Текст книги ""Фантастика 2026-56". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Александра Черчень

Соавторы: Марина Ефиминюк,Феликс Кресс,Алекс Ключевской (Лёха),Александр Анин,Илья Ангел,Влад Снегирёв,Татьяна Серганова,Ника Ёрш,Олег Ефремов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 332 страниц)

Глава 19

Я бросил в лоток иглодержатель и пинцет, злобно глядя на сидящего на кушетке Юрчика. Наталья Сергеевна с невозмутимым видом бросила мне в руки шарик, пропитанный антисептиком, и щёлкнула зажимом.

– Юра, если ты ещё раз сюда заявишься, то будь уверен, я применю этот зажим по назначению и прищеплю тебе язык, – спокойно сказала она и отошла к хирургическому столу.

Я же обработал шов, швырнул шарик в тот же лоток и сквозь зубы процедил: – Самое главное, Юрчик, заключается в том, что ты ничего не сможешь сделать. Потому что я тебе ноги вырву. – И я поднялся со своего стула и повернулся к Наталье Сергеевне: – Он полностью ваш.

– А почему вы все мне угрожаете? – возмутился Юрчик и ойкнул, когда Наталья Сергеевна начала накладывать на шов повязку.

– Юра, я сейчас Галю позову, и она тебе быстро объяснит разницу между угрозами и почти дружескими советами, – ласково проговорила старшая медсестра, по совместительству операционная, ловко прикрепляя к коже пластырь.

– Не, Гальку не надо, – Юрчик поёжился. – И как этот мужик её сразу не сумел схватить? Здоровый же вроде…

– Этот мужик – имперский князь, – перебила его Наталья Сергеевна. – Поэтому язык придержи, чтобы его тебе не просто не прищемили, а не отрезали к такой-то матери и не скормили тварям пустоши. Возможно, даже с тобой, – добавила эта чуткая и добрая женщина, немного подумав.

– А-а-а, – протянул Юрчик. – Ну, раз князь, тогда понятно. Странно, что он вообще её от меня оттащил, не побрезговал.

– Юра, – Наталья Сергеевна прилепила последний кусок пластыря ко лбу уже точно бывшего приятеля Гальки Акимовой и встала перед ним, скрестив руки на груди, – иди уже отсюда. Послезавтра на перевязку придёшь.

– А где мне жить-то? До Петровки далековато будет, чтобы я сюда день через день мотался.

– Ну к Гальке же ты как-то пришёл, – ответила медсестра. – Или ты намекаешь, чтобы мы тебя у себя на несколько дней разместили? Юра, у нас тут больница, а не ночлежка, мест свободных нет. Иди уже, не знаю, к старосте обратись, может, определит куда. Только на глаза ближайшее время никому из нас не попадайся, – прищурилась Наталья Сергеевна.

Юрчик ничего не ответил, встал, покосился на меня и вышел из приёмника, где я его шил. Я же, в свою очередь, подошёл к окну убедиться, что эта скотина благополучно вышла с территории больницы.

* * *

Схватив Юрчика за шиворот, я потащил его к воротам. Этот козёл упирался и продолжал поносить Гальку на чём свет стоит, драконя её ещё больше и приближая свой неминуемый конец.

Я спиной чувствовал тёмную ауру, начинающую распространяться от Акимовой по всему двору. Ещё немного, и её уже ничего не остановит от умышленного убийства и прямой дороги прямиком в Адскую канцелярию. Такие грехи не прощаются, и сколько бы благих дел ты ни делал после этого, дорога на небеса будет закрыта. Вот и верь потом пернатым про искупление и прощение.

– Вытаскивайте его к чёртовой матери, Денис Викторович! – откуда-то со стороны гаражей выбежал Старостин, размахивая руками. Видимо, недоброе почувствовал не только я. – Галька же с него сейчас шкуру спустит, а у нас показатели смертности по приёмному покою подскочат! Или мы скажем, что он дома откинулся? – Владимир Семёнович затормозил и принялся обдумывать своё предложение. – Точно, напишем, что на труп приехали, а смерть на дому к нам уже не относится. Думаю, Михаил Кимович не станет нас сдавать и просто закроет на это недоразумение глаза, – Старостин перевёл взгляд на находящегося в небольшом ступоре князя.

