Текст книги ""Фантастика 2025-58". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Евгения Букреева

Два русских крейсера продолжили свой путь до Сахалина, через пару часов Стемман среагировал на дымы с оста и решил «пробежаться», разведать кто там пачкает и без того серое небо. Командир «Богатыря» предупредил кавторанга Чагина, что при обнаружении броненосных крейсеров Камимуры, даст знать по радио на «Алмаз» и постарается увести неприятеля за собой. Ну, а случись встреча с японскими бронепалубниками, уж тут бравый каперанг и его героическая команда не оплошают…

– Как же, крейсера Камимуры, – скептически усмехнулся командир «Алмаза», – ставлю десять против одного, там коптят миноносцы, которые мы изрядно попятнали. Не обидно, Николай Николаевич? Сейчас догонит Стемман неприятеля, и утопит, хотя повредили то япошек вы и ваши комендоры.

– Нет, не обидно, – Нозиков, поморщился то ли от двусмысленного вопроса Чагина, то ли от раны, которая хоть и была не опасной, но под повязкой, обильно пролитой спиртом, зудела, – ведь «Читосе» и «Кассаги», которые мне посчастливилось утопить, ребята с «Нахимова» сначала «приговорили». Мы уже считай, к шапочному разбору поспели…

Кавторанг нахмурился и, кивнув, отошёл от флагманского артиллериста Тихоокеанского флота. Действительно, его реплика была бестактной и завистью какой-то пронизана к удачливому Александру Фёдоровичу. А только лишь и хотел выразить опасение, что случись впереди лёгкий японский крейсер, Стемман непременно ввяжется в драку, позабыв о находящейся на борту пехоте. Впрочем, «Богатырь» прилично забронирован, отсидятся сухопутные под крупповской сталью.

– Как германские орудия, Николай Николаевич?

– Хорошие пушки, теперь ваш «Алмаз» полноценный лёгкий крейсер, вполне можете на пару с «Донским» гонять японские миноносцы в заливе Петра Великого.

– Новейшему кораблю и роль брандвахты отводите? Ай-яй-яй! – притворно возмутился Чагин. – Нет, я понимаю, когда в роли ночного сторожа выступает ветеран «Донской», заслуженный «старик», не в обиду Лебедеву и Блохину будет сказано. Кстати, если бы не свалился каперанг Лебедев во Владивостоке с температурой, с нами бы на Сахалин шёл. Ну, ничего, доставим Ивана Николаевича в края каторжные следующим рейсом. Командующий намерен задействовать мой крейсер на маршруте Владивосток – пост Корсаковский. «Алмаз» неплохой ходок, и парадной яхтой не будет, при Небогатове – уж точно. Вот даже сейчас и в роли военного транспорта выступает, и как истребитель миноносцев отличился.

– Не подбегут больше минари к вам на убойную дистанцию, Иван Иванович, не надейтесь. Нет, не подбегут. А насчёт ходока – с грузом для Сахалина более семнадцати узлов не дадите, отобьётесь, даже с новыми орудиями, разве что от миноносцев.

– Кстати, о японских миноносцах. Вы заметили, помимо утопленного, был ещё один из неопознанной серии. Вероятно, наштамповали японцы новые, улучшенные эскадренные миноносцы. А может, – англичане им «пособили»?

– Не скажу, английской выделки потопленный, как и его уцелевший собрат, или японской, но калибр у них единый, – трёхдюймовый. И скорость приличная, такие миноносцы побьют наших по всем показателям…

И едва только разговорившиеся Чагин с Нозиковым собрались перекусить, на мостик взлетел радист «крейсера – яхты».

– Ваше высокоблагородие, депеша с «Богатыря».

