Текст книги ""Фантастика 2025-58". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Евгения Букреева

Глава 18

Глава 18. Борис

Борис уже бог знает сколько времени не спускался вниз. В этом не было нужды, и он искренне не понимал тех, кто сам по доброй воле бегает по всей Башне изо дня в день, стремясь непременно сунуть нос во все дыры. Под «теми» он имел в виду, конечно, Пашку.

Всё, что Борис построил сам или унаследовал от своего предшественника на посту административного управления, работало и без его непосредственного участия. Это был хорошо отлаженный и чёткий механизм, умело организованная система, и сегодня, возможно, в первый раз за столько лет она дала сбой.

Когда, там, в кабинете Савельева, Борис узнал, что его ищет секретарша, он слегка удивился, с чего бы такая спешка, и уж никак не мог предположить, что дело настолько плохо.

– Как убиты? Что значит убиты? И где девчонка?

Борис, упершись кулаками в стол и чуть подавшись вперёд, буравил взглядом Кравца. Лицо Антона было бледным и безжизненным. И что самое худшее – растерянным. И эта растерянность на лице помощника раздражала Бориса. Борис наклонился, старясь скрыть обуревавший его гнев.

– Один охранник убит электрошокером, второй, судя по всему, умер, ударившись головой обо что-то твёрдое. Ники нигде нет.

– Что значит нигде?

– Ни на КПП, ни на тридцать третьем, куда её должны были доставить.

– Чёрт!

– Борис Андреевич, это не самое худшее.

Борис вскинул голову.

– На КПП были обнаружены три трупа. Третий труп – молодого парня. Во время обыска при нём был обнаружен пропуск на имя Владимира Андрейченко. Пропуск в системе заблокирован.

– Фальшивый?

– Нет. Андрейченко был отправлен на карантин, как контактирующий с заболевшими. Борис Андреевич, – Кравец побледнел ещё больше и из просто бледного стал серым. – То есть этот Андрейченко должен сейчас находиться на запертом уровне.

Борис медленно опустился в кресло и закрыл глаза. Ощутил, как часто и болезненно забилось сердце, заколотилось, стремясь вырваться из груди.

Ольга была категорически против его идеи с карантином.

– Ты с ума сошёл, Боря, да?

Несмотря на то, что Борис выбрал для своего предложения самое удачное время – они лежали в кровати, уставшие, разомлевшие, удовлетворённые друг другом, и он нежно прикусывал мочку её уха, проводя пальцами от шеи чуть ниже к ключице, чувствуя едва уловимый трепет возбуждения – это не подействовало. Ольга приподнялась на локте, зло прищурилась:

– Каким образом ты предлагаешь мне убедить всех, что эта сезонная вспышка гриппа опасна? Для этого нужно, чтобы хотя бы сколько-нибудь людей умерло.

– Умрут. Пара десятков умерших наркоманов тебя устроит?

Ольга уставилась на него.

– Ивлев добавит кое-что в некоторые партии холодка. Рандомно.

– Боря, если это только всплывёт, нам всем каюк.

– Нам, Оленька, будет каюк, если всплывёт, что на складах сырья для производства лекарств осталось значительно меньше, чем по документам. Нам даже оправдаться будет нечем. А под карантин мы спишем основную недостачу.

– Это всё твоя Анна, – Ольга скривилась, как от зубной боли.

– Да причём тут Анна? Львиная доля уходит на Ивлевскую лабораторию, на производство холодка. И ты это знаешь.

– Не надо мне это напоминать, – рассердилась Ольга. – А только и Анне твоей перепадает не слабо. Так ведь? Старая любовь не ржавеет, да, Боренька? Эта сука столько лет о тебя ноги вытирает, не надоело быть ковриком, а?

Она постаралась ткнуть его побольней. В её словах сквозили ревность и злость обиженной и уязвленной женщины.

– Дурочка, не ревнуй, – он постарался смягчить её реакцию, погладил круглое, белое плечо, мягкое, полное. Прислонился к нему губами, легонько поцеловал. – Я ведь с тобой, не с ней.

– Ой ли, Боря?

– А Анна нам тоже нужна. Она идеально прикрывает Ивлевскую лабораторию. Другому главврачу на её месте мы бы платили куда больше, а деньги в таком деле не самый надёжный помощник. Анна же всегда будет молчать, опасаясь за свою больницу. Это гораздо дешевле.

– Не слишком и дёшево нам обходится твоя юношеская любовь, – проворчала Ольга.

