Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Кит Даффилд,Бенедикт Браун,Сандроне Дациери,Сандра Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 120 (всего у книги 225 страниц)

Глава 50

Томми

Дверной колокольчик звякнул, и мужчина за прилавком поднял глаза, когда вошел Томми.

– Слышь, – произнес он с явно выраженным британским акцентом. – У нас тут в солнцезащитных очках ходить не принято.

Нельзя было винить его за подозрительный взгляд, которым он смерил Томми с ног до головы. Помимо очков, на Томми была старая непромокаемая куртка его тестя, кепка и клетчатый шарф, натянутый до самого носа. Он выглядел именно тем, кем и был – человеком, пытающимся замаскироваться.

Томми бросил быстрый взгляд на улицу, прежде чем закрыть за собой дверь полуподвального магазина. Прохожих в этот час было меньше обычного – многие копенгагенцы уехали на время осенних школьных каникул, – но риск быть узнанным всё равно оставался огромным.

– Я сказал, сними очки. – Продавец поднялся из-за прилавка. Одевался он по-молодежному: мешковатые брюки-карго и футболка с логотипом хэви-метал группы на груди. Но его щетина была густо подернута сединой, так что он, должно быть, был ровесником Томми, а то и старше. И гораздо шире в плечах.

– Я просто посмотреть, – пролепетал Томми, оглядывая витрины с камуфляжной одеждой, мощными фонарями и ножами с топорами под стеклом.

Ему жутко хотелось в туалет. В теплой куртке он взмок от пота. Сердце колотилось как после пробежки, а угрожающая фигура продавца только усугубляла панику.

Последние полтора дня он пытался делать вид перед Катрин, что всё в порядке. Он натужно улыбался, когда внутри всё буквально дрожало от страха; хвалил ее новое рагу из чечевицы, а через час его бурно вырвало за садовым сараем. Он целовал ее перед сном и прислушивался к ее ровному дыханию, пока сам лежал без сна, уставившись в телефон.

Он понятия не имел, как подступиться к делу. Как вообще в Дании покупают огнестрельное оружие? Как законопослушному гражданину раздобыть орудие убийства? Или хотя бы то, что поможет спасти собственную шкуру?

– Вряд ли ты хоть что-то разглядишь в этих очках. – Продавец ткнул пальцем в сторону лица Томми. На его костяшках пальцев виднелась бледная готическая татуировка с цифрами 1 и 8 – зашифрованные инициалы Адольфа Гитлера, насколько знал Томми.

Он нерешительно стянул очки. Если этот торговец был британцем по рождению и неонацистом по убеждениям, он вряд ли входил в число избирателей «Новых демократов» и вряд ли знал Томми в лицо.

– Так-то лучше, – продавец упер руки в бока. – Ищешь что-то конкретное?

– Пист... огнестрельное оружие, я имею в виду. – Томми слышал, как дрожит его собственный голос.

– Для охоты?

Томми непонимающе уставился на него.

– Ну, ты же у нас охотник, так? – Он указал на куртку Томми. – Винтовок у меня почти нет. За этим лучше ехать в специализированный магазин на Фредериксберге. А мы тут больше по пневматике и страйкболу.

– По чему?

Продавец кивнул на две витрины с черными винтовками, похожими на те, из которых устраивают стрельбу в американских школах.

– Воздушки. Для страйкбола, пейнтбола, выживания... – Продавец запнулся. Его глаза были холодного синего цвета, взгляд оставался спокойным. Он был на полголовы выше Томми, и тому пришлось бороться с инстинктивным желанием уткнуться в плечо этого громилы. Позволить этому широченному и, очевидно, привыкшему к насилию торговцу защитить его.

– Мне нужно настоящее оружие. – Слёзы так и сквозили в его словах. – Для самозащиты. Защитить себя и семью.

– Семью? – Взгляд мужчины остался неподвижным.

– Жену и детей, – соврал Томми. Семь лет их с Катрин попыток зачать ребенка с помощью искусственного оплодотворения ни к чему не привели. И хотя Катрин не теряла надежды, в их возрасте – за сорок – на это требовалось настоящее чудо.

– Вам угрожают? – Продавец сделал шаг вперед.

Томми опустил взгляд на татуировку на его костяшках.

– Бандиты, – сказал он, сам не зная, откуда взялась эта мысль. Наверное, сработал опыт: одной из его лучших стратегий на переговорах в политике всегда было сыграть на худших опасениях оппонента.

– Черномазые? – В глазах торговца вспыхнул недобрый огонек.

