Текст книги ""Фантастика 2025-58". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Евгения Букреева

Отряд русских крейсеров «нащупал» возвращающийся в Сасебо Соединённый флот уже в сумерках. Брусилов, понимая все риски и отметив отряд вражеских миноносцев, развернувшихся в направлении «Громобоя», «Богатыря», «Изумруда», дал команду на возвращение во Владивосток.

Если Блохин отнёсся к приказу контр-адмирала спокойно, то нервный и взвинченный Ферзен дважды просил разрешения разогнать японцев.

– Чёрт знает что, – возмутился Брусилов, – где субординация, где дисциплина?! В виду неприятеля командир корабля позволяет себе партизанщину, готов наплевать на прямой, не допускающий иных толкований приказ!

– В предложении Василия Николаевича есть резон, пока «Изумруд» отвлекает на себя миноносцы, «Громобой» и «Богатырь» спокойно уходят.

– Что бы вы, лейтенант, понимали! Хотя, откуда вам знать… «Изумруд» сейчас более двадцати узлов вряд ли выдаст, машины требуют ремонта, как, впрочем и у нас. А скоростные и мореходные неприятельские миноносцы могут наводить на нашу троицу Камимуру. Не дай бог случится поломка на любом из крейсеров. Нет, Николай Иванович прав, рисковать сейчас, в шаге от заключения мира, преступно!

Русские крейсера на шестнадцати узлах устремились от вражеской эскадры. Главное было выяснено – Соединённый флот направляется на свою основную базу. На ночь усиленные артиллерийские расчёты оставались у орудий, контр-адмирал указывал быть в постоянной готовности к отражению минных атак.

Однако поистратившие уголь истребители Страны Восходящего Солнца, не пошли вслед за «истребителями истребителей Соединённого флота».

В одиннадцать часов утра крейсерской отряд подошёл к острову Аскольд, где им встретился «Ушаков». Сигнальщики с броненосца береговой обороны передали последние флотские новости, которые в радиоэфир осторожный Небогатов считал «выкладывать» чересчур рискованным делом – мало ли, вдруг да самураи найдут ключ к не такому уж и замысловатому шифру.

В заливе Посьет под руководством контр-адмирала Миклухи шли масштабные поиски «Ската» и «Фельдмаршала графа Шереметева», так и не всплывших после отступления японцев. Помимо «Сенявина» и «Апраксина» в заливе находились абсолютно все миноносцы и подводные лодки Тихоокеанского флота. Командующий срочно отбыл в штаб и вёл непрерывные переговоры с Петербургом. Новостей про «Россию» на «Ушакове» не знали Но если Лилье соблюдал режим радиомолчания, значит не хотел раскрывать своё положение перед неприятелем, тем более «поймать» сигналы с мощной радиостанции флагманского «Александра» командир рейдера мог и наверняка по ним и ориентировался. Пройдя мимо бородинцев и «Осляби», величественно и грозно застывших за линией минных заграждений, но, несмотря на кажущуюся «сонливость» готовых тут же отреагировать на появление вражеских сил, крейсера бросили якоря в Золотом Роге.

В штабе флота царил абсолютнейший бардак – все куда то бежали, ругались, отыскивали тросы, какие-то сети, по двум или трём телефонам решался перенос аэростата с острова Русский на место предполагаемой гибели «Ската» и «Фельдмаршала графа Шереметева». Взвод персональных телохранителей Небогатова наглухо перекрыл проход к отделению радиотелеграфа. Брусилова узнали, но пропустить отказались – унтер побежал за Свенторжецким.

– Евгений Владимирович, что тут происходит? Как будто японцы не бежали, а напротив, штурмуют Владивосток. И не без успеха.

– Командующий уже как полсуток не отходит от телеграфа, поток сообщений от государя, из-под «шпица», от Витте, Линевича… Бухвостов отряжён на парирование возможного удара японских броненосных крейсеров. Не исключает Николай Иванович, что самураи решатся на последнюю гадость. А у нас спасательные работы полным ходом идут. Всё что могли в Посьета залив перебросили. Воздухоплавателей сейчас туда же.

