Текст книги ""Фантастика 2025-58". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Евгения Букреева

Краткие биографии исторических личностей, чьи имена упоминаются в романе

Пётр Аркадьевич Столыпин (2 [14] апреля 1862 – 5 [18] сентября 1911) – государственный деятель Российской империи. В разные годы занимал посты уездного предводителя дворянства в Ковно, Гродненского и Саратовского губернатора, министра внутренних дел, премьер-министра. В российской истории начала XX века известен в первую очередь как реформатор и государственный деятель, сыгравший значительную роль в подавлении революции 1905-1907 годов. В апреле 1906 года император Николай II предложил Столыпину пост министра внутренних дел. Вскоре после этого правительство было распущено вместе с Государственной думой I созыва, а Столыпин был назначен премьер-министром.

На новой должности, которую он занимал вплоть до своей гибели, Столыпин провёл целый ряд законопроектов, вошедших в историю как столыпинская аграрная реформа. Её главным содержанием было введение частной крестьянской земельной собственности. Принятый правительством закон о военно-полевых судах ужесточал наказание за совершение тяжких преступлений. Впоследствии Столыпина резко критиковали за жёсткость проводимых мер. Среди других мероприятий Петра Аркадьевича на посту премьер-министра особое значение имеют введение земства в западных губерниях, ограничение автономии Великого княжества Финляндского, изменение избирательного законодательства и роспуск II Думы, положившие конец революции 1905-1907 годов.

Во время выступлений перед депутатами Государственной думы проявились ораторские способности Столыпина. Из личных черт характера современники особенно выделяли его бесстрашие. На Столыпина было совершено одиннадцать покушений. Во время последнего, исполненного в Киеве Дмитрием Богровым, Столыпин получил смертельное ранение, от которого через несколько дней умер.

Джон Леннон. Имя, полученное при рождении Джон Унстон Леннон, впоследствии изменено на Джон Уинстон Оно Леннон (англ. John Winston Ono Lennon). Годы жизни: 9 октября 1940 года – 8 декабря 1980 года. Британский рок-музыкант, певец, поэт, композитор, художник, писатель. Один из основателей и участник группы The Beatles («Битлз»), один из самых популярных музыкантов XX века. После распада The Beatles начал сольную карьеру, но в 1980 году был убит фанатом.

Кроме музыкальной деятельности, Леннон был известен и как политический активист. Свои взгляды он высказывал как в песнях, так и в публичных выступлениях. Леннон проповедовал идеи равенства и братства, мира и свободы. Это сделало его кумиром хиппи и одним из самых значительных общественных деятелей 1960-х – 1970-х годов.

В 2002 году медиакорпорация Би-би-си провела опрос для определения ста величайших британцев всех времён. Джон Леннон удостоился восьмого места в этом престижном списке. Также Леннон занял сразу две строчки в списке 50 величайших исполнителей всех времён по версии журнала Rolling Stone: 1-ю – в составе The Beatles и личную – 38-ю. Британский журнал Classic Rock включил Леннона в список величайших гитаристов всех времён.

Джордж Харрисон (англ. George Harrison; годы жизни: 25 февраля 1943 – 29 ноября 2001). Британский рок-музыкант, певец, композитор, писатель, продюсер, получивший наибольшую известность как соло-гитарист The Beatles. Харрисон занимает 21-е место в списке 100 величайших гитаристов всех времён по версии журнала Rolling Stone («Роллинг Стоун»).

Хотя авторами большинства песен The Beatles являлись Джон Леннон и Пол Маккартни, Харрисон также написал и исполнил ряд песен, вошедших в каждый из альбомов группы. В 1971 году Джордж стал первой рок-звездой, организовавшей крупный благотворительный концерт – «Концерт для Бангладеш». Он также получил известность как кинопродюсер. В 1965 году вместе с другими битлами был награждён Орденом Британской империи. Другой наградой Харрисона с The Beatles был «Оскар», который музыканты получили в 1970 году за «Лучшую звуковую дорожку» к фильму «Пусть будет так». В 1990 году в честь Харрисона была названа малая планета 4149, открытая 9 марта 1984 года. В 2002 году был посмертно награждён премией Британской академии кино и телевизионных искусств BAFTA за выдающийся вклад в развитие киноискусства. 15 марта 2004 года Харрисона приняли в Зал славы рок-н-ролла как сольного артиста. 1 августа 2006 года его включили в аллею славы Мэдисон-Сквер-Гарден (за «Концерт для Бангладеш»). Как участник The Beatles и The Traveling Wilburys, а также за свою сольную карьеру Джордж Харрисон в общей сложности получил 13 премий «Грэмми».