Он всё же уговорил её. Уговорил запереть контактирующих людей на одном из заброшенных уровней без медицинского обеспечения, клятвенно пообещав, что такое больше не повторится. Тем более, после избрания его Главой Совета всё пойдёт совсем по-другому.

– Убитый точно Андрейченко?

Кравец развёл руками:

– С высокой долей вероятности. Во всяком случае он точно с карантина. Анна его опознала.

– Анна? Каким образом?

– Вам, наверно, самому лучше с ней поговорить. Вы ей позвоните?

– К чёрту телефон! Давай быстро организуй лифт вниз. Чтоб сию минуту.

Лифт, громыхая и скрежеща, медленно тащился вниз. Борис ненавидел этот способ передвижения и везде, где возможно, предпочитал перемещаться пешком. Нет, клаустрофобией он не страдал – те, кто ею страдает, в их Башне не живут – просто не любил и всё. Но если дело требовало, он был готов спуститься на этом лифте хоть на дно морское, хоть к чёрту в ад.

Анна ждала его у себя. Как сообщил Кравец, трупы охранников и третьего неизвестного нашла уборщица, она же и подняла шум. Это было плохо, потому что сарафанное радио мигом разнесло зловещую новость по нескольким этажам, и сейчас Кравец помимо прочего был занят ещё и тем, что пытался локализовать слухи или придать им хоть какую-то направленность, чтобы они не множились и не навредили ещё больше, хотя, казалось бы, куда уж больше.

– Боря, наконец-то, – Анна шагнула ему навстречу и инстинктивно приобняла, уткнулась лицом ему в грудь. – Это ужасно! – прошептала еле слышно.

– Где трупы? – спросил он, отстраняя её от себя.

– В морге. Нет, не в нижнем, в нашем, местном. Борис, Антон уже сказал тебе, что я знаю мальчика, который был убит?

Борис кивнул.

– То есть, я его не то, чтобы знаю, но сегодня утром они приходили ко мне.

– Они?

– Да. Два мальчика. Они сбежали с карантина. Боря, ты в курсе, что карантин – не настоящий? Что людей просто заперли где-то на заброшенном уровне и оставили там умирать?

Кровь отлила от лица Бориса, он почувствовал, как ноги становятся ватными. Захотелось к чему-нибудь прислониться, обо что-то опереться.

– Мне кажется, – Анна нахмурилась, чуть помедлила, а потом быстро продолжила. – Мне кажется, Савельев уже перешёл все границы. Эта болезнь пролечивается обычными антибиотиками…

– Аня, не части. Причём здесь Савельев?

– Как причём? Это же его приказ. Он помешался и на своей Башне, и на своей экономии. Мы так скоро дойдём до того, что не будем вообще никого лечить, если он уже сейчас жалеет выделять средства для лечения этих заболевших. Я понимаю, их сто шестьдесят пять человек, но ведь заболели из них точно не все. Вернее, мальчишки утверждали, что вообще никто не заболел. Да, даже, если и заболели. Экономить на людях? На людях, Боря!

Анна говорила со свойственной ей горячностью, обвиняя во всем Павла. Борис чувствовал, как постепенно оживает, и страх отпускает его. Аннино непонимание, конечно, раздражало Бориса, но вместе с тем он выдохнул с облегчением – всё-таки иногда её зацикленность на Пашке работает на него. В общем-то, свалить всё на Савельева не такая уж и плохая идея. Борис даже слегка улыбнулся, но тут же вспомнил, что Анна говорила что-то про двух мальчишек. Про двух! А труп-то один.

– Аня, ты сказала, их было двое?

– Кого? Мальчиков? Да, двое. Они пришли ко мне и стали просить им помочь, а что я могла сделать, а, Боря? Что? С Савельевым бодаться бесполезно…

Борис, уже не слушая её, подошёл к рабочему столу, набрал по телефону Кравца. Тот был на месте, ждал указаний.

– Антон, есть ещё второй пацан. Второй – живой. Да живой, я тебе говорю, живее всех живых. Давай сюда в больницу ребят посообразительней, Анна опишет им того, второго. Ну и надо нижние этажи прочесать в первую очередь.

– Боря, – Анна подошла, положила свою ладонь на его руку. – Что ты делаешь? Зачем вам этот второй мальчик?

– Ань, – Борис мягко улыбнулся. – Второй пацан либо убийца, либо свидетель. По меньшей мере, свидетель. Надо же всё выяснить. Думаю, где-то через полчасика к тебе прибудут ребята из дознавателей. Помоги им, ладно?

