Текст книги ""Фантастика 2025-58". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Евгения Букреева

Разговор с командиром «Донского» прошёл на ходу, Небогатов спешил в порт, а Блохин как раз прибыл в штаб флота.

– Константин Платонович, голубчик, спешно принимайте «Богатырь». Возьмите с собой с «Донского» лучших комендоров, артиллерийских офицеров, механика, аварийную команду также переведите, подумайте кого ещё надо. Я делаю «Богатырь» флагманским кораблём флота и до самого окончания боевых действий, на одном мостике нам стоять. Переизбыток на крейсере специалистов не так страшен, как их нехватка в самый решающий момент. Да, и сигнальщиков забирайте, мало ли что. Потеснятся, и в кубриках и в каютах, война.

– Дальние походы не намечаются? – Блохин, как всегда зрил в корень…

– Нет, в заливе имени первого императора всероссийского будем болтаться, прости меня Господи, как неприкаянные, ждать Того и мира.

– Понятно.

– Три, нет, всё-таки четыре часа вам даю, на принятие командования. Через четыре часа «Богатырь» должен быть в море, пробегитесь до острова Аскольд, там японские миноносцы как собаки медведя, пытаются обложить «Сенявин». Но будьте внимательны, могли азиаты и мин плавучих набросать. Впрочем, чего это я вас, Константин Платонович учу, кто во Владивостоке главный дока по окрестным водам?

Распрощавшись с Блохиным, комфлота поспешил на «Изумруд». По весёлому и злому мату капитана первого ранга Ферзена было ясно – не так страшна пробоина, как её расписали адмиралу.

– И вам здравия, – отмахнулся от попытки торжественной встречи Небогатов, – Василий Николаевич, что с крейсером? Насколько сильно захромал ваш рысак?

– Всё хорошо, ваше превосходительство, умельцы с «Камчатки» просто кудесники и чародеи. Не скажу за полный ход, всё-таки заплатка поставлена временная, до докового ремонта, но двадцать узлов выжмем, коль придётся.

– Да нам сейчас не столько лишние два-три узла нужны, а скорее ваши комендоры замечательные, перетопившие половину японских миноносцев. Будьте готовы к выходу на позиции через сутки, лёгкие силы неприятеля нагло, не считаясь с возможными потерями, полезли в залив. Наблюдатели береговые и с аэростата телефонируют о дымах с зюйда. Похоже на Владивосток от Гензана идёт весь Соединённый флот. ВЕСЬ!

– Ого, дождались, – Ферзен хотел выматериться, но перед начальством не посмел, – кгхм, значит началось, как вы и предсказывали, Николай Иванович.

– Ай, что тут непонятного, – Небогатов, пользуясь преимуществом должности комфлота, всё-таки дал волю эмоциям, коротко и ёмко охарактеризовав проблемы оппонента. – Того от Владивостока уйдёт или победителем, или утопнет, пытаясь прорваться к городу.

– Неужели возможен штурм Владивостока с суши? – Ферзен удивлённо воззрился на адмирала.

– Окститесь, Василий Николаевич, с чего вдруг? Японцам против Линевича в заслоны, прикрывающие отход армии, выставить некого. Нет, мы получаем набег исключительно силами флота. Ну, а уж как отобьёмся – от нас зависит. Потому грузите полуторный запас снарядов, «Изумруд» как гроза миноносцев назначается в охрану острова Аскольд. Самураи знают, что там расположена воздухоплавательная рота и постараются лишить Тихоокеанский флот «всевидящего аэростатного ока». Вам же предстоит пресечь атаки неприятельских миноносцев на базу летунов.

Пока командующий Тихоокеанским флотом нещадно ругал себя за «бестолковое разбазаривание крейсеров», – действительно, во Владивостоке на каждый исправный крейсер сейчас приходилось по три броненосца (если считать с ББО), две миноноски и броненосец береговой обороны «Адмирал Сенявин» героически «отстаивали» от полудюжины вражеских миноносцев остров Аскольд.

