Текст книги ""Фантастика 2026-56". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Александра Черчень

Соавторы: Марина Ефиминюк,Феликс Кресс,Алекс Ключевской (Лёха),Александр Анин,Илья Ангел,Влад Снегирёв,Татьяна Серганова,Ника Ёрш,Олег Ефремов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 332 страниц)

Поток этой информации прервался, когда курица подбежала к бедному котику и смачно клюнула того в нос. Кот сначала опешил от такого наезда, но потом взял себя в лапы и, задрав хвост и завывая на одной ноте, понёсся нарезать круги по двору, пытаясь догнать наглую птицу. Догонял он курицу, скорее всего, чтобы отомстить, ну и хорошенько ею полакомиться. Это слегка разрядило обстановку, потому что всё наше внимание переключилось на эти дикие гонки.

– Настенька, я же просил тебя меня дождаться, – на крыльцо поднялся Егорыч. – Зачем сама мыть начала? Я же уже почти договорился. С завтрашнего дня к нам будет бабёнка местная прибегать и за денюжку небольшую дом в порядке держать.

– Да мне нетрудно, Степан Егорыч, – Настя улыбнулась. – Всё равно заняться пока нечем. К тому же я только полы помыла. Всё равно мужская сила нужна. Один из шкафов вниз спустить, кран починить, да так по мелочи.

Пока я размышлял о том, почему она решила, что я буду чинить краны, из глубины дома раздался телефонный звонок, и Егорыч рванул внутрь. Звонок был точно такой же, что разбудил меня в то жуткое утро, когда меня забросили в этот мир. Я поморщился, словно от зубной боли. Просто копчиком чувствую, что ничего хорошего меня от этих звонков не ждёт. Тем временем Егорыч уже снова выбежал на крыльцо.

– Поехали, Денис Викторович. – Сказал он на ходу. – В больницу поехали. Тебя к болезному, а я машину как раз отгоню.

– К какому болезному? – вот, не зря я думал, что этот звонок не к добру.

– Я-то откуда знаю? – Егорыч удивлённо посмотрел на меня. – Медсестра Анечка сказала, что фельдшер Александр Владимирович с вызова вернулся и мужика какого-то привёз. Мужик в коме, без сознания, значит, и без вашей помощи здесь совершенно точно не обойтись.

– А тут что, так принято? Я даже не успел как следует осмотреться, с коллективом не познакомился, а меня сразу тащат не пойми куда? – поморщился я.

– Ну дык, старший фельдшер, что здесь всем заведовал, как только узнал, что ты в Тверь прибыл, так тут же собрал вещички и написал заявление, уходя на заслуженную пенсию. Теперь он, наверное, уже где-то в Смоленске, если учесть скорость, с которой он гнал свой автомобиль. А врача здесь уже давно не было. Так что, без вас тут точно не справятся.

– А ничего, что я здесь только на два месяца? У меня здесь практика, в конце концов! – Но Егорыч мне на это не ответил. Он запрыгнул в машину, я же полез следом. Здорово-то как, не успел приехать, и такое. Нет, мало я, похоже, княгине Гнедовой отомстил, чувствую, что мало.

Глава 17

Мы неслись так быстро, что я ничего толком не смог разглядеть. Да и тяжело это было сделать, если учесть, что подскакивала машина на каждой кочке. Егорыч остановил машину у длинного кирпичного здания, резко вдарив по тормозам. Входов в здание было два, и возле второго стояла точно такая же машина, как та, на которой мы приехали.

– Богато живут, сразу две машины, – саркастично произнёс я, открывая дверь.

– А как без этого? – вздохнул Егорыч. – Ежели надо кого в губернскую клинику везти, то целый куст без машины останется.

– Или когда одна едет докторов встречать, – хмыкнул я. Идти не хотелось, но надо было. Выскочив из машины, я быстро пошёл к той двери, возле которой стояла вторая машина, разумно рассудив, что мужика в коме притащили именно сюда.

Как только я открыл дверь в одну из комнат, откуда раздавался шум, как на меня обрушился ритмичный писк монитора. Надо же, здесь и такое есть. Жуткий мир, просто жуткий. Я только что, буквально вчера на балу был, а сейчас стою и смотрю на кардиологический монитор.