Умер Харрисон 29 ноября 2001 года в Лос-Анджелесе от рака лёгких и рака мозга.

Луи Армстронг (англ. Louis Daniel «Satchmo» Armstrong; годы жизни: 4 августа 1901 – 6 июля 1971). Американский джазовый трубач, вокалист и руководитель ансамбля. Оказал (наряду с Дюком Эллингтоном, Чарли Паркером, Майлсом Дейвисом и Джоном Колтрейном) наибольшее влияние на развитие джаза и сделал многое для его популяризации во всем мире.

Армстронг рано начал петь в небольшом уличном вокальном ансамбле, играл на барабанах и за несколько лет натренировал свой слух. Первое музыкальное образование получил в исправительном лагере-интернате для цветных подростков в 1913 г. Освободившись, начал ходить по клубам и играть на одалживаемых инструментах в местных оркестрах. Его взял под своё покровительство Кинг Оливер, считавшийся тогда лучшим корнетистом города. Сам Луи Армстронг считал его своим настоящим учителем. В 1922 г. Оливеру понадобился второй корнетист, и он пригласил Армстронга в Чикаго играть в ресторане «Линкольн Гарденс» в своем оркестре Creole Jazz Band. В составе «Креольского джаз-бэнда» Оливера в Чикаго Армстронг сделал свои первые записи.

В 1924 г. легендарный джазист женился на пианистке Лил Хардин, и по настоянию жены начал самостоятельную карьеру. К этому времени окончательно сформировался собственный стиль Луи Армстронга – яркий, импровизационный и изобретательный.

В 1925 г. музыкант вернулся в Чикаго и там много и успешно работал. Именно в этот период сделал исторические записи со своим лучшим студийным составом Hot Five. В этот же период Армстронг отказался от корнета, полностью перейдя на трубу, полюбившуюся ему из-за более яркого звучания. В 1929 г. Луи Армстронг окончательно перебрался в Нью-Йорк. Наступила эра биг-бэндов, и он сконцентрировался на танцевальной, популярной тогда свит-музыке (sweet music). Армстронг принёс в этот музыкальный стиль свою яркую индивидуальную манеру, свойственную хот-джазу, и быстро стал звездой национального масштаба.

В 1930-е годы Луи Армстронг много гастролировал, выступал со знаменитыми биг-бэндами, участвовал в киносъемках в Голливуде. В 1933 г. вновь стал руководить джаз-бэндом. Затем начались проблемы со здоровьем: он перенёс несколько операций, связанных с лечением травмы верхней губы, а также операцию на голосовых связках.

В 1947 г. Джо Глейзер, его менеджер, собрал для Армстронга ансамбль All Stars («Все звезды»). Первоначально это действительно был оркестр всех звезд – в него тогда входили кроме Луи Армстронга другие знаменитые мастера джаза. Впоследствии музыканты часто менялись и, благодаря своему участию в группе, многие малоизвестные до тех пор джазмены приобретали большую популярность. All Stars ориентировались на исполнение в стиле «диксиленд», а также джазовые обработки популярных песен, причем последние преобладали в репертуаре ансамбля. К середине 1950-х годов Луи Армстронг был одним из самых знаменитых в мире музыкантов и шоуменов, снялся более чем в пятидесяти фильмах. Госдепартамент США присвоил ему неофициальный титул «Посол джаза» и неоднократно спонсировал его мировые турне.