Японцы с предельных дистанций лупили по площадям, надеясь повредить аэростат, а комендоры «Сенявина» не давали обнаглевшим самураям подойти совсем уж близко, для уверенного поражения целей. То, что на острове были складированы и запасы топлива для подводных лодок, вызвало невероятную озабоченность у «ныряльщиков», просивших командующего усилить оборону Аскольда.

Командир броненосца береговой обороны, капитан первого ранга Сергей Иванович Григорьев очень хотел отличиться и «завалить япошку», но за три часа, выпустившие под две сотни снарядов 120-миллиметровые орудия, даже близкого накрытия не добились. Разбрасывать же десятидюймовые снаряды по юрким и неуязвимым корабликам при отвратительной стрельбе средним калибром, каперанг считал пустой тратой боеприпасов и довольно жёстко пресёк все просьбы старшего артиллериста.

– Сергей Иванович, разрешите врезать по супостату главным калибром. Глядишь, и отгоним наглецов.

– Стреляй вы точно, добейся попаданий, макаки бы и от 120-миллиметровок бежали, – Григорьев был зол на пушкарей, но ведь с него, как с командира – первый спрос, потому и сдерживался каперанг.

– Но если попадём, зацепим, тогда надо быстро добивать из…

– Вы сначала попадите, лейтенант, – оборвал артиллериста командир и демонстративно отвернулся от офицера…

– Есть! Накрытие! Нет, попали! Дымит гадина! Ура! – сигнальщики «Сенявина» как будто подслушали разговор на мостике.

Увы, японец, даже заполучив снаряд в дымовую трубу, скорости не сбавил и продолжил выписывать «вензеля» в 40–45 кабельтов от броненосца.

Григорьев, было воспрянувший, мрачно выругался и начал выискивать так и неопознанную им по силуэту подводную лодку, с полчаса как демонстративно погрузившуюся в направлении неприятельских кораблей. Впрочем, расчёт подводников, что одно только лишь их появление испугает врага, не оправдался. Как крутили миноносцы круги и восьмёрки, дразня никчёмных комендоров «Адмирала Сенявина», так и продолжали.

Пара вражеских миноносцев нахально отделилась от отряда и «подбежала» к броненосцу береговой обороны кабельтов на тридцать, издевательски постреливая по «Сенявину».

Григорьев, наблюдая близкие падения и подрывы трёхдюймовых снарядов, замысловато выругался. Надо прятаться под броню, уходить с мостика. Но каков позор, средь бела дня крохотные скорлупки навязывают пусть небольшому, но броненосцу, свои правила игры.

– Пантелеев, – зычно крикнул каперанг, – пора проучить узкоглазых, пускай башни отработают по наглецам!

По иронии судьбы первый же пристрелочный залп дал накрытие. Японец, запарил и на десяти-двенадцати узлах начал «отползать» от неприятеля. Второй и третий залпы башен дали большой разброс, один снаряд точно угодил в захромавшего врага, но другие ближе двух-трёх кабельтов от подбитого корабля не падали. К повреждённому миноносцу рванул его собрат и начал спешно принимать команду на борт, остальные же четыре показали корму и на полном ходу уходили на зюйд-ост.

– Что за чертовщина, – Григорьев, перешедший (плевать на возможные насмешки) в рубку, не мог понять вражеской логики. Две жалкие русских миноноски любой японский минарь давил не напрягаясь, а чтоб одному броненосцу целых пять самурайских больших миноносцев да покалеченного коллегу оставили…

– «Богатырь»! Летит узлах на двадцати двух-двадцати трёх, – молоденький мичман, прибывший недавно из Севастополя, не мог сдержать восторг. – Теперь понятно, почему япошки как засуетились!

