Текст книги ""Фантастика 2025-58". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Евгения Букреева

– Нервы ни к чёрту! – Клапье де Колонг потянулся к коньяку.

Ранее за Константином Константиновичем такого не водилось. Нет, выпить начальник штаба Тихоокеанского флота мог, и умел, но чтоб в кабинете комфлота, в присутствии начальства, презрев субординацию, начинал распивать…

– Набулькайте и мне, – Небогатов поморщился, – да и Евгению Владимировичу не лишним будет.

Клапье де Колонг кивнул, «набулькал» в фужер изрядную порцию шустовского и не чинясь подал кавторангу, сидящего на неведомо кем внесённой в кабинет Небогатова табуретке и отрешенно смотрящего на портрет государя-императора.

Новости, одна другой важнее и невероятнее летели в штаб флота непрерывным потоком, зачастую – совершено фантастические, противоречащие здравому смыслу.

Особенно старались береговые посты наблюдения, докладывая о любой мелочи – нечаянно «подсветившемся» японском крейсере, выбросе снопа искр из труб миноносца, мелькнувшем вдалеке силуэте грозного броненосца.

И, вдобавок, с наступлением сумерек японские миноносники словно взбесились – как мотыльки на свет лампы, нет, скорее как комары на запах крови ломанулись и в Амурский залив и в залив Уссурийский. Ломанулись не считаясь с неизбежными потерями, вылетая на банки, наплевав на огонь береговых батарей…

Воздухоплавательная полурота на острове Аскольд забилась в заблаговременно откопанные траншеи и пережидала невиданный по силе и продолжительности обстрел с моря. Казалось бы, не столь уж и серьёзный калибр на вражеских миноносцах, но морские трёхдюймовые орудия бед натворили немало. В темноте японцы били по площадям, но столь досаждавший Соединённому флоту аэростат самураям повредить удалось.

Второй воздушный шар спешно изготавливали к подъёму на острове Русский и поутру отважные наблюдатели должны с высоты в сотню сажен корректировать огонь батарей и наблюдать за перемещениями вражеских отрядов.

Невероятную наглость миноносной японской флотилии Небогатова посчитал за акт отчаяния и категорически указал Бухвостову броненосцы из наглухо перекрытого противоминными сетями Золотого Рога не выводить, до появления поутру главных сил японского флота. Уверенность Николая Ивановича в том, что Того постарается подтянуть «Микаса», «Асахи», «Сикисима» и «Фудзи» на максимально близкое расстояние к крепости, базировалась на поведении лёгких сил неприятеля. Три с лишним десятка миноносцев, брошенных в ночную мясорубку, искали русские крейсера и броненосцы, но сами минными постановками не занимались и плавающих мин в акваторию не вываливали. Значит, Того рассчитывает разменять минарей на крупные корабли Тихоокеанского флота, не утопить, так хотя бы повредить в ночном бардаке дежурящие на подступах к Владивостоку русские крейсера, а утром, используя дальнобойные орудия кораблей линии, показательно разломать подранков. Тут, хочешь не хочешь – придётся выводить бородинцы и ввязываться в размен, бессмысленный и беспощадный. Для Тихоокеанского флота, разумеется, бессмысленный. Японцам по всей видимости плевать на потери, им любой ценой нужен результат. Даже страшных русских подводных лодок не боятся, напротив – во всю миноносную прыть несутся к месту погружения и сбрасывают в воду мины, взрывающиеся через какое-то время. Непонятно только как происходит подрыв, неужели азиаты «тот же самый велосипед изобрели», что и Беклемишев с Блохиным – глубинные бомбы…

Константин Платонович став капитаном первого ранга и, считай, общенациональным героем, захватившим эскадренный миноносец Соединённого флота (вся слава у Блохина впереди, в этом Небогатов ничуть не сомневался) предложил выставить обездвиженного старичка «Дмитрия Донского» в качестве приманки. Каперанг хотел вернуться на свой старый крейсер, вывести его на пару миль от острова Русский и перекрыть Уссурийский залив, привлекая к «Донскому» японские миноноски. Конечно же, надёжно огородив ветерана флота противоминными сетями. Блохин надеялся прихватить врага и на подходе к крейсеру-приманке, да и артиллеристы «Донского» выучены были отменно.