В дальнейшем популярность артиста продолжала возрастать благодаря его неутомимой и разносторонней творческой деятельности. При его содействии был организован ряд филармонических джазовых концертов. Классической стала сделанная им и Эллой Фицджеральд в 1950-е годы запись оперы Гершвина «Порги и Бесс».

В 1959 г. Армстронг перенёс инфаркт, и с этого момента здоровье уже не позволяло ему выступать в полной мере, однако он не прекращал концертную деятельность.

В 1960-е годы Армстронг работал чаще в качестве вокалиста, записывая как новые версии традиционных композиций в стиле госпел, так и новые песни. В конце десятилетия здоровье артиста резко ухудшилось, но он продолжал работать. 21 января 1971 г. он в последний раз играл и пел в телешоу The David Frost Show («Дэвид Фрост Шоу») со своим старым партнером по сцене Бингом Кросби. В марте Армстронг и его All Stars ещё две недели выступали в «Уолдорф-Астория» в Нью-Йорке. Но очередной сердечный приступ заставил его лечь в больницу, где он пробыл два месяца. 5 июля 1971 г. Армстронг попросил собрать оркестр для репетиции. 6 июля он скончался: сердечная недостаточность привела к отказу почек.

Он был одним из творцов американского искусства. Человек яркой индивидуальности, Армстронг завоевал всемирную известность. Его блестящий талант и благородство обогатили нашу духовную жизнь, сделали её более насыщенной.

Братья Баташёвы

Основателем династии считается тульский Оружейной слободы купец и промышленник Иван Тимофеевич Баташёв (умер в 1734 г.) – устроитель заводов в Туле, Липецке и Олонце. В Туле неподалёку от завода находилась усадьба Баташёвых (не сохранилась до наших дней). Недалеко от усадьбы на берегах реки Тулицы был разбит сад из двух частей, остатки которого в настоящее время известны как Баташёвский сад.

Дело в Туле продолжили его сыновья Александр (умер в 1740 г.) и Родион (умер в 1754 г.) – тульские железных заводов промышленники, а затем и внук, Андрей (Родионович).

Семья известна своими заводами в Выксе, Сынтуле и Гусе-Железном, Унженском (в селе Ермолово) и другими. Братья Баташёвы: Андрей (1724 – 19 декабря 1799) и Иван (15 августа 1732 – 28 января 1821) Родионовичи – крупнейшие сталепромышленники, основатели и владельцы полутора десятков заводов. Славились своим чугуном, являлись поставщиками оружия Адмиралтейств-коллегии.

С именем братьев Баташёвых (больше с Андреем Родионовичем, его суровом нравом) связано множество легенд как в Выксе, так и в Гусе-Железном, например, легенда о подземном ходе, фальшивомонетничестве.

Андрей Родионович был старообрядцем. Мельников-Печерский в своём романе «В лесах» описал братьев Баташёвых. Герои романа графа Салиаса «Владимирские мономахи» тоже списаны с братьев.

В Выксе Баташёвы построили, кроме завода, большую известную усадьбу, Рождественскую церковь и плотину. В Гусе-Железном поражала своей роскошью усадьба с парком и оранжереей, не сохранившейся до наших дней, и Троицкая церковь в готическом стиле.

Усадебный дом Баташёва на Яузской улице в Москве – яркий памятник столичного зодчества эпохи классицизма, с 1878 г. в нем открыта яузская больница, ныне там располагается московская городская больница № 23. В 1812 году именно этот дом был выбран Жокеном Мюратом для своей штаб-квартиры, но пробыл он там всего один день, после чего переехал по другому адресу. После ухода французов из Москвы дом-дворец на Швивой горке был отделан заново с соответствующей роскошью – затрачено более 300 тыс. рублей. На время коронации Николая I дворец был нанят за 65 тыс. рублей для герцога Девонширского, английского посла.

18 января 1783 года Екатерина II подписала Указ о восстановлении братьев Андрея и Ивана Баташёвых во дворянстве. В 2001 году в Выксе им был установлен памятник.