– Да, вся эта цветная шобла, – выплюнул Томми, мысленно молясь, чтобы в магазине не было скрытых камер. Трое его коллег по парламентской фракции были выходцами с Ближнего Востока, и его карьере настал бы мгновенный конец, услышь кто-нибудь эти слова. – Я потребовал, чтобы двое этих наркоторговцев убирались с нашего угла. И теперь... – Он развел руками. – Угрозы, погромы. На днях они выслеживали мою дочь по дороге из школы.

– Гребаная чернота, – прошипел продавец. – Разрешение на оружие есть?

Томми покачал головой.

– Ну а охотничий билет? – Продавец развел руками. – Дружище, я ни хрена не могу тебе продать без документов.

– Может, договоримся как-нибудь? – Томми с трудом удержался, чтобы не вцепиться в его куртку и не рухнуть на колени. – Ты же сам понимаешь... Эти дикари совершенно невменяемы. Никакого уважения к человеческой жизни.

Мужчина покачал головой:

– Любой ствол выведет на меня. Сейчас даже воздушки приходится регистрировать в полиции. Извини, приятель, слишком большой риск.

Ледяной пот потек по спине Томми. Его била крупная дрожь. Он открыл рот, пытаясь сказать что-то спокойное, например: «Ну ладно, спасибо за уделённое время», хотел уйти с достоинством, но полностью потерял контроль над собой.

– Помоги мне, – прошептал он. – Пожалуйста. Умоляю, помоги мне.

Громила опустил тяжелую руку с нацистской татуировкой ему на плечо, но отвел глаза.

Томми почувствовал, как слезы катятся по щекам, и, глядя себе под ноги, заставил себя сделать шаг к выходу. Нужно было снова нацепить очки, как-то добраться до дома на электричке... но как ему...

– Слышь!

Томми застыл, уже взявшись за дверную ручку. Продавец, наполовину скрывшись за занавеской подсобки, жестом позвал его обратно.

– Слушай сюда. Оружием у нас, кроме цветных, торгуют только байкеры. Тебе к ним надо. – Продавец говорил настолько тихо, что Томми едва разбирал слова. – А пока держи вот это. – Он бросил быстрый взгляд на высоко расположенные окна полуподвала, а затем вложил в руку Томми тяжелый металлический предмет. С одного конца он был толстым, как дубинка, и состоял из трех звеньев, выдвигавшихся по принципу телескопа.

– Телескопическая дубинка? – Томми вытер щеку краем шарфа. – Но...

– Поверь, штука убойная. Четыреста двадцать граммов. Ручная работа времен Третьего рейха. Стопроцентное немецкое качество. Предыдущий владелец сейчас сидит за убийство, выйдет не раньше чем через восемь лет. Бери и проваливай. Живо. Если придется, пустишь в ход против этих ублюдков. Только по голове не бей, если не хочешь угодить за решетку. Понял?

Томми замешкался на секунду, но затем быстро засунул дубинку под куртку и почти бегом бросился к выходу.

Перед тем как закрыть за собой дверь, он оглянулся на продавца. Коротко стриженный громила стоял, по-военному щёлкнув каблуками и вытянув правую руку вперёд в каком-то негласном прощальном жесте. Томми подумал, что сегодня он опустился еще на одну ступень ниже, чем считал возможным.

Глава 51

Хелена

Хелена наблюдала за блондинкой, которая механическими движениями, со стеклянным взглядом засыпала кофе в фильтр и включала плиту.

– Ты бегаешь? – Хелена указала на прихожую, где под легкой ветровкой стояли беговые кроссовки со стоптанными пятками.

– Что? – Ане застыла, наклонившись над забитым ящиком морозильной камеры. – Ах, это... Ну да, бегаю. В основном когда Мадса-Петера нет дома. – Ее голос снова задрожал, готовый сорваться на плач. – Извини, никак не могу найти эти чертовы булочки.

– На длинные дистанции? Марафоны?

– Нет, это в молодости. Сейчас так, для себя.

– И чем ты занимаешься свободное время, когда мужа нет дома?

Ане вздрогнула, а затем вся ее сдержанность мгновенно улетучилась, и она бессильно опустилась на колени прямо перед открытой дверцей морозильника.

Хелена осторожно потянула за ручку кухонной двери, проверяя, плотно ли она закрыта.

– Его больше нет, – слова Ане были едва слышны. – Я так и не успела сказать ему, что... что...

– Кому-то из парней на судне? – Хелена присела рядом с ней на корточки и мягко погладила по спине.

Она закивала, вытирая нос рукавом кофты.

– Андерсу, – выдохнула она сквозь слезы.

– Какая у него фамилия?

– Андерс Кро Мадсен. Он был судовым механиком.

