Текст книги ""Фантастика 2025-58". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Евгения Букреева

В личном общении Сергей Юльевич Витте показался адмиралу чрезвычайно любезным господином, с ходу осыпавшим встречавших его Небогатова и Куропаткина комплиментами.

– Николай Иванович! Герой вы наш! Дайте обнять и расцеловать по русскому обычаю! От Государя, от себя, от всей России благодарной! Надо же так повернуть дело, – обманули супостата, прорвались во Владивосток и пошло-поехало! Армия почин флота поддержала и как наддала самураям в Маньчжурии!

– И вам здравствовать, дорогой Алексей Николаевич! Боже мой, как же вы правы оказались – полтора года провозились с этой войной, долгих полтора года. Всё, абсолютно всё по вашим расчётам вышло. Увы, не удалось сломить враз японскую военную машинерию! Давайте обнимемся, генерал!

Обслюнявленные финансовым воротилой и видным государственным деятелем, несколько озадаченные военачальники уселись в экипажи и привезли руководителя российской делегации в штаб Тихоокеанского флота.

Витте завалил комфлота ворохом сведений, цифр, фактов, о которых Небогатов во Владивостоке и знать то не мог – например секретное постановление Совета Обороны официально утвердившее флотоводца «дальневосточным диктатором».

– Да, дражайший Николай Иванович, именно так! Государь прямо и недвусмысленно приказал брать за образец ваш стиль управления. Служить России так, как делает это «дальневосточный диктатор Небогатов»! Догадываетесь, к чему я клоню?

– Очевидно, всё дело в том, что не было антиправительственных выступлений на Тихоокеанском флоте и в гарнизоне Владивостока, в то время как по стране они прокатились…

– Совершенно верно! Именно ваше умение договариваться с выборными от солдат и матросов и решительно поступать с явными бунтовщиками и бомбистами подвигло государя создать «Тихоокеанское генерал-губернаторство». Быть вам Николай Иванович «дальневосточным сатрапом» официально. При должности, при печати, так сказать. Не обижены?

– Помилуйте, Сергей Юльевич, на что мне обижаться?

– Как же, полный адмирал, творец победы. Один из творцов, отдадим должное и славной нашей армии. И вдруг «ссылка» на самый край географической карты…

– Ничего, переживу. Полным адмиралом и во Владивостоке неплохо. А в Питере завистники, интриги – ну их к чёрту!

– Замечательно! Не поверите – гора с плеч. Его величество очень переживал, что не удастся вас уговорить, Подадите вдруг в отставку демонстративно, обидитесь, что морские дела вам, победителю Того, не отдали. Такой афронт в раздираемой внутренними противоречиями империи не нужен.

– Послужу там, где государю угодно меня поставить. Мы, люди военные. Но, Сергей Юльевич, Роман Романович, просветите нас с генералом Куропаткиным, – какая роль отведена нам на переговорах. Важно сидеть за столом и кивать головами – одно. Всесторонне проработать и отстаивать какой либо из наипринципиальнейших вопросов – совершенно другое дело.

Витте кивнул и Роман Романович Розен, откашлявшись, начал.

– Господа, в Петербурге полагают, что плачевное положение японской армии и флота побудит заступиться за Японию помимо союзника, Великобритании, также и САСШ. Янки встревожены усилением российской морской мощи на Тихом океане и, по нашим сведениям, могут предоставить противнику Российской империи значительный кредит на продолжение войны. В то же время согласие Токио на переговоры без посредников, в заштатном корейском порту, скорее даже не в порту, а поочерёдно на пароходах делегаций, показывает желание оппонентов немедленно прекратить боевые действия, получить передышку. Могут ли японцы собраться с силами, выиграть время и ударить по Владивостоку, по десанту на Хоккайдо, попробовать в ответ высадить свои десанты на Сахалине. Как вы, Николай Иванович, Алексей Николаевич, будучи в самой гуще событий, оцениваете шансы Японии продолжать войну?

