Текст книги ""Фантастика 2025-58". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Евгения Букреева

Экипажи «Громобоя», «России» и «Богатыря» после авральной погрузки угля (по распоряжению Небогатова на три четверти от нормы) занялись наведением порядка. Кстати уголь помогали грузить морские пехотинцы, отряжённые на сей трудовой подвиг приказом командующего и нисколько на адмирала не обидевшиеся.

– Ну что, братишки, показывай, где тут у вас угольные закутки. Приказано подмогнуть от души, чтоб время у вас было надраить свои пароходы до блеска, чтоб япошки от сияния медяшек поослепли.

– Тащись сюда, крупа. Ишь, развоевался языком, ты ж не на Хоккайдо а во Владике, вот и не выпендривайся. На геройском крейсере находишься, понимай такой случай – детям расскажешь!

– Говорят, прямо в Японию пойдёте?

– Говорят – кур доят. Военная тайна, понял?!

– Хватит языки чесать, времени в обрез. Впереди авральная приборка. Шевелись, ораторы!

– Есть вашбродь. Мы мигом!

Неожиданно к Небогатову прорвался Стемман, прихрамывающий, с палочкой, бледный, но бодрый и при всех регалиях.

– Господи, Александр Фёдорович, как вы тут? А врачи, как посмели отпустить больного? На вас же смотреть страшно, аки «конь бледный», прости меня господи!

– Ваше высокопревосходительство, чувствую себя прекрасно, зажило как на собаке, угрозы гангрены нет, а мясо нарастёт. Готов немедленно принять командование над МОИМ «Богатырём». Или уже твёрдо решили отдать крейсер Блохину, а меня в инвалидную команду?

– Господин капитан первого ранга, – Небогатов вдруг так «вызверился» на Стеммана, что Клапье де Колонгу, присутствовавшему при разговоре, показалось, ожил Рожественский, – что за балаган вы тут устраиваете? Не долечились, пришкандыбали эдаким капитаном Копейкиным и на жалость бьёте! Дескать злодейский адмирал затирает боевого офицера, карьеру рушит! Или я вас не правильно понял? Прекратите ломать комедию, Александр Фёдорович. Хватит, уже один раз проскакали на костылях, чуть богу душу не отдали.

– Ваше высокопревосходительство! Николай Иванович! Ничего не имею против Блохина – прекрасный офицер! Но «Богатырь», как будто ребёнка отдаю в чужие руки.

– Успокойтесь, Константин Платонович останется временным командиром крейсера. Поправитесь и вернётесь на мостик «Богатыря».

– Ваше высокопревосходительство. Поймите – командование крейсером во время мирных переговоров даёт возможность…

– А, понял, – бесцеремонно перебил Стеммана командующий Тихоокеанским флотом, – переживаете за погоны адмиральские? Да никуда они от вас не уйдут, Александр Фёдорович. Представление на старших офицеров флота я государю после заключения мирного договора отправлю. Там и про вас будет превосходная аттестация. Константин Константинович вон головой кивает, не даст соврать. А сейчас – отлёживайтесь, быстрее в себя приходите. Нынешний наш вояж до Гензана, не более чем предварительное согласование позиций сторон. Поиск места, где пройдут переговоры. Витте, как мне доложили, курьерским поездом рванул к нам, взял роту Гвардейского экипажа, чтоб с железнодорожниками, которые нет-нет, да и устраивают забастовки, проблем меньше было. Так что лечитесь, Александр Фёдорович и если к приезду Сергея Юльевича поправитесь, то обещаю – именно ваш «Богатырь» под вашим командованием станет штабным кораблём русской делегации.

Выпроводив ошарашенного Стеммана и изругав дежурного по штабу флоту кавторанга, Небогатов вернулся к обсуждению предложения Клапье де Колонга – прихватить в Гензан в качестве «нейтральной площадки» реквизированный пассажирский пароход, на котором и провести переговоры с Камимурой. Подумав, комфлота отказался таскать за крейсерским отрядом «обоз». Ну а дабы соблюсти приличия можно провести два раунда переговоров, сначала на русском крейсере, потом на японском. Или сначала на японском крейсере, потом на русском, не принципиально.

