Текст книги ""Фантастика 2026-56". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Александра Черчень

Соавторы: Марина Ефиминюк,Феликс Кресс,Алекс Ключевской (Лёха),Александр Анин,Илья Ангел,Влад Снегирёв,Татьяна Серганова,Ника Ёрш,Олег Ефремов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 202 (всего у книги 332 страниц)

Олег Ефремов
Путешественник Книга 1

Глава 1
Отчий дом

Российская империя 2087 год

Слышу шаги, приближающиеся к моей спальне, поворачивание ключа, тихий скрип двери и томное дыхание. Сердце учащенно бьется, словно у испуганного пойманного воробья, то и гляди, выскочит из груди. Это пришла она, пассия отца, ну или моя новая мачеха. Марья Петровна присаживается на край кровати и томно вздыхает. Я лежу с головой под одеялом, но все равно знаю, что та пристально смотрит на меня.

– Лёнечка, не притворяйся, я пришла почитать тебе сказку на ночь, – слышу ее голос, от которого бегут мурашки и встают волоски на руках и ногах. Продолжаю молчать, прикидываясь, что давно сплю. Но она не уходит, наоборот, укладывается ко мне в постель, вот только никакой книги в ее руках нет.

– Не бойся, я расскажу тебе сказку в темноте, раз забыла прихватить книгу, – забирается под одеяло в тонкой ночной рубашке, прижимаясь к спине своей немалой грудью. Я боюсь пошевелиться и ничего не могу поделать, ни прогнать ее, ни сбежать. Ее проворные руки забираются под пижаму, в которой сплю. А губы начинают тянуться ко мне непонятно с какой целью, то ли поцеловать, то ли сожрать. Вскрикиваю от леденящего ужаса…и просыпаюсь.

Сердце продолжает учащенно биться, но совсем не от эротического сна, а от панического ужаса. Когда я ночую в отчем доме, мне всегда снятся кошмары из моего детства. Сегодня вот приснилась Марья Петровна, хотя она была не самым большим кошмаром. Бывали и похуже пассии моего отца, проявлявшие нездоровую заботу о своем пасынке. Отец мой еще тот ловелас, меняющий мачех, как перчатки. Они калейдоскопом пронеслись в моей голове, заставляя поежится от незабываемых воспоминаний. Почему-то все любовницы отца рано или поздно начинали чувствовать ко мне влечение, объясняя это материнским инстинктом. Вот только в гробу видел такую заботу! Проходу и жизни от этого не было. Возможно, отец менял их так часто, как только чувствовал, что интерес очередной мачехи переключался на сына. Кто ж его знает, мы с отцом никогда об этом не разговаривали. Хотя мы вообще редко говорили. Как правило, он лишь раздавал указания, а уж по душам не общались ни разу.

Раз уж проснулся, пора вставать, снова заснуть у меня не получится. Пришлось идти умываться. За окном только брезжил рассвет. Улыбнулся от мысли, что сегодня покину отчий дом до самых зимних каникул. Распахнул окно настежь. Холодный осенний ветер, ворвавшись в комнату, развеял остатки кошмарного сна. Осенние каникулы для меня тянулись, как вечность. Для многих людей отчий дом – это пристанище и защита, а для меня лишь перевалочный пункт, временное жилье и тяжелая неизбежность. Поэтому начал отсчитывать часы до момента, когда уеду в грёбаное училище, куда определил отец без моего желания.

Он бывший военный в отставке, у которого на меня много собственных планов. Войны на планете давно завершились, но он по-прежнему мечтал сделать из меня шпиона, ну или диверсанта на крайний случай. Его военная карьера не удалась, воевать стало не с кем, но планы остались. С таким отцом и врагов не надо. В семье все решения принимал только он, не подумав спросить, а чего я хочу в жизни. Может во мне погибает творческая личность или существуют скрытые таланты? А если я гениальный писатель или музыкант? Да много кем хотел стать, но кто ж позволит? На все мои доводы отец отвечал, что нет лучше военной карьеры. Поэтому определил в закрытое училище для одаренных детей, из которых впоследствии выращивали секретных шпионов. Меня туда приняли только благодаря связям отца. Магического дара у меня отродясь не было. Условием было проучиться в училище год, и если дар не обнаружится, то оставлять меня там дольше не станут. Поэтому вскоре планировал обрести настоящую свободу и найти свою цель в жизни. Осталось лишь позавтракать в семейном кругу и свалить к черту на куличи до зимних каникул.