– Да вы что, совсем все охренели? – взвился Юрчик, услышав хороший, надо сказать, план старшего фельдшера. Он так сильно дёрнулся, что умудрился вырваться из моей хватки.

Но тут до нас добежала Галька. Почему-то князь Безносов немного помедлил, и когда он обхватил сзади за талию брыкающуюся женщину, прижав её к своему телу, она успела перетянуть Юрчика злополучной стойкой. Юрчику не повезло, она снова попала ему по лицу, точнее, по лбу. Я едва успел пригнуться и пропустить стойку у себя над головой, потому что стоял как раз между этим дегенератом и разъярённой женщиной с грозным оружием в руках. Но совсем без последствий выйти из этой короткой драки у меня всё же не получилось, потому что у скальпированных ран есть одна отвратительная особенность: они очень сильно кровоточат.

– Всё дело в сосудах, – пробормотал я, с философским видом разглядывая свой мундир, на который попала кровь Юрчика. – Они не спадаются и поэтому так сильно кровоточат. А ещё меня интересует вопрос: почему она тебя всё-таки не пришибла? – я поднял взгляд на Юрчика, чувствуя, что вот прямо сейчас мне становится плевать на свою целительскую змею, и я хочу убивать!

– Галина Ивановна, успокойтесь, – раздался спокойный голос Безносова откуда-то сбоку. – Я вас очень хорошо понимаю, и мне самому хочется убить этого… В общем, этого. Но всё же не стоит так горячиться, тем более делать это благое дело так демонстративно да ещё с применением казённого имущества.

Князь утащил в одно мгновение успокоившуюся Гальку вместе со стойкой в больницу, а ко мне подошла Наталья Сергеевна и, вздохнув, указала на Юрчика, пытающегося зажать кровоточащую рану на лбу.

– Шить надо. Да и вам переодеться не помешает. Мундир нашим прачкам отдадим. Они без всякого дара чудеса творить умеют, – сказала она и ещё раз тяжело вздохнула.

– А давайте мы его добьём, – предложил я и сжал кулаки, но тут Владимир Семёнович подошёл к Юрчику и потащил его ко входу в приёмник.

– Никак нельзя этого делать, Денис Викторович, – говорил Старостин на ходу. – Михаил Кимович прав, слишком много свидетелей. Зачем вам лишние неприятности? Вот и я думаю, что незачем.

Я только зубами скрипнул и последовал за ним. Разделся в ординаторской, снова поступившей в моё распоряжение, натянул рубаху от хирургической пижамы и вышел. Вручил мундир подбежавшей девушке и направился шить Юрчику лоб, надеясь, что сумею проявить чудеса выдержки и не прибью его прямо в приёмнике. Тем более что там свидетелей будет уже немного, и Наталья Сергеевна меня не выдаст.

* * *

В окно практически ничего не было видно, и я быстро вышел на улицу, встав на крыльце. Юрчик шёл к выходу с территории больницы медленно, постоянно оглядываясь, но тем не менее приближаясь к нему. Когда он уже практически достиг ворот, во двор влетела наша машина. Юрчик был вынужден отпрыгнуть, чтобы освободить ей дорогу.

Из салона выскочил Саша и прямо с улицы заорал, вбегая в первый вход, ведущий, в амбулаторию и аптеку.

– Зинаида Карловна! Анастасия Сергеевна! Преждевременные роды! Быстрее, а то до губернской клиники не довезём! – последняя фраза уже слышалась из коридора больницы.

Уже через минуту на улицу выбежала Настя, а за ней Зинаида Карловна. Последняя тащила огромный бикс, на ходу делая уточнения.

– Саша, не нервируй меня. Кто, где, сколько недель беременность?

– Ленка Изюмова из Третей Тисы, – Саша уже отдышался и резво бежал рядом с нашей сексапильной акушеркой. – Мужик её тормознул нас, когда мы с вызова возвращались. Уже на подъезде к Аввакумово были, поэтому решили за вами заехать сначала, а потом уже к ней гнать.

– А она что, дома? – Зинаида Карловна остановилась и недоумённо посмотрела на Сашу. – Я же лично её отвезла три дня назад в Тверь?