Я шагнул к носилкам, на которых лежало худое нескладное тело. Тело было в трусах с забавным рисунком. А ещё от тела несло такой отборнейшей сивухой, что я даже закашлялся. Тело лежало без движений. Только грудная клетка ритмично поднималась, показывая, что больной дышит сам, без посторонней помощи.

– Ну и что тут у нас? – хмуро осведомился я, подходя к молодому парню, стоявшему возле каталки. Парень был невысокий, круглый, и с очень располагающим лицом.

– Подозреваю, что инсульт. – Хмуро проговорил он. – Давление стабильное, пульс ровный, немного учащён. Дыхание самостоятельное. Но я не могу исключить и травму головы. Внешних повреждений нет, но шут его знает. Пациент не слишком благонадёжный. – Проговорил он. – Анализы в работе, электрокардиограмма без острой патологии, вон, лежит на столе, можете глянуть. Рентген-лаборант уже здесь, сейчас скатаем его, череп просветим. Там всё и прояснится, может быть, – задумчиво почесал он затылок, не сводя с меня пристального взгляда.

– Возражений не имею, – кивнул я, отходя в сторону и, давая возможность санитарке и тому самому парню, выкатить каталку в коридор и свозить пациента на обследование.

Я подошёл к столу и взял плёнку, на которую указывал, привезший этого мужика фельдшер. Если я, конечно, правильно понял его роль. И тут я внезапно осознал, что не имею ни малейшего понятия, что тут изображено. Описывать электрокардиограмму курсантов не учили. Только показали, что такое есть, несколько видов грубой патологии, требующей незамедлительных действий, и как отличить её от электроэнцефалограммы. Хотя в некоторых случаях я сомневаюсь, что это было возможно.

Так как, я ничего не понял, то принял за аксиому, что на плёнке действительно не было ничего подозрительного.

– Остановка дыхания! – внезапно раздался зычный голос с той стороны, куда укатили больного. Я тут же бросился в направлении этого голоса. Забежав в открытую дверь, увидел, как фельдшер довольно спокойными выверенными движениями управляется с мешком Амбу, вгоняя воздух в лёгкие пациента.

– Есть, дышит. – Он отнял мешок от его рта и посмотрел на бледного рентген-лаборанта, который стоял и не двигался, глядя округлившимися глазами на реанимационные мероприятия. Видимо, в его кабинете, не так часто кто-то начинал умирать.

Фельдшер ухватил каталку за один край, подбежавшая санитарка за другой, и они быстро покатили её обратно в тот кабинет, откуда я совсем недавно выбежал. Мне не оставалось ничего другого, как следовать за ними.

В кабинете я подошёл к пациенту, чтобы уже осмотреть. Зрачки были узкие, на свет реагировали вяло, но реагировали. Сухожильные рефлексы были повышены, а кожа бледная и немного влажная. Что-то щёлкнуло в мозгу, но я ещё пока не понял, за что ухватиться. Знания-то вроде были, но практического их использования Денису явно не хватало.

– Не похоже на инсульт, – пробормотал я, и тут монитор, к которому уже успели вновь подключить нашего коматозника, противно запищал. Показывал он, чёрт знает что. Хотя может чёрт и знает, а ещё знаю я. Это была как раз одна из тех патологий, которые нам показывали на плёнке электрокардиограммы. Из тех самых смертельно опасных.

– Фибрилляция, – слово сорвалось раньше, чем я осознал, что сказал. – Дефибриллятор, быстро.

– Денис Викторович, – меня окликнул фельдшер. Он сунул мне в руки два электрода. – На двести.

Вспоминать, куда ставить электроды, не пришлось. Стоящая напротив меня женщина, медсестра, скорее всего, быстро намазала прозрачным гелем с правой стороны под ключицей, с левой – кнаружи от верхушки сердца по передней подмышечной линии. Электроды легли чётко на эти места.

– Разряд, – пробормотал я. Это говорилось для того, чтобы предупредить персонал. Чтобы они отпрыгнули от пациента, через которого сейчас ток будет проходить.