Вице-адмирал склонялся принять предложение инициативного офицера, всё равно крейсер-ветеран проще списать после заключения мира, чем проводить дорогой ремонт. Планы по превращению «Донского» в базовый корабль-«матку» отряда подводных сил уже имелись. Переживёт ли только старый корабль ночные атаки самураев-смертников, тут никакие противоминные сети не спасут…

Но вывести «Донской» на позицию можно лишь в следующую ночь, сейчас же остаётся уповать на мастерство и удачу экипажей трёх лучших подводных лодок – «Сом», «Скат» и «Фельдмаршал граф Шереметев». Посты наблюдения доносили, что в заливе Посьет сосредоточены броненосцы и броненосные крейсера Соединённого флота. И там же должны были отстаиваться грозные русские субмарины.

Геройским «Сомом», после отправки князя Трубецкого в Петербург командовал лично начальник отряда кавторанг Беклемишев.

В половине третьего ночи в кабинет командующего влетел Свенторжецкий.

– Ваше превосходительство, с мыса Гамова докладывают. Подрыв японского корабля, предположительно броненосца!

– Господи, твоя воля! – Небогатов перекрестился, почему то на портрет императора. Впрочем, никто командующему на сей казус не указал, – новость и впрямь была «золотая».

Пока с замиранием сердца и надеждой ждали подтверждения, заодно и прислушивались к канонаде – береговые батареи хоть и били «по площадям», точнее по квадратам где могут находиться вражеские миноносцы, но изредка попадали – два японских кораблика крепостные артиллеристы, люто завидовавшие «нахватавшим орденов» коллегам-морякам, таки накрыли.

– Николай Иванович! – Свенторжецкий видимо задался целью прослыть «добрым вестником» и носился от кабинета командующего до «командного пункта связи Тихоокеанского флота», – из Посьета подтвердили подрыв одного вражеского броненосца и уничтожение другого – огромная вспышка, очевидно сдетонировал боезапас. Пост на мысе Гамов только что сообщил о огненном шаре на месте ещё одного броненосца.

– Третьего? – Небогатов не совсем понял запыхавшегося кавторанга.

– Нет, не третьего, второго – с двух постов сообщения. По телефонной связи.

– Евгений Владимирович, присядьте, – адмирал указал начальнику контрразведки на табуретку, – не вносите сумятицу, пускай уж донесения идут своим чередом. Что вы бегаете как мичманец какой. Несолидно!

Наблюдательные посты были усилены морскими пехотинцами, – на каждый пост командующий отрядил дополнительно по взводу, в помощь тем, кто уже охранял телефонистов и сигнальщиков. Мало ли – высадят небольшой десант япошки, чисто из вредности, чтоб захватить в плен несколько русских военных и раструбить об этом как о великой победе…

А так – пообломают зубы самураи, как на Сахалине, когда единственно лишь открывший огонь по берегу крейсер «Цусима» помешал полностью уничтожить десант японских моряков и предотвратил захват трёх миноносцев Соединённого флота, доблестными каторжанами-дружинниками.

Да, четыре с половиной месяца прошло с момента принятия командования эскадрами неприметным контр-адмиралом Небогатовым, а столько всего случилось…

– Николай Иванович, – задумавшегося командующего осторожно тронул за плечо начальник штаба, – Бухвостов просит разрешения начать разбирать противоминные сети и выводить броненосцы из гавани. Очевидно, Николай Михайлович тоже получил сведения о подрывах неприятеля…

– Нет уж! Считайте меня перестраховщиком, старым дураком, не желающим рискнуть и выпить шампанского. Кем угодно считайте. Но дождёмся рассвета. Мало нам побитых «Безупречного» и «Блестящего»? Хорошо хоть «Изумруд» и «Жемчуг» я спрятал, не послушался Ферзена с Левицким. Сейчас бы наверняка по мине, да и не по одной камешки заполучили, несмотря на всю их вёрткость.