Анна испуганно заморгала. Он чуть приобнял её за плечи, легонько встряхнул, чувствуя её покорность и подчинение его воле.

* * *

Куда подевалась его удача? В каком месте он оступился? Где сыграл не той картой?

Борис перебирал в уме все эти вопросы. Демарш с Никой был ошибкой? Нет, точно не он. Борис вспомнил разговор с Павлом, как тот изменился в лице, едва услышав новость про дочь. Тут Борис однозначно сделал правильный ход. Пашка уже принёс однажды жертву в своей жизни, и эта жертва была так велика, что лишила Пашку половины души, и теперь он просто не в состоянии был лишиться и второй половины. Ника была для него больше, чем дочь, она заменяла Пашке всё: Лизу, убитого сына, всех нерождённых детей, целый мир. Это чужим людям казалось, что Павел одержим Башней, нет, единственной, кто ему действительно был дорог, кто стал его сердцем, душой и им самим, была его дочь, Ника.

Тут Борис разыграл партию правильно, и пусть пока это всего лишь блеф (хотя ещё пару часов назад он думал, что всё под контролем), Борис ещё вернётся к этой партии и доведёт его до конца. До победного конца. Сейчас же Ника отступала на второй план – в любом случае девчонке не пройти через очередной КПП, приказ задержать Савельеву везде оставался в силе.

Настоящей проблемой был второй мальчишка. Живой пацан, сбежавший каким-то образом из карантина, был куда как опасней пацана мёртвого. Стоит ему каким-либо образом где-нибудь озвучить эту тему… Разумеется, парня надо поймать, а людей, тех людей, что заперты на закрытом уровне…

Борис посмотрел на Кравца.

– Вот что, Антон, – он увидел, как напряглись мускулы на лице подчинённого. – Помнишь поговорку: нет человека – нет проблемы?

– Предлагаете ликвидировать мальчишку?

– Это само собой. Но я говорю сейчас не про мальчишку.

В глазах Кравца мелькнул страх.

– Карантин. Живые нам там не нужны. Ты понимаешь, о чём я?

– Это… рискованно, Борис Андреевич.

– Всё рискованно. Организуй бригаду. Пусть проведут зачистку под видом дезинфекции. Отраву для распыления забери у Ивлева в лаборатории, у него есть. Ну же, Антон, – прикрикнул Борис. Испуг в глаза Кравца не понравился ему. – Соберись. Не будь тряпкой. Иначе нам кранты. И… не мы первые, не мы последние. В истории Башни уже были подобные прецеденты. Давай действуй.

Кравец молча поднялся и также молча двинулся в сторону двери. Интересно, неужели он всерьёз предполагал, что люди выйдут с этого так называемого карантина живыми? Даже Ольга всё поняла сразу. Ну и Кравец поймёт. Поймёт и не посмеет ослушаться. А как иначе? Ведь это только глупые дети думают, что кукла танцует и кривляется на сцене сама по себе, и, очарованные этим кривляньем, не замечают того, кто притаился в тени. А сама же кукла, как и её хозяин, прекрасно всё понимает и помнит про крепость связываемых их нитей…

Глава 19

Глава 19. Кир и Ника

Кир с Никой выбрались из помещения, в котором прятались только после того, как услышали гудок, возвещающий о конце рабочей смены. Кирилл рассудил, что среди людей, спешащих домой с работы или в столовые, им гораздо легче остаться незамеченными и добраться до Марка. Кто такой этот Марк, Кир не знал, но Ника, перебрав в уме своих редких знакомых здесь внизу (к своим Кир обращаться за помощью по понятным причинам опасался), остановилась на этом Марке.

– Марк точно должен помочь, он – отличный парень.

Кирилл чуть покривился. Отличный так отличный. Но в душе это его царапнуло.

Они вышли из тупикового коридора и почти сразу же нос к носу столкнулись с целующейся парочкой.

Какой-то пацан, Шорохов его не знал и слава богу, тискал зажатую в углу девчонку, засунув руку той под расстёгнутый комбинезон. Кир хмыкнул. Парень, оторвавшись от девчонки, повернул к ним своё прыщавое лицо, расплылся в понимающей улыбке, обнажив желтоватые кривые зубы. Чем-то он неуловимо напоминал Лёху Веселова, может быть, своими чуть оттопыренными ушами и придурковатым выражением лица.