Тело выгнулось дугой, а я бросил взгляд на монитор. Он продолжал пищать.

– Давай на триста, – скомандовал я, бросив электроды фельдшеру. Затем прикрыл глаза и позволил рукам самим лечь на нижнюю треть грудины, как Денис делал это много раз при тренировках. – Адреналин.

– Уже, – ответила медсестра.

– Повтори, – коротко приказал я, делая ритмичные компрессии, стараясь не давить слишком сильно, чтобы не переломать ребра к демоновой бабушке.

До моего плача дотронулся фельдшер, и я забрал у него электроды готового дефибриллятора.

– Разряд, – тело снова выгнулось, и монитор прекратил верещать, показав, что ритм сердца восстановлен. – Что с ним?

– Не знаю, – фельдшер развёл руками. – Меня, кстати, Саша зовут.

– Ну, как меня зовут, вы уже все и так знаете, – я смотрел на монитор, пытаясь сообразить, с чем связана кома. И это точно не был инсульт и не черепно-мозговая травма. Наконец, прибор показал ровный ритм, и мы на некоторое время выдохнули спокойно.

– Есть, что? – спросил я у рентген-лаборанта, заглянувшего в кабинет. Это был мужчина средних лет, высокий, в мятом белом халате. Он перевёл на меня рассеянный взгляд и отрицательно покачал головой. – Я так и думал.

Похоже, мне придётся использовать свою демоническую силу, чтобы определить, что же всё-таки происходит с больным. Только вот не хочется это делать на глазах у всех. Нужно придумать, как выгнать весь персонал, чтобы нас оставили с пациентов наедине. В мире, лишённом целительской магии, любые манипуляции подобного толка будут выглядеть крайне подозрительными.

Мы стояли вокруг каталки вместе с Сашей и медсестрой и разглядывали пациента. Я в этот момент думал, как бы их выгнать отсюда к демоновой бабушке, а о чём думали они – оставалось для меня загадкой.

– Кха-кха, – мы с Сашей резко развернулись в сторону двери. Мои размышления прервала маленькая женщина со слегка удивлённым лицом, заглядывающая в комнату.

– Да, Аллочка, – улыбнувшись широкой улыбкой, сказал Саша.

– Вы меня, конечно, извините, но у вашего пациента сахар может быть ноль восемь? – спросила она. – Я несколько раз повторила анализ, но он показывает одно и то же. Вряд ли это может быть ошибкой. Остальные показатели ещё в работе.

Я медленно повернулся в сторону фельдшера.

– Да, Саша, у нашего пациента может быть настолько критически низкий сахар? – спросил я прищурившись.

– Эм, – он на мгновение задумался, а потом бросился к столу, набирая в шприц глюкозу.

Один полный шприц, второй. Саша ещё не закончил вводить вторую порцию глюкозы, как мужик открыл глаза и уставился на нас мутным взглядом. Я пощёлкал у него перед носом пальцами, привлекая внимание.

– Тебя как зовут? – спросил я, внимательно отслеживая реакцию. Всё-таки я оказался прав изначально, это был не инсульт.

– Вовчик, – прохрипел мужик. М-да, похоже, длительное голодание никак не повредило мозг. Там, похоже, нечего особо повреждать.

– Где ты находишься, Вовчик? – продолжал я его расспрашивать.

– В больничке, – просипел он, приподнимаясь на локтях и внимательно оглядываясь. – А какого хера я в больничке? Так, хорошо сидели же.

Я заметил, как Саша закатил глаза, помогая медсестре, имени которой я ещё не знал, заряжать систему. Похоже, они сами знали, что делать. Но, всё же, перед тем, как ввести в бутылку лекарство, медсестра подошла ко мне и показала ампулу. Это был сосудистое средство, лёгкий мозговой стимулятор. Саша тем временем измерил глюкозу крови портативным прибором, который показал ровно три. Маловато, но уже не так критично.

– Сначала просто глюкозы пятьсот, потом это, – распорядился я и снова повернулся к Вовчику, внимательно его осматривая. Что-то было в нём не так. Но что, я никак не мог понять.

– Сколько пил? – задал я ему очередной вопрос.