– Да с чего вы взяли, что японский флот разгромлен, – Небогатов вскочил и по своему обыкновению прошёлся по кабинету, – напротив, это мы боимся нос высунуть из залива Петра Великого, опасаясь японских миноносцев. Читаю газеты, где меня с Ушаковым сравнивают, так не поверите, господа – уши от стыда горят! Я боюсь растерять то хрупкое равновесие, не преимущество даже – РАВНОВЕСИЕ, которое усилиями героев подводников установилось у Тихоокеанского флота с Соединённым флотом. И шапкозакидательские речи о разгроме вражеских эскадр, ликование по поводу гибели адмирала Того – глупость несусветная.

– Но, Николай Иванович, – опешил Розен, – разве сведения о том, что у японцев только два исправных броненосца, а у нас десять – неверны?

– Флот, уважаемый Роман Романович, он только на парадах внушает гордость за державу мощью броненосных колонн. Что толку из нашего преимущества в броненосцах, если крейсера показывают скорость на три-пять узлов ниже проектной? А миноносцы вообще вот-вот развалятся. Нет у нас флота как такового, нет, понимаете? Есть два сильных броненосных отряда, которые будут атакованы со всех сторон десятками вражеских миноносцев-смертников. Есть требующие капитального ремонта крейсера, которые догонят и легко уничтожат японские броненосные «Асама», «Токива», «Идзумо», «Ивате», «Адзума». Без судоремонтных мощностей здесь, во Владивостоке, мы неизбежно проигрываем войну на море. Понимаете – НЕИЗБЕЖНО!

И только героизм подводников и наступление в Маньчжурии нашей армии позволили более-менее свести войну к приемлемому для России результату. Сергей Юльевич, Роман Романович, поймите – Тихоокеанский флот в настоящее время способен лишь господствовать здесь, близь Владивостока, на операции у берегов Японии я флот не поведу, там наши броненосцы, будучи недостаточно прикрыты крейсерами и миноносцами, будут немедленно уничтожены.

Витте и Розен, ошеломлённые неожиданными откровениями прославленного адмирала, козырного туза в российской колоде военачальников, растерянно переглянулись. Первым нашёлся автор золотого стандарта.

– Николай Иванович, наверняка всё так и обстоит. Часто за победными реляциями в петербургских кабинетах и знать не хотят о реальном положении дел. Но, скажите, японцы готовятся к отражению атаки российского флота, к появлению русских броненосцев у своих берегов?

– Конечно, военные люди обязаны предусмотреть все возможные варианты развития событий…

– Замечательно! Значит, в Токио думают, как парировать дальнейшие удары адмирала Небогатова, уже высадившего десант на Хоккайдо. А мало ли куда ударит адмирал, получив приказ от императора!

– Понятно. Наличие флота уже заставляет с ним считаться…

– Точно так, Николай Иванович. Не зря же японских детей пугают грозным Небогатовым. Как же, читаю зарубежную прессу, внимательно читаю. Ничто не помешает мне заявить, что Тихоокеанский флот в любой момент готов выступить на защиту интересов России!

– Так и выступим, Сергей Юльевич. Одно поймите – к наступательным операциям флот не готов. Максимум возможного – активная оборона Владивостока, Николаевска-на-Амуре, Камчатки, Сахалина и рейды вспомогательных крейсеров на коммуникациях.

Молчавший доселе Куропаткин, откашлявшись в кулак, наконец-то подал голос.

– Господа, вы уж извините. Понимаю – всё внимание флоту. Как же: высочайшие смотры, блеск эполет, огромные грозные орудия. Всё так. Но будет ли воевать Япония, лишившись практически всей своей армии? Ответственно заявляю – дивизии Оямы на грани разгрома. Де факто мы уже победили в сухопутной войне. И если не планируется завоевание Токио и предусматривается уход с Хоккайдо, по итогам переговоров, то к чему такой надрыв? И армия и флот свои задачи исполнили, дело за дипломатами.