– Чё, вы всё уже? – он мотнул головой в сторону коридора, откуда они вышли. – Там есть где приткнуться, а? Ну чтоб запиралось, а то Светка стесняется у меня.

– Дебил, – Светка, поддёргивая одной рукой сползающий с плеча комбез, захихикала.

– Нет, – зачем-то соврал Кирилл. – Там ни на одной двери замков нет. Для перепихона не годится.

Он и сам не понимал, что заставило его выразиться так откровенно грубо, старался не смотреть на Нику, и всё равно краем глаза видел, как она вспыхнула, покраснев до кончиков волос. Киру стало не по себе, он мгновенно пожалел о сказанных словах, но они уже вылетели, ещё больше отдаляя его от неё.

– А вы чего, не это самое что ли? А-а-а! – парень понимающе закивал головой. – Закинулись, да? Ты это… чувак, сейчас поосторожней тогда.

– А что? – вскинулся Кирилл.

– Да сегодня по этажам шмон какой-то непонятный. Охрана рыскает.

– Девки на работе говорили – внизу на КПП пять трупов нашли, – подала голос Светка. – Охрана дилеров повязала, а те их замочили.

Кир побледнел.

– Ладно. Спасибо, брат, что предупредил, – он хлопнул пацана по плечу. – А вам, если комната типа нужна, идите в двадцать пятый отсек. Прямо и сразу налево. Там точно есть, что вам надо.

– О, круто. Пошли, Светка, – и пацан в нетерпении потянул хихикающую и упирающуюся больше для вида девчонку за собой.

– А ты, я смотрю, здесь всё знаешь. Где и с кем. Часто бываешь, да?

Щёки Ники всё ещё горели.

– Я здесь внизу живу вообще-то, – буркнул Кир. – Ты у себя наверху, наверно, тоже все такие места знаешь.

– Ошибаешься! Такие – нет!

Видно было, что она злится. Кирилл подумал, это из-за его слов и из-за того прыщавого урода, предположившего, что они с Никой…

– Послушай, – сказал он, потупив голову, пытаясь скрыть свою неловкость и стыд. – Давай сейчас не будем об этом. Я вообще думаю, тебе опасно выходить отсюда. Слышала, что они сказали? Охрана уже нашла трупы. Теперь, наверняка, тебя ищут. Я один пойду за этим твоим Марком, а ты запрёшься опять в том отсеке и будешь нас ждать.

– Я туда больше не пойду, – заартачилась она. – И почему это ты думаешь, что ищут только меня?

– Да потому что про меня никто не знает. Откуда? Они тебя ищут – точняк! Ника, – он протянул ей руку. – Пойдём, я отведу тебя опять туда. Я понимаю, там мерзко, противно, но зато относительно безопасно.

– А если туда кто-нибудь придёт, пока тебя не будет?

Она проигнорировала его протянутую руку, даже чуть отступила в сторону.

– Ну подёргаются и перестанут – Кир отпустил руку, и, снова разозлившись, довольно резко добавил. – Решат, что там кто-то трахается, делов-то.

Она молча развернулась и пошла обратно. Он поплёлся следом, опустив голову. Вылетевшая помимо воли грубая фраза отчего-то коробила и его самого, но он не мог даже попросить у неё прощения.

Не доходя до двери того отсека, откуда они вышли, она обернулась, посмотрела на него пристально и очень внимательно:

– Вот зачем ты так, а?

и, открыв дверь, скрылась внутри. Громко и неприятно щёлкнула защёлка. Лицо у Кира горело.

* * *

Ника прислушивалась к звукам, доносящимся из-за двери. К окнам подходить было страшно, и она сидела на кровати, нервно обхватив колени обеими руками. К страху примешивалось чувство горечи и обиды. И это было странно. События последних даже не дней – часов – развивались так стремительно, как будто это всё происходило не с ней. А в какой-то книжке или кино. Ещё каких-то пару недель назад её заботили оценки в школьном аттестате, распределение, глупые споры с Верой, Сашкины чувства… Сашка. Ника совсем забыла про него. Во время их последней встречи, нет, даже раньше, накануне, в их первый раз, он повёл себя так… Ника не могла подобрать слов, но при воспоминании о том, как они с Сашкой ползали по полу в поисках отлетевшей пуговицы, когда ещё он сказал, что ей пора домой, словно выпроваживал восвояси, торопливо и трусливо что ли – от всего этого возникало неловкое чувство стыда, которое Ника старательно загоняла вглубь. Но оно постоянно возвращалось. Вместе с воспоминанием.