– Так, что я и говорил, – Александр Фёдорович обнаружил три недоутопленных нами миноносца, решился попробовать догнать хоть один, надеется на значительные повреждения самураев. Приказывает «Алмазу» двигаться прежним курсом…

В кают-компании, разумеется, говорили о прошедшем бое, поздравляли артиллеристов и шутливо (а некоторые и всерьёз) завидовали Стемману, решившему утопить ИХ миноносцы и загрести славу у «алмазовских пушкарей». Впрочем, главный герой дня, лейтенант Нозиков, равно как и артиллерийские офицеры крейсера, чёрной зависти к экипажу «Богатыря» не питали, больше налегая на вино, – лёгкий алкоголь прекрасно успокаивал взвинченных боем моряков. Кавторанг намеренно не делал замечаний метким стрелкам, предоставив старшему офицеру укоризненно покачивать головой и дипломатично пошучивать, – дескать, артиллерии лишнего не наливать. Вдруг да ещё вражеские миноносцы на горизонте появятся, – ну как пригонит Стемман япошек прямо на «Алмаз», а пушкари и лыка не вяжут. Сухопутные офицеры больше слушали, разве что полковник Васильчиков расспрашивал командира крейсера, уже бывавшего на Сахалине, о погоде на каторжанском острове в осенний период…

Однако ж, ничего более интересного в этот день не произошло, через три часа впереди по курсу появился «Богатырь». Блюдущий секретность Стемман отсемафорил, что погоня не удалась, миноносцы врага хоть и «хромали», но убегали быстрее, чем русский крейсер их нагонял…

Пролив Лаперуза крейсера прошли ранним утром на пятнадцати узлах, в готовности дать полный ход. Хотя, конечно и рисковали – столкнуться с японскими броненосными крейсерами значило гарантированно угробить «Алмаз».

Но Стемман посчитал, что вряд ли осторожные японцы после подрыва «Фудзи» будут «наглеть» и подставлять под удар корабли линии, вблизи предполагаемой стоянки русских подводных лодок.

Лейтенант Максимов оперативно доложил Небогатову, что, похоже, – Камимура поверил в наличие в Корсаковском посту подлодок, наблюдая издали их макеты, и демонстрации японских крейсеров, даже бронепалубников в заливе Анива сошли на нет. Командующий оповестил о данном забавном казусе Чагина и Стеммана, потому то Александр Фёдорович предпочёл пройти Лаперуза утром, чем рисковать наткнуться в ночи на патрулирующие миноносцы врага.

Пара японских миноносок на пределе видимости отследила «Богатырь» и «Алмаз» и «побежала» к Вакканаю.

– Успеем разгрузиться, – Чагин был спокоен и постарался успокоить полковника Васильчикова, – пехоту высадим в первую очередь, только потом грузы. Так что если налетит супостат, будете, ваше высокоблагородие, с берега из винтовок нам помогать – палить по неприятельским крейсерам.

Полковник вежливо улыбнулся в ответ, но дал команду офицерам и унтерам – подготовить солдат к возможно быстрому покиданию корабля.

Учитывая прошлый переход с десантом, когда крейсер был преизрядно заблёван непривычными к морю солдатиками, на «Алмазе» озаботились и запасли изрядное количество вёдер, которые и крепили рядом с «пассажирскими нарами», так сказать – «для травли»…

Как ни смеялись в штабе флота над Чагиным, запросившим сотню жестяных вёдер «на нужды десанта», но предусмотрительность кавторанга уберегла его корабль от генеральной уборки, чего не скажешь о «Богатыре». Стемман, едва крейсера пришвартовались к наспех сколоченным причалам, а две 25-тонных миноноски, составлявшие «морской отряд» недавно созданного приказом Небогатова «Южно-Сахалинского особого района» убежали в дозор, пожаловался Чагину на загаженный донельзя крейсер.

– Не боевой корабль, а гальюн какой-то, – горячился бравый капитан первого ранга, поддерживаемый дюжими матросами. Специальное, необычайно удобное сиденье для раненого командира соорудили умельцы с «Богатыря», чрезвычайно расстрогав Стеммана.