– Алексей Николаевич, – теперь уже Витте вскочил и нервно прошёлся по кабинету, – пока у Японии есть сильный флот, она не побеждена. Островное государство-с! Думаете, в Японской империи газеты рассказывают о собственных потерях и поражениях? Чёрта с два – исключительно победные реляции. Хоть три армии в Маньчжурии изничтожь, – японская глубинка будет свято верить, что идёт победная война. А вот появись русские корабли в Токийском заливе…

– Нет, нет и нет! – Небогатов зло посмотрел на Витте.

– Николай, Иванович, да не сверлите меня взглядом, лучше скажите, эскадра, идущая в подкрепление, – насколько существенно она усилит Тихоокеанский флот.

– Эскадра контр-адмирала Беклемишева, измотанная переходом должна сразу по приходу во Владивосток пройти ремонт. Честно скажу – я бы с удовольствием сменял эту эскадру на два десятка новеньких, с иголочки, полностью исправных больших морских миноносцев. Будь они в составе флота, тогда бы поддержал план блокады Токийского залива. А без миноносной составляющей – ни за что. Растерзают нас самураи, перетопят в ночных атаках.

Витте, будучи во Владивостоке, предпочёл по совету Свенторжецкого поселить делегацию в «Морском городке», там как раз достроили два симпатичных особнячка. Глава флотской контрразведки сумел напугать дипломатов нераскрытой сетью террористов от партии эсеров. Потому, во избежание покушений Витте вёл переговоры по телеграфу исключительно из штаба флота, тут же квартировал и Куропаткин, заполучивший для себя и своих офицеров сразу три кабинета. Небогатов не скупился – шла «большая игра». Не такая масштабная, разумеется, как противостояние России и Великобритании, но то, как будет после войны развиваться российский Дальний Восток, какие проекты поддержат из Санкт-Петербурга, во многом решалось здесь и сейчас. Тем более Витте горел желанием вернуть Порт-Артур и его в этом поддерживал император. Небогатов же считал, что распыление и без того малых ресурсов ни к чему хорошему не приведёт и надо бросить японцам кость в виде захваченной крепости, сосредоточившись на укреплении Владивостока.

Куропаткин флотоводца поддерживал, что способствовало сближению военачальников, коротавших вечера в кабинете адмирала за бутылкой коньяка.

– Николай Иванович, – Куропаткин искренне не мог понять собеседника, – но почему вы так противитесь возращению Порт-Артура? Поверьте – нет у Японии обученных воинских контингентов, достаточных для ведения активных боевых действий на суше. Повыбили мы лучшие самурайские кадры, им теперь лет десять не меньше восстанавливаться. Отдадут косоглазые Порт-Артур, поупрямятся, но отдадут. А вот за корабли предстоит не одна дипломатическая баталия. «Варяг» и суда артурской эскадры станут весомым японским козырем на переговорах. Кстати, просветите, насколько велика ценность потопленных и поднятых броненосцев?

– Потому, Алексей Николаевич, что каждый рубль, вложенный в Порт-Артур, мог бы с куда большей пользой послужить на обустройство Владивостока и его окрестностей. Не так давно китайцы бунтовали, пришлось изрядные силы привлекать к подавлению восстания. А после этой войны, когда на китайской территории воевали Россия и Япония, симпатий к нам явно не прибавилось. Как там Наполеон Бонапарт про Китай говорил: «Горе если Китай проснётся, пусть лучше он спит»? Так, кажется?

– Да, французский император был великим государственным деятелем, не говоря уже о полководческих талантах. Полагаю и его прогноз по Китаю рано или поздно сбудется. Все эти опиумные войны, внутренняя раздробленность когда-нибудь да закончатся.