– М-да, кто бы мог подумать, что японцы столь безрассудно двинутся под огонь батарей – Клапье де Колонг «скроил» удивлённое лицо.

– Ай, да не гримасничайте, Константин Константинович, никудышный из вас актёр, – Небогатов раздражённо отмахнулся от контр-адмирала, – всё правильно Того сделал. Будь в дозоре крейсера – потопили бы их самурайские смертники. А поутру надо ждать гостей. Думаю, подрыв одного или даже двух кораблей линии Хейхатиро не остановит. Его сейчас вообще ничто не остановит. Кроме как двенадцатидюймового угодившего в прорези боевой рубки «Микасы».

Сообщения о бешеной стрельбе японских кораблей в заливе Посьет свидетельствовали о панике врага и попытке отбиться от подводных лодок.

– Как думаете, господа, – командующий подошёл к большой карте Владивостока, – наши «ныряльщики» отличились или на минные постановки вылезли японцы?

– Могло случиться и то и другое, – Свенторжецкий «переварив» коньяк, вышел из забытья, – не удивлюсь, если обнаружив внутри ордера подлодку, неприятель начал шарахаться по заливу и вполз на минные банки. Всё-таки детонация боеприпасов скорее случилась от мощного взрыва мины, нежели чем от слабеньких торпед выпускаемых с подлодок.

– Евгений Владимирович, только при Беклемишеве так не говорите, сразу вызов последует и придётся стреляться через платок, – командующий внезапно успокоился и даже решился пошутить, – у подводников нынче из десяти выпущенных мин – восемь гарантированно подрываются. Миноносники дико беклемишевской гвардии завидуют…

– Ах, ваше превосходительство, да только бы вернулись «Сом», «Скат», «Шереметев». Только бы вернулись. Ведь чёрт знает, что там сию минуту происходит. Японцы палят во все стороны. Шальной снаряд повредит хрупкий корпус и…

– Довольно, Евгений Владимирович, надеемся на лучшее, готовимся к решающему сражению. Отправляйтесь на «Изумруд», передайте Василию Николаевичу – пускай камешки и три эскадренных миноносца, предназначенных к тралению, выходят. Как раз к рассвету и получится. Только после этого бородинцы с места стронуть. Быть настороже, держать в уме возможную минную опасность! Проследите там, чтоб порядок и прочее. Ступайте!

Выпроводив Свенторжецкого комфлота и его начальник штаба молча пропустили по рюмке и, дабы скоротать время, принялись отмечать на карте последние новости, на которые эта ночь была столь щедра.

– Из Петербурга! От государя-императора! – молоденький прапорщик благоговейно подал вице-адмиралу лист с текстом царской депеши. Прочитав послание Небогатов хмыкнул.

– Ого, каков дипломат наш Николай Александрович!

– Что случилось? Мир с Японией? Как это довести до эскадр Того?

– Нет, Константин Константинович, такими новостями самодержец не огорошил. Тут другое. Одобрил его величество поименование трофейного «Касуми» в «Капитан Георгий Керн»! И не просто одобрил – называться корабль будет «Капитан первого ранга Георгий Керн»!

– Как?!

– А вот так. Уел меня Николай Александрович, уел. И орден и чин каперанга посмертно утвердил за Георгием Фёдоровичем. Щёлкнул меня по носу император, как мальчишку щёлкнул. И ведь за дело – Блохина то я произвёл в капитаны первого ранга, кстати, государь утвердил представление на Константина Платоновича, а про погибшего героя не подумал. Урок мне.

– Ничего страшного, Николай Иванович. Государь император показал, что за ним последнее слово. Высокая дипломатия, ничего не попишешь.

За разговорами прошла ночь. Крейсера Камимуры обстреляли наблюдательный пост на мысе Гамова, целя по недостроенному маяку, и до основания разрушили сооружение. Телефонный провод был перебит в нескольких местах и конные нарочные летели с записками до дублирующего телефонного узла, расположенного подалее от моря. Пришла новость об отходе японского флота на юго-восток, причём один броненосец заметно кренился на правый борт, а вот точное количество кораблей линии Соединённого флота из-за тумана и дыма из множества труб, сводящих возможности наблюдателей до минимума, уточнить не удалось. А абсолютно точная информация, что маяк раздолбали «Асама» и «Ивате», Небогатову и Клапье де Колонгу вряд ли могла помочь.