– Надежда на спасение экипажей есть?

– В том то и дело, что по заверениям Беклемишева, истекают последние часы. Ещё немного и люди задохнутся. Если конечно остался кто либо жив.

– На «Шереметеве», по моему, командиром лейтенант Заботкин?

– Да, Заботкин, а на «Скате» Тьедер.

Беседу офицеров прервал Небогатов вышедший из большой залы, где за двойными дверьми располагались два аппарата телеграфной связи.

– О, и Лев Алексеевич тут. Пройдёмте господа в мой кабинет, есть повод выпить, не будучи обвинённым в пристрастии к алкоголю.

– Хорошие новости из Питера?

– Ну, скажем так, относительно хорошие. Его величество, впечатлённый успехами доблестных подводников, поздравил меня со званием полного адмирала. Дескать непрестанно развивал и совершенствовал старый пень Небогатова новый и грозный вид флотских сил, так получи коль заслужил!

– Радоваться надо, ваше высокопревосходительство, – Свенторжецкий как младший по званию хлопотал с немудрёной закуской, унтеров к сервировке решили не привлекать, – тогда впору и шампанского и за орлов на погоны и за «Микасу».

– Нет, водки! Душа болит, чувствую, погибли наши орлы подводные. Полсотни лучших специалистов враз. Штучных! От Миклухи и Беклемишева новости поступали?

– Пока ничего нового, идут поиски, водолазы готовятся к работе, воздухоплаватели смогут развернуть аэростат только к вечеру, так что высмотреть что-то с высоты смогут не ранее завтрашнего утра.

– Чёрт! Поторопите их там!

– Николай Иванович, все работают без понуканий, понимают, дорога каждая минута. Но есть и объективные обстоятельства.

– Да всё я понимаю, Евгений Владимирович. Но как подумаю: Керн, Заботкин, Тьедер, их офицеры и матросы…

Вбежавший в кабинет Клапье де Колонг, даже не поздоровавшись с Брусиловым, обратился к командующему.

– Ваше высокопревосходительство, Сергей Юльевич Витте у аппарата. Срочно желает с вами переговорить. Ждал пока вы с государем закончите.

– Подождёт Витте, присаживайтесь, Константин Константинович, выпейте за героев отряда подводных миноносцев, за мои погоны, за нашу победу. А Витте подождёт.

– Но, Николай Иванович, как я понял, именно Сергей Юльевич возглавит делегацию по заключению мирного договора с Японией…

– И что с того? Война ещё не закончилась и командующий Тихоокеанским флотом, равно как и его начальник штаба должны не только у телеграфа высиживать, но и заниматься планированием боевых или спасательных операций, тут не до паркетных расшаркиваний. К тому же финансовый туз за тысячи вёрст и не может узрить как мы во Владивостоке водку пьём. Новостей царедворцам захотелось. Да и так с государем три часа беспрерывно общались, с Линевичем постоянно на связи. А что нам Витте из питерского далека скажет? Как поможет спасти экипажи «Ската» и «Шереметева». Эх, только бы оказались живы. Надо же – эскадренный броненосец в пыль! Второй подбит. Казалось бы – какие-то «консервные банки», ни скорости, ни дальности хода. А такое грандиозное ДЕЛО свершили. Давайте господа, стоя за героев!

Спонтанное застолье вскоре перешло в совещание. Брусилову было поручено сформировать из моряков «Громобоя», оставив на крейсере минимум народа, и морских пехотинцев «сводные роты» и занять железнодорожный вокзал, выслать усиленные патрули, не менее взвода на улицы Владивостока.

Всё оттого, что генерал Казбек вновь запаниковал, сначала кричал в телефон, а потом и самолично приехал в штаб флота просить помощи – «солдатики загуляли».