– А засуетились они, господин мичман, – командир добавил максимум сарказма, – оттого, что наши доблестные артиллеристы в кои-то веки удосужились не выпалить в белый свет как в копеечку!

Григорьев поспешно кинулся на мостик. Повреждённый миноносец заваливался на левый борт, очевидно кингстоны открыты, коль команду сняли, нет нужды добивать. Но что делает Стемман?! Хотя, какой к чёрту Стемман, Александр Фёдорович на излечении. И непонятно, что за напасть приключилась с героическим каперангом, – гангрена или белая горячка. Интересно, кого «Старик» поставил исполнять должность командира «Богатыря»?

Между тем «Богатырь», не обращая ни малейшего внимания на удирающего неприятеля, хотя вполне мог бы погонять стервецов, подлетел к подбитому миноносцу и начал сбрасывать с правого борта шлюпки. О таком развитии событий Григорьеву сообщили сигнальцы, забравшиеся на самую верхотуру, «Богатырь» корпусом закрыл миноносец и что там происходит, было не разглядеть. Хотя, что там непонятного? Медленно тонущий корабль, да без команды. Наверняка сейчас богатырёвцы попытаются спасти миноносец, запризовать, затрофеить.

Командир «Сенявина» вздохнул. Если принять во внимание, что его броненосец изначально находился рядышком с подбитым врагом, то можно было и ускориться с неспешных, позиционных трёх узлов до хотя бы двенадцати, первыми добраться до покинутого командой миноносца. Но ещё вопрос – сумел бы экипаж «Сенявина» и он, командир, быстро организовать аварийную партию? Увы, сам себе Сергей Иванович Григорьев мог честно сказать – не получилось бы. Но, интересно, кто такой ловкий и оборотистый на мостике «Богатыря»? Старший офицер крейсера слёг вслед за Стемманом, – воспаление лёгких. Кого же назначил «Старик»?

Миноноски подбежали к крейсеру и приняли деятельное участие в спасении трофея.

– Семафор на «Богатырь», – приказал командир «Сенявина», – Требуется ли наша помощь? Капитан первого ранга Григорьев.

Через минуту был получен ответ: «Благодарю, справимся. Капитан второго ранга Блохин».

– Всё ясно, – рассмеялись мичмана, высыпавшие на палубу, – ну кто на флоте может быть хозяйственнее Константина Платоновича. Всё в дело, всё в дом, как говорят в народе.

Через час напряжённой борьбы за живучесть, усилия команд «Богатыря» и деятельно помогавших миноносок увенчались успехом – трофей выправился и заметно «выскочил» из воды. Подоспевшие «Блестящий» и «Безупречный» взяли японца на буксир, на нечаянно запризованном корабле оставалась команда с «Богатыря», сам же крейсер, дав полный ход пошёл на маячивший южнее неприятельский миноносный отряд. Японцы вели оживлённые переговоры по радио, и Блохин опасался, что обозлённые сыны Ямато вызывают бронепалубники, находящиеся неподалёку.

В самом деле, каково гордецам-самураям, составляющим большинство офицерского корпуса Соединённого флота, наблюдать, как корабль их отряда уводят под чужим флагом. Наверное, не все японские офицеры, особенно с затрофеенного миноносца, переживут сегодняшний день. Сэппуку штука серьёзная. Тогда почему командир отряда миноносцев не даёт приказ атаковать, не пытается хотя бы «своего» утопить. Бережёт корабли и людей? Репутация то у крейсера Стеммана ого какая. Блохин чертыхнулся и дал команду открыть огонь. Что с того, что дистанция запредельная для шестидюймовок «Богатыря». Но надо показать зубы, надо. И срочное радио командующему. Пусть высылают серьёзное прикрытие, чтоб наверняка довести миноносец, как оказалось – «Касуми», до гавани. К счастью, опасения временного командира «Богатыря» не оправдались, японские крейсера не появились, а спешно вышедшие навстречу буксируемому трофею «Ушаков» и «Апраксин» плюс «Сенявин» и «Богатырь» были явно не по зубам пятёрке вражеских миноносцев.