– Так говорит, что её отпустили на выходные, – ответил Саша, разведя руки в стороны. Дело явно было серьёзное, раз на его лице не было дежурной радушной улыбки.

– Да какого же лысого демона⁈ – вот сейчас Зинаида Карловна завизжала, переходя почти на ультразвук. – Это у неё восьмые роды уже будут! Какой идиот её отпустил? У неё же всего двадцать шесть недель и весьма сильные перспективы преждевременных родов!

– А я тут причём? – Саша остановился, возмущённо глядя на неё. – Это не я Ленку выпустил из клиники, почему вы на меня орёте? Лучше Петровской высказывайте.

– Я выскажу, даже не сомневайся, – сквозь зубы процедила Зинаида Карловна и повернулась в мою сторону. Я скорее почувствовал, что на крыльцо вышла Наталья Сергеевна. Акушерка тем временем крикнула: – Наташа, позвони Петровской, пускай на спецмашине нам навстречу выезжают! Изюмову мы точно не довезём, особенно если воды уже отошли.

– Я позвоню, езжайте, – махнула рукой Наталья Сергеевна.

Настя посмотрела на меня, и я ей ободряюще кивнул. Она была немного бледной, но держалась вполне уверенно. А ведь вряд ли у Насти есть большой опыт, как у врача-неонатолога. Вообще здесь, в Аввакумово мы вполне можем этот самый опыт обрести в полном объёме, сейчас я это осознаю, как никогда раньше.

И тут я бросил взгляд на водителя. Дежурил сегодня Дмитрий. Он сидел, вцепившись руками в руль так, что побелевшие костяшки пальцев было видно отсюда. А на его лице большими буквами было написано, что он ну о-о-чень не хочет, чтобы кто-то рожал в его машине. Ничего, парень, это не смертельно, переживёшь. Машина рванула со двора, и я повернулся к Наталье Сергеевне.

– А почему Зинаида Карловна эту Изюмову сюда не хочет везти? – спросил я у старшей медсестры.

– У нас нет средств для выхаживания младенцев, – ответила она. – Так-то мы стараемся отвозить всех рожениц в губернскую клинику пораньше, особенно таких, как Ленка Изюмова. Кто же знал, что в клинике найдётся альтернативно-одарённый акушер, который её выпустит, – Наталья Сергеевна покачала головой. – Ничего, я сейчас Петровской позвоню, она быстро тому гению башку открутит.

– А Петровская… – решил уточнить я.

– Главный акушер-гинеколог губернии, – пояснила Наталья Сергеевна. – Суровая тётка, чего уж там. Нет, если бы бригада здесь осталась, мы бы Изюмову сюда приволокли. А так лучше уж увезти от греха подальше. Хорошо, что Зине педиатр помогать будет. Ладно, пошла я звонить. Да и дела ждать не будут.

Я ещё немного постоял на крыльце. День обещал быть жарким, всё-таки лето в самом разгаре, и без мундира дышалось определённо легче. Ну что же, с Настей поговорить не получилось, зато я могу наконец-то обследовать дом. Наверняка же Варя уже прибралась и ушла. Но перед этим нужно зайти к Дмитрию и осмотреть уже бывшую бабку.

Меня опередили. На крыльцо вышел князь Безносов и посмотрел на меня странным взглядом, будто спросить что-то хотел, но не решался. Странный он. Ни за что не поверю, что имперский князь будет чего-то стесняться.

– Я чем-то могу вам помочь? – наконец спросил я у него, когда молчание стало конкретно так затягиваться.

– Эм, думаю, да. Нам нужна ваша помощь. Но не переживайте, это не по поводу здоровья его высочества, – ответил он и нахмурился. Вот точно опять этот баран упрямый что-то задумал, и почему-то мне кажется, что крайним буду в его гениальных идеях именно я.

– Ну раз нужно, то пойдёмте, – я первым зашёл в больницу и направился к палате цесаревича.

Ольга находилась в коридоре и сидела напротив Гальки, которую трясло мелкой дрожью. Кружка, от которой по всему коридору расходился запах валерианы, ходила в её руках ходуном.