– Тогда почему, Алексей Николаевич, именно вы, грамотный генштабист, человек мыслящий стратегически, чего так не хватает большинству наших генералов, цепляетесь за Порт-Артур? Не нужен он России, более того – вреден! Поймите же, нам гораздо выгоднее передать Порт-Артур и Дальний японцам. Они вынуждены будут держать там гарнизон, тратить силы на обустройство крепости, находясь во враждебном китайском окружении. И это привяжет Японию к России гораздо сильнее, нежели чем десяток броненосцев во Владивостоке или десять дивизий по Амуру.

– Определённый резон в этом есть, Николай Иванович.

– Прямой! Прямой резон! Мы свою территорию освоить не можем, рельсы, связующие Владивосток с Россией проложены по китайской территории. Вот где ахиллесова пята нашей дальневосточной политики! Оттого я и выступаю за занятие Маньчжурии, вёрст на тридцать-пятьдесят южнее линии КВЖД необходимо разместить пограничные гарнизоны, построить цепь застав, и в ближайшей перспективе навеки присоединить эти территории к Российской империи. Делать Харбин столицей Амурского генерал-губернаторства, переименовать державно и верноподданнически – в Николаевск-Дальневосточный. А японцы пускай рвут Китай южнее, Мукдена для них не жалко, пускай забирают. Нам нужны японцы в Китае! Прямо таки необходимы!

– Гм, я то думал, вы о интересах флота печётесь, не желая брать обузу в виде неудобной гавани Порт-Артура. А вы, господин адмирал, как политик выступаете.

– И о флоте тоже, здесь всё неразрывно связано. У Японии недостаточно средств на активную милитаристскую политику. И если самураи получат концессии в Китае, то и армия, их охраняющая, получит приоритет в финансировании. Соответственно, меньше достанется японскому флоту. А что касается кораблей первой эскадры, то можно было бы их и выкупить. Но за приемлемую цену, – миллионов в пятнадцать двадцать за все. Не согласятся японцы – так тоже неплохо, придётся на модернизацию и перевооружение столько потратить, что дыра в бюджете Страны Восходящего Солнца станет ещё больше.

– Всё-таки не зря вас назначили «дальневосточным сатрапом», Николай Иванович! На своём месте вы будете во Владивостоке! А в Питере что – унылое перебирание бумажек и придворные интриги. Кстати, расскажите о вашем опыте по заарестованию китайцев, корейцев и привлечению их к принудительным работам. Как решились на такой недемократический шаг?

Беседы с Куропаткиным заканчивались далеко за полночь. Как казалось Небогатову – он таки сумел «вбить» в голову генералу своё видение развития Дальнего Востока, а, следовательно и по ведению переговоров с японцами, которые по договорённости с Витте прибывали в Гензан 7 октября.

Адмирал обещал присоединиться к русской делегации позднее. Пока эскадра Беклемишева не бросила якоря в Золотом Роге, командующий Тихоокеанским флотом не может чувствовать себя спокойно. Тем более японцы «под шумок» ухитрились перегнать «Варяг» в Сасебо, устроив мощную пропагандистскую акцию.

Спешный русский ответ (император в Петербурге рвал и метал, – «краса и гордость флота» уведена в Японию) был не менее пафосным и торжественным. Когда 11 октября «Слава», «Александр 2» «Память Азова» и «Адмирал Корнилов» были на широте Гензана, им навстречу вышел ВЕСЬ Тихоокеанский флот. Исключая разве что «Сисой» и «Алмаз», но там причина более чем уважительная – стоят корабли в оккупированном Вакканае.

Подчиняясь приказу командующего «Слава» присоединилась к «Александру» и «Орлу», другую грозную броненосную тройку составили «Суворов», «Бородино», «Ослябя». «Наварин» вёл за собой броненосцы береговой обороны.

«Александр 2», повёл четвёрку минных крейсеров: «Украйна», «Войсковой», «Трухменец» и «Эмир Бухарский» к «Николаю 1», за которым чётко держали строй четыре эскадренных миноносца, едва выдававшие семнадцать-восемнадцать узлов, но демонстрация есть демонстрация, главное не утопли бы в неспокойном Японском море.