– Как давно вы...

– Разве это имеет значение? Я любила его. – Она уронила голову на грудь. – Он был таким молодым. А теперь...

– И твой муж ни о чем не догадывается?

Ане крепко сжала губы:

– Нет... или... господи, да я сама не знаю! – Она повернулась к Хелене. – Я почти не сплю, дома мне не хватает воздуха, я задыхаюсь. Меня без конца преследует одна мысль: вдруг Мадс-Петер обо всем узнал? Вдруг это он взорвал судно? Я не знаю! – прошептала она. – Муж думает, что я плачу из-за подозрений полиции, из-за того, что мы лишились «Марен II», что нам придется продать дом из-за банкротства... Но мне плевать на всё это! Я думаю только об Андерсе. – Она закрыла лицо руками. – Я даже не могу прийти на его похороны.

– Мадс-Петер сделал или сказал что-то, что заставило тебя так думать? – Хелена попыталась поймать взгляд Ане, но та лишь неопределенно покачала головой, что можно было расценить и как да, и как нет.

– Я схожу с ума. Я не могу спать с ним в одной постели. Ночами ухожу плакать в ванную. Днем я то пытаюсь утешить его и сохранить семью ради девочек, то испытываю к нему непреодолимое отвращение. Если он убил Андерса из-за того, что мы... – Она умолкла.

– Ты ничего не рассказывала комиссару Тейлору?

Она обреченно покачала головой:

– Сразу после взрыва я вообще не могла соображать. Но теперь полиция заявляет, что это была диверсия. Убийство! И я просто не знаю, кому еще могло понадобиться вот так убивать Андерса и остальных парней.

– Что именно произошло во вторник утром, перед тем как судно затонуло?

Ане сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

– Утром я забирала Мадса-Петера из порта, они причалили сразу после рассвета. Всё было как обычно. Он устал, бурчал под нос, мы сразу поехали домой. Быстро перекусили. Он поднялся спать. Я осталась здесь, мыла посуду, когда... когда...

– Ты видела взрыв?

Она кивнула, ее лицо исказилось от боли:

– Я видела, как он погиб.

Хелена на секунду сжала ее ладонь. Ане казалась такой одинокой. Одинокой в своей запретной любви, одинокой в своем горе.

– Но ты говоришь, что Мадс-Петер всё утро был дома с тобой? Ты встретила его в порту и была с ним вплоть до взрыва? В таком случае ему пришлось бы возить взрывчатку с собой всю неделю рейса и установить ее прямо перед тем, как сойти на берег? – Хелена задумалась, сопоставляя факты. – Он ведь утверждает, что никогда не имел дела со взрывчатыми веществами?

Ане покачала головой:

– Мадс-Петер рыбачит с шестнадцати лет. Он больше ничего не умеет и никогда не хотел. На призывном пункте он вытянул счастливый билет и в армии не служил. Я и полиции об этом рассказала. – Она прикусила губу и понизила голос: – Но вдруг ему кто-то помог?

– Ты думаешь, он нанял убийцу?

Ане поднялась, выдвинула нижний ящик старинного комода и достала из-под стопки скатертей плоское кожаное портмоне. Внутри лежал старый айфон.

– Он кое-что мне прислал.

– Кто?

– Тсс! – Ане со страхом покосилась на дверь, ее руки, державшие телефон, дрожали. – Андерс. Он записал мне видеоприветствие перед самым отплытием. Обычная глупая глупость... Но на записи есть одна деталь, которая выглядит очень странно.

– Можно посмотреть?

– Только не здесь, черт побери! – прошептала она, с ужасом поглядывая на дверь в гостиную. – Мадс-Петер никогда не должен этого увидеть. Это видео убьет его. Понимаешь?

Хелена кивнула и протянула руку:

– Обещаю. Можно мне забрать телефон с собой?

Ане резким движением прижала телефон к груди и покачала головой:

– Здесь вся наша переписка. Фотографии, глупые стихи, которые он мне писал. Это единственное, что у меня осталось от него. – На ее глаза снова навернулись слезы, но она поспешно вытерла их, услышав из-за двери голос мужа.

– Черт... кофе, – она включила кофеварку и принялась лихорадочно доставать чашки из шкафчика. – Я могу как-то переслать это видео?

– Да, – Хелена достала из кармана свой телефон. – Передай его по Аирдропу.

Ане быстро защелкала кнопками, пока телефон Хелены не издал короткий вибросигнал.

– Получено, спасибо, – тихо сказала она. – На что обратить внимание? Он говорит о чем-то...

Ане принялась высыпать покупное печенье в вазочку и больше не смотрела на Хелену.