– Денис Викторович, – Акимова резко вскочила со своего места и ринулась ко мне, успев каким-то образом всучить Ольге кружку, не разлив ни капли. – Отпустите меня домой. Не хочу тут больше находиться, – она сложила руки в молитвенном жесте и посмотрела на меня умоляющим взглядом, в котором плескался страх и недоумение, а никак не ярость, исходящая от неё во все стороны ещё несколько минут назад.

– Да не переживай, твоего, хм, знакомого мы выпроводили с территории больницы, и он тебя больше не потревожит, – проговорил я, гадая, с чего вдруг она так заголосила. Князя Безносова не было рядом, он уже зашёл в палату к Дмитрию.

– Да не в этом дело! – Галька всплеснула руками. – Мало мне издёвок и наговоров от всех вокруг, ну, кроме вас, Денис Викторович, – подумав, сообщила она. Я же только брови приподнял от такого заявления. – А тут ещё элита имперская поиздеваться решила. А я им кто? Девочка какая, чтобы на мне своё остроумие практиковать? – ну вот, знакомая мне Галька вернулась. А то тоже придумала истерики странные закатывать на ровном месте.

– Так, похоже, я пропустил что-то очень важное, – наконец проговорил я, понимая, что больше вразумительных объяснений от Гальки не добьюсь. Развернувшись, вошёл в палату к Дмитрию, которого Акимова чуть ли не проклинала, но довольно осторожно и шёпотом, чтобы, наверное, не услышал. – Вы зачем моих пациентов доводите до нервного срыва? – рявкнул я, заходя в палату и громко захлопывая за собой дверь.

– Ты о чём? – Дмитрий, немного поморщившись, довольно уверенно сел в кровати. Я же первым делом осмотрел его раны и, не найдя ничего криминального, сложил на груди руки и вперил в него прокурорский взгляд.

– Как это о чём? Мне пациенты на вас жалуются, ваше высочество. Оскорбляете их, унижаете. Нет, вы, конечно, в своём праве, но лучше вам всё-таки заниматься этим в более привычных для этого условиях на тренированных, так сказать, людях, – пояснил я, видя, как цесаревич недоумённо хмурится. – Что вы Гальке наговорили, что она в истерику впала и теперь пешком пытается до своей Петровки смыться? Мне ей, между прочим, ещё швы снимать и не прямо сейчас, заметьте.

– Эм, ничего, что могло её так расстроить, – проговорил Дмитрий. – Я как раз тебя попросил позвать, чтобы ты рассказал о её здоровье.

– А что я ещё должен тебе рассказать? – я даже опешил. – Ты вообще знаешь, что со мной сделают за разглашение врачебной тайны?

– Его высочество неправильно выразился, – вклинился в наш разговор князь. – Мы интересуемся только тем, насколько сильно Галина Ивановна ранена и когда сможет приступить к предложенной ей работе, если, конечно, она согласится.

– К какой работе? – я уже совершенно ничего не понимал и тупо моргал, переводя взгляд с Димы на князя и обратно.

– Его высочество предложил ей на время возглавить его личную охрану, пока он находится в Аввакумово на лечении. Как показала практика, здесь больше некому доверить столь важную миссию.

– Чего? – я даже отшатнулся, не сводя взгляда с Дмитрия, который в этот самый момент выглядел абсолютно серьёзным. – Тебя в живот ранили, по голове вроде бы никто не бил. Хотя, возможно, я чего-то не знаю о ваших с Ольгой отношениях и твоих не слишком целомудренных предложениях, за которые успел отхватить.

– Я предельно серьёзен. Как оказалось, кроме вас троих ну и Михаила Кимовича, я не могу ни на кого положиться. И почему-то мне кажется, что Галина Ивановна очень хорошо справится с этой работой. Мы навели о ней справки, разумеется, и выяснили…

– Да я даже слушать ничего не хочу, – замахал я руками, стараясь отгородиться от безумных идей этого пришибленного. – Она практически здорова, только несколько швов снять нужно через некоторое время. Поэтому делайте, что хотите, только меня в это не втравливайте. А то крайним окажусь, и вы же меня сошлёте в ещё большее захолустье, чем Аввакумовский куст.

Я вышел из палаты и пристально посмотрел на нахохлившуюся Гальку. Она сидела возле палаты и ждала от меня каких бы то ни было вестей.