– Доброе утро, отец. Доброе утро, Светлана Сергеевна, – поприветствовал собравшихся за столом. Учтивость и холодность – неотъемлемая часть моей жизни. Хорошие манеры мне прививали с детства учителя самыми различными способами. Фантазия на наказания у них была отменная. Сейчас за общим столом рядом с отцом находилась очередная претендентка на звание новой мачехи, и мне стоило вести себя подобающим образом.

– Ой, Лёнечка, ты уже готов нас покинуть? – молодая любовница, увидев меня в форме училища, состроила огорченное личико. Но радость в глазах выдавала ее с головой. Пришлось поддержать беседу, хотя совсем не хотелось.

– Путь неблизкий. Надо бы к вечеру прибыть на место, завтра начнутся занятия, – роль будущей мачехи давалась Светлане Сергеевне с большим трудом. Она не поинтересовалась, все ли собрал, ничего не забыл? Не предложила в дорогу сложить перекус, как это делали поначалу мачехи, притворяясь заботливой матерью. Светлана Сергеевна была чуть постарше меня, а вот отцу вполне годилась в дочери. На ней был длинный шелковый халат, который не скрывал точеной фигурки, подчеркивающий внушительную грудь, готовую выпрыгнуть при неосторожном движении. Старался не пялиться, дабы не провоцировать новую пассию. Я не ждал от нее ничего, привык к очередным папашиным увлечениям. Вот только с каждым годом они становились моложе, и это наводило на определенные мысли. Нет, я не думаю, что у отца появились проблемы. Скорее, просто устал от однообразия, часто меняя девушек, не обремененных интеллектом.

Светлана прошлась по мне взглядом далеким от материнского обожания. Темные круги под глазами и припухшие губы, замаскированные яркой помадой, говорили о бурной ночи. А запах духов перебивал запах страсти, с которой недавно она отдавалась, но… к счастью, не моему отцу. Его скучающий вид крепко выспавшегося человека сильно контрастировал с видом необузданной любовницы. Обломанный маникюр намекал о горячем сексе, а пара ворсинок от шкуры белого медведя выдавали с головой место, где творилось прелюбодеяние. Одно радовало, что и эта профурсетка надолго не задержится в этом поместье.

– Любимый, – она обратилась к отцу, – может стоит позвать стилиста перед тем, как Лёнечка нас покинет? – Светлана Сергеевна оценила мой внешний вид с точки зрения мужской привлекательности и отчего-то осталась весьма недовольна.

– Зачем? Русский солдат вообще должен быть выстрижен наголо, а у него и так длинные патлы, – не оценил отец мою прическу. Я давно сам себя стригу под горшок, считая эту стрижку наиболее непривлекательной для женского пола. Линзы карего цвета и большие бесформенные очки делают из меня занудного «ботана». Так я назло стараюсь походить меньше всего на военного, прикидываясь книжным червем. Да и форму подобрал на пару размеров больше, чтобы висела на мне мешковиной. Немного сутулюсь и шаркаю ногами в старомодных ботинках опять же не по размеру.

– Если сменить прическу и заменить очки линзами, а еще одеть во что-то подобающее, то у него не будет отбоя от девушек, – у Светланы разыгралось на счет меня воображение, от чего облизнула верхнюю губу язычком. Еще она подмигнула, а я опустил глаза в тарелку, делая вид смущенного девственника.

Вот только этого мне совсем не хватало, опять все начиналось по новой. Зря, что ли, проходил уроки макияжа, создавая неповторимый отталкивающий образ?

– Вот как откроет свой дар, так у него от баб отбоя не будет, – не согласился с пассией отец, почему-то до сих пор уверенный в моей одаренной исключительности.

– Ну, я пошел, дорога неблизкая, счастливо оставаться, буду звонить, – встал из-за стола, стараясь больше не провоцировать ни у кого неоправданных ожиданий. Звонить я тоже не собирался. У нас общение с отцом происходит в одностороннем порядке, меня никогда он не слышит.

Возле больших ажурных ворот ждал шофер, собирающийся отвезти в училище. Вид у него был не выспавшийся. Под глазами залегли тени, но алкоголем не пахло. Поведя плечами, скривился, словно от боли. Скорее от царапин на спине, оставленных Светланой Сергеевной. Я молча сел на заднее сиденье, дабы больше не думать об интригах этого дома. Мысленно подсчитал оставшиеся дни до окончания учебы и улыбнулся, предвкушая будущую свободу.

За окном мимо проплывали желтые кроны деревьев. Осень выдалась затяжная и теплая, радуя глаз огненными всполохами среди зеленых сосен. Рассматривая природу за окном, размышлял о перипетиях своей нелегкой судьбы, закинувшей меня в секретное военное училище. До сих пор не понимал, зачем этому миру шпионы?