Корреспонденты, взятые на борт флагманского «Александра 3» непрерывно фотографировали русскую морскую мощь. Зрелище и вправду впечатляло. Крейсерской отряд из «России», «Громобоя», «Богатыря», «Олега», «Авроры», «Светланы», «Жемчуга» и «Изумруда» на восемнадцати узлах рванул на юг, где маячили японские крейсера, а затем, красиво повернув «все вдруг» на ост, начал удаляться в сторону Японии…

В полдень 12 октября на подходах к заливу Петра Великого флот был встречен пятью подводными лодками, демонстративно погрузившимися в направлении флагманского броненосца.

Шоу удалось, газетчики взахлёб писали о русском морском могуществе. И если иностранцы фотографировали эскадры только с борта «Александра 3», все наличные фотографические аппараты во Владивостоке были реквизированы «опричниками Свенторжецкого» и поставлены на почти всех кораблях, запечатлевая торжество русского флота. Конечно, большинство снимков не удались. Но были и настоящие шедевры из каковых и планировалось составить альбом.

Контр-адмирал Николай Александрович Беклемишев был немного уязвлён тем, что комфлота не побывал на «Славе», как это предполагалось, не произнёс речь, не поздравил экипаж с окончанием перехода, сделанного в рекордные сроки. Но причина оказалась более чем прозаической – на Военном Совете Тихоокеанского флота, спешно собранном сразу после постановки кораблей «на бочку», Небогатов кутался в шарф, непрерывно кашляя – простыл на переходе. Рядом с командующим суетился Свенторжецкий, по слухам, самолично расстреливавший и допрашивавший японских шпионов и революционеров-бомбистов. Начальник контрразведки что-то сердито выговаривал Небогатову, очевидно уговаривая адмирала выпить микстуру.

Переговоры России и Японии, начавшиеся в Гензане, широко и подробно освещались телеграфными агентствами, к тому же, до Владивостока непрерывно носились миноносцы, доставляя Небогатову самые свежие (и секретные) сведения. Потому так внимательны были офицеры и адмиралы, ждали, пока командующий прокашляется.

– Господа, – начал Небогатов, – проклятая простуда, похоже меня решила доконать. Потому поберегусь, отложу на пару дней свой отъезд в Гензан, не хватало ещё последовать вслед за Того, на радость друзьям-самураям.

В кабинете раздались сдержанные смешки. Наглость японцев, выкативших России заранее невыполнимые условия, одних забавляла, других возмущала. Так, помимо немедленной эвакуации десантников генерал-майора Васильчикова с Хоккайдо, Токио потребовал отвода армии Линевича к Харбину, признания за Японией прав на Порт-Артур и приоритета японских интересов в Корее. Также Российской империи следовало возместить военные издержки Страны Восходящего солнца.

Понятно, что дипломатический торг мало чем отличается от базарного – также заламывают вначале несусветную цену и постепенно сбавляют уровень притязаний. Ну, так за то сотрудники министерства иностранных дел и получают жалованье.

Если флотские офицеры первые известия из Гензана восприняли в целом с пониманием и даже с юмором, то у армейцев сдавали нервы. Линевич панически телеграфировал в Петербург и Владивосток, что не может полностью контролировать части, готовые начать «свою» войну против зарвавшихся «косоглазых», лишь бы быстрее вернуться домой. Несколько казачьих сотен уже было сорвались в рейд по японским тылам, когда их офицеры, зачитав японские требования, решили – сорвано перемирие, надо снова рубить врагам головы. Воинственных станичников удалось остановить с превеликим трудом в самый последний момент.

По счастью, сей анекдот, зафиксированный французским наблюдателем при штабе Линевича, был оперативно доведён до всех заинтересованных сторон и японцы резко сбавили тон.