– Они действительно хотят тебе предложить работу, и никто над тобой не издевается. Не согласишься, уходи. Держать не стану, выпишу по первой просьбе. Только на перевязки не забудь приезжать, – твёрдо проговорил я, глядя ей в глаза. Что бы цесаревич с Безносовым ни задумали, но это действительно для неё шанс выбраться из этой ямы, в которую она сама себя засадила.

– Но я же… Они же знают, не могут не знать, – проговорила Акимова. – Если серьёзно предлагают, то всё выяснили, и…

– Галя, меня это не касается, – я поднял руки и молча вышел из отделения, а потом и вовсе из больницы. Что-то настроения с бывшей бабкой разговаривать у меня нет никакого. Домой пойду. Нечего здесь рассиживаться, а то мало ли какая ещё ночка выдастся.

Я начал уж разворачиваться, чтобы уйти с крыльца, но тут возле ворот остановилась машина. Из неё вышла довольно фигуристая яркая брюнетка, огляделась и пошла прямиком ко мне. Пока она шла, я оценил и изгиб бёдер, и высокую грудь. Хороша чертовка! Вот только… Что-то мне показалось знакомым в этой красотке. Очень осторожно развернув демоническую ауру, я более пристально посмотрел на неё. Так, лицо, обалденная фигура, искры демонической ауры над головой, ножки… Стоп! Демоническая аура! Ну, здравствуй, красавица. И кто ты у нас?

– Давыдов Денис Викторович? – демонесса тем временем подошла поближе и протянула мне руку. Плохо живность моя постаралась. От взбучки, которую описывал мой денщик, не осталось и следа. Что уж тут говорить, демоны всегда хорошо регенерируют в человеческом теле, не давая своему парадно-выходному костюмчику почить раньше срока. – Кира Павловна Зайцева. Представитель нравственного контроля Тверской губернии.

– И по какому поводу вы так страстно хотите со мной встретиться, Кира Павловна? – руки я ей не подал, ауру свернул и теперь с любопытством смотрел, что же будет дальше. – Или я вам так понравился, что вы сами хотите дать своим коллегам из контроля заподозрить меня в нехорошем? – и я поиграл бровями.

– Денис Викторович, – она прищурилась. – Подобное поведение не способствует дружеским отношениям.

– Ты права, – мне надоело. У особого отдела нашей канцелярии всегда было туговато с чувством юмора. К тому же у меня появился уникальный шанс узнать, что же творится в Аду, и я не собирался его упускать. Только вот она прислужница Вельзевула, а не Асмодея. Но это всё равно хоть какой-то источник информации. Сплетни начальника надо собой, как правило, не имеют. Плохо, что не догадался демонических ловушек по двору нарисовать. Ничего, в следующий раз умнее буду. И почему я сразу об ангелах подумал, когда Егорыч мне про странную бабёнку сказал? Не думал, что после Асмодея сюда припрётся кто-то ещё? – Так чего же всё-таки хочет князь Асмодей от опального демона? Или Вельзевул? А может, кто-то ещё замешан во всём этом? Не поделишься со мной, Тенабра?

– Какого… – она отступила от крыльца, а затем подалась вперёд, пристально разглядывая меня. Чтобы слегка облегчить ей задачу, я слегка приоткрыл свою ауру, которую эта заносчивая тварь сразу даже не заметила. – Фурсамион, – ахнула Тенабра и отшатнулась. – Но как? Как это получилось? Я совсем не чувствую в тебе демонической сущности.

– А вот это я и хочу выяснить. И про то, как получилось, и про мою сущность. Прогуляемся до твоей машины, дорогуша? – я прищурился. – Да, не пытайся на меня как-то воздействовать. Ты же знаешь, что я сильнее тебя. Всегда был сильнее, – я не стал добавлять, что вдобавок всегда был умнее этой демонессы. Она всё равно не поймёт. Спустившись с крыльца, я кивнул на машину: – Дамы вперёд.

Глава 20

Тенабра села в машину, захлопнула дверь, и практически сразу я почувствовал всплеск демонической ауры. Да она же слинять собирается!

– Ах ты тварь! – процедил я сквозь стиснутые зубы и нырнул в машину, хватая женщину за плечо, пытаясь удержать демонессу. – Куда собралась, стерва? Стоять!