С собой на переговоры Небогатов взял начальника штаба. На хозяйстве был оставлен Брусилов. Бухвостов же с броненосной эскадрой и отрядом крейсеров должен находиться в готовности к немедленному выходу на позиции. Катастрофическим оставалось положение дел с миноносной флотилией – ремонтных мощностей не хватало, порт и плавмастерская «Камчатка» занимались большими кораблями, а «малыши» обрастали неисправностями и более двадцати узлов выдать не могли…

В полдень 20 сентября 1905 года в пяти милях от Гензана на «Россию» поднялся командующий Соединённым флотом Японской империи вице-адмирал Хиконодзё Камимура. Как и предполагал Небогатов, его оппонент прибыл на переговоры на «Идзумо» в сопровождении «Ивате» и «Токива».

Мельком глянув на сверкающих наградами, выпятивших грудь матросов и офицеров, Камимура после соблюдения «обязательной программы» по торжественной встрече высокого гостя прошёл в адмиральский салон крейсера.

– Ваше высокопревосходительство, – на правах «хозяина» начал Небогатов, – рад приветствовать вас на борту крейсера «Россия». Ещё недавно я был скромным контр-адмиралом, вёл отряд, громко названный Третьей Тихоокеанской эскадрой в помощь Рожественскому. Но так случилось, вице-адмирал Рожественский умер на мостике флагманского «Суворова» и сейчас я выступаю как командующий Тихоокеанским флотом Российской империи. Не сочтите за бестактность, но первый вопрос о судьбе адмирала Того.

– Понимаю, ваше высокопревосходительство, – зачастил переводчик, – вице-адмирал Хейхатиро Того погиб на мостике «Микасы» в то время когда увидел подрыв эскадренного броненосца. Также как и у вашего доблестного адмирала Рожественского, у отважного Того не выдержало сердце от переживаний за постигшие Соединённый флот беды.

– Мы нашли погибший броненосец, это «Сикисима», – Небогатов не отказал себе в удовольствии немного поиздеваться над оппонентом, даже сейчас скрывающим данные о имени утонувшего корабля линии.

– Да, это был «Сикисима», – мгновенно отреагировал Камимура, – в ту ночь боги отвернулись от сынов Ямато, ясно указав о бесполезности продолжения войны с русским соседом.

– Согласен, только волей божией можно посчитать смерть двух выдающихся флотоводцев не от снаряда противника, а от переживаний за будущее флота и империи. Две этих смерти как бы говорят морякам и народу России и Японии о необходимости заключения прочного мира и о начале сотрудничества двух ведущих азиатских держав. Да, господин вице-адмирал, Россия более азиатская страна, нежели чем европейская и мы самой географией обречены жить в мире и добрососедстве.

– Но, ваше высокопревосходительство, для этого необходимо завершить прочным миром боевые действия. И на основании мирного договора смотреть в будущее.

– Для того мы здесь и встретились, – Небогатов учтиво склонил голову, – мой император желает провести переговоры без посредничества какой-либо из великих держав. Согласитесь и Россия и Япония сами являются великими державами и могут урегулировать противоречия, не прибегая к арбитражу третьих стран. Для чего и предлагается на выбор Китай или Корея, где делегации, прибыв на место на комфортабельных пароходах в сопровождении отряда крейсеров, проведут переговоры. Здесь мы закрепим ведущую роль флота. Во первых мирный договор заключается «на воде», во вторых журналисты раструбят на весь мир о кораблях, сопровождающих делегации. А это лучшая реклама флота.

– Вы великий человек, господин Небогатов, – теперь учтиво склонился в поклоне Камимура, – России невероятно повезло, что именно вы сменили Рожественского!

– Ваше высокопревосходительство, сейчас решается, как будут развиваться вооружённые силы и в России и в Японии. Насколько мне известно, не только у нас, но и вас идёт негласная борьба между армией и флотом. Настоящая подковёрная война за кредиты, за внимание императора. Пожалуй, у вас как у островного государства такое противостояние армии и флота выражено ещё сильнее.

– Вы прекрасно осведомлены, господин адмирал.

– Не скрою, мне и моей стране было бы выгоднее, отдай Япония приоритет делам флотским.

– Почему? Вы же моряк?!