– Дело не в Андерсе. Смотри на задний план.

Глава 52

Роза

Атмосфера не стала лучше от того, что Гордон выложил на стол шоколадные крендели. В отсутствие жены Мадс-Петер Ванг, казалось, еще глубже ушел в себя, замкнувшись в собственной злости. На любые попытки Гордона расспросить о его финансах и перемещениях в день взрыва он лишь отмахивался своей огромной, как медвежья лапа, ручищей.

– Неужели ты не понимаешь, насколько глупы твои вопросы? – наконец буркнул он. – Какая мне выгода лишиться судна? Чем бы я тогда занимался?

– Но ведь вам уже выплачивали крупную страховку за судно. «Марен I» взорвалась в...

– На что ты, черт возьми, намекаешь? Тогда взрыв случился из-за утечки в двигателе. Загорелись пары топлива, – отрезал Ванг. – И все прекрасно знают, что страховые компании рано или поздно прикрывают лавочку. Неужели я настолько жаден и безумен, чтобы снова пойти на такой риск всего три года спустя? Да еще и погубить при этом четверых уважаемых людей? – Он посмотрел на Гордона как на круглого идиота. – Они были моими друзьями!

– Возможно, вы планировали всё иначе. Может, траулер должен был затонуть, пока еще стоял у причала? Неужели вы активировали заряд слишком поздно? – спросил Гордон.

Роза покосилась на него. Гордону шла эта жесткость, но она начала опасаться, что разговор и готовность Ванга сотрудничать сойдут на нет, толком не начавшись.

– Пожалуй, мне стоит объяснить, почему мы с коллегой проделали весь этот путь из Копенгагена, – вмешалась Роза. – Мой отдел, отдел «Q», занимается старыми нераскрытыми делами. И мы наткнулись на расследование, где ключевую роль играет точно такая же взрывчатка, из-за которой затонула ваша «Марен».

Ванг посмотрел на нее скорее с недоверием, чем с любопытством.

– Речь идет о деле 2019 года. На лодочном кране у озера Фуресё нашли повешенным мужчину. Поначалу все решили, что это самоубийство. Но сегодня мы точно знаем: его убили.

Ванг покачал головой: – Фуресё?

– На географию можете не обращать внимания. Но расследование вывело нас на старый жилой фургон на участке в Ассербо. К сожалению, мы не успели осмотреть его изнутри – фургон взлетел на воздух, едва моя коллега взялась за ручку двери.

– Там была установлена ловушка, – пояснил Гордон. – Хелена могла серьезно пострадать, если бы не быстрая реакция ее опытного напарника.

– Ей и самой не мешало бы сначала думать, а потом делать, – отрезала Роза.

Ванг развел руками: – Звучит скверно, но при чем тут я? Я же говорю, что ничего не мыслю в бомбах и взрывчатке. А Ассербо? Я и названия такого толком не знаю. Я уже сто лет не бывал на Зеландии.

– А точнее можете вспомнить? – вмешался Гордон. – Бывали там в прошлом году? В девятнадцатом или...?

Ванг надолго задумался. – Мы ездили на концерт Брюса Спрингстина на стадион «Паркен», когда моему тестю исполнилось шестьдесят пять... Это было в тринадцатом.

Роза почувствовала, как в ней одновременно закипают нетерпение, тошнота и зверский голод. – А имя Оле Хорстен вам о чем-нибудь говорит? – резко спросила она и в ту же секунду поняла, что пятичасовая поездка сюда не была напрасной: Ванг на мгновение затаил дыхание, а его зрачки расширились.

– Оле Хорстен? – Он перевел взгляд с Розы на Гордона, затем обратно, и в его глазах отразилось изумление. – Хорстен руководил хором мальчиков, в котором я пел в детстве. Но ведь это было тридцать лет назад. В восьмидесятых.

Гордон и Роза переглянулись.

– Как назывался этот хор? – спросила Роза.

– Хор школы святого Лаврентия в Хиллерёде. Вы наверняка о нем слышали, его часто показывают по телевизору. Они поют для королевы и всё такое. В те времена мальчишки со всей страны съезжались, чтобы там учиться, это считалось безумно престижным. Сейчас-то им уже труднее завлекать...

– А что насчет Конрада Хорстена, сына Оле? – перебила его Роза.

Ванг раздраженно посмотрел на нее. Ее типично копенгагенская напористость и резкий тон явно претили его сдержанному ютландскому характеру. Он поднялся, открыл нижнюю дверцу стеллажа и вернулся с кожаным альбомом в руках.

