Текст книги ""Фантастика 2025-58". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Евгения Букреева

Ровно в девять утра мы стройными рядами рассаживаемся для мозгового штурма в кабинете капитана Дрора. Помимо хозяина кабинета, меня, Лёхи и лейтенанта Винтермана присутствует моложавый лысый паренёк в джинсах и серой полицейской майке – местный компьютерный гений, как я и просил вчера.

– Итак, – начинает капитан Дрор, – это у нас первое совещание по исчезновениям людей, поэтому попрошу лейтенанта Винтермана для начала ввести всех в курс дела. Потом Даниэль и Алекс доложат о первых результатах, а Ави, – он любовно поглядывает на компьютерщика, – расскажет, что ему удалось вытащить из ноутбуков потенциальных жертв…

Хоть это, по сути дела, и рутинное мероприятие, каковых за мою полицейскую практику я прошёл не один десяток, но для Виктора Винтермана оно оказывается почему-то страшным и неподъёмно тяжёлым. Он моментально покрывается потом, начинает судорожно вытирать лоб, щёки и шею полосками бумаги из рулончика, лежащего перед ним, и, конечно же, вместо продуманной и чёткой речи заикается и несёт полную околесицу. Это стало ясно даже мне, хоть я и понимаю иврит через слово.

Всё это время Дрор невозмутимо сидит на своём месте и крутит в пальцах остро заточенный карандаш. Потом в какой-то момент ему это, видимо, надоедает, и он нетерпеливо стучит карандашом по столу:

– Сядь, Виктор. Всё это мы знаем по документам. Сейчас я хочу послушать Даниэля. – Он глядит на меня строгим начальственным взглядом и, мне кажется, что тайком даже подмигнул. Впрочем, я давно уже усвоил, что от милостей и расположения начальства лучше держаться подальше.

Я неспеша иду к небольшой белой доске, висящей на стене за спиной Дрора, беру фломастер и быстро рисую кружок, внутри которого ставлю вопросительный знак. Все удивлённо разглядывают его, но никто ничего пока не спрашивает.

– Это задача, которая стоит перед нами, – указываю пальцем на кружок и терпеливо жду, пока Лёха переведёт начало моей торжественной речи. – Теперь пририсуем то, что нам известно, то есть исходные данные. Первая стрелка, выходящая из круга, и слова под ней – «Юрий Вайс». Вторая – «Иехизкиель Хадад», третья – «Давид Лифшиц», четвёртая – «Ицхак Левинштейн», и пятая – «Гершон Дубин».

Я победно оглядываю следящую за моими художествами публику, и Дрор веско замечает:

– У тебя тут пять стрелок, а пропало, насколько я знаю, шесть человек. Ты кого-то забыл?

– Нет. Но стрелку с названием «Наома Адари» я хотел бы провести от надписи «Ицхак Левинштейн».

– Поясни, почему…

– Дело в том, что все пропавшие никак не связаны друг с другом. Более того, это люди разных профессий, возрастов, образования и даже из разных социальных групп. За исключением Ицхака и Наомы. Они брат и сестра, поэтому между их исчезновениями может существовать какая-то связь, о которой мы пока не знаем…

Некоторое время присутствующие переваривают информацию, потом Дрор нарушает тишину:

– Ну, и что нам даёт твоя схема?

– Я её ещё не закончил. Попробуем под именами приписать то, что нам бросилось в глаза в квартирах каждого из пропавших. Первый – Юрий Вайс. Среди его вещей мы нашли раскрытую книгу русского писателя-эмигранта Ивана Бунина «Окаянные дни» с очерченным фломастером фрагментом о еврейских погромах в период Гражданской войны в России. Кроме того, там была ещё одна книга – «Конармия» Исаака Бабеля…

– Какие книги?! О чём ты… Даниэль?! – вставляет свои пять копеек Винтерман. – Книжки-то остались на месте, а их хозяин исчез… Ты ничего не путаешь?

И хоть это было сказано по-русски, капитан Дрор его понял и остановил взмахом руки:

– Продолжай, Даниэль.