– Не забывайте, у России помимо Тихоокеанского есть флот Балтийский, Черноморский. Очень скоро начнётся формирование флотилии Северного Ледовитого океана. Так что есть куда двигать крейсера и броненосцы. Ну а тот факт, что усиливая свой флот, Япония в куда меньших объёмах, это чистой воды экономика, наращивает сухопутные силы, весьма благотворно скажется на российских дальневосточных территориях, значительно меньше потратим на содержание сибирских корпусов и бригад. Судите сами, господин вице-адмирал, – Владивосток, Петропавловск-Камчатский, Николаевск-на-Амуре и примитивный Корсаковский даже не порт, а так, пристань. И это всё! Но! Тем проще России защитить эти несколько портов. Подводные лодки доказали свою высочайшую эффективность, охрана военных баз будет и далее усовершенствоваться. И нам не страшен мощный флот Японской империи. Ведь случись новая война, чего русские очень и очень не хотят, в Маньчжурию вы свои корабли не перебросите.

– Неужели вы отказываетесь от Порт-Артура? Удивительно! Но господин Витте, который назначен главой делегации, до последнего будет отстаивать и Порт-Артур и Дальний.

– Скажем так, я являюсь противником направления сил и средств в Порт-Артурскую воронку, затягивающую многие десятки миллионы золотых рублей на укрепление порта и крепости отстоящих довольно далеко от собственно российских территорий. Напротив, я ратую за усиление роли Владивостока и отторжении от Китая территории вплоть до КВЖД и чуть южнее. И тут Япония и Россия могут действовать совместно, разграничив зоны влияния, предотвратив нежелательное для обеих империй усиление Китая.

– Вы преувеличиваете, какие из китайцев воины?

– Их много и если за обучение армии возьмутся, скажем, германские инструктора, китайские батальоны быстро обретут должную устойчивость в бою.

– Ваше высокопревосходительство, мы моряки и не уполномочены принимать решения по многим вопросам, не касающимся непосредственно разграничения на море. Но ваше мнение для меня очень ценно и я обязательно передам его в Токио. Что же касается эскадры контр-адмирала Беклемишева, мы не будем препятствовать прохождению её во Владивосток. Напротив, с заключением перемирия отдан приказ диверсионным группам прекратить попытки вывести из строя корабли эскадры. В ответ хотелось бы отвода батальонов десанта на Хоккайдо, ближе к Вакканаю. Понимаю, не в вашей компетенции перебросить десант обратно на Сахалин, но…

– Вы же прекрасно понимаете, ваше высокопревосходительство, что с Хоккайдо русский десант рано или поздно уйдёт. Планов по оккупации Японии не строили даже самые горячие головы в российском Генеральном штабе. Но такая импровизация необычайно подняла авторитет флота, силами которого и было осуществлено десантирование. Эта операция контролируется лично императором, потому сразу заявляю – русские с Хоккайдо уйдут, но по итогам подписания мирного договора.

– Но честь самураев не позволяет договариваться с врагом, топчущим твою землю! Поймите, господин адмирал, в японском обществе влияние патриотов очень велико.

– В русском обществе оно ничуть не меньше, как бы ни пытались вас уверить англичане, что Россия погрязла в стачках и забастовках и не следит за ходом военных действий. Поэтому вопрос о кораблях Первой Тихоокеанской эскадры и о «Варяге» будет одним из наипринципиальнейших и во многом завязан на вывод десантников с Хоккайдо. Мой вам совет – не упирайтесь по корабельному вопросу, суда эти по большей части не современные, японскому флоту придётся затратить массу средств на перевод «артурцев» на свои стандарты. А за подъём броненосцев – выставьте счёт, полагаю Россия оплатит издержки.

– Действительно, корабли немало пострадали при затоплении и не представляют такой уж большой ценности, полезнее затратить деньги на новейшие суда. А для России это вопрос престижа, понимаю.

– Не только престижа. Из бывшей артурской эскадры вполне можно составить сильный отряд с базированием на Белое море. Да, вот ещё что, господин вице-адмирал, затягивание переговоров, в надежде на то, что произойдёт бунт в маньчжурских армиях и русским станет не до Японии – ни к чему хорошему не приведёт. У маршала Оямы положение дел совсем плачевное и генералы Линевич и Куропаткин это знают. Поэтому при первых признаках недовольства в войсках будет предпринято новое, решительное наступление с уничтожением или пленением остатков японской экспедиционной армии. Его императорское величество Николай Второй, не желая умножения числа жертв этой не нужной ни России ни Японии войны готов заключить мир без посредников. Прочный мир на десятилетия, а то и на века! Доведите это до своего императора как можно скорее. Убеждён, к вашему мнению прислушаются. Надеюсь в скором времени встретиться с вами при обсуждении статей мирного договора. Наверняка командующий Соединённым флотом будет включён в состав японской делегации.