Небогатов, Клапье де Колонг и Бухвостов как раз рассматривали карту залива Посьет куда сутки назад ушли подлодки «Сом» под командованием кавторанга Беклемишева, «Скат» и «Фельдмаршал граф Шереметев». Вице-адмирал просил доблестных подводников загрузить максимально возможное количество провизии и бензина, чтобы оставаться на позициях как можно дольше и ударить по кораблям линии Соединённого флота с тыла. Помочь подводным миноносцам должны были посты наблюдения, развёрнутые от корейской границы до залива Находка, снабжённые не только телефонной и местами даже радио связью, но и голубями-почтарями. Причём, зачастую именно птицы были самым быстрым и надёжным каналом связи наблюдателей со штабом Тихоокеанского флота. Свенторжецкий передал командирам подлодок свежие коды сигналов, дабы «перекличка» с берегом была двусторонняя. Кавторанг рассчитывал, что даже ночью, в условленное время семафор с постов наблюдения сможет довести до экипажей «Сома», «Ската» и «Фельдмаршала графа Шереметева» срочную информацию от командования. Хотя бы как на учениях в июле-августе, когда более половины сообщений всё же дошли до «ныряющих»…

– Ай да Константин Платонович, ай да … молодец! – Небогатов, обычно флегматичный и хладнокровный, узнав о знатном трофее, шутка ли – боевой корабль Соединённого флота входит в гавань Владивостока под Андреевским флагом, возликовал. – Блохина к Георгию, и плевать что уже получил. Будет ему третьей степени орден Святого Георгия и погоны капитана первого ранга. Прямо на пирсе вручу! И погоны и орден! Свой отдам!

– Николай Иванович, вы всё-таки решили воспользоваться правом, данным вам государем и повысить в чине капитана второго ранга Блохина?

– Точно так, Константин Константинович. Приказ пишите прямо сейчас, а представление на орден перешлю в Петербург чуть позже, когда все нюансы завладения японским миноносцем выясним. Ну и Григорьева надо обязательно отметить и его артиллеристов, стреножили то вражину сенявинцы.

В ночь с девятого на десятое сентября 1905 года в штабе Тихоокеанского флота свет горел во всех окнах. Хейхатиро Того привёл свои грозные эскадры к Владивостоку и, судя по сведениям от наблюдателей, это не скоротечный набег, а начало серьёзной и длительной операции по блокаде русского флота. Одних только угольщиков и транспортных кораблей самураи подогнали к заливу Петра Великого более десятка.

«Аврора», «Олег» и «Светлана» по приказу Небогатова во Владивосток не пошли, а крейсеровали в полусотне миль юго-восточнее острова Аскольд. Автономность крейсеров позволяла находиться в море достаточно продолжительное время, а в случае чего отряд Добротворского мог уйти и на Сахалин и в Николаевск на Амуре. А коль связь прекрасная, пуская повисят над Того, угрожая японцам с фланга. К ним же должен был присоединиться и «Громобой», спешащий от Вакканая, где морская пехота таки начала высадку. Радиостанции на кораблях мощные, не потеряются в Японском море, соединятся. Сутки назад ушла телеграмма и Лилье – оставить «Рион» и «Урал» вблизи Чемульпо, прорываться на «России» Цусимским проливом (в светлое время суток), и соединиться с отрядом Добротворского, точнее уже Брусилова…

Если всё пройдёт, как рассчитывал Небогатов, то пять сильнейших русских крейсеров, преградивших (пусть и формально) путь Соединённому флоту к метрополии, заставят японцев изрядно понервничать.