– Я и в самом деле пока не знаю, какое отношение к исчезновению могут иметь книги, которые мы видели, но и среди вещей второго нашего пропавшего – Иехизкиеля Хадада – тоже найдена книга, но уже на иврите – «Невиим», в которой опять же выделен большой фрагмент с описанием того, как библейский царь Давид обманным путём заполучил чужую жену Бат-Шеву…

– Ну, это понятно, – кивает головой капитан Дрор.

– Что понятно?! – запинаюсь я.

– Этот Иехизкиель из религиозной семьи, и никаких светских книг в их доме не может быть по определению. Так что, если он и хотел что-то сообщить тем, кто придёт его разыскивать, то воспользоваться мог только какой-то из святых книг.

– Но почему книга? – снова вмешивается скептик Винтерман. – Он же мог просто записку оставить.

– Это нам и предстоит выяснить…

Я оглядываю на свою схему на доске и продолжаю:

– Теперь доктор Давид Лифшиц. Этот уже не оставил никаких книг. Дома абсолютный порядок и чистота, будто перед самым своим исчезновением доктор всё аккуратно прибрал и испарился в неизвестном направлении. Единственное, что может нам что-то сказать, это его ноутбук, который мы вчера привезли в полицию.

Перевожу стрелки лысого компьютерщика, и тот сразу пробуждается от спячки, в которую впал перед началом нашего мозгового штурма:

– Компьютер, который нам передали вчера, оказался практически пустым. Правда, там есть несколько писем в электронной почте, но всё это спамовые рассылки, которые уничтожаются сразу без прочтения… Между прочим, у одного из пропавших – Ицхака Левинштейна тоже есть компьютер дома. Простите, что забегаю немного вперёд, но вы, вероятно, не обратили на него внимания, потому что это древний мастодонт, которому лет двадцать от роду, и интернет к нему не подключен. Мы в самом начале его проверили, ещё до вашего появления…

– Ну и что в нём? – мгновенно спрашиваю я, а про себя думаю, что уже начинаю терять нюх на метёлке и совке и вполне способен пропустить какие-то важные и необходимые улики.

– Этого мастодонта большей частью использовали для выполнения разных университетских заданий и работ, которые после завершения сразу уничтожались или записывались на какие-то иные носители. Никаких личных записей, заметок и прочего…

– Скажи, Ави, – впервые подаёт голос Штрудель, – тебе ничего не удалось восстановить из уничтоженного? Какие-нибудь материалы, с которыми работал Левинштейн перед своим исчезновением…

– Почему не удалось? Кое-что удалось. Но это материалы, связанные исключительно с его докторатом. История и взгляды средневекового еврейского лжемессии Давида Реувени… Все эти материалы, кстати, имеются в свободном доступе в любой университетской библиотеке. Если понадобится сделать справку по личности Реувени, то без проблем. В интернете полно ссылок…

– Спасибо, Ави, – важно кивает головой капитан Дрор, – если понадобится, то сделаешь… Продолжай, Даниэль.

– Про Ицхака Левинштейна, думаю, и без моих пояснений ясно. Теперь Наома Адари, к которой мы провели стрелку от её братца. О ней известно лишь то, что она пропала так быстро и неожиданно, что оставила без присмотра своего внука, за которым поехала в город жена Левинштейна, а её машину по дороге обстреляли террористы…

– Это дело уже расследуется, – подтверждает Дрор. – Мы знаем, что вы навещали её в больнице. От неё вы что-то сумели узнать?

– Только то, что Наома сестра Ицхака, но, в отличие от него, ведёт полностью светский образ жизни. В её квартире мы не нашли ни книг, ни каких-либо других вещей, которые помогли бы нам в расследовании. На изъятый нами ноутбук надежд мало… Теперь Гершон Дубин. Мы побеседовали с его супругой, которая тоже в полном неведении, но сообщила, что Гершон – человек, увлечённый музыкой, и его идеал – один из зачинателей аргентинского танго…

Больше мне сообщить было нечего, поэтому я замолчал. Молчат и все, кто меня слушал. Наконец, капитан Дрор нарушает тишину:

– Какие выводы мы можем сделать из всего сказанного? Какие есть идеи? Попробуем поискать что-то, что может объединять всех этих людей. Книги с выделенными фрагментами? Вряд ли. Они обнаружены лишь у двоих…

– Может, все эти люди входят в какую-то неизвестную, но хорошо законспирированную организацию? – предполагает Винтерман. – До поры до времени ничем себя не проявляли, а теперь поступил приказ уйти в подполье…

– Для чего? Если бы даже что-то подобное и существовало, то какая идея могла бы объединить этих совершенно разных людей? Мне кажется, что это неверное предположение. Тут что-то другое.