Лев Альтмарк
Стражи времени

 
Милое дитя, со временем
Ты увидишь линию,
Прочерченную между хорошим и плохим,
И увидишь слепца, стреляющего в мир.
А пули летят, собирая жатву…
Sweet child, in time
You’ll see the line
The line that’s drawn between the good and the bad
See the blind man shooting at the world
Bullets flying taking toll…
 

Deep Purple – Child in Time ( In Rock, 1970)

СЫНУ ИЛЬЕ

© Альтмарк Л., текст, 2019

© Издательство «Союз писателей», оформление, 2019

© ИП Суховейко Д. А., издание, 2019

Часть 1
Отец

Ах, как быстро бежит время! Не успеешь оглянуться, а самое хорошее, доброе и счастливое, что было в жизни и чем не удалось в полной мере насладиться, уже позади…

Настоящее? Да когда же кто-то из нас был доволен своим настоящим?! Всегда отыщется какая-то застарелая болячка, которая не даёт покоя. Непременно возникнет и какой-нибудь отвратительный человечишка, мешающий своим присутствием твоему существованию. Про деньги, которых хронически не хватает, чёрт бы их побрал, даже говорить не хочется…

О будущем вообще промолчу, ведь размышления о нём чаще всего просто портят настроение. Особенно когда перешагнул определённую возрастную черту – для каждого она своя. И вот тогда-то всё, что пройдено и закрепилось в памяти яркими пятнами, как бы напрочь отсекается, и остаёшься один на один с неясными перспективами, уже не такими радостными, какими они казались ещё вчера. Почти физически ощущаешь, как время, словно величественный и неподвластный никому водопад, рушится гигантскими потоками куда-то вниз. А вслед текущей воде смотреть не хочется. Страшно стоять на краю водопада, у самой бездны, и аналогии возникают при этом всегда какие-то неприятные. Шаг вперёд – и…

Одно остаётся – ностальгически вспоминать о милом прошлом, как бы ни пытался о нём ещё вчера забыть (ведь не всё в нём было на самом деле милым и приятным!), печально покачивать лысеющей маковкой и в расстройстве пускать прозрачную старческую соплю…

А что ещё делать бывшему менту, у которого раньше ни дня не проходило без приключений? И хоть большим количеством погонь и перестрелок похвастаться не могу, но… всего было понемножку. На телесериал средней паршивости хватит.

Однако совсем не об этом вспоминается время от времени, а, большей частью, о добром и хорошем. Чаще всего – о личном хорошем.

Дети? Дети – они всегда быстро взрослеют! Оглянуться не успеешь, а твой розовый ангелочек, которого ты грудничком укачивал на руках перед тем, как отправить на ночь в кроватку, и получал, как высшую заслуженную награду, тёплую, растекающуюся струйку на майке, уже подрос. Беспомощный карапуз превратился в милого мальчугана, упорно складывающего из кубиков свои первые замки. Затем – детский сад и школа, пролетающие мгновенно. Да оно и немудрено: где российскому менту, а потом полицейскому – бедняге, находящемуся в вечной запарке, – находить время, чтобы следить за взрослением сына? Игровые приставки, компьютеры… Наблюдаешь за всем этим со стороны и уже без удивления начинаешь понимать, что сын весьма скоро превратился в юношу со своим непростым характером и интересами, разбираться с которыми тебе предстоит, будто ты встретил совершенно незнакомого человека. Это не твоё второе «я», как ты загадывал, это вполне сложившийся мужчина, похожий на тебя лишь внешне, – в чём-то жёсткий и непримиримый, поглядывающий на отца всё чаще свысока, а в чём-то – по-прежнему тот самый милый, нежный, любимый мальчуган, при взгляде на которого ты умилялся и представлял, что горы перевернёшь, лишь бы ему было хорошо и комфортно рядом с тобой… А что в итоге? Горы так и остались неперевёрнутыми, а перед сынишкой непременно встанут уже свои вершины, покорить которые ему придётся уже без твоей помощи. Не по силам тебе это будет…