– Что ж вы хотите от сухопутных? – Чагин, уже побывавший в неблагодарной роли «морского извозчика», пожал плечами, – у пехоты своё предназначение, у моряков своё…

– Александр Прокофьевич, – обратился к лейтенанту Максимову командир «Алмаза», – расскажите, как вам удаётся отпугнуть Камимуру. Почему он до сих пор не раздолбал пристань, угольный склад и все ваши сооружения. Неужели японцы верят, что вот эти вот деревянные чудища, наспех сколоченные плотниками, и есть грозные подводные лодки?

– Так точно, верят. Верят и боятся, – браво отрапортовал лейтенант, – с пяти кабельтов и не отличить, ни по силуэту, ни по окраске. Я просил разрешения у командующего на такой обман противника, и вместе с одобрением получил и копии силуэтов двух подлодок, именно те, которые должны больше всего убедить японцев в их реальном нахождении в заливе Анива. И, кроме того, – артиллерия. С теми четырьмя шестидюймовками, что сгружаются с «Богатыря», получается изрядная батарея – десять шестидюймовых и четыре 120-миллиметровых орудия. Японцы берегут свои большие корабли, не желают даже одно – два попадания получить с берега.

– Опасаются повторения «фокуса» с «Якумо», – Стемман понятливо кивнул, – а вообще как снабжаетесь, господин лейтенант, наверное преимущественно через Николаевск на Амуре?

– В основном да, но и спасибо «Алмазу», не забывает нас Иван Иванович, и пехоту и боеприпасы и продовольствие доставляет в самое нужное время наикратчайшим путём – из Владивостока.

– Как полковник, не травил? – Стемман неприметным кивком указал на полковника Васильчикова, прямо на берегу что-то обсуждавшего с Арцишевским.

– Хорошо, хорошо генштабист перенёс болтанку, да и в кают-компании держался прекрасно – и выпивал и закусывал и разговор поддерживал.

– Значит, оборона южной части острова в надёжных руках, – съязвил Стемман, не скрывавший дурного настроения. То ли рана разболелась, то ли загаженный перевозимой пехотой крейсер требовал отмщения, хотя бы словесного, – а каторжный полковник, что, на вторых ролях теперь будет пребывать?

– Полковник Арцишевский, насколько я знаю, займётся хозяйственными делами, – Максимов ёрнический тон капитана первого ранга не поддержал, – мы начали заготовку угля для Камчатского отряда. С Александровска перебросили три сотни отъявленных преступников, которым берданки дружинников доверить никак нельзя. Вот они и ломают уголёк. Пытались поначалу возмущаться, устроить «сидячую забастовку», но после грозной телеграммы Небогатова четверых вожаков, подбивавших остальных к бунту, расстреляли перед строем. И теперь всё прекрасно, работают. Но пригляд требуется.

– Так это тот самый Арцишевский, с которым вы с берега захватили японские миноносцы?

– Тот самый. Только захватили – громко сказано. Повыбили оставшуюся на борту команду, – то да. Флаг подняли, оказался у боцмана с «Новика» один в запасе. И полчаса там похозяйничали. Если бы на рейде не было «Цусимы», обязательно захватили бы миноносец. А так – испортили в темноте, что смогли и ушли.

– Сколько угля сейчас запасено? – Поинтересовался Чагин.

– Немного, если считать в тоннах метрических, то около трёх тысяч. Но качества отменного. После расстрела саботажников и разъяснения, что за пустую породу всех ловкачей поставят перед расстрельным взводом – стараются даже каторжане с двадцати и тридцатилетними сроками.

– Вот она – «диктатура Небогатова»! Работают, даже такие отъявленные сволочи работают на благо державы, если не либеральничать с ними, – от избытка чувств Стемман махнул костылём, едва не задев подстраховывающего его матроса, – ладно, господа, «поехал» я на «Богатырь», мало ли, вдруг да ринется Камимура на нас, невзирая на береговую батарею и страшные подлодки. Иван Иванович, будьте готовы – через час выходим.