Сейчас в Гензане обсуждалась судьба Порт-Артура. Витте, тяготевший к Квантуну, сражался аки лев, увязывая уход десанта с Хоккайдо с немедленным освобождением Порт-Артура и передачей кораблей первой эскадры России (кстати, по перегнанному в Японию «Варягу» стороны ругались целый переговорный день). От новоиспеченного генерал-майора Васильчикова шли сведения о постепенном появлении организованных японских частей вблизи с плацдармом. Поскольку из Маньчжурии ни одного батальона в метрополию переброшено не было, картина вырисовывалась следующая – при срыве переговоров японцы силами частей переведённых на Хоккайдо из-под Токио постараются быстро уничтожить десант, а против корпусов Линевича уйдут в глухую оборону. А отследить перемещение японских частей на их территории – никак невозможно, это не соглашение об оставлении военных судов в местах постоянной дислокации. И то, пути эскадр неисповедимы, сопровождали же японцы Беклемишева, вплоть до соединения с основными силами Тихоокеанского флота шли следом, «давили на нервы»…

– Но как бы там не ругались дипломаты, – Небогатов отпив из стакана, продолжил, – нам уже сейчас предстоит определить каким будет Тихоокеанский флот после войны. Константин Константинович, прошу.

Клапье де Колонг, которому невероятно шёл мундир контр-адмирала, вышел к карте, висевшей за спиной командующего, Небогатов отошёл к окну, где ему предусмотрительно приготовили кресло и тёплый плед. Адмирал многим напомнил доброго старого земского врача из чеховских рассказов, вдруг самого приболевшего.

– Господа, – начал Клапье де Колонг, – столица Российской империи полностью беззащитна с моря. Все более-менее современные суда здесь, во Владивостоке. Понятно, что значительная часть кораблей, после заключения мира вернётся на Балтику. На Дальнем Востоке останутся «Александр 3», «Орёл», «Слава», «Цесаревич», «Ослябя», «Александр 2», «Николай 1», «Россия», «Громобой», «Богатырь», «Олег», «Аскольд», «Аврора», «Диана», «Память Азова», «Адмирал Корнилов», «Жемчуг», «Алмаз» и все миноносцы, плавучие госпиталя, мастерские, буксиры и так далее. Вспомогательные крейсера будут переданы Добровольному флоту и займутся доставкой грузов из европейской части страны в дальневосточные пределы России.

– Можно ли узнать, чем руководствовались, определяя каким крейсерам и броненосцам остаться на Тихом океане, каким уйти на Балтику? Не совсем улавливаю логику в оставлении старых кораблей здесь, – Миклуха встал и обращался более к Небогатову нежели чем к начальнику штаба флота, потому и ответил брату знаменитого этнографа командующий.

– Охотно поясню, Владимир Николаевич. Вы не хуже меня знаете, что «Владимир Мономах» и «Дмитрий Донской» числятся в списках флота исключительно дабы не дать японцам возможности приписать себе их «уничтожение». Древние, хоть и заслуженные крейсера восстанавливать дорого, да и глупо. Постоят они год-полтора с дежурной вахтой во Владивостоке и Николаевске-на-Амуре, а засим и спишем ветеранов. Даст Бог, к тому времени новыми крейсерами пополним Тихоокеанский флот, с теми же славными именами.

– Простите, ваше высокопревосходительство, но зачем здесь, «старички» «Николай 1» и «Александр 2». Не целесообразней ли их отправить обратно, оставив на тихоокеанском театре современные «Суворов» и «Бородино».

– Пара современных броненосцев нужна на Балтике. Мало ли – предстоит государю принять важных гостей. Того же кайзера, который не преминет похвастаться новинками германского судостроения. А его величество в ответ «Суворов» похвалит – заслуженный, можно сказать героический корабль, башню кормовую снёсший «Асахи». Касаемо же «пожилых императоров», так и «Николай 1» и «Александр 2» предназначены после выбытия из списков флота, а сей день, увы, близок, к переделке во вспомогательные суда, которых так здесь не хватает. Либо просто под плавучие казармы. В Кронштадте старых «коробок» и без них предостаточно, а здесь всяк списанный боевой корабль найдёт себе применение даже «на пенсии»…

– Ясно, ваше высокопревосходительство.