– Сейчас или вообще? – я посмотрел на мужика с уважением. Не слабо, надо сказать.

– Стаж меня не интересует. Сколько выпил, пока вы так хорошо сидели?

– Ну, не знаю, – он задумался. – Две бутылки или три? Я не помню.

– На сколько человек? – я решил всё же уточнить этот момент.

– На каждого, – мужик нахмурился, будто я оскорбил его в самых лучших чувствах. И тут он переполошился. – Я не помню, сколько было бутылок. Что со мной, доктор? Я умираю?

– Все мы когда-нибудь умрём, – философски заметила медсестра.

– Ты пил, сколько дней? – с другой стороны к каталке подошёл Саша.

– Три, да точно, три, – что-то высчитывая про себя, ответил Вовчик.

– Врёшь, – улыбнулся Саша. – У Гальки только два дня гуляют. А я тебя из Галькиного дома забрал.

– Так, я у Митьки начал, – возразил ему Вовчик. – Я же к Митьке в гости приехал. Но у него скучно как-то. У него рот болит, он на всех, как собака кидается, вот я к Гальке и перебазировался.

– Потрясающе, – я покачал головой. – А что значит, «рот болит»?

– Откуда я знаю, вы доктор, вы и разбирайтесь, если охота, – махнул рукой Вовчик и схватился за голову. – Башка болит.

– Куда его? – спросила медсестра, ловко подключая систему. Видя моё нахмуренное лицо, быстро сообразила, что я ничего здесь не знаю и понятия не имею, куда этого мужика можно девать. – В палату? Под наблюдением оставим?

– Да, – я выдохнул с облегчением. – Зафиксируйте его, а то, сейчас лить начнём, и белочка по вызову нашего Вовчика навестит. Будем его потом по всему Аввакумово в таких красивых трусах отлавливать.

– Хорошо, доктор, – медсестра скупо, но весьма одобрительно улыбнулась, и они с Сашей быстро укатили каталку из этого, – ну, пусть будет, приёмного покоя.

Я остался один и огляделся по сторонам. Мой взгляд остановился на приоткрытой двери, которая привела меня в маленькую комнатку. За столом сидела ещё одна девушка и с любопытством смотрела на меня. Рядом со столом стоял диванчик. Я сел на него и улыбнулся девушке.

– Рассказывай, что тут к чему, – сказал я, глядя ей прямо в глаза.

Уже через десять минут я знал про больничку если не всё, то почти всё. В процессе моего просвещения в комнату заглянула Аллочка, сообщила, что другие показатели крови без особенностей и протянула мне бумажку с результатами. Я убедился, что да, действительно, всё, кроме сахара в пределах нормы и отложил бланк. Аллочка же села возле Ани, и они начали вводить меня в курс дела уже вдвоём.

Больница была довольно неплохо оснащена, но это логично, губернская клиника далеко, и надо было на месте хоть какую-то помощь оказать. Поэтому больницу оснастили, чем только можно, кроме одного – здесь уже много лет не было врачей. Никто ни за какие деньги сюда ехать не хотел. Да и кто сюда поедет, только те, кому острых ощущений не хватает. А их и в городе, работая на скорой, можно получить с избытком.

Фельдшера же не всегда могли справиться, им иногда просто не хватало элементарной базы. Поэтому персонал, когда узнал, что на лето к ним целых два врача едут, перевозбудился сверх меры. На моё логичное замечание, что это ненадолго, а максимум на два месяца, обе рассказчицы махнули руками и заявили, что, хотя бы два месяца, пожить, как людям, дорогого стоит.

Персонал больницы состоял из фельдшера Старостина Владимира Семёновича, который сейчас стал старшим в их больничке. С его сыном Сашей я только что познакомился. Суровая медсестра, укатившая Вовчика в палату – Наталья Сергеевна, она же старшая медсестра. Анечка – сидевшая за столом была дежурной. Аллочка – дежурный лаборант. Кроме них, в штате был рентген-лаборант – Олег Дмитриевич Бычков, испугавшийся, что в его вотчине сейчас кто-то от остановки дыхания помрёт. Также был ещё один лаборант, четыре медсестры и одна акушерка. Ну и дополнительный персонал: санитарки, пара водителей и кухонные работники. При больнице был развёрнут небольшой стационар на десять коек, где больных нужно было кормить.