Все оставшиеся на базе подводные лодки были выведены на позиции к острову Стенина. Их охраняли «Богатырь» и «Блестящий» с «Безупречным». Крейсеру и миноносцам предписывалось при появлении передовых сил неприятеля постараться отогнать вражеские дозоры, отвлечь их внимание, ну а «ныряющим» постараться превзойти князя Трубецкого, «убавить линию Того», как напутствовал отважных подводников комфлота. Капитан первого ранга Блохин, прохаживаясь по мостику нет-нет, да и косился на новенький погон. Небогатов устроил «Богатырю» торжественную встречу. С оркестром! Вручив погоны капитана первого ранга опешившему Блохину, вице-адмирал долго и с удовольствием фотографировался с экипажем и офицерами «Богатыря», запечатлелся и на палубе трофея. Командующий наплевав на приличия, субординацию и придворный этикет заявил, что новый эскадренный миноносец войдёт в состав Тихоокеанского флота под именем «Капитан второго ранга Георгий Керн», чем вызвал небывалый восторг у окружающих. Телеграмма в Петербург уже была послана, и все понимали, – Николай Романов решение адмирала Небогатова не поменяет. Даже если бы и очень хотел.

Кстати, обнаружилась и причина, прозаическая и где-то даже анекдотическая, объясняющая, почему удалось так легко захватить «Касуми», ставший «Кавторангом Керном». Командир японского миноносца, когда десятидюймовый снаряд с «Адмирала Сенявина» разворотил машинное отделение, приказал открыть кингстоны и решил погибнуть вместе с кораблём. Для верности самурай намеревался ещё и подорвать «Касуми», но когда капитан-лейтенант спускался в трюм, трёхдюймовый снаряд, перекатывающийся по палубе, очевидно из-за крена покатился не туда, куда следовало и знатно приложил по кумполу невезучего командира, упав на него с двухсаженной высоты… Капитан-лейтенант валялся в беспамятстве, когда аварийные партии выправляли крен трофея и пришёл в себя только во Владивостоке. По совету Свенторжецкого, доктора надёжно зафиксировали руки-ноги самурая, дабы предотвратить попытки самоубийства, а спешно явившийся в палату Небогатов (при всех регалиях) передал через переводчика, что восхищается доблестью отважного офицера, сочувствует его невезению и категорически запрещает думать о харакири. Депеша адмирала Небогатова адмиралу Того о трагических обстоятельствах пленения командира «Касуми» лежала рядом с пленником, на тумбочке.

Контр-адмирал Бухвостов в решающий бой шёл на родном «Александре», комфлота на такое решение младшего флагмана, идущее в разрез с его предписанием не держать адмиральский флаг на кораблях, которыми недавние каперанги ранее командовали, никак не отреагировал. Миклуха, передав в отряд бородинцев «Наварин», также решил принять «последний и решительный бой» на «Ушакове».

Расклад получался преинтересный и явно не в пользу русских. Против четырёх броненосцев Того и «Ниссин» с «Кассуга» выходили четыре бородинца и «Ослябя» с «Навариным». Тут примерный паритет соблюдался. Но пяти крейсерам Камимуры противостояли лишь три махоньких броненосца береговой обороны. Формально у Того было огромное преимущество. И даже если «Громобой» и «Россия» соединятся с «Олегом», «Светланой», «Авророй», японским «броненосцам второго класса» противостоять ой как сложно. Впрочем, все эти расчёты хороши для классического эскадренного сражения, когда броненосные колонны пытаются сделать «Кроссинг Т», маневрируют…

В заливе же Петра Великого «правильного морского боя» не провести, и это, конечно, понимает японский адмирал. Мины, подводные лодки, береговые батареи в конце концов (если Небогатов не примет бой и укроется в Золотом Роге).

Только время работает против командующего Соединённым флотом, потому и пошёл Того ва-банк, нацелился на короткий и яростный штурм Владивостока.

Рапорт Добротворского о полном отсутствии на маршруте японских военных кораблей только подтверждал концентрацию всех сил противника под Владивостоком. А значит – надо выстоять, выиграть время, загнать обозлённых, потерявших осторожность самураев на мины или под удар из-под воды.