– Сейчас Бухвостов как настропалит своих механиков, как догонит японского «хромца»!

– Эк вас разобрало, Константин Константинович. Забыли о трёх десятках неприятельских миноносцев? Уходит Хейхатиро и уходит, чёрт с ним. Может и нет уже его, может «Микаса» рванул? Потому и отступают…

– Надо дать сигнал Брусилову, чтобы…

– Чтобы отошли на норд, не совали голову в пасть смертельно раненому зверю. Такую телеграмму на «Громобой» и отправим.

– Но, ваше превосходительство!

– Господин контр-адмирал, – Небогатов перешёл на сухой, официальный тон, – «Олег», «Аврора», «Светлана», «Громобой» если встретятся с японской эскадрой, окажутся, в очень и очень незавидном положении. Сегодня наши силы разъединены, и моя вина, как командующего флотом, в этом несомненна. Но ещё в августе ход войны полагал обязательным присутствие крейсеров и на севере и на южных румбах.

Теперь же, с изменением обстановки на сухопутном театре, с переломом боевых действий в пользу России, задача флота не героически погибнуть или поискалечиться в боях с противником которому нечего терять, а дождаться перемирия. Не забывайте, у нас «Слава» ведёт достаточно сильный отряд, а ещё «Цесаревич», «Аскольд», «Диана», миноносцы Порт-Артурской эскадры усилят Тихоокеанский флот. Япония и Соединённый флот сей момент подобны смертельно раненому кабану или там медведю. Силы зверя стремительно уходят, но коль попадётся собака или охотник под лапы, под клыки – смерть, гибель. Зачем в таком раскладе рисковать кораблями? Тем более японцы скорее всего пойдут на Сасебо, компактно, вызовут все минные силы, чтоб отряд Брусилова ущучить. Нет, стар я всё ставить на кон. Уж простите, Константин Константинович. В мае в рулетку наигрался!

– Но, Николай Иванович! Если принять во внимание подрывы японских броненосцев, у нас подавляющее превосходство!

– А я вам напомню о подвиге Георгия Фёдоровича. Он же флагман прикрыл от мины, на себя принял удар. Вспомните, каково было здесь, в этом кабинете сидеть и ждать сообщений, как вы со Свенторжецким гадали, думали я уснул, – сколько бородинцев придут в порт побитыми.

– Помолчите, господин контр-адмирал, – Небогатов жестом усадил Клапье де Колонга в кресло, – послушайте старого дурня. Сколько у нас миноносцев, чтоб трёхдюймовые орудия, чтоб скорость приличную могли держать? Да практически ни одного – все поизношены. «Богатырь» и «камешки» шесть броненосцев от огромной миноносной самурайской стаи не уберегут.

Да и достать подбитого японца, надо ещё ухитриться. Полагаете – бегут от нас самураи? Как же! Отходят, побитые, но не сломленные. Ждут что бросимся за ними очертя голову, подставимся под удар. Наверняка сейчас сбрасывают мины, работа партии траления та ещё предстоит.

– Тогда зачем отдавать приказ Бухвостову на выход?

– А про «Россию» вы забыли? Лилье сейчас должен полным ходом лететь через Цусиму. И устраивать самураям загонную охоту на лучший крейсер Тихоокеанского флота в самом центре Японского моря, я не позволю. Пускай Того считает, что эскадра броненосцев у него на хвосте. Если бы «Россия» оставалась под Циндао, я бы броненосцы дальше линии наших минных заграждений и не повёл.

После достаточно сумбурного и эмоционального разговора адмиралов, Небогатов отбыл на «Богатырь», оставив Клапье де Колонга «на хозяйстве».