– А может, и нет никакой связи между всеми этими пропажами, а мы ломаем себе голову, – вкрадчиво предполагает Штрудель.

– Может, и нет связи, – кивает головой капитан Дрор. – Но в этом нужно убедиться.

– Как?

– А вот этим вы как раз и займётесь. А самое главное, о чём сегодня не было сказано ни слова, мы должны выяснить, где все эти люди. Мы должны разыскать их и вернуть родственникам, которые каждый день интересуются результатами поисков… Иначе теряется весь смысл нашей работы. Раз поступили сигналы, мы должны отреагировать.

И снова за столом наступает напряжённая тишина. Где-то за окном на полицейской стоянке кто-то бурно обсуждает вчерашний футбольный матч местной команды, и Дрор нервно морщится:

– Если никто ничего больше сказать не хочет, то совещание считаю законченным. Лейтенант Винтерман, прошу через час предоставить мне план дальнейших действий ваших сотрудников. Даниэль, задержитесь, хочу с вами поговорить. Алекс, вы тоже…

– В данной ситуации нам очень удобно, что вы, Даниэль, пока не в штате полиции, – мурлычет Дрор, наливая кофе из закипевшего чайника в три разовых стаканчика, и, заметив мою ухмылку, прибавляет: – Для вас в этом нет никакой разницы, потому что денежное пособие вы будете получать такое же, как и остальные наши сотрудники, я об этом позабочусь.

– И в чём же это удобство состоит?

– Понимаете, действия полицейского строго регламентированы и ограничены целым рядом инструкций и правил… Впрочем, что я вам об этом рассказываю, вы прекрасно знаете это и без меня по вашей прежней службе… Так вот, лучше и эффективней, чтобы вы вели частное расследование и не особо афишировали это окружающим. Лейтенант Винтерман получил указание не вмешиваться в ваши дела, но при необходимости обеспечить официальное прикрытие и любую помощь. Всё, что вам понадобится для расследования. Ваши же действия я ни в чём не ограничиваю. Конечно, в пределах разумного. Как вам такая идея?

– Идея как идея, – вздыхаю я, – но что я сумею в одиночку? Кто со мной будет разговаривать, если я буду только частным лицом?

– А вы будете работать вместе с Алексом. Как я уже успел заметить, вы с ним старые друзья и давно сработались.

…Что мне оставалось делать? Я согласился, тем более, деваться мне было некуда – со своей благословенной метлы меня наверняка уже уволили. Свято место пусто не бывает, нашли другого счастливца на такую блатную работу.

– Появляться здесь вам не обязательно, – отечески напутствует меня капитан Дрор, – мне достаточно, если раз в неделю Алекс будет докладывать о ходе расследования… Какие-то просьбы и пожелания есть?

– Пока нет, – говорю я и вдруг вспоминаю, – кстати, мне хотелось бы с вашим компьютерщиком Ави ещё разок посидеть над компьютером доктора Лифшица. И над ноутбуком Наомы Адари. Не уверен, что в нём отыщется что-то интересное, но и его не мешало бы для порядка посмотреть.

– Нет проблем. Отправляйтесь в лабораторию к Ави, а я ему сейчас позвоню…

Назвать апартаменты Ави компьютерной лабораторией весьма сложно. Это закуток, отгороженный матовой стеклянной перегородкой от большого зала, в котором сидят всевозможные полицейские эксперты. Мельком глянув на стеллажи с химическими колбами и аппараты непонятного назначения, мы проходим в закуток, где нас встречает радушный хозяин.