Пронаблюдав, как каперанга аккуратно и уже привычно несут по лестницам и трапам, Чагин и Максимов возобновили прерванный уходом, а точнее «уносом» Стеммана разговор.

– Александр Прокофьевич, так уж вышло, начальство вам я не доставил. Иван Николаевич Лебедев приболел, но следующим разом, на «Алмазе» ли, на ином корабле он к вам непременно прибудет. Командующий просил поговорить по поводу полковника Васильчикова. Вы здесь старший флотский начальник и потому все распоряжения полковника рассматривайте с точки зрения морского офицера. У сухопутных, даже академию генштаба закончивших, слабое представление о войне на море. Подсказывайте полковнику, советуйте, если увидите ошибочное решение, то настаивайте на его отмене. Сергей Николаевич показался мне человеком способным не только слушать, но и прислушиваться к советам профессионалов. На крайний случай помните – за вами право на прямое обращение в штаб Тихоокеанского флота. Корпус морской пехоты в подчинении флота, а не наоборот.

– Как я понял из номенклатуры грузов, в скором времени на Сахалине следует ждать отряд подводных лодок?

– Да, бензин и все прочие машинные масла и припасы уберите подальше, где-то в стороне устройте хранилище, поставьте ответственного унтера на охрану. Николай Иванович назначил «Алмаз» связующим кораблём, потому адресуйте мне сейчас все просьбы, постараюсь во Владивостоке их исполнить. Да, с каперангом Лебедевым прибудут несколько офицеров, вам же господин лейтенант предстоит ввести их в курс дела. Никогда русский флот не осуществлял подобных масштабных операций по высадке на вражескую территорию. Опыта нет, нет понимания, как и что делать. И вы, Александр Прокофьевич, по выражению командующего, с вашим-то опытом даже не на вес золота – в каратах ценитесь.

Распрощавшись с лейтенантом, Чагин вернулся на крейсер. Отметив несколько мешков с сахалинским углем, взятых из разных партий, для демонстрации в штабе Тихоокеанского флота, кавторанг открыл один мешок, затем второй. В принципе, на первый взгляд опытного морского офицера, – уголь нормальный, годится для прожорливых топок крейсеров и броненосцев.

– Приходько, – распорядился Чагин, – скажи палубным, прибрать эти мешки отдельно и чтоб не смешивали, не распотрошили. Усами отвечаешь!

– Почему усами, Вашбродь?

– Не голову же тебе отчекрыживать, если уголь, который будет сам адмирал Небогатов рассматривать на предмет использования для флотских нужд, прибудет во Владивосток в ненадлежащем состоянии. А усы – в самый раз срезать. Перед строем!

Кондуктор Приходько, устрашённый перспективой вызвать гнев обожаемого адмирала и лишиться растительности, лихо ухватил по мешку под мышку и поволок ценный груз в боцманскую «каморку»…

И Стемман и Чагин ожидали встречи с японскими крейсерами. Наверняка Камимура, получив известие о приходе в Корсаков двух не самых мощных русских кораблей, стягивает свои силы к проливу Лаперуза.

Хотя, неприятель мог и заподозрить в демонстративном прохождении в Корсаковский пост ловушку – заманивают русские на позиции изготовившихся к атаке подлодок, отрепетировали удар из-под воды на несчастном «Фудзи», хотят повторить. Тогда Камимура близко не сунется, блокирует пролив и будет вести наблюдение миноносцами.

Но в том то и дело, что пара повстречавшихся поутру миноносок, убежавших на предельном напряжении машин от грозного «Богатыря», была единственной замеченной как сигнальщиками с крейсеров, так и дозорными катерами «Южно-Сахалинского особого района».

Японцы пропали. И это нервировало куда сильнее, чем маячь на горизонте «Идзумо» с «Ивате».