Клапье да Колонг, дежуривший у шифровальщиков и самолично таскающий радиотелеграммы в кабинет Небогатова, был невероятно взволнован.

– Ваше превосходительство, по донесениям с наблюдательных постов, основные силы японского флота сосредоточены в заливе Посьета, там стоят угольщики и броненосцы.

– Это точно? – Небогатов не мог поверить такой удаче, ведь именно там должны находиться ТРИ лучшие подводные лодки! И если хоть одна не оплошает…

– Весьма вероятно, там наблюдателем поставлен флотский унтер-офицер, именно он передал казакам записку, с которой те и добрались до телеграфа.

– Помоги нам Господь, – комфлота и начштаба синхронно перекрестились на икону.

– Что ещё, Константин Константинович?

– Из Циндао телеграмма. Лилье получил по радио ваш приказ, отправленный через германских друзей, и сейчас направляется к немцам, для подтверждения депеши от нашего дипломатического агента. Очевидно, опасается японской провокации, не доверяет радио.

– Понимаю Владимира Александровича, сам не верю в это чудо прогресса. Это значит ближайшие двое-трое суток «Россия» нам не помощник, поди ещё и забункероваться надо перед прорывом…

Работа мощной германской радиостанции в Циндао, через которую можно было передать сообщение на крейсирующие в Восточно-Китайском море «Россию», «Урал», «Рион», здорово облегчала боевую работу русским рейдерам. Но и немцы в накладе не оставались. Во-первых их пароходы не подвергались досмотру, а во-вторых, тевтоны приобретали неоценимый опыт современной войны на море, тем более на отряде Лилье находились их наблюдатели.

– Николай Иванович, но как быть с «Рионом» и «Уралом»? Вы же сами неоднократно говорили, что без «России» два парохода Доброфлота будут уничтожены англичанами. А вы их к Чемульпо отправляете, дразните британского льва.

– Не отрицаю, говорил. И готов подтвердить свои опасения. Не верю я просвещённым мореплавателям, любой пакости от них жду. Но надо рискнуть. Едва «Россия» пройдёт Цусиму, японцы потащат «Варяга» в метрополию. Чёрт, совсем упустил из вида! Командирам «Риона» и «Урала» в случае выхода «Варяга» под нейтральным флагом и под конвоем британцев, атаковать и топить бывшую красу и гордость русского флота. Не считаясь с последствиями. Быть готовыми к бою с британскими крейсерами. Первыми не начинать. Но отвечать, если начнётся, сразу и всерьёз. Не зря же поставили на вспомогатели дополнительно по шесть германских стопятимиллиметровок.

– Генерал-лейтенант Казбек просит срочно принять по неотложному делу, – в кабинет командующего осторожно заглянул адъютант.

– Зови, – коротко приказал Небогатов.

– Ваше превосходительство, – с ходу начал комендант крепости Владивосток, – беда!

– Что случилось, Георгий Николаевич? Неужели японцы высадили десант?

– Хуже, Николай Иванович.

Небогатов и Клапье де Колонг удивлённо уставились на взволнованного генерала. Ему-то чего переживать, противостояние русского и японского флотов коменданта не затрагивают абсолютно. Вряд ли японцы разгромят и уничтожат Тихоокеанский флот, а потом примутся за крепость. А гипотетическое поражение флота, потеря нескольких ценных кораблей для сухопутного генерала вообще никак на карьеру повлиять не могут. Почему же такой нерв, такая тревога?

– Что может быть хуже, Георгий Николаевич? Не пугайте нас так.

– То есть не хуже, но и не лучше. В общем, плохо дело.

– Опять двадцать пять, – уже разозлился Небогатов, вспомнивший о своём «наместничестве», – извольте излагать факты, господин генерал-лейтенант, а не пародировать гимназистку из анекдота, не знающую как сообщить родителям о внезапно приключившейся беременности.