Обсудив ещё несколько второстепенных вопросов, адмиралы распрощались. Камимура отказался от обеда на вражеском флагмане, пообещав хорошенько выпить с Небогатовым сразу по заключении мира. А пока – никак-с! Самурайская этика-с!

С ответным визитом на «Идзумо» решилось в тот же день, а чего откладывать? Небогатов исключительно «ради протокола» прибыл на японский крейсер, прошёлся по палубе, осмотрел носовую башню главного калибра, провёл четверть часа в каюте у Камимуры, обсудив порядок снабжения десанта на Хоккайдо провизией, присутствие в Вакканае японских наблюдателей и вернулся на «Россию».

– Круто забираете, Николай Иванович, – Клапье де Колонг обложившись картами не скрывал озабоченности, – а ну как уйдёт информация о ваших соображениях по перспективам сотрудничества Японии и России к тому же Витте?

– Полагаете, подведёт меня Сергей Юльевич под статью о государственной измене?

– До такого не дойдёт, а вот отправить заслуженного адмирала командиром Кронштадтского порта запросто.

– Ну, пока не финансист ещё флотскими делами заведует. Тут ему не банки и не «чугунка».

– Зачем вы про возможную уступку Порт-Артура сказали? Мало ли что по три человека были на переговорах от каждой стороны. А возьми да разболтай япошки о планах адмирала Небогатова. Или наш переводчик проговорится…

– Мы с вами, Константин Константинович, люди государственные. И в первую очередь должны думать о благе державы. Скажите по правде – вы считаете, Порт-Артур как гавань и крепость необходимы России с учётом событий минувшей войны? А корабли было бы неплохо вернуть под Андреевский флаг. Тем более у японцев на их восстановление денег попросту нет. Экономика Страны Восходящего Солнца давно бы рухнула без внешних заимствований. В войну им помогали и Великобритания и САСШ, а сейчас – очень сомневаюсь, что вложатся англосаксы в не оправдавшего надежд наёмника. Тем более англичанам с нами очень-очень хочется задружиться.

– Касательно англичан, – согласен, настроились «просвещённые мореплаватели» на союз с Россией. Но, Николай Иванович, увидите, по итогам мира с Японией, именно американцы станут злейшими недоброжелателями Российской империи в Тихоокеанском регионе.

– Правильно, господин контр-адмирал! Согласен. Потому то и нужен сильный японский флот и слабая армия, чтоб экспансия «азиатского соседа» пошла на южные провинции Китая и далее – Индонезия, Филиппины, да куда угодно, лишь бы не к нам.

– Ну, хватили вы, Николай Иванович. Японцы да на Филиппины.

– А что – раздразни японского дракончика как следует, он и на Гавайи набросится. Конечно, при условии прочного тыла и помощи продовольствием из Китая и России.

– С такой промышленной мощью как у САСШ даже страшно становится, как представишь – ввяжутся вдруг янки в гонку флотов с Британской империей…

– Они уже ввязались, Константин Константинович. И если японцы побаиваются нас – как же, рядом находимся, в Маньчжурии едва не перемололи их армию, да и флот русский сила серьёзная, опять же Владивосток не взять, то САСШ плевать на наши силы в Тихом океане. Они уверены – мы до их территории не достанем. Потому и нужно японцев перетягивать на свою сторону…

Во Владивостоке Небогатов прочитал последние телеграммы из Петербурга, Маньчжурской армии и из Казани. Витте стремительно нёсся на Дальний Восток, засыпая армию и флот требованием предоставить сведения о количестве боеприпасов, настроении солдат и матросов, фактах нарушения перемирия противником…

Купечество, используя перемирие, фрахтовало пароходы, спеша доставить во Владивосток товары. В первую очередь – продовольствие, хотя модницы, более других «исстрадавшиеся» от морской блокады, требовали ткани и косметику.

Несколько пароходов, «запризованных» и путём нехитрых «махинаций» ставших собственностью ТОФ «Товарищества офицеров флота», были отпущены в рейс. Правда, по инициативе Клапье де Колонга, силуэты «купцов» были существенно изменены, и свежеокрашенные «барышни» («Елена», «Дарья», «Наталья», «Серафима») покинули Владивосток.