Передислокация второго боевого отряда Соединённого флота Японской империи в Хакодате прошла за сутки до рейда «Богатыря» и «Алмаза», сейчас пролив Лаперуза перекрывали лишь две старых канонерки и десяток миноносцев-«второклассников».

Знай об этом Стемман – непременно устроил бы загонную охоту на неприятеля, неспособного убежать от шустрого после ремонта и докования «Богатыря».

Но, не посвящённые в оперативные планы командования Соединённого флота Чагин и Стемман, решили прорываться через пролив ночью, узлах на десяти, дабы и искорки из труб не выскочило. «Алмаз» принял на борт двух офицеров и семь солдат, нуждающихся в квалифицированной медицинской помощи: сложные переломы, скоротечная чахотка, проблемы с сердцем – не всем подходил суровый климат каторжного острова. Больных ждал Морской госпиталь Владивостока и плавучий госпиталь «Орёл».

Кстати, Небогатов перевел командира госпитального «Орла» кавторанга Лахматова в штаб Тихоокеанского флота на спешно выдуманную должность по взаимодействию с Маньчжурской армией. Якову Константиновичу было клятвенно обещано звание капитана первого ранга по итогам войны и председательство в «Товариществе Офицеров Флота» – ТОФ. Впрочем, председательствовать в ТОФ Лахматов уже начал, приобретя для товарищества трофейный пароход «Ольдгамия» столь удачно запризованный 6 мая «Уралом» под командованием Владимира Ивановича Семёнова.

Небогатов недрогнувшей рукой подписал заключение, что «Ольдгамия» пару раз «проскребла» днищем Татарский пролив и восстановлению подлежит с трудом превеликим. Потому Лахматов, точнее подставной купец, приобрёл трофей вместе с якобы подтопленным и некондиционным грузом за смешные 2305 рублей и «спешно отбыл» в Николаевск, дабы «восстанавливать» пароход.

Дотошный юрист-законник с отряда Клапье де Колонга, приехал вместе с Константином Константиновичем во Владивосток, а контр-адмирал Игнациус, посвящённый в дела «морской масонской ложи» (так Небогатов именовал тайное сообщество офицеров флота) освидетельствовал судно на месте, в Николаевске и поддержал решение командующего.

Разумеется, всего этого Чагин не знал, но поставленный на прикол госпитальный «Орёл», с которого НЕ демонтировалось первоклассное наисовременнейшее оборудование, как бы намекал – флот готовится к большой драке и плавучий госпиталь стократ важнее лишнего вспомогательного крейсера.

Для «чахоточных» отвели отдельную палату в лазарете, экипаж «Алмаза» получил профилактики ради по лишней чарке, по огромной луковице и по головке чеснока.

Стемман, понаблюдав в бинокль как «сахалинцы» под предводительством лейтенанта Максимова споро утаскивают куда то вглубь острова шестидюймовые орудия, запросил семафором «Алмаз» – не заметили ли сигнальщики крейсера подозрительные дымы в заливе, не наблюдается ли работа вражеских радиостанций. Получив отрицательный ответ Александр Фёдорович замысловато выругался и отдал приказ начать движение – «ждать у моря погоды» и крейсера Камимуры можно было сколь угодно долго, но коль враг не проскочил с востока на запад, а дозорные катера и наблюдательный пост на мысе Крильон, связанный с Корсаковским постом телефонной линией (предмет особой гордости Максимова и Арцишевского) всяко бы дымы обнаружили, неужели проморгал вражина, отстаивается в Немуро?!