На Ави я теперь поглядываю с нескрываемым уважением, потому что это один из немногих людей, кто сумел утереть мне нос в моей профессиональной деятельности. Что греха таить, ещё там, в России, я считал себя непревзойдённым асом в криминалистике, а здесь, в Израиле, мне быстро показали, чего стоит моя показная бравада.

К нашему приходу Ави расчистил стол, заваленный всевозможной электронной техникой и проводами, и выложил рядком ноутбуки Лифшица и Адари.

– Давай посмотрим, на какие сайты в интернете заходили эти ребята в последнее время, а так же их электронную почту. – Этим я выдаю почти все свои компьютерные университеты и добавляю напоследок: – Надеюсь, у них компьютеры не запаролены?

Ави криво ухмыляется, но ничего не отвечает, только садится на стул и включает ноутбук доктора. Я понимаю, что подсказывать ему что-то, когда он царь и бог в своей епархии, не стоит, поэтому сижу рядышком и скромно пялю взор в экран. Штрудель некоторое время вздыхает за нашими спинами, потом отправляется делать для нас с Ави кофе. Пока от него, кроме кофе, ничего не требуется, и его это устраивает на сто процентов.

– Я извиняюсь, – бормочет Ави, не отрываясь от экрана, – но у меня просьба. Я очень не люблю, когда кто-то смотрит, как я работаю. Не могли бы вы, уважаемый, пересесть в сторонку? Только без обид…

Я молча отодвигаю стул, а тут появляется и Штрудель с кофе, в придачу раздобывший где-то пачку печенья. Мы сидим в стороне и стараемся не мешать компьютерному гению. Честно признаюсь, что кофе мне сейчас в рот не лезет.

– Странная вещь, – доносится через некоторое время голос Ави, – интересы у этого вашего доктора, скажу вам, какие-то диаметрально противоположные. То он интересуется биографиями русского дореволюционного историка Владимира Бурцева и разоблачённого им провокатора Азефа, то лезет на сайты всевозможных научных сенсаций и открытий. Про Азефа я что-то раньше слышал, может быть, даже ещё в школе, а про Бурцева – полный ноль. Вам эти имена что-то говорят?

– Ну, да, только это длинная история, – отвечаю я. – Можешь распечатать названия этих сайтов?

– Без проблем…

Ави втыкает в ноутбук провод, и уже через минуту принтер в углу верещит, выдавая список с названиями сайтов.

– А что ты, Ави, говорил, про научные сенсации и открытия?

Компьютерщик озадаченно чешет свою блестящую лысину и мнётся:

– Наверное, что-нибудь связанное с его врачебной деятельностью. Хотя… тут везде поисковое слово «путешествие во времени»…

– Вот даже как! – У меня, как у гончего пса, даже свербит в носу от ожидания какой-то долгожданной находки. – Распечатай-ка мне перечень этих сайтов…

– Да их же тут на пять страниц мелким шрифтом…

– Все! Все до одного!

– Как скажешь…

Через минуту я получаю пачку тёплых, словно только что испечённых, листов из принтера.

– Теперь проверим то же самое на ноутбуке мадам Наомы. – Ави снова углубляется в работу, но через минуту разочарованно разводит руками. – Одни кухонные рецепты, сайты с рекламами лекарств и косметики, а на закуску парочка порно сайтов. Весёлая старушка пользовалась этим компьютером!

– Тоже распечатай…

Ави сладко потягивается, разминая затёкшую спину, и говорит почти нараспев:

– А теперь покопаемся в электронной почте у наших клиентов… Или не надо?

– Ещё как надо!

Но почтовый ящик Давида Лифшица пуст. Никаких писем в нём нет ни среди полученных, ни среди отправленных. Зато в корзине, которую доктор, видимо, забыл или не успел почистить, оказались три письма от какого-то Шауля Кимхи.

– Вам это имя ни о чём не говорит? – интересуется у меня Ави.

– Ни о чём. А почему ты спросил?

– Где-то я уже это имя слышал. Или ошибаюсь…

– Алексей, – зову Штруделя, – срочно поищи в полицейской базе человечка с этим именем!

– Есть, мой генерал! – ржёт Лёха и исчезает.