– Наша беда, отсутствие достаточного количества миноносцев, немного компенсируется приходом с эскадрой контр-адмирала Беклемишева четырёх минных крейсеров в отменном состоянии. За что огромное спасибо Николаю Александровичу – не просто довёл, но и сохранил машины в полной исправности! Также скоро пополним миноносную флотилию кораблями, интернированными в Циндао и китайских портах. Но этого крайне мало. Я просил государя озаботиться постройкой во Владивостоке настоящего судостроительного завода. Получен ответ – такой завод, пусть вначале и небольшой, максимум на корабли в две-три тысячи тонн водоизмещения будет в числе приоритетов при распределении бюджета Российской империи. Однако, как вы понимаете, мгновенного приращения миноносцев это не даст. Потому Тихоокеанскому флоту предстоит ужом на сковородке вертеться, обеспечивая безопасность дальневосточных рубежей России.

– Ваше высокопревосходительство, – выкрикнул с места Ферзен, – но почему «Изумруд» на Балтику?

– А потому, что необходимо сопровождать семь броненосцев, вот и пойдут «Светлана» и «Изумруд» с эскадрой. А «Жемчуг» или «Изумруд» это уж я монетку подбросил. Выпало «Изумруду».

Слово вновь взял Клапье де Колонг, рассказавший, обращаясь преимущественно к офицерам с эскадры Беклемишева, о попытке вывести навстречу подкреплению и «Цесаревич», что несомненно стало бы сенсацией недели, затмив даже «угон» в Японию из Чемульпо «Варяга». Однако кайзер ответил категорическим отказом. Тихоокеанцы, знающие о вкладе Германии в достижение паритета с японцами на море, демарш Вильгельма восприняли с пониманием – монарх-рыцарь, что тут поделать. Об этом же говорил и контр-адмирал Клапье де Колонг, призывая разъяснять младшим офицерам, что данный инцидент никак не повлиял на дружеские отношения двух империй.

Бухвостова чрезвычайно интересовало как «Слава» прошла Суэцким каналом, пришлось выйти к карте уже Беклемишеву и полчаса отвечать на вопросы Юнга, Миклухи, Брусилова и Племянникова. Разгрузка современного, глубокосидящего броненосца от угля, запасов пресной воды и боеприпасов отметил Беклемишев, прошла организованно ещё и потому, что вся эскадра была «завязана» на успешное прохождение «Славы» Суэцом. Так, боеприпасы принимались на хранение всеми кораблями, а не только транспортами. Демонтировались по возможности все малокалиберные орудия, минные аппараты были сняты ещё на Балтике…

Когда совещание подходило к концу, командующий просил остаться контр-адмиралов Клапье де Колонга и Беклемишева.

Понятно, хочет «Старик» пообщаться с «новичком», подшучивали над Беклемишевым «старые» тихоокеанцы.

– Николай Александрович, – без предисловий начал Небогатов, – ваш образцовый переход разберём чуть позже, ответьте сначала на такой вопрос – согласны принять у Бухвостова эскадру броненосцев? Или предпочитаете отбыть на Балтику?

– Почту за честь, ваше высокопревосходительство, но как же контр-адмирал…

– А Бухвостов поведёт эскадру в Кронштадт. Николай Михайлович как герой войны весьма кстати будет в Петербурге, думаю, государь его отметит по заслугам. Да и Тихоокеанскому флоту свой человек во главе Балтийского отряда броненосцев не помешает. Не удивлены, что я с вами вот так, напрямую?

– Тем, что стараетесь устроить «своих людей» нисколько не удивлён. Но почему я выбран на командование броненосцами? У вас хватает достойных адмиралов.