Беспокойна и непредсказуема жизнь сперва российского, а потом израильского мента… Впрочем, у кого она лёгкая и комфортная? Гоняешься за преступниками, подставляешь время от времени лоб под пули, и они иногда, в отличие от бутафорских, киношных, попадают не только в злодеев, но и в тебя. Хотя последнее, то есть подставлять лоб, наверное, самое простое. Сложнее – не подставлять, вернее, не доводить дело до перестрелок, о чём в тех же крутых сериалах снимать не любят. Не интересно это, знаете ли, и не зрелищно… А самое тяжёлое – это ежедневное, высасывающее мозг ожидание нового преступления, которое никто без тебя раскрыть не сумеет. Или этот другой традиционно откажется, потому что все вокруг привыкли: такими вещами занимаешься ты и никто больше. Гений, блин, местного сыска…

В этом бесконечном ожидании проходит жизнь, а к концу её вдруг открываешь банальную истину: преступников меньше не стало, и никаких вершин ты не покорил. Когда же рано или поздно отгремят финальные фанфары, и тебя проводят на заслуженный отдых, то всё, что тебе останется, это подрагивающие руки, рубцы от старых ран и какое-то непонятное сожаление о прожитых годах, в которых, по большому счёту, ничего радостного и интересного для тебя не было. Даже сын, твоё зёрнышко и самая твоя большая любовь на свете, – и тот уже взрослый и практически чужой для тебя человек. Проворонил ты его со своей дурацкой службой. Прожил жизнь запрограммированной кукушкой, которая снесла яйцо, подбросила в чьё-то гнездо и вернулась к своей привычной кукушечьей жизни… У сына свой мир, в который тебе хода нет. Да и раньше не было. Он тебя по-прежнему любит и заботится о тебе, слушает твои слова и отвечает на вопросы, но сердце его уже не с тобой…

Что остаётся тогда? Сидеть со стариками на лавочке, вспоминать, как раньше хорошо жилось? Всё в руках спорилось, и любые проблемы решались без усилий? И что люди были прежде лучше, чем сегодня? Не хочется, ох, как не хочется такого прозябания, потому что мозги ещё худо-бедно работают, кое-какие силёнки в плечах остались, вот только… головные боли, опостылевшие старые раны и усталость. Ежедневная и изматывающая, которую никаким отдыхом не победишь. Было б настоящее дело, которое не терпит отлагательств, когда нужно куда-то спешить и за кем-то гнаться, выкручиваться из неприятных ситуаций и переигрывать умного и коварного врага, тогда не оставалось бы времени задумываться о болячках. Да они бы и сами от тебя отстали. Просто не угнались бы за тобой. Хотя бы на короткое время…

Да, о сыне. Пока он был юным и совсем беспомощным, я, как ни странно, нисколько не обращал на него внимания. С самого его рождения жена уяснила, что рассчитывать на посильное участие с моей стороны в воспитании ребёнка вряд ли получится. Мент – что с него взять? И я иногда не вспоминал о нём неделями, не знал даже, дома ли он и что у него за душой. Стыдно признаваться самому себе, но так оно и было… А вот сейчас, когда жизнь резко поменялась, вдруг нахлынула на меня запоздалая отцовская любовь. Аж невольную мужскую слезу вышибает… Нет ничего печальней и смешней, наверное, чем сентиментальный мент.

Впрочем, что-то я не по делу разговорился. Не о том бы сейчас толковать, а старческое нытьё лучше оставить в стороне. Или собрать волю в кулак и вообще постараться не ныть. Особенно на людях.

– Илья, – интересуюсь время от времени у сына, – как дела? Хоть бы изредка делился со стариком своими проблемами. Понимаю, что с замшелым пнём молодому баобабу разговаривать не о чем, и тем не менее…

– Всё нормально, папа! – каждый раз отвечает он и смеётся. – Занимаюсь своими делами. Тебе это вряд ли интересно будет.