Я развернул свою ауру, настраиваясь на перехват, но было уже поздно. Тело женщины несколько раз дёрнулось, и она начала заваливаться на меня. Я же не ощущал в ней ничего даже близко похожего на демоническое присутствие. Помощница Вельзевула благополучно ушла в Ад, используя привязку экстренного выхода.

В машине было тесно, и теперь уже полноценная Кира Павловна Зайцева собственной персоной упала на меня. Всё-таки экстренный уход не предусматривает мягкого покидания тела. Да и в принципе уход демона из человеческого тела не сулит для последнего ничего хорошего. Тряхнуло её хорошо, можно даже сказать, что через неё пропустили несколько полноценных разрядов электрического тока, и сейчас она находилась в глубокой отключке. Возможно, Зайцева даже нуждалась в медицинской помощи, но из такого положения я не мог её осмотреть. Да даже на значок глянуть мне было проблематично, его закрывала голова женщины, упавшая мне на грудь.

Я затрепыхался, но дверь то ли заклинило, то ли я делал что-то не то, и выбраться из машины никак не получалось. Наконец я нащупал ручку на двери машины, для этого мне пришлось сильно изогнуться, и потянул её на себя.

– Что происходит? – слабый женский голос заставил меня замереть. Очень медленно я повернул голову и столкнулся с напряжённым взглядом Киры Павловны. – Кто вы такой? И… где мы вообще находимся?

– Ага, – глубокомысленно произнёс я, быстро соображая, что бы ей ответить. – Вы приехали с инспекцией в Аввакумово, и вот…

– В какое Аввакумово? Да я бы ни за что не поехала в это захолустье, даже если бы тут находился сам император, – скривилась она. – О чём вы вообще говорите? Она попыталась встать и сделала резкое движение, но тут рубаха от хирургической пижамы, всё ещё надетая на меня, не вынесла такого грубого обращения и порвалась. Раздавшийся треск заставил нас замереть, а затем Зайцева шёпотом спросила: – А почему мы вот так лежим? Вы хотите надо мной надругаться?

Я уставился на неё, пытаясь сообразить, как можно над ней надругаться, если она фактически лежит на мне, придавливая к сиденью. И благо в этой машине оно сплошное и разные рычаги не впиваются мне в спину и другие интересные части тела. Внезапно меня разобрала злость на эту стерву из контроля. Ведь она всё ещё из контроля, несмотря на то, что демонессы в её теле больше нет. Наверняка ей нравится унижать и оскорблять аристократов, но делает она это в более элитных местах, например, в столице, раз её так возмутило, что находится она далеко от благ цивилизации.

– Судя по всему, вы относитесь к знати, – она прищурилась. – Я вас привлеку за попытку дискредитировать представителя контроля. Даже если это произошло в Аввакумово. Хотя убейте, я не помню, что вообще собиралась в этот забытый всеми богами куст.

Ну вот, я так и знал. Она привыкла упиваться своей властью, а по тому, как быстро очухалась, можно сделать вывод: помощница Вельзевула ничего ей не повредила. И в мозгах особенно. Там, похоже, нечему особо вредить. Да дамочка даже не заметила, что в ней что-то изменилось.

– Вообще-то это вы пытаетесь сотворить со мной что-то непотребное, – ответил я почти ласково. – Рубаху на мне рвёте. А перед этим угрожали, заставляли в машину с вами сесть, иначе, говорили вы, отдадите меня под суд просто потому, что можете. А сейчас решили притвориться, что потеряли память, потому что не смогли сломить мою волю? Дверь открылась, и я вывалился из машины, продолжая патетично завывать: – Я буду жаловаться императору! Я всё ему напишу, что контроль совсем охамел и, пользуясь вседозволенностью, пытается решить свои сексуальные проблемы за счёт подконтрольных дворян! В противном случае грозят опорочить честное имя своей жертвы.

– Да что вы такое говорите? – она с трудом села и сжала виски пальцами. – Кто вы вообще такой?