Гарнизон крепости, едва узнав о «великой победе» в заливе Посьет, тут же начал неумеренно праздновать успех флотских и окончание войны. А поскольку войне конец – офицер не имеет более власти и теперь они не солдаты, а граждане свободной России. Кто затащил спирт и прокламации в казармы в невероятных объёмах, выяснять было некогда, жандармы только руками разводили. «Голубым мундирам», после захвата настоящего японского разведчика-нелегала очень понравилось ощущать себя причастными к настоящей «тайной войне». Вот и бросили все силы на поиски японской разведывательной сети, элементарно прошляпив простой и эффектный ход затаившихся до поры революционных агитаторов.

Небогатов только съязвил в отчет, предположив, что на листовках пехтура селёдку да лучок раскладывала, вряд ли там «восстание», как переживает генерал-лейтенант, – скорее обычная пьянка, только грандиознейших масштабов. Ведь скорейшая демобилизация, мечта всех и каждого «забритых» на войну, будь то солдат, матрос или прапорщик из вчерашних студентов. Но, тем не менее, подвернувшегося под руку Брусилова озадачил.

– Господин контр-адмирал, коль вы во Владивосток вернулись чуть ранее, чем я планировал, вам и разгребать эти «авгиевы конюшни», точнее говоря «казбековы казармы». Назначаю вас главным сатрапом и душителем свободы! Эскадру Бухвостова стронуть не могу, мало ли. «Богатырь» с «Изумрудом» как подгрузят угля также к Николаю Михайловичу, а «Громобой» постоит на бочке. Матросы крейсера за вас горой, берёте им в помощь морских пехотинцев и в водичку холодную окуните особо буйных солдатиков. Жаль их, дураков подвергать репрессиям. И, Лев Алексеевич, очень прошу, постарайтесь обойтись без жертв. Не дай Бог случайный выстрел. Не нужно нам во Владивостоке «14 сентября», и так Россия «9 января» сыта по горло.

Всё получилось, справились. Толпа пьяных солдат с пожитками, двигавшихся в направлении железнодорожного вокзала мигом протрезвела, завидев рассредоточившиеся по главным улицам города флотские патрули. А если учесть, что основную массу «бунтовщиков» составляли возрастные и семейные бородачи, желавшие поскорее добраться до жён, детей а не «пасть жертвой кровавой в борьбе роковой», бунт был подавлен в самом зародыше. Патрули даже вещички, что побросали с перепугу «дембеля» подняли и доставили до казарм. Там покурили и в свою очередь «поагитировали» незадачливых бунтарей.

– Вы, дярёвня, что, потерпеть не могли с месячишко? Адмирал Небогатов вам прямо же сказал – сидите смирно, воевать не придётся, флот справится. Какого чёрта перепились, на вокзал ломанулись, дурни? Да кто ж вас выпустил бы с Владивостока – эшелонов нет, паровозы не готовы. Так бы и сидели на рельсах.

– Так сколько ждать можно, братцы матросики? Сказано было как победа, так и по домам. А тут все в крик – потопили япошек, победа, мир. Мы на радостях и употребили.

– На радостяяях. Употребииили. Ваше счастье адмирал в добром настроении, велел вашу шатию обратно в казармы загнать и не трогать. Но смотрите! Ежели ещё вылупнетесь в город – всех порешим!

Получив приказ из штаба флота «Жемчуг» и «Олег» ушли встречать «Россию». В ночь с 14 на 15 сентября 1905 года крейсера благополучно вернулись. «Россия» встала на бочку рядышком с «Громобоем» и матросы двух братских крейсеров устроили грандиозную гулянку, официально разрешённую комфлота.

– А что я могу сделать, – развёл руками Небогатов, – пускай гуляют, заслужили.