Его слова можно истолковать как «не твоего ума дело, папа». Поначалу я очень обижался на такие ответы, потом понял, что, окажись я на его месте, выдавал бы, наверное, то же самое. По молодости мы всегда жестоки к старшим и даже не замечаем, как некоторые наши фразы их обижают. Но если ты сам – старший, то стараешься держать марку и изо всех сил пытаешься скрыть обиды, хотя очень остро реагируешь на раны, невольно наносимые близкими людьми. А они этого не чувствуют. Просто им недосуг тратить на нас время, другие у них интересы и другие скорости…

И ведь это повторяется из поколения в поколение. Вряд ли я был лучше или отзывчивей сына, когда пребывал в его нынешнем возрасте. Да и его наверняка ожидает то же самое, когда у него появятся свои дети.

Сижу сейчас у компьютера и раздумываю, какими бы ещё буковками пощёлкать, чтобы из них сложилось что-то более или менее внятное, описывающее моё нынешнее состояние. Выплесну на страничку свои переживания – может, легче станет коротать остаток жизни…

Тем более что бывший мент, вернее, бывший полицейский, не может по определению сидеть без дела. Вот я и сижу у компьютера, словно восторженный юноша, сочиняющий любовные стишки воображаемой подружке и свято уверовавший, что это нетленные шедевры, за которые его кто-нибудь погладит по головке или хотя бы пожмёт руку…

– Пап, закрой за мной дверь! – доносится голос сына.

– Куда ты на ночь глядя?

Задавать подобный вопрос двадцатипятилетнему парню, наверное, не совсем уместно, но он, проводя ночи напролёт за ноутбуком и сочиняя какие-то неизвестные мне мудрёные программы, редко в такое время уходит из дома. Днём у него университет, после – компьютер. Даже на девушек ни минутки не остаётся. Эх, я в его годы… Впрочем, тогда у нас не было компьютеров. Выживали как-то без них…

– У меня встреча с одним человеком, – отвечает Илья и застёгивает куртку на молнию. – Скоро вернусь.

На плече у него сумка с любимым ноутбуком, в котором он хранит свои секреты. Его сын даже в университет почти не носит, обходится простеньким планшетом.

– А ноутбук зачем с собой берёшь? – недоумеваю я.

Но он только машет рукой и говорит напоследок:

– Я сам дверь закрою, ложись спать, не жди меня…

Наверное, мне и в самом деле не следует так плотно опекать его. Упущены счастливые мгновенья. Взрослый парень, а я всё никак не привыкну, что он уже не тот малыш, с которого я пылинки поначалу сдувал… Правда, потом очень быстро это занятие оставил.

Ещё полчаса бьюсь над непослушными строчками, а потом выключаю компьютер и отправляюсь спать. Всё равно ничего умного в голову больше не придёт. Уже проверено.

Может, книжку на сон грядущий почитать? Впрочем, бессонницей мы не страдаем, отсыпаемся за годы ночных бдений на милицейско-полицейской службе. Но подъём у меня всегда ровно в шесть. Так уж мой организм устроен, и переделать его невозможно. Утро вечера мудренее – на собственной шкуре проверено. Только становимся ли мы от таких оптимистичных прогнозов и в самом деле по утрам мудрее?

Каждый раз просыпаюсь от пения птиц. Многие в Израиле позавидуют такому сладкому пробуждению, потому что не во всех наших новостройках деревья обступают жилые многоэтажки, и ветки с ночующими на них птичками заглядывают в твои окна. Мне жутко повезло с квартирой. Хоть в чём-то, да повезло.

С рассветом думается лучше. Вот и приходит мне в голову первое утреннее, хоть и банальное, но всё-таки откровение: сетовать на судьбу глупо. Всякое бывало у меня – и взлёты, и падения. Первые случались реже, зато вторые продолжались дольше. Тем не менее, я неисправимый оптимист. Поэтому, наверное, ещё тяну лямку, несмотря на мою бурную и беспокойную прежнюю жизнь.