– Кто я такой⁈ – я так натурально удивился, что даже сам себе поверил. – Это вы на меня навалились, вы порвали рубаху, вы мне угрожаете и теперь смеете утверждать, что даже не знаете, до кого домогались? – я скрестил руки на груди и прищурился. – А вам не кажется, неуважаемая мною Кира Павловна, что это уже слишком? Или представители контроля настолько опустились, что уже не разбираются, с кем распутничать? И я даже знаю, что послужило этому причиной. Безнаказанность! И да, у ваших бесчинств есть свидетели. Мой денщик мне сразу рассказал, что вы хотели ввалиться в мою спальню, когда я отсыпался после тяжёлых суток в больнице. И только вмешательство моего фамильяра позволило мне сохранить честь, – я одёрнул порванную рубаху и гордо вскинул голову.

Зайцева ничего не ответила, только злобно на меня посмотрела, завела машину и рванула почему-то в сторону Петровки. Она что, на Мёртвую пустошь решила податься? Точно извращенка!

Я проводил машину задумчивым взглядом. Как бы то ни было, но от пристального внимания нравственного контроля я избавился надолго. Вряд ли они будут рисковать и позволят мне полоскать имя Киры Павловны. А я сделаю это. В конце концов белые крылышки у меня не прорезались, несмотря на то, что я сейчас жизни спасаю.

Тенабра, конечно, тварь редкостная. Не думал, что так быстро смоется. Видимо, даже в её тупой голове есть зачатки инстинкта самосохранения, основанные на собственных ошибках и следующим за ними опытом. Помню, как нас Асмодей по просьбе Вельзевула направил ей на выручку, чтобы не привлекать своих демонов, когда та угодила в ловушку, имея какую-то важную информацию для Ада. Её-то и нужно было доставить моему начальству. Не демонессу, а информацию. На эту курицу вышестоящим демонам и тем более князьям было глубоко наплевать. Надеюсь, за несколько десятков лет отношение к своим подчинённым у Вельзевула не изменилось.

В голове тут же родилась идея. Если в канцелярии не поменяли протоколы, то неважно, каким способом смылся демон из мира. Его можно было вернуть в течение получаса обратно, независимо от того, хочет он того или нет. А ведь обычные демоны, находясь у себя дома, на зов могут и не явиться, если не посчитают нужным. Это вам не демоны перекрёстка, для которых желание заказчика – закон.

Так, ладно, надо рубаху переодеть и быстро домой идти. Там попытаюсь вытащить эту демоническую гадость обратно. А то полуголым через всё село переться тот ещё экстрим. Мало ли какие мысли у местных женщин начнут в голову закрадываться. А мне нужны лишние проблемы? Развернувшись, я столкнулся с напряжённым взглядом карих, так похожих на мои, глаз.

– Оля, и с какого момента нашей занимательной беседы с госпожой Зайцевой ты здесь стоишь? – медленно спросил я, соображая, это хорошо или плохо, что появился свидетель нашего разговора.

– Не так давно, как мне хотелось бы, но достаточно, чтобы уловить суть, – сестра нахмурилась и сложила руки на груди. – Это правда, что она к тебе приставала?

– Конечно, – не моргнув глазом, соврал я. – Посмотри на мою рубаху. – И тут я увидел блеснувшее на пальчике кольцо. – Что я вижу, Дима дозрел и сделал-таки предложение?

– Да, – она слабо улыбнулась. – И я ответила согласием.

– Конечно, ты согласилась, – я закатил глаза. – Ты же не идиотка, чтобы отказать Великому князю и поставить свою семью в весьма интересную позитуру.

– Я согласилась вовсе не потому, что Дима Великий князь, – Ольга всё ещё хмурилась.

– Я знаю, – подойдя к ней, обнял сестрёнку, прижав её к себе. – И он сделал тебе предложение вот так, без пафосного официоза, потому что понял, что с твоей стороны это настоящее. Если бы дело было только в том, что он цесаревич, ты ему мочу каждый день не измеряла бы и профилактику пролежней не проводила. Он у тебя не дурак, знаешь ли. Твой Дима вообще какой-то слишком совершенный. Меня даже иногда тошнит от него, – признался я Ольге, а она глухо рассмеялась, уткнувшись мне в плечо, и одновременно негромко всхлипнула.