С Хоккайдо от десантников полковника Васильчикова весточки шли самые радужные – организованного сопротивления вторжению попросту не было. Полковник опасался отходить от Вакканая более чем на пятьдесят вёрст, но разведывательные команды уходили в глубь острова и докладывали – кроме жалкой пародии на армию – местного ополчения и групп в пять-десять человек из полицейских и примкнувших к ним «самураев-патриотов» никто с оружием разведчикам не встречался. Тем не менее, двенадцать человек из десанта погибли, три десятка были ранены. Однако морпехи не были мальчиками для битья, уничтожив в ответ более трёхсот японцев, по большей части пожилых крестьян-ополченцев, дерзнувших оказать, а точнее – обозначить хоть какое-то сопротивление. Исполняя приказ полковника, дома мирных жителей не трогали, ограничиваясь сожжением присутственных мест, почт, полицейских участков и складских помещений.

Опасения, что броненосные крейсера, после того как Соединённый флот укроется в Сасебо рванут уничтожать дерзких русских, не оправдались и «Сисой» уже готовый повторить подвиг «Варяга» и дать возможность ценой своей гибели атаковать крейсера Камимуры из-под воды экипажам двух подлодок, напрасно ждал неприятеля. «Форель» и «Касатка» после перехода из Владивостока в Корсаков ежедневно проводили учения, в том числе и совместные с броненосцем Озерова. Шансы, что подводники смогут «зацепить» вражеский корабль линии были достаточно высоки. Ну а не зацепят, так отгонят.

Но в полдень 15 сентября по Владивостокскому времени телеграфисты ошарашили Небогатова известием.

– Ваше высокопревосходительство! Мир! Телеграмма от Линевича!

– Что? Ну-ка братец, давай сюда депешу.

– Неужели ВСЁ, Николай Иванович?

– Да, Константин Константинович, похоже ВСЁ. Линевич телеграфирует – японцы ещё вчера просили «затормозить» наступление, обещая мирные переговоры, из Петербурга приказали остановить корпуса. Вот сейчас официально подтверждение. Скоро придёт и нам.

– Ваше высокопревосходительство, – в кабинет комфлота влетел второй шифровальщик, – телеграмма из Петербурга!

– Ну, что я говорил! Так, государь император сообщает, что принял предложение своего брата японского императора во имя человеколюбия и прочее приостановить военные действия, дабы мир и дружба между Россией и Японией, на века… Так, это уже дипломатическая шелуха.

– Прикажете объявить по флоту и гарнизону?

– Нет, Не будем расхолаживать. Мало ли – вдруг да сорвётся, сейчас у Николая Петровича Линевича ключи к миру, насколько сильно наша армия япошек расколотила. Мы тут так, вишенкой на торте. С Линевичем и свяжусь чуть позже, из первых рук узнать, что и как. Вас же, Константин Константинович прошу озаботиться получением свежих данных о десанте полковника Васильчикова. Судя по всему, предстоит нам весёлый денёк у телеграфа, да и ночь там, похоже, скоротаем. Покамест пойду подышу, заодно мундир полного адмирала «выгуляю», а вы запросите сводку по Сахалину и Хоккайдо…

Как и предполагал Небогатов, снявший цензуру с городского телеграфа, новость о перемирии «взорвала» Владивосток. Нелегко пришлось даже грозным патрулям с боевых крейсеров – экзальтированные дамочки и, по их примеру, гимназистки, ничуть не стесняясь кидались расцеловать героев-матросиков, те еле штыки успевали убрать, чтоб не зацепить прелести «мадамов и мамзелей».

Депутация лучших людей города двинулась в штаб Тихоокеанского флота, выразить почтение доблестным морякам. Небогатов хоть и пребывал в дичайшей запарке, отправляя и получая по десятку телеграмм за час, принял именитых горожан в своём кабинете.