В квартире тихо. Жена бесшумно собралась на работу и уже отбыла. До пенсии ей десять лет, то есть, по израильским меркам, она вполне молодая и работоспособная дама. Да и я огурец хоть куда, а закончил трудиться только потому, что выслуга накопилась и прочие служебные прибамбасы, позволившие раньше большинства простых смертных отправиться на прокорм в пенсионный фонд. Многие из наших полицейских отставников спокойно занимаются каким-нибудь бизнесом, загодя, ещё на службе, ищут и находят престижные места на «гражданке». А я не умею искать. Не заточен на такие мудрёные поиски. Потому и прозябаю у компьютера, стараясь написать что-то эпохальное. Конан Дойл или Борис Акунин из меня никудышный, но… не боги горшки обжигают.

Долго лежать в постели я не привык, посему подхватываюсь в свои стандартные шесть утра и несусь умываться, а потом незамедлительно жарить яичницу и варить кофе. Как правило, готовить приходится для себя и сына, который полночи сидит со своим ноутбуком, а потом с трудом продирает глаза, ведь ему, бедняге, нужно лететь в университет и постараться не опоздать.

– Илья, – кричу ему, – уже полседьмого, вставай! Кофе на тебя варить?

Тишина. Чувствую, поздновато отпрыск вернулся домой, теперь голову от подушки оторвать не может. Дадим ему ещё пять минут нирваны и снова начнём тормошить.

Но и на второй мой призыв никто не откликается. А время уже поджимает. Неужели его дома нет? Выглядываю в окно на автостоянку, где рядом с моей машиной всегда стоит крохотный синий «рено» сына, и он на месте. Значит, парень дома, но на мои призывы не откликается. Как правило, даже к своим друзьям, которые живут в двух-трёх кварталах от нас, Илья не ходит пешком. Эх, я в его годы…

Дверь в комнату сына не заперта на ключ. Обычно, когда он ложится спать, то всегда запирается. Для чего ему это, не знаю, но так уж он привык. Вот скрытный бурундук!

В комнате пусто. Кровать не расстелена, нет и ноутбука на столе. Значит, Илья так и не возвращался домой.

Некоторое время раздумываю о том, что же могло случиться, потом набираю его номер телефона, вслушиваюсь в долгие гудки, но никто не отвечает.

Наливаю себе чашку кофе и сажусь размышлять, где бы он мог быть. Сегодня с утра ему в университет, но рюкзак, который он всегда берёт с собой, рядом с письменным столом. Да и без завтрака он никуда не выходит. Так уж у нас заведено.

Может, познакомился с какой-нибудь девицей и заночевал у неё? Сие вполне вероятно, но не очень на него похоже. Не тот он человек, чтобы принимать спонтанные решения, и если бы такая ситуация возникла, то наверняка мне или матери сообщил бы, чтобы дома не волновались.

До вечера особенно не беспокоюсь. Однако к приходу жены уже не нахожу себе места. Просто я знаю свою прекрасную половину, которая начнёт меня долбить из тяжёлой артиллерии, мол, как это случилось, что за весь день, дорогой муженёк, ты так и не удосужился выяснить, где твой единственный сын пребывает? Какой ты отец после этого? За старое принялся, и на все домашние дела тебе плевать, будто не увольнялся со своей проклятой полицейской службы? Жена никак не может понять, что двадцатипятилетний отпрыск далеко уже не беспомощный малыш, который и шага ступить не может без отцовской поддержки. Да и ростом он выше нас с супругой почти на голову.

Телефон сына так и не отвечает, а где его искать, ума не приложу. Правда, я пока ничего и не предпринимал. Лучше выйду и прогуляюсь, а то дома совсем прокисну от безделья. И к артобстрелу любимой жёнушки традиционно не готов. А его не миновать.

Уже выходя из подъезда, по привычке сую руку в почтовый ящик и вытаскиваю всё, что накопилось за вчерашний день – несколько писем со счетами за воду, газ и электричество, пёстрые проспекты магазинных скидок, которые сразу же автоматом отправляются в мусорное ведро. Среди бумаг взгляд натыкается на узкий белый конверт без марки и адреса.