Само здание было поделено на две условные части. Поделено просто – перегородкой с дверью. Одна часть – амбулатория, сейчас она была закрыта, потому что суббота, и как бы выходной. И непосредственно крошечный стационар, где мы сейчас и находились. А также скорая и приёмник, три в одном.

Рассказав основы, Аллочка потащила меня смотреть, где и что здесь находится, а Анечка поставила чайник, чтобы напоить меня чаем с домашними пирожками.

Когда мы вернулись с экскурсии, лаборант со всеми попрощалась и побежала домой, а я сел на тот же диванчик с кружкой чая в руке.

– Уф, еле этого Вовчика переложили на койку, – в помещение, оказавшимся комнатой по приёму вызовов и комнатой отдыха одновременно, зашёл Саша и плюхнулся рядом со мной. – Я вообще с этой Петровкой с ума когда-нибудь сойду.

– Наталья Сергеевна домой ушла? – спросила Анечка, наливая ему чай.

– Ага, Танька сегодня дежурит, будет Вовчика и двух бабок караулить. – Саша прикрыл глаза и отхлебнул чай.

– Я понял! – до меня внезапно дошло, что же в Вовчике было не так. – Он чистый. Человек с его стажем не может быть настолько чистым.

– О да, – Саша отставил чашку и расхохотался, закрыв руками круглое добродушное лицо. – Сейчас я вам всё расскажу.

На вызов в злополучную Петровку Саша поехал особо не торопясь. Потому что вызывали его на фиксирование смерти. А куда торопиться, если пациент уже всё, отмучился? Вызов был в дом Гальки Акимовой, известной своими гулянками на весь Аввакумовский куст. Саша, не спеша, вошёл в дом, на ходу разворачивая электрокардиограф. Потому что без плёнки с ровной линией никакого освидетельствования не может осуществиться.

Хозяйка дома и её гости не обращали на него никакого внимания. Они уже провожали внезапно откинувшегося гостя в лучший из миров. Им было нужно от Саши только заключение, чтобы закопать уже собутыльника, получив на это гробовые деньги от главы поселения. Чтобы помянуть человека достойно, зачем же ещё.

Тело было уже приготовлено к погребению. И тут надо отдать им должное, омыли они его качественно, и даже новые трусы надели. Ну так, не куда-нибудь, а на тот свет готовили.

Саша, всё так же не торопясь, включил кардиограф и уставился на фиксирующую сердцебиение плёнку.

Отбивать Вовчика у собутыльников пришлось вместе с водителем, молодым, здоровым парнем по имени Дима. Его очень сильно не хотели отдавать, потому что мысленно уже накрыли поминальный стол на полученные гробовые.

– Кто он хоть? Откуда? – спросил я, ставя кружку с чаем на стол, от греха подальше, чтобы не подавиться.

– Из соседней Фёдоровки, – хмыкнул Саша потягиваясь. – Вы уж извините, Денис Викторович, что я сразу сахар ему не померил. Знаю же, что можно упиться до гипогликемической комы, но там обстановка была сильно напряжённая. Мы с Димкой его силой из этого весёлого дома выносили. Вот и не померил, просто из головы вылетело.

– Бывает, – я снова взял чашку. – И что у вас всегда так весело?

– Случается, – тихонько рассмеялась Анечка. – Вы не думайте, Денис Викторович, здесь не все люди такие. Гальку-то весь куст знает, та ещё штучка. И подобных ей. Человек двадцать наберётся. Но шуму от них, как от настоящих. Полиция у них частый гость. Скоро время уже подойдёт, её раз в полгода где-то закрывают, так сразу тише становится на какое-то время.

– А что все слухи про нечисть и нежить – они верны, или их в основном придумали? – спросил я, глядя на переглядывающихся Сашу и Анечку.

– Ну, – протянул фельдшер. – Ближе к границе с Мёртвой пустошью всякое бывает. Может, Петровка такая весёлая деревня, потому что как раз на той границе стоит? В общем, в полнолуние из дома лучше лишний раз не выходить и на границе не болтаться. Ну и к руинам на севере не соваться. А так, нормально, жить можно.

