из окна.

– Но… – Эдит разглядывала тропинку в снегу. – Почему кто-то бродит там один и так поздно ночью?

Белла указала на внутренний дворик, который мы пересекли с Гилбертом.

– Мариус, ты его видишь?

По снегу, прямо тем же путем, которым прошли и мы вокруг здания, шла фигура в длинном темном плаще и зимней шляпе. Мужчина подошел к дальнему концу Т-образного здания, и его походка казалась странной, неустойчивой. Руку он держал неестественно вытянутой перед собой, и лишь через мгновение я понял, что он держит. «Отблеск лунного света появляется на зазубренном и плотоядном лезвии ножа». И я наконец понял, что все эти месяцы крутилось у меня в голове.

– О господи! – воскликнул я, когда темный силуэт нырнул в дверной проем. – Я знаю, как закончить свою книгу!

– Мариус! – Белла явно была мной недовольна. – Мне кажется, кого-то вот-вот убьют.

Я попытался скрыть рвущееся наружу счастье:

– Ну… да… и это тоже.