Но после её встречи с Володей и Киром, и всего, что произошло после, она уже не думала о Сашке. Ей стало некогда о нём думать.

Володя… Ника вздрогнула и опять почувствовала, как глаза заполняются слезами. Этот большой и смешной парень очень понравился ей, и то, что произошло на КПП, было настолько ужасным, нелепым и невозможным, что при одной мысли об этом хотелось тихонько завыть.

– Это нечестно, – тихо сказала она в пустоту, неизвестно кого обвиняя. – Нечестно.

Он был такой большой и сильный, и так забавно подбирал слова, когда хотел что-то сказать, и так искренне радовался всему, хоть вот тому же супу, который она им принесла. Его неловкая забота трогала и заставляла улыбаться, с ним было ничего не страшно, совсем ничего. Наверно, если бы у неё был старший брат, он был бы таким.

А вот Кир… Ника никак не могла определиться, что она чувствует к этому ершистому парню. Хотя нет, кого она обманывала – он ей нравился, а вот она ему… Ника видела – по насмешливому выражению его лица, по ухмылке, в которой кривились его тонкие нервные губы, по грубоватым репликам – она не только не нравится ему, она его раздражает. Их свёл вместе случай, только и всего.

Из коридора послышались чьи-то громкие голоса, и Ника встрепенулась, вытянула шею, прислушиваясь. Дверь толкнули, потом ещё, на этот раз чуть посильней.

– Серёга, тут заклинило, кажется.

– Выламывай!

Ника соскочила с кровати, схватила рюкзак, на мгновение застыла в оцепенении и тут же, повинуясь древнему, врождённому инстинкту самосохранения, бросилась на пол и по-пластунски заползла под кровать. Ладонью она наткнулась на что-то скользкое и липкое, тихонько вскрикнула, отдёрнула руку, больно ударившись локтем о какую-то перекладину сверху кровати, но тут же постаралась залезть ещё поглубже, ближе к стене, затаится там в надежде, что её всё же не найдут. Это было маловероятно. Скорее всего они заглянут под кровать. Скорее всего у них есть фонарики. Ника притянула к себе рюкзак и прижала его к своей груди, ей казалось, она так громко дышит, а её сердце бьётся, как набат.

С той стороны на дверь навалились. Пара ударов, и она подалась, щеколда оторвалась и отлетела, срикошетив куда-то в угол. Ника услышала, как она звонко упала на пол, и широкая полоса света ворвалась в помещение, освещая грязный заплёванный пол, и следом за ней – две большие тени. По стенам замелькали трассирующие дорожки от фонариков.

– Серёга, посмотри там, а я тут.

Ника сжалась в комок под кроватью. Она слышала приближающие шаги – раз, два, три – у кровати кто-то остановился. Ника отчётливо видела пару чёрных ботинок: грубая рифлёная подошва, высокое шнурованное голенище. Замерев и стараясь не дышать, Ника ждала, когда он наклонится. Но опять раздался писк рации. Нике уже был знаком этот высокий, неприятный звук.

– Да? Пацан с девчонкой в двадцать пятом отсеке? Без документов? Сейчас идём. Серёга, тут отбой, наши кого-то в двадцать пятом взяли.

Ботинки неловко потоптались на месте.

– Ну ты чего застыл?

– Момент.

Тот, кого называли Серёгой, нагнулся, быстро полоснул лучом фонарика под кроватью. Ника зажмурилась.

– Ну чего там?

– Чисто.

Шаги стихли. Ника, всё также скрючившись, лежала под кроватью. Её била крупная дрожь, а пальцы судорожно вцепились в рюкзак, словно в этом рюкзаке было её спасение.

* * *

Марк Шостак жил тремя этажами выше, и Кирилл без труда добрался до него по одной из внутренних межэтажных лестниц. Перед тем, как пойти домой к Марку, Кир завернул в один из общественных туалетов, где кое-как наспех привёл себя в порядок, умылся в раковине-фонтанчике, мысленно воздав хвалу высшим силам и властям за то, что хоть в общественных туалетах водой можно было пользоваться бесплатно. Прополоскал рот и, не заботясь о последствиях, от души напился, чувствуя, как вода больно обдирает и тут же ласково смягчает сухое горло и потрескавшиеся губы.

И только после этого Кирилл отправился к Шостакам. Сто первый отсек, северное крыло.