Бухвостов сообщил командующему, что за ночь неприятель потерял три миноносца, всё от огня береговых батарей, в ответ измолотив «Безупречный» и «Блестящий» – семнадцать и четырнадцать погибших, почти все получили ранения.

Небогатов затейливо выругался, преизрядно удивив своим мастерством Блохина.

– Поражены боцманским загибом в адмиральском исполнении, Константин Платонович? Это я о нашей миноносной немощи сокрушаюсь. Вот передали только что – три япошки новых типов, рыщут по заливу Посьета, очевидно гоняют наши подводные лодки. И догадались же, узкоглазые, соорудили аналог бомб которые вы с кавторангом Беклемишевым придумали, что на глубине подрываются.

– Отчего же не шлёте «Изумруд» на выручку? Понимаю, «Богатырь» флагманский корабль, но могли бы и мы разогнать минарей.

– Не всё так просто, у мыса Гамова «прохлаждаются» добрые знакомые – «Ивате» и «Асама». Если бы не сеть наблюдательных постов, связанных со штабом флота телефонными линиями, могли бы и рвануть, и попасть на закуску «камимуриным деткам»…

К одиннадцати часам «Александр», «Орёл», «Бородино», «Суворов», «Ослябя», в кильватерной колонне проследовали от острова Аскольд строго на зюйд-вест, держа двенадцать узлов. «Наварин» с трёмя броненосцами береговой обороны в эти же минуты проходил мимо разрушенного маяка на мысе Гамова. Японские крейсера боя не приняли и начали отходить на юг, к ним присоединились пять миноносцев…

Миклуха, ради координации действий отряда перешедший на «Наварин» с любимого «Ушакова», сдержал маты и лишь разочарованно присвистнул.

– Всё, господа. Финита ля комедия. Отвоевались…

– Поясните, Владимир Николаевич, не понял, уж простите, – Фитингоф сердито насупился.

– Уходят японцы, а сие означает, эту драку под Владивостоком мы вновь выиграли благодаря отваге и выучке подводников. Кого-то они ночью удачно зацепили, думаю что даже «Микасу». Будь Того жив – ни за что бы не ушёл без изрядного кровопускания. И себя б не пожалел, и нам бы досталось.

– И как вы полагаете докопаться до истины? – Капитан первого ранга скептически посмотрел на контр-адмирала, получившего орлов на эполеты совсем недавно, за прорыв из Николаевска на Амуре во Владивосток.

– Истина скоро всплывёт. Сигнальщики, удвоить внимание, ищем перископ подводной лодки! – Миклуха рявкнул так, что даже без рупора его приказ услышали все, кому он и был адресован.

Эскадра Бухвостова из пяти современных броненосцев, в сопровождении «Богатыря» под флагом командующего флотом, «Изумруда» и «Жемчуга» неспешно утюжила воды Японского моря, ведя интенсивные переговоры с приближающимся полным ходом отрядом Брусилова. В конце концов, уступив просьбам контр-адмирала, Небогатов дал добро на поиск в южном направлении, чтобы японцы уходили, ощущая горячее дыхание преследователей. С «Громобоем» ушли «Изумруд» и скоростной «Богатырь».

«Олег», «Светлана», «Аврора» и «Жемчуг» пристроились на левом траверзе бородинцев, а вице-адмирал под несмолкаемый рёв команды «Александра» перебрался на грозный броненосец.

– Кочую, словно цыганский барон кочую, – комфлота радостно поприветствовал офицеров, – с корабля на корабль. Но лучше «Александра» на Тихоокеанском флоте нет, сколь ни ищи! Господа, дайте я с командой поговорю, благо есть что вспомнить.

Матросы Небогатова уважали и любили. Не так исступлённо и истово, как покойного Макарова, хотя, как знать – за плохие слова в адрес адмирала немало было разбито морд, рыл и харь разной штатской и армейской сволочи.