– Господа, буду краток, весть о перемирии доведена пока не до всех отрядов и кораблей Тихоокеанского флота, возможны эксцессы с японцами, также не знающими о прекращении огня, потому в данный момент идёт напряжённая работа, по предотвращению печальных инцидентов. Я рад, что флот и Владивосток в эти тревожные, порохом пропахшие месяцы были единым целым. Помощь владивостокцев Тихоокеанскому флоту неоценима, о чём я непременно доложу государю. Сегодня мы радуемся, но в то же время скорбим. Отражая нападение Соединённого флота Японской империи, погибли, увы, и это уже неоспоримый факт, экипажи геройских подлодок «Скат» и «Фельдмаршал граф Шереметев». Потому каких-то бравурных речей от меня не ждите, уж простите старика.

– Господин адмирал, сегодня вечером в городском Собрании праздничный банкет, очень просим быть. В любое для вас удобное время.

– Хорошо господа, полчаса постараюсь выкроить. Сами видите, какой аврал. Так, депеша с Сахалина, господа. Контр-адмирал Игнациус сообщает, что доблестные батальоны морской пехоты под командованием полковника Васильчикова надёжно удерживают плацдарм, неприятель активности не проявляет. Попросту нет японских воинских кораблей и полков на севере Хоккайдо. Итак, войну Россия заканчивает, имея флотский десант на неприятельской территории. По этому поводу господа по бокалу шампанского, а потом, уж простите – побегу к телеграфу. Дела. Но вечером, выберусь к вам, хоть ненадолго, но выберусь…

Когда воодушевлённое чиновничество и купечество покинуло кабинет комфлота, Клапье де Колонг осторожно поинтересовался о дальнейшей дислокации кораблей.

– Николай Иванович, что будем делать с Сахалинским отрядом? «Днепр» надо отзывать.

– Отзовём, не вижу никаких противоречий. А даже и прихватит доброфлотовец пару пароходов-нейтралов, что ж – вернём, если по дате попадает на перемирие. А японца себе оставим. И к чёрту все протесты!

– Боюсь, государь не одобрит.

– А мы не скажем, Константин Константинович. Шучу, шучу. Не о том думаете, господин контр-адмирал. У нас вопрос номер один – движение эскадры Беклемишева.

– Но, ваше высокопревосходительство, разве с прекращением огня не придётся так называемой «четвёртой эскадре» зайти в Сайгон и там дожидаться заключения мира?

– Чёрта с два! Пусть спасибо скажут, что «Цесаревич», «Аскольд» и «Диана» останутся в местах интернирования до подписания полноценного мирного договора. А «Слава», «Александр 2» «Память Азова» и «Корнилов» шли во Владивосток и не были интернированы. И я, как командующий Тихоокеанским флотом задачу и маршрут эскадре Беклемишева не менял!

– Рискуете, Николай Иванович. Боевые действия прекращены.

– Эх, Константин Константинович! Вы замечательный морской офицер, но взгляните шире. Какова сейчас обстановка в России? Нет! Небогатов нужен царю не до окончания войны с Японией, как многие думают. До окончания революционной смуты нужен Небогатов. Еще демобилизация предстоит миллиона с лишним злых и смерти в глаза смотревших мужиков. Недавние выходки солдат гарнизона что показали?

– Что армия ненадёжна.

– И это тоже, но главное – флот оказался на высоте и в зародыше подавил бунтарские устремления солдатни. А Небогатов кумир у матросов и офицеров Тихоокеанского флота. Или не так?

– Всё так, Николай Иванович. Замечательную лекцию вы мне только что прочли.

– То-то же, господин контр-адмирал, – Небогатов добродушно рассмеялся, – нет, год или два у меня есть. Пинка под зад наладят, это всенепременно. Но не раньше как гидре революции прижгут все головы. А сие ой как непросто. Я читаю жандармские записки, читаю.

– Что передать нашему агенту в Сайгоне?

– А ничего не передавайте, у нас завтра намечена встреча с корреспондентами информационных агентств, аккредитованными во Владивостоке и прочей пишущей братией. Я и заявлю, отвечая на вопросы, что любая попытка атаковать русскую эскадру МИРНО идущую во Владивосток вызовет немедленное возобновление боевых действий в Маньчжурии и истребление ВСЕЙ японской армии, а также десантирование на Хоккайдо тридцатитысячного корпуса и отторжение северной части острова в пользу России. Представляете, какой шум поднимется?