На его счастье, Марк был уже дома. Дверь открыла его мать, невысокая, полноватая женщина с улыбчивым и добрым лицом, которая совсем не удивилась, когда Кир спросил Марка. По всей видимости, она то ли не заморачивалась, чтобы запоминать всех приятелей своего сына (а Ника предупреждала, что Марк – компанейский парень), то ли отвыкла удивляться при виде всех незнакомцев, время от времени возникающих на пороге их квартиры. Впрочем, и сам Марк не удивился. Широко и открыто улыбнулся, как старому доброму знакомому.

– Я от Ники.

– От Ники? Савельевой? Проходи! – и улыбка на его лице стала ещё шире.

Марку не нужно было объяснять два раза. На удивление он быстро всему поверил, закивал головой, чуть нахмурился и взъерошил рукой густые каштановые волосы.

– Поможешь? – хрипло спросил Кирилл.

– Да не вопрос.

Отсек, где пряталась Ника, встретил их открытой дверью. Сердце Кира ёкнуло. Внутри было пусто. Ники не было. Не было даже её рюкзака.

– Ника! – заорал он. – Чёрт. Чёрт!

Он выругался громко, длинно, вкладывая в эту ругань всю злость на самого себя. И почти тут же услышал тихий всхлип и сдавленный голос:

– Я тут. Под кроватью.

Вдвоём с Марком они помогли ей выбраться наружу. Она плакала, уткнувшись в плечо Марка, повторяя:

– Марк, Марк, ты пришёл. Я думала, они меня схватят. Охрана схватит.

Кир сплюнул и отвернулся. Сказал мрачно, не поворачиваясь:

– Может, хватит уже рыдать. Давайте думать, чего дальше делать.

* * *

Но придумать что-то толковое никак не получалось.

Марк настаивал на том, что идти к отцу Ники должен он.

– Ты меня извини, Кир, – говорил он. – Но Павел Григорьевич меня всё-таки знает. Мне он быстрее поверит, что Ника в опасности. Я приведу его сюда, а потом мы убедим его выпустить людей с закрытого уровня.

Всё это было, конечно, правильно, но…

– Ты боишься, что, когда папа придёт сюда за мной, он уже и не подумает спасать людей, запертых на карантине.

Ника правильно угадала его мысли. Кирилл повёл плечом и хмыкнул, а Марк удивлённо переводил взгляд с Кира на Нику и обратно:

– Да ты что? Чтобы Павел Григорьевич так сделал? Да я ни в жизнь не поверю, что он на такое способен.

– Ну тогда у подружки своей спроси, на что он способен. Людей-то по его приказу заперли.

Ника опустила голову, а Марк, чуть скривившись, потёр ладонью лоб.

– Да, дела… А что ещё-то делать? У тебя пропуска даже нет.

– А твой тоже наверху не действует, – тихонько сказала Ника.

– В выходные, пожалуйста, я на общественный этаж могу подняться. Я всё равно в субботу с Веркой там встречаюсь.

– В выходные? – Кир усмехнулся. – Да до выходных ещё пять дней. А там людям жрать нечего.

– Кирилл прав, до выходных нельзя ждать, – Ника встала. – Вот что, я пойду сама, и будь что будет.

– С ума сошла! – разом воскликнули и Кир, и Марк, вскакивая на ноги.

Они опять замолчали. Ника отошла от них в сторону, прислонилась к стене.

– Давайте я отцу своему всё расскажу, – неуверенно предложил Марк. – У меня нормальный батя…

– Послушай, мы понятия не имеем, кто отдал приказ задержать Нику на КПП. То есть, я не имею в виду, что твой отец как-то причастен, просто…

– Чем меньше народу знает, тем лучше. Я понимаю, – Марк кивнул.

И снова повисла тягостная тишина.

– Хотя бы добраться до этажей, где офисы. Там Сашка и Вера работают, – тоскливо протянула Ника. – Это даже ниже общественного этажа…

– Ну вообще-то, – Кирилл почесал затылок. – Есть один способ. Я, правда, не уверен, что он сработает. Да и вообще рискованно.

– Если рискованно, то, может лучше не надо? – испуганно вскинулась Ника.

– Так другого выхода у нас, судя по всему, нет.

Он поднялся.

– Короче, надо мне сходить кое-куда. К одному человеку. Перетереть с ним. Да ладно, чего вы, – Кир оглядел ребят. – Расслабьтесь. Всё будет хорошо.

И повторил ещё раз, уже больше для себя, чем для них:

– Всё будет хорошо.