Безнадёга и установка на геройский последний бой при сатрапе Рожественском сменилась на оптимизм и старание «передумать» япошек при Небогатове. А вспомнить лихие рейды, когда под флагом фартового адмирала топились японские крейсера, призовались пароходы, а моряки Тихоокеанского флота стали героями из героев, пропечатанными в газетах и журналах…

Теперь вот война скоро закончится, сам адмирал рассказывает как заживёт Россия, прочно утвердившись на Тихом океане, разве не здорово? Бухвостов ни капли не удивился, когда минут через десять матросы повелись на нехитрую «провокацию».

– Ребята! Качай нашего адмирала! Ура Небогатову!!!

Подбрасывали командующего осторожно, но высоко. Фуражку Николай Иванович успел ухватить левой рукой и даже начал размахивать ей в такт, словно заправский капельмейстер. Фотографии, сделанные расторопным мичманом, аппарат которого был приготовлен для съёмок эскадры, разошлись позже по всему миру, озаглавленные как «Триумф адмирала Небогатова».

– Ну, братцы, умотали вы меня.

– Так что, ваше превосходительство, пойдём на Токио?

– А вам непременно Токио подавай?

– Да хочется сполна надрать япошкам задницу. За «Варяг», за Порт-Артур…

– Прикажет его величество, – непременно пойдём. В эти часы храбрецы из морской пехоты высаживаются на Хоккайдо, так что не переживайте, припомним и Чепульпо и Порт-Артур, всё припомним…

Бухвостову с трудом удалось увести командующего в кают-компанию, где Небогатова ждали свободные от вахты офицеры и шампанское.

– Не рано ли праздновать решили, господа?

– Есть повод, Николай Иванович, есть повод.

– Не томите, Николай Михайлович.

– Пока вы взмывали в воздух и беседовали с командой, получено радио с «Наварина». Всплыл «Сом» и кавторанг Беклемишев сообщил подробности ночных атак японских броненосцев.

– Господи, Николай Михайлович, прекратите держать паузу. Вы не в театре и пожалейте нервы старика.

– Беклемишев атаковал первым, считает, что «Микасу», но не уверен – ночь. Выпустил две мины, попали обе с небольшим разделением по времени, броненосец получил повреждения но остался на плаву. Японцы открыли ураганный огонь во всех направлениях, «Сом» погрузился, дабы избежать случайных попаданий, могущих повлечь гибель лодки. Примерно через двадцать минут от атаки «Сома» раздался мощнейший взрыв, который ощущался даже под водой. Очевидно «Скат» или «Шереметев» удачно влепили самодвижущие мины прямо под погреба, что привело к детонации и гибели корабля. Какого – Михаил Николаевич не знает.

– Понятно, могли и гарибальдийца расщепить на мельчайшие частицы, могли и кого-то из пятёрки Камимуры.

– Вряд ли Камимуру, Николай Иванович. По моим данным все крейсера эскадры Камимуры были целы, прикрывали утренний отход. Разве что «Ниссин» или «Кассуга».

– Ну уж нет, предпочитаю «Сикисиму», – Небогатов рассмеялся, – радиотелеграфом передайте капитану первого ранга Беклемишеву мои поздравления, а Миклуха пускай остаётся на месте, отыскивает остальных героев.

– Неужели всё, конец войне, – Бухвостов так посмотрел на комфлота, как будто в душу хотел заглянуть.

– Очень надеюсь, Николай Михайлович. Похоже на то, что всё-таки Того погиб, а значит – рванула «Микаса». Но есть одна заноза – как бы Лилье не влетел прямиком в японскую «собачью свадьбу». Потому скажите радистам – непрерывный контроль эфира. Надо как можно скорее отследить, где объявится «Россия», выйти с крейсером на связь. В своей инструкции я дал Владимиру Александровичу право самому выбирать – к Брусилову прорываться или идти на Владивосток, в общем, действовать по обстоятельствам…

– Прорвёмся, Николай Иванович, в мае получилось, а сейчас тем более.

Небогатов только кивнул, подавляя желание бежать в радиорубку и устроить перекличку с Брусиловым и Миклухой, разыскивая «Россию». Но сбивать торжественный настрой флотской элите, кают-компании гвардейского «Александра», непедагогично.

– А что вы такие серьёзные, господа? За победу! – Вице-адмирал поднял фужер с благородным напитком…