Обнаружился «Днепр», приведший в Корсаков японский пароходик, задержанный ДО подписания перемирия.

– Прекрасно, – обрадовался Небогатов, – телеграфируйте Игнациусу, пускай гонит Скальского в Шанхай. И хотя «Днепр» не какая-то там «барышня», а заслуженный вспомогательный крейсер, доставить продовольствие на Камчатку – дело первостепенной важности. Да, Константин Константинович, свяжитесь с Линевичем, проконсультируйтесь, следует ли держать в Петропавловске достаточно большой воинский контингент? Может уменьшить его при грядущем мире то? Хватит поди и роты для охраны батареи шестидюймовок? Уточните, и по прохождению «Днепра» из китайских портов на Камчатку, дайте мне знать!

После долгих переговоров с императором Небогатову удалось «пробить» первоочередную демобилизацию для «бородачей», орудующих киркой и лопатой на «дальневосточных стройках российского милитаризма». Несмотря на подколки прогрессивной общественности, адмирал продолжал считать себя правым, в деле «запрягания» солдат гарнизона в работы.

– Не в атаку же их гнать, дуралеев многодетных, – ругался комфлота, прочитывая телеграммы царя, военного министра и Линевича, – а так поработали во славу Отечества, живы, руки ноги целы. Какие из них вояки – гнать бы по домам сейчас, не дожидаясь всеобщей демобилизации. Транссибирская магистраль заодно равномерно загрузится.

Аргумент о нежелательности закупорки железнодорожной артерии, единственной связующей Россию с Сибирью, Маньчжурией и Владивостоком, самодержца убедил. И теперь у штаба Тихоокеанского флота выстраивались роты, вернее сказать бригады строителей железки до Сучан и особо отличившихся на строительстве «Морского городка» плотников, которые выбирали лучших в своих рядах, подлежащих немедленной демобилизации. Ради такого дела Небогатов заставил работать едва ли не круглосуточно штаб крепости, генерал-лейтенант Казбек сначала боялся давки и бунта прямо у эшелонов, но видя как железный флотский порядок «ставит в стойло» серую солдатскую массу подуспокоился и слал в Петербург телеграммы, восхваляющие административный гений адмирала Небогатова.

По Владивостоку судачили, – государь император решил оставить Небогатова командующим Тихоокеанским флотом и по окончании войны. Что это, если не опала, ведь половина кораблей вернётся на Балтику? Взбешённый Свенторжецкий землю рыл, но установить откуда идут такие «утечки» так и не смог. На добродушное похохатывание комфлота и призыв не заниматься проверками бабских сплетен, кавторанг возражал, – мол сплетни уж больно однобокие, целенаправленно распускаемые. Например, нет слухов о возвышении Небогатова, назначении героя войны главой Морского министерства…

Осенняя непогода не позволяла вести полномасштабные поиски в заливе Посьет и было принято решение отложить отыскание «Ската» и «Фельдмаршала графа Шереметева» до следующего года.

– Подумайте, Николай Иванович, а столь уж необходимо отыскивать героев?

– Поясните, Владимир Иванович, не понял вас, – Небогатов перевёл броненосец «Николай 1» во Владивосток и сейчас на пару с Клапье де Колонгом с безграничным удивлением смотрел на капитана первого ранга Семёнова.

– Судя по рапортам, что я изучил, первым отстрелялся Беклемишев. И удачно отстрелялся – повредил «Микасу», после чего лёг на грунт и переждал бомбардировку так называемыми «подводными бомбами». В это время или Заботкин или Тьедер уничтожили «Сикисиму».

– И?