– Теперь посмотрим почту старушки-игруньи, – веселится Ави и вдруг резко осекается, – да тут целая переписка с этим загадочным Шаулем Кимхи!

Распечатку писем доктора Лифшица и переписку Наомы с неизвестным Шаулем Кимхи, имени которого в полицейской базе не оказалось, Штрудель переводил весь вечер, и я отвязался от него только часов в одиннадцать. Поскрипывая на своего неугомонного шефа и демонстративно зевая, он подбросил меня до дома и поскорее укатил, пока я не придумал ему ещё какого-нибудь задания.

История, которая поначалу выеденного яйца не стоила, получала теперь совершенно неожиданное развитие, и я, если честно говорить, отнёсшийся к ней с некоторой прохладцей, чувствовал, что помимо желания начинаю превращаться в гончую, которая рвёт и мечет, только бы сорваться с поводка и устремиться в погоню за мелькнувшей целью.

И в самом-то деле, всех шестерых пропавших, казалось бы, ничего не связывало между собой, и причины их исчезновения могли быть в принципе различными – от бытовых до самых что ни на есть криминальных. Слабенькая наметившаяся связь между двумя из них – и то, потому что они оказались братом и сестрой, – тоже не могла служить серьёзной зацепкой. Мало ли какие могут быть совпадения! Но теперь, когда у ещё двоих – доктора и этой женщины, которые вряд ли имеют хоть одну точку пересечения, появился общий адресат, и ещё не факт, что остальные пропавшие не общались с ним, – всё становилось в сто раз загадочней и интересней. Тут и в самом деле попахивает серией, как предполагал подозрительный Винтерман.

Прикинув, что в эту ночь заснуть я просто не смогу, я отправляю всех домашних мирно почивать, а сам запираюсь с компьютером на кухне и приступаю к чтению листков, исписанных корявым Лёхиным почерком. Начнём, пожалуй, с писем, адресованных доктору Лифшицу.

«8 мая.

Уважаемый доктор Давид! Кажется, я просил вас не писать мне длинных писем по электронной почте, потому что всё это вполне может прочесть кто-то посторонний. Хакеров, которые легко взламывают любые почтовые серверы в поисках всего, чем можно поживиться, вы даже не представляете, как много. К тому же, вы начинаете вдаваться в детали и письменно задавать вопросы, на которые я не только не могу ответить по почте или по телефону, но и с глазу на глаз не стану распространяться. Это громадный риск для всех нас, а мне очень не хочется попадать в переделку из-за своего длинного языка. Честное слово, я уже жалею, что согласился вам помочь. На этом, думаю, нашу переписку мы закончим. Через несколько дней я пришлю вам сообщение с датой и местом нашей встречи. И всё на этом…»

«10 мая.

Уважаемый доктор! Вы опять написали мне письмо, и я просто счастлив, что у вас нет номера моего телефона. Понимаю ваши чувства и ваше нетерпение, но не всё зависит от меня. Есть целая куча причин, по которым я пока не готов исполнить то, что обязан по нашей договорённости. Подождите ещё несколько дней…»

«13 мая.

Здравствуйте! Жду вас 14 мая с 16 до 17 часов дня там же, где мы встречались первый раз. Приходите один, ничего брать с собой не надо. До встречи!»

Прежде чем приступим к чтению переписки этого хамоватого Шауля Кимхи и нашей Наомы попробуем проанализировать письма, полученные доктором Лифшицем.

Итак, вероятней всего, этот неведомый Шауль обязан был что-то сделать для Лифшица, но дело затягивалось по причинам, не зависящим от Шауля, и Лифшиц стал проявлять нетерпение. Более того, стал забрасывать Кимхи письмами, в которых пытался выведать какие-то детали, которые от него скрывают. Но о чём всё-таки шёл разговор? Строжайший секрет, разглашения которого так опасается Шауль. Если бы Давид был ветхим старичком, я бы даже подумал, что разговор идёт о запрещённой у нас эвтаназии, но Давид – цветущий сорокалетний мужик, которому ещё жить и жить. Так что здесь разговор не о жизни и смерти.