– Я так и думал, что он всё еще у меня. – Ванг протиснулся мимо журнального столика и тяжело опустился на диван между Розой и Гордоном. Из альбома во все стороны торчали пожелтевшие газетные вырезки. – Мама так мной гордилась. Вырезала из газет буквально всё.

Роза покосилась на него. Ей было трудно представить, что этот похожий на вековой дуб мужчина с грубой обветренной кожей на руках и лице когда-то стоял в рядах хористов с аккуратно причесанными волосами и пел ангельским голосом.

– Вот. – Ванг открыл страницу с пожелтевшей фотографией, на которой в три ряда стояли сорок-пятьдесят мальчиков. Все они были в белых рубашках и черных бабочках, держали в руках открытые папки с нотами и чинно смотрели прямо перед собой. – Это с рождественского концерта 1988 года, судя по всему.

Дверь кухни открылась, и вошла Ане с подносом, на котором стояли чашки и тарелка с печеньем. За ней следовала Хелена с совершенно непроницаемым выражением лица. Роза попыталась незаметно переглянуться с ней, но когда Хелена поймала ее взгляд, она лишь едва заметно сжала губы и отвернулась. Что это, черт возьми, значило? Неужели она смогла что-то выведать у хозяйки?

– А вот это я, – Ванг указал пальцем на круглощекого кудрявого мальчугана в первом ряду.

Хелена втиснулась на диван рядом с Розой и наклонилась к ней, чтобы рассмотреть снимок. – Что это у вас?

Роза терпеть не могла телесных контактов без собственного на то желания, поэтому с трудом выбралась из этого плотного окружения мускулистых тел, в котором оказалась зажата на диване.

– Оказывается, Мадс-Петер в детстве пел в хоре мальчиков школы святого Лаврентия. Под руководством Оле Хорстена, – пояснила она.

Хелена удивленно посмотрела на нее, а затем на Ванга. Вся ее фигура буквально излучала энергию, которой Розе сейчас так не хватало.

– В хоре мальчиков? Когда?

– С восемьдесят седьмого по восемьдесят девятый, – тут же ответил Ванг. – Я ушел прямо перед рождественским концертом 1989 года. К огромному огорчению моей мамы.

Хелена бесцеремонно уставилась на его профиль. – У тебя началась мутация голоса?

Ванг покачал головой: – Нет, мне было всего одиннадцать. Просто мне там не нравилось. Домой очень хотелось.

– Ты поддерживаешь связь с кем-нибудь из тех ребят?

– Ни с кем.

– Помнишь, как их звали?

Ванг опустил взгляд на фото. – Вот это Томми. А вот тут, справа от меня, стоит Якоб. Они были примерно моими ровесниками. – Его пальцы скользили по черно-белым детским лицам. – Вы спрашивали про Конрада Хорстена. Вот он. – Ванг указал на долговязого мальчишку с высокомерным выражением лица в последнем ряду. – Певец из него был так себе, но поскольку его родители работали в школе, ему, видимо, делали поблажки.

Роза наклонилась ближе. В чертах этого ребенка действительно угадывался взрослый Конрад.

– А Йетте Хорстен ты тоже знал?

– Да, она помогала с бумагами в канцелярии. Такая утонченная дама в строгих костюмах, вечно с собранными в пучок волосами. В наших краях женщины так не одевались.

– Напиши, пожалуйста, все имена, какие сможешь вспомнить, – Роза протянула Вангу свой блокнот. – И еще нам нужно знать, где ты находился в первые две недели ноября 2019 года.

Ванг вскинул голову: – В девятнадцатом? Зачем это?

– Потому что у нас есть основания полагать, что на Йетте и Оле Хорстенов напал человек, который их знал. Мы считаем, что Оле перед смертью несколько дней удерживали в том самом фургончике, о котором я говорила. В фургоне, заминированном точно такой же взрывчаткой, какая пустила на дно твое судно. Вот почему.

Ванг молчал. Похоже, ему потребовалось прокрутить эти слова в голове несколько раз, прежде чем до него дошел их смысл. На его лице сквозь густую бороду проступила недоверчивая улыбка. – Вы ведь не думаете, что это я...? – Он покачал головой и повернулся к жене: – Да это бред какой-то. Ане, проверь, пожалуйста, мой судовой журнал за осень 2019 года.

Жена молча кивнула и вышла из комнаты.

– А это кто? – Хелена бесцеремонно забрала альбом из рук рыбака и указала пальцем на высокого симпатичного мальчика, стоявшего плечом к плечу с Конрадом.

Ванг посмотрел на снимок. – Этот... Тот еще был засранец. Берг его фамилия. Коре Берг.