– Дима просит тебя пройти к нему. Как только мы услышали, что ты с дамой из контроля сцепился, – наконец сказала она, отстранившись, – я и выскочила на крыльцо, чтобы тебя догнать. А тут такое…

– Ну, пошли, послушаем, что нам твой уже официальный жених скажет, – и я подтолкнул её к двери. Всё-таки хорошо получилось. Ольгу сейчас в хирургической пижаме с нелепой шапочкой на голове за аристократку только с самого большого перепоя можно принять. Так что Зайцева всё правильно поняла: какая-то медсестричка выскочила послушать завывания молодого доктора и стала свидетельницей очень компрометирующей сцены. То-то свалила, не разбирая дороги!

Тем временем мы подошли к Диминой палате. Ольга приоткрыла дверь, но не вошла в палату, а, пропустив меня, отправилась по своим делам. Понятно, Дима попросил оставить нас наедине. Даже интересно, о чём он хочет поговорить? Надеюсь, надолго это не затянется. Мне ещё Тенабру на свет божий из Ада вытаскивать. То, что цесаревич вызвал меня на разговор, от которого я при любом желании не смог бы отказаться, никоим образом не отобразилось на моём желании провести ритуал, чтобы всё-таки попытаться выяснить, что же забыл здесь Вельзевул.

– Я слышал, ты столкнулся с контролем? – он уже довольно уверенно сидел в постели, не испытывая при этом сильного дискомфорта.

– Это было эпично, – я упал в кресло, стоящее рядом с кроватью. – Ты представляешь, эта Зайцева рубаху на мне порвала.

– Какой кошмар! – Дмитрий хмыкнул, но практически сразу стал очень серьёзным. – Не беспокойся, скоро нравственный контроль перестанет существовать.

– Прости, что? – я сел очень прямо и демонстративно поковырял в ухе. – Я не расслышал. Ты сказал, что контроль скоро распустят?

– Да, – просто ответил Дмитрий. – С разрешения и при полной поддержке отца я провожу подготовку к нескольким весьма существенным реформам. Одной из них будет ликвидация нравственного контроля. Он на мгновение задумался, а потом продолжил: – Я долго исследовал этот вопрос. Поверь, он не родился с бухты-барахты. Несколько видных учёных проводили исследования по моей просьбе. В общем, мы пришли к выводу, что количество одарённых людей должно увеличиваться, потому что мы вымираем. Да и кровь нужно обновлять гораздо чаще, чем это делается сейчас. В общем-то, после этой поездки я должен был предоставить отцу вариант приказа о ликвидации контроля и органов соблюдения контроля, а также новые положения по поощрениям к смешанным бракам.

– Твою мать! – только и смог проговорить я, глядя на цесаревича и глупо хлопая при этом глазами. – А твоя такая запланированная поездка, о которой кроме тебя никто не знал, как-то связана с этими реформами? После услышанного я ни за что не поверю, что ты только со мной захотел поговорить и проверить, как были освоены имперские средства на новый физиокабинет, – я говорил, не отрывая пристального взгляда от Дмитрия.

– Отчасти. Последний, так сказать, штрих. Но в любом случае цель нашей поездки достигнута не была. Хотя это никоим образом не повлияет на доклад императору, который уже, как я надеюсь, моя команда ему предоставила, – немного подумав, ответил цесаревич.

– Вот ты ни хрена не помогаешь тому же князю Безносову вычислить тех, кто на тебя покушается, – мне захотелось побиться головой о ближайшую стенку. – Признавайся, кого ты ещё хотел прищемить? Особенно удели внимание тем, кто имеет почти неограниченную власть, как существующий уже несколько столетий контроль!

– Ну-у-у, – протянул Дмитрий и потупился. – Так кардинально только нравственный контроль. Но реформы будут проводиться так или иначе во всех ведомствах.

– И полетят шапки, возможно, вместе с головами, – я всё-таки встал, подошёл к стене и легонько стукнулся об неё лбом. – Просто отлично! Уж лучше бы нас на пустоши сожрали, тогда мы хотя бы знали, кто это сделал. И да, наверное, тебе нужно точно узнать, предоставили ли твои люди доклад императору или решили отложить эту работу до твоего выздоровления ну или гибели. Тут кто на что рассчитывает, конечно, и на какие деньги живёт в роскоши.