Второе письмо в три раза короче первого. Видно, Лифшиц основательно достал Кимхи, и тот раздражён, но отвечает просто потому, что другого выхода нет. И вот, наконец, последнее письмо с конкретным сроком. Но чего?

Я достаю справку, которую сделал для меня Штрудель, и там указано, что заявление о пропаже доктора Лифшица поступило в полицию 17 мая. Видно, хозяева квартиры, на которой он жил, или сослуживцы из больничной кассы два дня прождали и, когда на третий день доктор не появился, отправились писать заявление. Всё сходится.

Какой вывод? Этот таинственный Шауль Кимхи напрямую связан с исчезновением доктора Давида Лифшица. Осталось только узнать, куда он его дел. А может, он ещё и связан с исчезновением остальных пропавших.

Теперь приступим к чтению переписки нашей Наомы Адари с этим Кимхи. Там писем больше, поэтому, может быть, и информации окажется больше, то есть я завтра смогу явиться в полицию с полным раскладом. Триумфатором на белом коне. Белый конь по имени Штрудель спит сейчас сном праведника в своей постельке и даже не подозревает, какую добрую службу мне сослужил!..

А что, даже помечтать нельзя?!

Начнём, пожалуй, с папки «Входящие».

«4 июня.

Здравствуйте, госпожа Наома! Вероятно, вы обратились ко мне не по адресу, и я понятия не имею о том, что вы просите. Поймите меня верно, мне не нужны чьи-то рекомендации, ведь того, что вы хотели бы, попросту не существует. Можете мне поверить – я не последний человек в этой области…»

Стоп! Это уже ответ на какое-то предыдущее письмо Наомы. Нужно, наверное, начинать с папки «Отправленные» и потом читать ответы из папки «Входящие».

«2 июня.

Здравствуйте, господин Кимхи! Вашу электронную почту я нашла в записной книжке своего брата Ицхака Левинштейна. До этого он рассказывал мне о вашей с ним встрече и о том, что вы согласились помочь ему в его стремлении. Сразу скажу, что ни я, ни члены нашей семьи не одобряют того, что хочет Ицхак. Это напоминает полный бред и более соответствует мечтам двенадцатилетнего мальчика, но не мужа и отца семейства, который обязан заботиться о своих близких и не строить беспочвенных иллюзий. Но Ицхак – человек упрямый и не хочет прислушиваться к нашему мнению. Он даже с женой и детьми перестал разговаривать на эту тему и делится своими планами лишь со мной, своей сестрой… Два дня назад он исчез, и у меня сложилось стойкое убеждение, что вы помогли ему в этом. Как вы могли это сделать, не посоветовавшись с его ближайшими родственниками, то есть со мной? Если вы станете отнекиваться, то я вам всё равно не поверю. Поэтому прошу вас вернуть Ицхака. И не только прошу, а требую…»

После этого я снова перечитал ответ Кимхи, и мне показалось, что тот зыбкий мостик, который наметился в моём расследовании, стал более прочным, и по нему теперь можно уверенней шагать дальше.

«5 июня.

Здравствуйте, господин Кимхи! Я так и думала, что вы станете всё отрицать и заявлять о своей непричастности к исчезновению Ицхака Левинштейна. Но я хочу сказать одно: мне известно гораздо больше, чем вам кажется. Не таким уж безрассудным он был, чтобы не поделиться со мной за несколько дней до своего исчезновения всей информацией о вас и о ваших возможностях. Поэтому не советую играть со мной в кошки-мышки и изображать из себя наивного простачка, который ничего не знает. Моя просьба остаётся в силе…»

«5 июня.

Госпожа Наома, что вы хотите от меня?!»

«6 июня.

Здравствуйте, господин Кимхи!

Лично от вас мне ничего не нужно. Мне нужно, чтобы вы вернули моего брата его семье. Я понимаю, что это, может быть, сложно, но это ваши проблемы. Ваша с ним договорённость, на которую вы непременно станете ссылаться, для его семьи и для меня, поверьте, ровным счётом ничего не значит. Если я не получу конкретного ответа от вас, то пойду в полицию или куда-нибудь повыше, где непременно заинтересуются вашей противозаконной деятельностью…»

«6 июня.