– Сейчас для нас герои оба экипажа – и «Ската» и «Шереметева». Ну а отыщем погибшие субмарины, вдруг как выяснится, что одна из подводных лодок утоплена японцами, не успев выпустить ни одной торпеды. По мне, они все герои, ваше высокопревосходительство, кто бы ни залепил «Сикисиме», это общий успех ТРЁХ подлодок. Но боюсь, найдутся «радетели за правду»…

– Понял вас, Владимир Иванович, – Небогатов помрачнел, – я уже представил к высшим орденам всех без исключения погибших. А информацию, когда найдём подлодки, засекретим…

Утро 2 октября комфлота по обыкновению начал с посещения комнаты телеграфистов. Известий как обычно хватало, литерный поезд с Витте стоял в Иркутске, тамошние железнодорожники интересовались повышением оплаты труда и никакие уверения министра в своём славном кочегарском прошлом не могли убедить подать Сергею Юльевичу два «свежих» паровоза. С одной стороны – хорошо «окунуть» Витте в гущу народной жизни, сбить спесь, но с другой – узнают японцы, что полномочный посланник императора застрял на Транссибе – примут такой анекдот как свидетельство слабости государства Российского, завысят требования на переговорах. Так, Свенторжецкому срочно перекинуть вопрос по Витте, у Евгения Владимировича богатый опыт успешных переговоров с тружениками «железки».

А уже через пару часов, адмирал глянул на хронометр, во Владивосток придёт эшелон из Маньчжурии, в котором и прибудет генерал Куропаткин, назначенный в делегацию от армии. Надо бы встретить высокого гостя.

– Алексей Николаевич, дорогой, простите, не получилось прибыть на вокзал – дела неотложные в порту.

– Ничего страшного, Николай Иванович, дайте-ка обниму вас, адмирала славного, победоносного!

Словоохотливый Куропаткин тут же вывалил на Небогатова ворох новостей. В отличие от адмирала бывший военный министр Российской империи живо интересовался великосветскими сплетнями и был в курсе всех питерских интриг. По словам Куропаткина самодержец очень доволен действиями флота, не только уполовинившего броненосцы Того, но и захватившего север Хоккайдо.

– Если бы вы знали, Николай Иванович, с каким восторгом армия встретила новость о флотском десанте на землю супостата! Солдатики так и говорили – приплыл на Восток Небогатов, привёз победу!

– Пришёл, – машинально поправил адмирал.

– Что? Ах, да, у вас же на флоте свой, особый язык. Разрешите, я продолжу, многоуважаемый Николай Иванович. Ведь как раньше было – армия бьётся, корячится, отступает, но сражается. А флот сидел себе сиднем в Порт-Артуре и потом – бац! Самозатопился! Если перефразировать Петра Великого, одной рукой против сильного двурукого врага сражалась Россия. Пока не появилась на театре военных действий ваша эскадра. И потом дерзкий прорыв Цусимой, продуманное разделение своих сил и вынудить Того уйти на север! С мая воодушевление в армии росло, когда поняли – флот с нами! Уже поняли – победа вот она, близка. Вопрос был один – когда. И вот, додавили японскую тигру.

– Насколько сильно потрёпана сухопутная армия противника в Маньчжурии? Я, конечно, получал донесения, но хотелось бы узнать со слов очевидца…

– Если бы на государя не надавили совместно и категорично Англия, Франция и САСШ, если бы ещё неделя боёв – у Японии не осталась бы армии. Вообще не осталось бы. Уже были готовы кавалеристы лететь до Порт-Артура, уже намечали окружение в панике отступающих японцев… Но, увы, в который раз дипломатия вмешалась, остановив Россию в шаге, в полушаге от полного разгрома неприятеля.

– А как же хвалёные самураи? Я понимаю, начали и они сдаваться?

– Да сколько их там оставалось к августу пятого года этих самураев? Они ж с первых боёв на рожон лезли, труса не праздновали, их и уничтожали в первую очередь. А свежее пополнение совсем ни к чёрту – бежали, бросая оружие. Свои же убивали беглецов как изменников императору. Ояма даже особые команды завёл, преграждающие отступление. Собрал в них самых отъявленных самураев и те штыками полосовали бегущих новобранцев. Страшное дело, когда находили такие места казней. Не дай Бог.

– А сведения о полнейшей растрате боезапаса, насколько они верны?

– Гм, на пару недель боёв снарядов хватило бы, а больше и не требовалось. До чего доходило, Николай Иванович, в ротах половина стрелков с трофейными «Арисаками», самым метким оставляли «мосинки» и патроны передавали. А японских винтовок и патронов было – хоть завались! Кто бы о таком мог подумать год назад.

– Алексей Николаевич, раз уж нам выпало быть военными консультантами Сергея Юльевича, неплохо бы согласовать свои позиции.

– О чём речь, Николай Иванович, за тем и приехал пораньше.