Кручу его в руках и раздумываю: откуда он взялся? И нам ли он? Может быть, какая-то новая рекламная акция? Заглядываю в соседние почтовые ящики, но там таких писем нет. Значит, это послание предназначается кому-то из нас. Но как оно попало именно сюда, если на нём нет адреса? Кто-то специально пришёл и бросил его? И почему конверт не подписан? Ведь посыльный мог спокойно подняться в квартиру и вручить из рук в руки. Так гораздо проще. Но, видно, встреча с адресатом в планы посыльного не входила.

Возвращаю всю корреспонденцию назад и выхожу из подъезда с письмом в руке, на ближайшей лавочке присаживаюсь и разрываю конверт. На единственном листе, вложенном внутрь, аккуратно напечатано на русском языке:

«Здравствуйте, господин Штеглер! Ваш сын находится у нас, и ему пока ничего не угрожает. Нам нужно встретиться и обсудить одну очень важную тему. После этого он вернётся домой. Мы знаем, что вы бывший полицейский, поэтому убедительно просим не начинать поисков и не подключать к ним своих коллег. Это не в ваших и не в наших интересах. Если встреча не состоится, то виноваты в этом будете только вы, а значит, Илья окажется в опасности».

Тупо кручу лист в руках, будто где-то на нём может скрываться дополнительная информация, но ничего не нахожу.

Вот тебе и номер! Никогда бы не подумал, что подобные классические трюки с похищением детей всё ещё практикуют какие-то неизвестные злодеи. Но что им от меня понадобилось? Текст вроде бы стандартный – такие страшилки сочиняют ушлые борзописцы для сценариев бесчисленных детективных сериалов. Обычно ещё добавляют в конце письма главное требование: сына получите в обмен на миллион долларов мелкими купюрами, или что-нибудь аналогичное. Но у меня не только миллиона – даже пяти тысяч не наскребётся, и все мои друзья и недруги об этом прекрасно знают. Едва ли похитители предполагают, что я способен от безысходности ограбить банк, чтобы добыть такую сумму. Тем более что они упомянули про полицию.

Однако о деньгах ни слова. Что же им тогда от меня могло понадобиться? Связей у меня уже не осталось никаких – ни в полицейских кругах, ни в прокурорских. Знакомых и бывших сослуживцев, конечно, полно, но это не те люди, которые ради меня расшибутся в доску. Бизнесом, как многие бывшие коллеги, я не занимаюсь. Все мои старые расследования, которые я вёл на службе, давно закрыты и пылятся в архивах, так что ниточка вряд ли может тянуться к былым делам и обиженным бандитам, отправленным мною за решётку… Чёрт бы их побрал, этих конспираторов! Хоть бы намекнули, чего от меня хотят…

Но и сын тоже хорош! Наверняка что-то скрывал, собираясь вечером и прихватив с собой компьютер. Мог бы парой фраз обмолвиться, чтобы я знал, куда он навострил лыжи. Так ведь из него и в лучшие времена клещами слова не вытянешь! Стоп… А сейчас времена плохие, что ли? Пока же ничего ужасного не случилось, хотя в письме неизвестные злодеи и угрожают…

Снова перечитываю послание, и там нет ни одного упоминания о том, каким образом похитители собираются со мной встретиться. По телефону, что ли, сообщат? Снова какую-то писульку в ящик подбросят? У сигаретного ларька подстерегут, чтобы выдвинуть свои требования?

Набираю номер телефона своего старинного приятеля Лёхи Штруделя, с которым мы начинали милицейскую карьеру сперва в российской милиции, а затем продолжили уже в израильской полиции. Правда, я закончил свою бурную правоохранительную деятельность в чине капитана и благополучно причалил к пенсионной пристани, а он – моложе, поэтому ещё продолжает блюсти закон. Только, в отличие от меня, дослужившегося до шефа отдела специальных расследований, он уже в чине майора и теперь благополучно прозябает в должности начальника нашего городского управления. Короче, местная полицейская шишка.

– Аллё-у! – слышу его бодрый тенорок, так и не превратившийся за годы этого прозябания в командирский баритон. – Рад тебя, бродягу, слышать! Сто лет не объявлялся, а мне недосуг с тобой связаться, текучка, понимаешь ли, заела.