– В гарнизоне бунт! – Казбек, выговорив наконец-то страшное слово, схватил графин с водой и опустошил его наполовину, не прибегая к помощи стакана.

– Присядьте, Георгий Николаевич. На вас смотреть страшно, того и гляди удар хватит, вон как покраснели. Какой бунт, почему бунт? Только вчера офицеры и солдаты гарнизона приветствовали экипажи «Сенявина» и «Богатыря», орали так, что я оглох на оба уха. И эти молоды да взбунтовались? С чего вдруг?

– Да ни эти! Бородачи взбунтовались!

– Какие бородачи? – Небогатов глянул на Клапье де Колонга, – послушайте, генерал, уже не только я, но и мой начальник штаба сомневается в вашем психическом здоровье. Дорогой Георгий Николаевич, да скажите вы пять фраз подряд, внятно и понятно. Что произошло? Какие к чёрту бородачи-бунтовщики?

– Хозяйственные роты, помните, по вашему приказу учреждали, узкоколейку до шахт прокладывать. Условие было, что кто там работает, не попадает в десант на Японию.

– И что, – искренне не понимал собеседника Небогатов, – никто отцов семейств, киркой намахавшихся, в транспорта не грузит и на Японские острова не посылает.

– Не о Японии речь. Солдатики только-только вернулись в казармы, как новость о японском флоте, пришедшем к Владивостоку, узнали. Отражать вражеское нападение и погибать не желают категорически, разобрали оружие, выстроились во дворе казарм и требуют отправить их в Россию. По домам. Говорят, что договор у них такой с адмиралом Небогатовым.

Клапье де Колонг не на шутку перепугался, когда побагровевший командующий Тихоокеанского флота сполз под стол. Приступ смеха у вице-адмирала продолжался без малого минуту. На корчащегося под столом Небогатова смотрели контр-адмирал Клапье де Колонг (с облегчением, жив начальник) генерал-лейтенант Казбек (обиженно – что тут смешного) и кондуктор Приходько, (вломившийся без спросу в кабинет на крик начштаба: «Николай Иванович, что с вами» – недоумённо)…

Отсмеявшись, вице-адмирал уселся в кресло.

– Простите, Георгий Николаевич. Это нервное. Но как! Как! Какова логика! Не побояться офицеров, порасхватать винтовки и с оружием в руках требовать, чтоб их не посылали в бой. Против своих офицеров штыки, а японцы бы вдруг высадились, интересно, побросали бы бородачи оружие перед лицом врага? Или стали отбиваться?

Небогатов прошёлся по кабинету, повернулся в Казбеку и уже серьёзно сказал.

– Слово адмирала Небогатова, никто почтенных отцов семейств в бой не пошлёт. Наоборот, за тяжёлый, ратный труд, обеспечивший Тихоокеанский флот и город Владивосток углем, заслужили досрочную демобилизацию. Никаких последствий, никаких репрессий эта глупая выходка не повлечёт. Хорошо бы выявить подстрекателей, если таковые были, но тут уж пускай Свенторжецкий и жандармы крамолу выискивают. Георгий Николаевич, нет у меня времени по казармам бегать, уговаривать солдатиков. У нас сам Того гостит, надо принять со всем радушием. Пускай человек десять, двадцать выборных приходят, я им повторю, что вам говорил. Войне вот-вот конец, а бородачи дурить начали. Понимаю, домой хочется, к жёнам, детям. Но! Беспорядков и бунта адмирал Небогатов не допустит, если не разойдутся по казармам – морская пехота и сводные роты с кораблей наведут порядок.

Проводив генерала до экипажа, начштаба Тихоокеанского флота с облегчением закурил и наслаждался тишиной. Скрипнула створка открываемого окна и командующий призвал своего верного паладина.

– Константин Константинович, всё дымите? Поднимайтесь, подоспели свежие новости от Игнациуса.