– Ладно, пойду я домой. Устраиваться нужно. – Я решительно поднялся.

– Ага, давайте, – кивнул Саша. – Вас довезти?

– Нет, пройдусь пешком, заодно осмотрюсь.

– Вы не переживайте, мы вас по пустякам дёргать не будем. Только когда что-то серьёзное или непонятное будет. И да, вам к половине девятого нужно в амбулаторию. У нас каждый день летучка небольшая. А там определитесь, что будете в какое время делать. – Сообщил мне на прощание Саша, когда я уже открыл дверь. Ну что же, надеюсь, воскресенье пройдёт спокойно, и я действительно приду сюда только в понедельник.

Глава 18

– Будь проклят тот день, когда я, не послушав совета родителей, поступила в этот проклятый всеми богами скопом, медицинский университет. – Услышал я, как только переступил порог моего временного жилища. – Ведь могла бы стать кем угодно: юристом, экономистом, да хоть инженером-теплотехником, но нет, какие-то напрочь отмороженные черти буквально затащили меня в свой филиал ада.

Раздавшийся грохот прервал эту довольно эмоциональную речь. Я же принялся оглядываться по сторонам, пытаясь понять, откуда раздаётся этот грохот. Находился я в небольшой прихожей. Вешалка на стене, тапочки на полу и столик со стационарным телефоном. Перед дверью половичок. Ну, вроде бы пока ничего страшного не наблюдается. Разувшись, я нашёл домашние туфли, заботливо приготовленные для меня Егорычем.

– Ну что ты, Настенька. Всё образуется. И из Аввакумова ты уедешь, и парня хорошего встретишь. И детишек не прекратишь лечить, – голос Егорыча доносился откуда-то сверху. – «Ошибаться можно различно, верно поступать можно лишь одним путём, поэтому-то первое легко, а второе трудно; легко промахнуться, трудно попасть в цель».

– Аристотель, – пробормотал я, проходя небольшой коридорчик и попадая в большую комнату, из которой проход под аркой вёл на кухню. Вход в совместный санузел располагался в прихожей. Ну хоть это радует, а то я уже мысленно приготовил себя к удобствам во дворе. – Но слышимость тут, конечно, я смеюсь и плачу. Подружку точно не приведёшь.

А вообще, получалась интересная вещь. Оказывается, аристократы не имели права на стороне простым женщинам делать детей. Чтобы дары не распылялись. Идиотское правило, но вот оно, соблюдалось и отслеживалось. А просто развлекаться, если с головой дружишь и без последствий, да по обоюдному согласию – вполне можно. Точнее, это не поощрялось, но за подобные шалости могли, максимум пожурить.

А ещё, можно неодарённых девушек замуж брать. Вот это дозволялось. Таким образом, дар не уходил на сторону, оставаясь в аристократической среде. В последнее время подобное встречалось довольно часто, потому что кто-то, видимо, додумался, а, может, и подсказал, что аристократия, как и магия в этом мире вымирает. Девушки, кстати, тоже могли за неодарённых парней замуж выходить, но только при условии введения мужей в род. А вот это как раз не поощрялось и, скорее, являлось исключением из правил, если, например, в роду только девочки родились, а наследники нужны. Ну и ещё в паре случаев, о которых не следовало в высшем обществе вслух распространяться.

Это всё я узнал, когда выяснял, каким образом местная аристократия кровь обновляет, и почему до сих пор не выродилась. И всё это прописано в своде гражданских законов.

Размышляя подобным образом, я вышел на середину комнаты. Вот здесь всё было немного печальней.

У стены стоял продавленный диван. У меня от одного взгляда на него заболела спина. У другой стены стул и два вполне приличных кресла. Возле кресел стояли мои чемоданы и сумка.

Прямо напротив входа в комнату расположилась крутая лестница. Я подошёл к лестнице и взялся за перила, посмотрев наверх. Эта лестница представляла собой настоящее произведение искусства какого-то неизвестного мастера-авангардиста. Очень узкие ступеньки, очень скользкие, и их очень много. Перила выглядят чертовски неудобными и неустойчивыми. Глядя на них, складывается впечатление, что они отвалятся из-за одного неосторожного движения и погребут под собой и лестницу, и часть дома, и всех, кто имел несчастье в этом доме в этот момент находиться.