Госпожа Адари! Нам необходимо срочно встретиться, чтобы уладить все недоразумения. Буду завтра в 12 часов дня ждать вас на Центральной автобусной станции в Тель-Авиве, на четвёртом этаже у входа в банк «Апоалим». Предупреждаю, что если вы будете не одна, я к вам не подойду и ни на какие ваши письма отвечать больше не стану. И ещё у меня просьба к вам: пожалуйста, уничтожьте в вашем компьютере всю нашу переписку. Это моё непременное условие. Проконтролировать я не могу, поэтому полагаюсь на вашу порядочность…»

Это всё, никаких писем больше нет. Вероятно, полагаться на порядочность Наомы Шаулю Кимхи всё-таки не следовало, потому что переписку она не уничтожила в отличие от доктора Лифшица, который это сделал, но, вероятно, по рассеянности не почистил корзину с мусором. Иначе я никогда не узнал бы о конфликте с исчезновением Ицхака Левинштейна.

Всё потихоньку начинает становиться на свои места, появилась ниточка, за которую теперь можно потянуть. Однако остаётся загадкой главное. Куда все-таки исчезли Лифшиц и Левинштейн? И как? А самое, пожалуй, главное, это причины исчезновения, ведь, как я понимаю, это вовсе не какая-то случайность, а желание исчезнуть было вполне обдуманным и добровольным. Не уверен, что составить им компанию возжелала и госпожа Наома, но то, что она была тут не посторонним человеком, это факт.

Я снова заглядываю в справку, сделанную в самом начале Лёхой, и отмечаю про себя, что Левинштейн исчез приблизительно 28–29 мая, потому что заявление об исчезновении поступило в полицию лишь 31 мая, а Наома Адари исчезла, как теперь выясняется, именно 7 июня после встречи на автобусной станции с Кимхи. Заявление в полицию поступило через два дня, то есть 9 июня. И здесь всё сходилось.

Я удовлетворённо потягиваюсь и гляжу на календарь. Сегодня 20 июня, то есть с момента исчезновения Наомы Адари прошло больше десяти дней.

Телефон Штруделя долго не отвечает, но после пятнадцатого гудка я всё же слышу заспанный и крайне недовольный Лёхин голос.

– Прости, что разбудил, – без церемоний начинаю я, – но дело не требует отлагательств…

– Шеф, да ты совсем с ума сошёл! Какие могут быть безотлагательные дела в три часа ночи?!

– Нужно срочно разыскать Шауля Кимхи.

– Да хоть Джека-Потрошителя! Кто этим будет заниматься среди ночи?! И потом, почему такая спешка? До утра Шауль не пождёт? Дай человеку поспать.

– Он причастен к исчезновению, как минимум, троих из нашего списка.

– Ну и что? У тебя есть, что ему предъявить?

– Переписка по электронной почте с двумя из пропавших, где он назначал им встречи.

– Да он тебя пошлёт и будет прав! Скажет, что обувь им ремонтировал, например. Или канализацию прочищал. Если вообще согласится разговаривать. Мол, вызывайте к себе в управление повесткой, там и поговорим.

– Тогда нужно идти к Дрору.

– Прямо сейчас, в три часа ночи?

– Ну, завтра утром…

– Вот тогда и заводи такие разговоры! – Штрудель, похоже, разъярился не на шутку и выключает телефон.

Некоторое время я слушаю короткие гудки, потом прикидываю, что раньше, когда мы вместе ловили российских бандитов и он был у меня в подчинении, такого хамского тона он себе не позволял. Впрочем, сегодня совсем иная ситуация, и я уже не тот бодрый капитан, перед которым лейтенантики становились навытяжку.

Ну да ладно, ещё возникнет ситуация, когда выскажу ему всё, что думаю по поводу рано оперившихся птенцов. А такая ситуация возникнет, я не сомневаюсь.

Ещё разок пробежав взглядом листки с перепиской, я захлопываю ноутбук, который сегодня так и не понадобился, и отправляюсь спать. Перед тем, как погрузиться в сон, я лениво размышляю, что не мешало бы, наверное, пробежаться по сайтам всяких научно-технических сенсаций, которые посещал перед исчезновением доктор Давид Лифшиц, но вставать и садиться за компьютер уже лень.