На семнадцати узлах крейсера рванули в пролив, проходя южную точку острова, получили успокоительный семафор от наблюдателей – ни крейсеров, ни миноносцев противника не наблюдается. Такое сообщение вывело Стеммана из себя. Где паршивые японские миноноски, которые должны «сесть на хвост» русским и информировать об их движении Камимуру. Каперанг было повёл крейсер на север, намереваясь обогнуть остров Монерон и дождавшись сумерек, «просочиться» меж вражеских дозоров. Но проклятая неопределённость и разболевшаяся нога сводили с ума. Александру Фёдоровичу почему-то вспомнилось то утро, когда он уступил адмиралу Иессену и «Богатырь» налетел на камни. Нет, к чёрту ночные шараханья на десяти узлах – идём прямо сейчас полным ходом, ну пускай на семнадцати, более «Алмазу» вытянуть трудно, прямиком во Владивосток. По кратчайшей. Встретим засветло Камимуру – так обнаружим его броненосцы второго класса на значительном расстоянии, убежим.

Новая, неожиданная вводная командира удивила штурмана и старшего офицера «Богатыря», но виду они не подали. «Алмаз» послушно держался в кильватере, проходя в миле от островка Ребун, сигнальщики обнаружили дымы двух костров в разных точках острова. Стемман решил, что это какие-то хитрые сигналы коварных самураев, взявших в кольцо его небольшой отряд.

Отсигналив на «Алмаз»: «Дать полный ход, прорываться во Владивосток», лучший бронепалубник Тихоокеанского флота на двадцати узлах помчал на зюйд-вест. Чагин, не видя причин для паники и отчётливо понимая, что Стемман знает ровно столько же, сколько и он, отсемафорил «ясно вижу» и продолжил движение за «Богатырём», на всё тех же семнадцати узлах.

Офицеры «Алмаза» на спешно собранном военном совете, решение командира – не рвать машины, одобрили единогласно.

– Не показывают своих «паспортных узлов» японцы, – признанный авторитет лейтенант Нозиков вертел в здоровой руке, зацепивший его осколок, – семнадцати узлов «Алмаза» достаточно, чтобы полдня убегать от Камимуры, а форсировать ход, пытаясь угнаться за «Богатырём» неразумно. Тем более сейчас, когда горизонт чист.

– Да, но с острова японцы явно кому-то сигнализируют.

– С чего вы решили, что это сигнал? – Нозиков рассмеялся, – может быть всё проще, бесятся самураи и пытаются нас запутать, нервы пощекотать.

– Тем не менее, господа, все по местам, согласно боевого расписания. Пару часов идём на шестнадцати-семнадцати узлах. Если не обнаружим противника, сбавим до четырнадцати. Николай Николаевич, на вас, ну и на машинное, разумеется, вся надежда.

– От японских бронепалубников вряд ли сможем отбиться, – Нозиков неторопливо поднялся. Миноносцы то причешем, а вот крейсера, с дальней дистанции садящие фугасными, – с ними трудно придётся. Осколками от близких накрытий посекут расчёты орудий. Щиты нужно устанавливать.

– Будут щиты, всё будет, голубчик! – Чагин разволновался, – вы же уникальный артиллерист, Николай Николаевич! Сколько японских кораблей пострадали от огня орудий, которыми вы командовали?

– Хм, интересно, если принять, что в недавнем бою получили «приветы» все четыре японских миноносца, то – девять.

– Будет и десятый и одиннадцатый, и далее и более. Господа – по местам! Боевая тревога!

«Алмаз» без приключений и происшествий пришёл во Владивосток ровно на двенадцать часов позже «Богатыря», на встречу крейсеру Чагина Небогатов послал «Жемчуг». Левицкий, идя борт к борту, поделился последними новостями. Стеммана с высокой температурой госпитализировали. Врачи заподозрили у главного уничтожителя японских миноносцев «разъедающую язву», то есть гангрену, и хотя ничего ещё не было ясно и Стемман залихватски прыгал на одной ноге, отбиваясь костылём от эскулапов, каперанга скрутили, вкололи успокоительное и отправили на обследование на госпитальный «Орёл».

– Господи, твоя воля, – прямо в рупор и «перекрестился» Чагин, – теперь понятно чего Александр Фёдорович так нервничал.