– Это отставка, Николай Иванович. Император не потерпит такой партизанщины. Как бы ни были велики ваши заслуги перед Россией. Но, вы же по сути Бонапартом себя объявите. Такое не прощается.

– И пускай. Зато уйду на высокой ноте – полным адмиралом, победителем Японии. Устал я, милейший Константин Константинович. Помните, – конец апреля, встреча эскадр, смерть Зиновия. Не прошло ведь и полугода с того дня, пяти месяцев не прошло. А как будто две жизни прожито, – что ни день то испытание. Да и вас этот тяжкий крест не минул – знаю, пьёте, чтоб нервы успокоить-устаканить. И я пью. Свенторжецкий вон на кокаине только и держится. Ничего, прорвались в мае и в сентябре всё получится!

Небогатов неожиданно сменил тон, рассмеялся, и дружески хлопнув начальника штаба Тихоокеанского флота по плечу, вышел из кабинета, оставив контр-адмирала в совершенно «раздраенном» состоянии.

Встречать «Славу» должен был Бухвостов. Эскадру составили пять современных броненосцев, два «камешка», «Громобой», «Россия». «Богатырь», «Олег», «Аврора», «Светлана». Небогатов даже хотел «высвистеть» с Сахалина «Алмаз», ставший после перевооружения на 105 миллиметровые германские орудия весьма грозным для миноносцев, но потом передумал.

В полдень 16 сентября была получена телеграмма во многом определившая ход дальнейших событий.

Японцы сообщали, что командующий Соединённым флотом вице-адмирал Камимура просит многоуважаемого адмирала Небогатова выбрать время и место для встречи, на которой России и Японии необходимо решить вопросы по возобновлению движения мирных судов и рыбной ловле в спорных районах.

Срочное совещание флагманов заставило перенести общение с прессой, из чего были сделаны «соответствующие выводы» и корреспонденты побежали занимать очередь на телеграфе.

А в кабинете Небогатова адмиралы и каперанги спорили, что означает такая «рокировка» у противника.

– Значит на воздух взлетела «Микаса», а экипаж «Сома» ошибся, приняв в темноте за флагман Того другой броненосец.

– Может быть Того, как истинный самурай самозарезался прямо на мостике, когда понял что его флот уменьшился на два сильнейших броненосца.

– Господа, – Небогатов призвал офицеров к порядку, – я просил контр-адмирала Миклуху сохранить это в тайне до сегодняшнего совещания. Так вот, найдено место гибели японского броненосца и вчера водолазы определили «утопленника». Это «Сикисима». К сожалению ни «Скат» ни «Шереметев» пока не обнаружены.

– «Сикисима»? Значит «Микаса» цел.

– Какая разница, у японцев два броненосца в строю! И если война, если мир не будет заключён мы их разделаем!

– К тому времени они третий точно починят, их мощности по ремонту с нашими не сравнить!

– Господа, – Небогатов решил прекратить бесплодный спор, – мы не наивные гимназисты и понимаем, что смена командующих в японском флоте никак японцев не ослабит. И Того и Камимура одинаково опытные и знающие флотоводцы. Судьба Хейхатиро Того нас интересует во вторую очередь. Потом уже историки и литераторы начнут думать и гадать, что случилось с адмиралом и случилось ли. Мы знаем одно – противник лишился мощного эскадренного броненосца. Теперь это неоспоримый факт, а не показания с наблюдательных постов. Мало ли – могли подводники попасть и по транспорту везущему, скажем, мины для блокирования Владивостока. Сегодня мы знаем – нет «Сикисимы» у Камимуры. Остаются три броненосца, один подбит, а на «Асахи» только одна башня главного калибра. Против десяти двенадцати дюймовок Соединённого флота у нас двадцать, если считать с «Навариным» и двадцать четыре, когда добавится «Слава». «Сисой» однозначно будет находиться в заливе Анива, да и без святого броненосца у нас кораблей линии хватает.