Подумав немного, я попробовал пошатать перила. Нет, мне вовсе не показалось. Они могли развалиться в любой момент. В принципе, можно всего-то по этой лестнице туда-сюда бегать много раз в день, и никакие дополнительные упражнения не нужны. Спокойно накачаешь ноги, руки, избавишься от чувства страха и укрепишь вестибулярный аппарат. Да такую лестницу, если подумать, надо за большие деньги сдавать.

Всё, решено, если смогу вернуться домой, уйду из канцелярии к демоновой бабушке, найду создателя этой лестницы, и мы с ним замутим неплохой бизнес. Будем сдавать фито-суккубам за большие деньги. Да что уж там, я даже буду лично тренером подрабатывать. Мы озолотимся, я прямо чувствую это. Так же, как и чувствую, что обязательно найду мастера, потому что для него в родном Аду наверняка отдельный котёл приготовлен.

Лестница привела меня на мансардный этаж. Прямо с лестницы я попал в одну большую комнату. Из-за скошенного потолка она казалась меньше, чем та, что была внизу. Огромная кровать, настоящий сексодром посредине комнаты, два огромных шкафа, трюмо, письменный стол и пара стульев. В принципе, жить можно. Если абстрагироваться от окружающей действительности. Вот только в этой комнате не было людей. А чьи голоса я тогда слышал внизу?

– Ну, почему, почему я не послушала в своё время родителей? Они же пытались оттащить меня от дверей Медицинского университета? И почему они всё-таки не настояли на своём? Ведь сами-то знали, куда суёт свою дурную голову их дочурка, с настойчивостью носорога штурмующая этот Олимп и твердящая на одной ноте, что хочет спасать жизни людей… Детей… В общем, понятно, – голос раздавался из-за шкафа.

– И кто у тебя родители, Настенька, – с натугой проговорил Егорыч и вышел, таща огромную кучу книг. Книги были толстые, старые и пыльные. – А-пчхи! – он осторожно опустил стопку книг на пол. – О, Денис Викторович вернулся. А мы вот, шкафы освобождаем. Только один шкаф нужно спустить вниз.

– Зачем? – я почесал затылок, представляя, как мы будем его тащить по той жуткой лестнице. Нет, если уменьшить вес, то будет полегче, но всё равно не слишком удобно. Можно было бы и с размером поэкспериментировать, но почему-то мне казалось, что такого кощунства он не переживёт и развалится на куски, когда будет принимать свою изначальную форму.

– Как это зачем? – Егорыч уставился на меня и почесал нос. – А-а-пчхи! Вот же пылюка проклятущая. – Он погрозил книгам кулаком. – А шкаф нужен. Куда я твои вещи, барин, разложу? Прямо в чемоданах оставим?

– А здесь…

– А здесь молодая девушка живёт, – перебил меня Егорыч. – Не дело это, ежели без портков будешь перед девичьей постелью разгуливать.

– Она врач, – буркнул я. – И такие вещи не должны её смущать, да, Настя?

– Что? – она высунулась из-за шкафа, и я увидел у неё на щеке пыльный след. – А, да, шкаф. Один шкаф нужно будет спустить, – и она мне улыбнулась.

– Я это уже понял, – подойдя к книгам, ткнул в стопку пальцем. – Вот это тоже нужно вниз спустить?

– Желательно, – Настя вздохнула.

– А нельзя, например, этот раритет просто разобрать на доски и выкинуть на свалку, купив в дом новую мебель? – поинтересовался я, припоминая, что у меня с собой была довольно крупная сумма денег.

– Можно. Но это делается только на заказ, в соседней деревне у одного мастера. А он уехал в Тверь к больной сестре, и говорят, что его до конца лета не будет, – тихо пояснила Настя. – А готового у него ничего нет, я узнавала, – развела она руками.