– Не переживайте, думаю не всё так трагично, – также в рупор хохотнул Левицкий, – доктора дают два диагноза и «зелёный змий» там основной. Но официоза ради героя положили излечиваться от последствий тяжёлого ранения…

Адъютант Небогатова встретил командира «Алмаза» на пирсе и сразу же повёз к командующему, вице-адмирал простыл и отлёживался в штабе флота.

– Здравствуйте, Иван Иванович, присаживайтесь, угощайтесь. Чай мёд, малина, лимон – всё что угодно. Коньяк не предлагаю, хватит с нас Александра Фёдоровича.

– Всё-таки, не гангрена?

– Да там чёрт ногу сломит в этих врачебных диагнозах. Есть какое-то воспаление, но вроде как не смертельно опасное. Однако ж переборщил Стемман, подкидывая в топку организма изрядно шустовского. Вот и сорвало клапана. Но к делу. Что там на Сахалине?

– С нашей стороны всё в порядке – лейтенант Максимов блестяще справляется по морской части. Полковник Васильчиков показался мне вполне грамотным и ответственным офицером. Требуются телефонный кабель и аппараты, для связи с наблюдательными постами, ну и два-три радиоаппарата, хотя бы старых, «ближнего действия».

– Образцы сахалинского угля захватили?

– Так точно, с корабля и прямо к вам, мешки с углём, добытым в разных отвалах – на крейсере. На каждом мешке маркировка, все данные надёжно записаны, – не сотрётся, не размажется.

– Хорошо. Что думаете о «пропавшем» Камимуре?

– Полагаю, передислоцировалась его эскадра либо в Сасебо, тогда Того готовится к большой вылазке и, возможно к генеральному сражению, либо в Хакодате.

– Правильно полагаете, господин капитан второго ранга. И такая концентрация Соединённого флота не может не вызывать обеспокоенности. Я то как планировал, – выйти через неделю с «Александром», «Суворовым», «Орлом». Прихватить «Громобой», «Богатырь», ваш замечательный крейсер и провести «Дельфин» и «Сом» с новым экипажем в Корсаков. Заодно бы с камчатскими рейдерами повстречались, новости их узнали. У меня уговор с Брусиловым – отправить для связи один из его крейсеров в это время в залив Анива. А теперь боязно, – вдруг как подловят объединившиеся Того и Камимура…

– Николай Иванович, – прервал затянувшееся молчание Чагин, – а мы ведь утопили неприятельский миноносец. Новейшего типа, массово спускают со стапелей. Шесть трёхдюймовых орудий, скорость под тридцать узлов, нелегко придётся нашим миноносникам.

– Как же, как же, в курсе! – Небогатов рассмеялся, – Стемман как только пришвартовался, сразу в крик – всем сниматься с якоря, спасать героический «Алмаз» утопивший четыре японских миноносца. Это потом разобрались, что он кричал «повредивший». А спервоначалу-то не поняли ничего, решили – бредит, «Богатырь» и «Алмаз» путает, рана воспалилась. Вот и схватили Александра свет Фёдорыча злые доктора, иголками страшными искололи-истыкали…

– Но хватит о грустном-печальном, – адмирал посерьезнел, – сами видите Иван Иванович, какой у нас тут лазарет образовался. Не берите пример с Лебедева, Небогатова и Стеммана, не свалитесь в простудой или ангиной. Через неделю Бухвостов выведет бородинцы «Ослябю» и «Наварин» в море. Манёвры, стрельбы, все полагающиеся учения. И вот под прикрытием этой силушки предстоит вам и «Богатырю», уже без Александра Фёдоровича, разумеется, повторить недавний рейд. Только провести в Корсаков «Дельфин» и «Сом». По возможности скрытно и секретно. Продумайте как это лучше сделать. Сразу скажу – не знаю пока, кому доверить «Богатырь», но отрядом однозначно командуете вы, с мостика капитанского «Алмаза»…