Совещание продолжалось три часа, Небогатов «отпустил вожжи» и слушал как подчинённые, увлечённо споря, предлагают «Рион» и «Урал» направить навстречу отряду Беклемишева и при прохождении Цусимского пролива (непременно днём!) доброфлотовцам прикрыть своими корпусами самый ценный корабль «четвёртой эскадры». Заинтересовал командующего вариант, когда отряд Беклемишева должен обогнуть Японию и прийти на Сахалин, усилив морскую составляющую десантной операции. Ведь на японскую территорию уже переброшено более пяти тысяч штыков. А как их снабжать при режиме перемирия, не сочтут ли это за нарушение? Ответная телеграмма Камимуре не походила на письмо запорожцев турецкому султану. Отнюдь. Командующему Соединённым флотом предлагалось 20 сентября с отрядом не более чем из трёх крейсеров, прибыть в Гензан.

С крейсерами, которые доставят в корейский порт, точнее в точку в двадцати милях от Гензана, командующего Тихоокеанским флотом определились быстро – «Громобой», «Россия», «Богатырь», давние оппоненты Камимуры.

– А теперь, господа, вопрос «на закуску», так сказать «домашнее задание», – Небогатов с таинственным видом поднял указательный палец, все невольно посмотрели на потолок, – по окончании войны часть кораблей с Тихого океана должна вернуться на Балтику. То что «Ушаков», «Сенявин» и «Апраксин» уйдут защищать подступы к столице, всем понятно. Вопрос «раздела» касается крейсеров и новейших броненосцев. Вот задачка, из шести современных броненосцев, «Александра 3», «Суворова», «Бородино», «Орла», «Славы», «Осляби», только ТРИ останутся на Тихоокеанском театре. Подумайте и потом каждый по отдельности подайте мне записки, какие три броненосца целесообразнее всего оставить во Владивостоке.

Паузу, рискующую затянуться как в дурном водевиле, нарушил Бухвостов.

– Николай Иванович, а вы сами где службу продолжите?

– Это к данному вопросу никак не относится, Николай Михайлович, – отпарировал Небогатов.

– Но почему именно три броненосца из шести современных, почему не учитываются «Наварин», «Сисой», старичков как раз в Финский залив целесообразней перегнать, а тут оставить ядро из однотипных броненосцев. Тем более японский флот, несмотря на понесённые потери существенно усилится как строящимися мощнейшими броненосцами так и поднятыми в Порт-Артуре судами Первой Тихоокеанской эскадры, – Брусилов был как всегда академичен и точен в оценках.

– Да как вы такое можете предположить, Лев Алексеевич! – Миклуха вскочил и отчаянно жестикулируя начал апеллировать то к Небогатову, то к Клапье де Колонгу, – Порт-Артур был и остаётся российской территорией и корабли Первой эскадры должны быть возвращены России. Мы продиктуем НАШИ условия мира зарвавшимся азиатам!

– Господа, – Небогатов поднялся, за командующим вскочили и все остальные, – Сергей Юльевич Витте назначен главой российской делегации, сейчас крайне важно определить место ГДЕ пройдут переговоры. В силу ряда причин государь император желает провести их без посредничества иных великих держав. Я предложил Корею, Гензан. Государь повелел «провентилировать» этот вопрос. Если Камимура 20 числа прибудет на встречу, шансы подписать именно «Гензанский мир» существенно возрастут. Ну а сейчас прошу к столу, в большой зале всё приготовлено. Надо же отметить окончание, очень надеюсь на это, такой трудной для России войны, ну и моё звание спрыснуть. Как, господа офицеры, принимаете приглашение адмирала Небогатова? За столом и договорим, о чём не успели…