– Мне нравится это место всё больше и больше, – я закатил глаза и впервые увидел потолок. Он был сделан из деревянных панелей, которые шли по всему потолку волнами, а местами выгибались так сильно, что казалось, осталось совсем немного до того момента, когда они начнут падать прямо нам на головы. – Интересно, во время дождя он протекает?

– Не должен, – с сомнением произнёс Егорыч, потирая потный лоб, размазывая пыль и превращая её в грязные разводы.

– А потом они удивляются, почему сюда никто не едет, – усмехнулся я, быстро смирившись с подобным положением.

Почему-то вспомнилась моя первая съёмная квартира на задворках Ада, которую я снимал пару сотен лет. Что я могу сказать, конкретно этот дом ещё вполне пригоден для жизни. Хотя я всё равно придумаю достойную месть тому, кто засунул потомственного графа в такие условия. Ад им после всего этого покажется развлекательной прогулкой.

– А почему так эмоционально жаловалась на судьбу? Или я был прав и поездка в это чудное место не от большой любви к природе, нечестии и местным жителям случилась? – Подхватив приличную стопку книг, я пошёл к проклятой лестнице, отвлекаясь от планов мести, которые уже практически полностью заняли моё сознание. Надо было отвлечься, а то получалось что-то совсем уж жутко кровавое. Настя тоже взяла несколько штук и направилась следом за мной.

– Нет, ты прав, это было наказание, – Спускался я очень медленно и очень осторожно. Гораздо осторожнее, чем поднимался сюда. Настя шла за мной, и мне казалось, что она уже немного привыкла к этому ужасу. Ну, если она к лестнице привыкла, то и к местным реалиям и людям привыкнет. К тому же ей Вовчиков не надо будет с того света вытаскивать непонятно зачем.

– И за что же тебя наказали? Весь твой вид кричит – отличница! – Я встал на пол и выдохнул с облегчением.

– Так получилось, что я разбила лицо сыну ректора, – тихо проговорила Настя. – И по-моему, сломала ему нос.

– Ты? – я уставился на эту пигалицу. – Это был карлик?

– Нет, высокий парень, даже чуть выше тебя, – она положила книги на стол, я последовал её примеру.

– И каким, прости, образом, ты умудрилась ему нос сломать? – за что, я не спрашивал. И так ясно, приставать, наверное, пытался, козёл, причём настойчиво, раз дело до рукоприкладства дошло.

– Сковородкой, – Настя потупилась.

– Принимается, – я принялся осматривать её более внимательно. – Ты не ответила на вопрос Егорыча, твои родители…

– Врачи. – Она вздохнула. – Они пытались что-то сделать, но меня всё равно на постдипломную практику сюда засунули. На полгода.

– Ого, – я покачал головой. – Сочувствую. И предупреждаю твой вопрос, меня тоже наказали. За то, что я убил варана одной княгини, который Великому князю Дмитрию ноги на балах кусал. Не сковородкой, конечно, забил до смерти это мерзкое создание, но выглядело тоже достаточно эффектно.

– Пошли, я тебе кухню покажу, а потом будем решать, что со шкафом делать, – и Настя быстро пошла впереди меня на кухню, больше ни о чём не расспрашивая.

На кухне не было света, а на улице небо закрыли тяжёлые грозовые тучи, и в доме стало резко темно. Когда я щёлкнул выключателем, который должен был, по идее, включить лампу, висящую под потолком – ничего не произошло. Я попробовал ещё раз – безрезультатно.

Настя прошла мимо меня с невозмутимым лицом и, подойдя к одному из столов, нагнулась. Я позволил себе полюбоваться вполне аппетитной попкой своей невольной соседки, точнее, её силуэтом. И тут Настя чем-то там щёлкнула.

В дальнем углу кухни зажёгся светильник. Обычный маленький светильник, слишком маленький для довольно просторной кухни. Сказать, что пользы от него не было никакой – ничего не сказать, кухня осталась полутёмной, да ещё и мебель стала отбрасывать длинные изломанные тени на стены и потолок.

– Почему выключатель находится под столом? – Наконец, спросил я, когда Настя выпрямилась и встала рядом со мной.

– Я-то откуда знаю? – девушка вздохнула. – Я на него наткнулась совершенно случайно. Когда искала, куда подключается плита.