Завтра, всё завтра…

Утром чуть свет не выспавшийся Штрудель подобрал меня, и мы поехали в управление. Но капитана Дрора на месте не оказалось и, как нам удалось выяснить, не будет почти до самого вечера. Попробовал я было напрячь Винтермана и поделился тем, что нарыл ночью, но тот никаких решений в обход начальства принимать не захотел.

– Никто не умер, – разводит он пухлыми ручками, – столько прождали, так что ещё один день ничего не изменит.

Решаю не вступать с ним в дебаты и топаю к компьютерщику Ави. Тот, конечно, для порядка немного поартачился, мол, без приказа начальства шарить по компьютерным базам он не имеет права, но я напоминаю, что один раз мы с ним уже вспоминали человека по имени Шауль Кимхи, и это имя показалось ему знакомым. Ну, разве не интересно выяснить всё до конца? К тому же, Штрудель уже искал его по компьютерной базе полиции и ничего не нашёл, да и какой он компьютерщик, в конце концов? Ему бы только кофе пить да булки хомячить. Не то что некоторые, для которых это раз плюнуть…

Ави успешно заглатывает приманку, чешет репу, а потом отчаянно машет рукой:

– Поищем твоего человечка. Если для дела, то Дрор возражать не станет…

– Не станет! – заверяю его и сажусь подальше от компьютеров, так как помню, что Ави не любит, когда кто-то стоит за спиной и пялится на экран.

Пару минут Ави усердно колотит по клавишам, открывает и закрывает какие-то страницы, потом даже перезагружает компьютер, и всё время лицо его мрачное и недовольное, а в конце и вовсе злое.

– Чепуха какая-то! – выдаёт он неожиданно сварливым писклявым голосом. – Я уже и полицейскую базу вторично перелопатил, и базу Налоговой инспекции, и базу Института национального страхования – нигде нет такого человека. Однофамильцы есть, а его самого нет. Словно сам человек существует, а упоминаний о нём нигде нет или они кем-то уничтожены.

– О чём это может говорить? – настораживаюсь я, и под ложечкой у меня начинает неприятно сосать.

– Не знаю. Первый раз с такой ситуацией сталкиваюсь. Или этот Шауль очень серьёзно засекречен какой-нибудь правительственной службой, или он попросту не гражданин Израиля, сведений о котором в официальных источниках быть не может.

– И что нам теперь делать?

– Последний вариант: попробуем сунуться в базу Министерства Обороны.

– А получится? Туда наверняка допуск нужен…

– У меня не получается? – хмыкает Ави и снова погружается в компьютер.

Но и здесь его ждала неудача.

– Войти-то в базу я смог, – объясняет он мне, – но дальше начинается интересная штука. Компьютер не пишет, что такого человека в базе не существует, но чтобы пройти дальше, на следующий уровень, требуется очередной пароль, притом такой, что взломать мне уже не по силам. Да и пробовать не хочу, потому что меня в ту же секунду вычислят, и что будет дальше, можно только догадываться. С военными шутки плохи…

– Вот оно как, – разочарованно тяну я и чувствую, как ниточка, за которую я так неожиданно ухватился, становится всё тоньше и готова оборваться.

– Может, сделать проще, – предлагает Ави, – у нас есть его электронная почта, значит, мы можем написать ему письмо от имени какого-то придуманного персонажа и договориться о встрече. Как?

– Я думал об этом варианте, но письмо от незнакомого человека может его насторожить, и он заляжет на дно ещё глубже. Первый же его вопрос, если он даже захочет откликнуться: откуда у вас адрес моей почты? Что мы ответим? Импровизация тут явно не прокатит. Если сослаться на Лифшица или Адари, с которыми он стопроцентно общался, то нам вовсе не известно, как он к этому отнесётся. Может, просто послать…

Тут как нельзя кстати появляется Штрудель, который тащит всем по стаканчику с крепким горячим кофе и булочкой.

– Отчего, друзья, у вас такие кислые физиономии? – радостно трубит он. – Компьютеры накрылись? Виндовс полетел? Начальство злобствует?