– Вы прекрасно командовали «Навариным», справитесь и с более современными кораблями. Только вот «Ослябю» я переведу к «России» и «Громобою», не возражаете?

– Не возражаю, – Беклемишев улыбнулся, – всё-таки «Ослябя» куда больше броненосный крейсер, нежели чем броненосец. Но угонится ли он за шустрыми собратьями?

– А вот и поколдуют механикусы, есть идеи как «подбодрить» «героя Куликовской битвы» и расход угля привести в норму.

– Ваше высокопревосходительство, счастлив служить под вашим началом!

Когда Беклемишев покинул штаб Тихоокеанского флота, сопровождаемый Клапье де Колонгом, в кабинете командующего собрался «ближний круг» Небогатова: Бухвостов, Брусилов, Семёнов, Свенторжецкий…

– Доставайте уж, Евгений Владимирович, – добродушно проворчал комфлота, – когда ещё соберёмся.

Свенторжецкий вышел, тут же вернулся с двумя унтерами из взвода охраны, катящими по полу столик уставленный бутылками и тарелками.

– За победу! – Небогатов не стал «растекаться мыслью по древу».

– За нашу победу!

– За Россию!

– За победу!

– За победу!

– Господа, – адмирал вышел из-за стола, подчинённые, привыкшие к хождению отца-командира по кабинету, остались на местах, – несмотря на дерзкие заявления японской стороны, мир будет подписан и подписан именно в Гензане. Срыв переговоров, перенос их на территорию иных стран невыгоден ни Японии, ни России. По последним сведениям японцы предложили выкупить корабли первой эскадры, выкатив однако цену в семьдесят пять миллионов рублей. По словам самураев это, по сути, и есть вся плата за военные издержки. Ах, да, ещё за содержание военнопленных. Но там совсем мизерная сумма, я её и не запоминал.

– Ого, семьдесят пять миллионов золотом за побитые и затопленные корабли. Интересно, а «Варяг» туда входит?

– Входит, Владимир Иванович, входит.

– Всё равно, глаза у подданных микадо явно больше желудка.

– Вот и попробую объяснить сей непреложный факт дорогим «друзьям», послезавтра отправляюсь в Гензан.

– Может побережётесь, Николай Иванович, недельку на излечение возьмёте.

– Нет, Николай Михайлович, время не терпит. Лев Алексеевич, составите компанию старику до заштатного корейского городка, который уже вошёл в историю?

– Разумеется, ваше высокопревосходительство.

– Вот и славно, как говаривали французы: «Нас ждут великие дела»!

– Николай Иванович, а если всё-таки…

– Владимир Иванович, вы сейчас о разделении нашего «кружка морских карбонариев» хотите поговорить? Вот так и знал! Нет, решение принято, и предстоит вам с Николаем Михайловичем и Львом Алексеевичем сразу по заключении мира, долгий путь на Балтику. А тут уж мы с Евгением Владимировичем поработаем во славу Отечества. Сами посудите явление Небогатова Петербургу – кто такое выдержит? Года не прошло и заштатный контр-адмирал возвращается кавалером Георгия четвёртой и третьей степеней, полным адмиралом. Да меня загрызут там в первые же дни! Выделят почётную синекуру и просиживай штаны адмирал Небогатов. А на Тихом океане я пока нужен. Пару лет продержусь, а там…

– А там эполеты генерал-адмирала. Всё у вас впереди, Николай Иванович!

– Так, Семёнову больше не наливать. Всё понимаю, – писатель, но это жюльверновщина сплошная, Владимир Иванович! Кому я должен Трафальгарское побоище учинить ради такого чина?

– А ведь Владимир Иванович ой как прав, ваше высокопревосходительство, – рано думать о пенсии. За генерал-адмирала Небогатова, господа!

– Лев Алексеевич, ну от вас такого не ожидал!

– За генерал-адмирала Небогатова!

– За генерал-адмирала Небогатова!

– За нашего генерал-адмирала!