На планете после отгремевших двух войн химической и биологической, выкосивших значительную часть населения, вот уже около двадцати лет сохранялось хрупкое равновесие. Мирное соглашение было достигнуто за счет запрета любых технологических инноваций. Сюда входили практически любые изобретения, которые могли нарушить мирное сосуществование, являясь угрозой доминирования одного из народов. Это и медицина, биоинженерия, любые виды вооружения, средства связи, которые могли получать информацию, путем прослушивания, химические разработки и даже новые средства передвижения вошли в разряд опасных изобретений. Дистанционное управление все чаще стало приводить к диверсиям и терроризму.

Мир для того, чтобы выжить, погрузился в технологический регресс. Выпускались лишь старые модели компьютеров, машин, самолетов, техники, телефонов и даже предметов бытовой необходимости. Все новейшие технологии подвергались жесткому контролю из расчета национальной безопасности. Ученые институты были свёрнуты и закрыты. Новейшие разработки уничтожены или засекречены. Таким способом человечество приняло тяжелое решение, которое позволило сохранить статус кво, обеспечив себе выживание на планете.

Но последствия двух войн не прошли для человечества бесследно. Применяемое химическое оружие породило аномальные зоны, которые прозвали «зонами отчуждения». Истончившаяся грань реальности все чаще стала пропускать порождения из иных измерений. Биологическое оружие привело к развитию мутаций не только у людей, но и у животных, а также породило новые виды растительности. Сейчас флора и фауна в условиях аномалий стремилась к выживанию любыми средствами. Мир претерпел серьезные изменения и искал новые способы борьбы в агрессивной среде, но уже без использования нового вооружения и технологий…

Мы углублялись в первозданную тайгу по асфальтированной дороге. Ранее в Новосибирске находилось военное училище, где готовили профессиональных разведчиков. Позже его перенесли подальше от цивилизации, дабы максимально засекретить объект. Именно туда мы катили с ветерком практически по безлюдной дороге. Федор, сидевший за рулем, был бывшим гонщиком. Я не переживал за высокую скорость, желая побыстрее убраться из отчего дома. Музыка, лившаяся из динамиков, расслабляла, навевая легкую грусть. Федор молчал всю дорогу, хотя был еще тем балагуром. Может мечтал побыстрее вернуться к Светлане, а может, ощущал вину, поддавшись любовному искушению. Я тоже не лез в душу к нему с разговорами.

Когда солнце еще стояло в зените, подъехали к высокому бетонному забору, скрывающему внутренние постройки. Над главными воротами надпись гласила «Новосибирское профессиональное строительное училище», словно здесь могли проходить учебу будущие строители за четыреста километров от города. Маскировка так себе, вызывающая еще большее подозрение. Въезд строго по пропускам, которые проверял комендант, прежде чем впустить внутрь. Прихватив большой рюкзак, махнул на прощанье рукой шоферу Федору, отчего тот надавил по газам, уносясь в обратном направлении.

Осмотрелся по сторонам, оценивая наполненность одноэтажных корпусов прибывшими с каникул учениками. И здесь я не ощущал себя комфортно, так как не стремился влиться в общую массу. Моей целью было продержаться тут до начала лета, а там уже… а вот что буду делать дальше, пока еще до конца не решил. Перспективы имелись. Первым делом мечтал съехать из отчего дома и обеспечить себя финансами. И только потом пробовать силы в различных сферах и направлениях. Ворота вновь за спиной окрылись, пропуская огромный серебристый внедорожник, из которого выпорхнула Верка. Нет, не Сердючка, но тоже с прескверным характером.

– Ба, князь Оболенский уже пожаловал. Решил пораньше сбежать от отца? – вместо приветствия попыталась меня уколоть. Я обернулся, окидывая взглядом свою однокурсницу. Княжну Лопухина выглядела сегодня небрежно. Макияж оставлял желать лучшего, не соответствовал цвету стильной одежды. Видно повздорила с родителями и поэтому даже не завтракала, раз сейчас в дурном настроении. У меня было чем ей ответить, но выдал совсем не то, что хотелось сказать.

– Зачем мне сбегать от отца? Просто торопился успеть на обед, да и шофер у нас гонщик от бога, – пожал плечами, направляясь в столовую.

– Погоди, я тоже не прочь перекусить, но у меня большой чемодан. Донеси до моей комнаты, – она демонстративно передала ключ, словно обратилась к лакею. Хотелось ее послать, но лишь скрипнул зубами. Задроты, как я, не должны показывать норов. Подхватив чемодан, покатил его в женский корпус. Номер был на брелке, так что комнату нашел быстро. Вкатив чемодан, хотел было уйти, но взгляд зацепился за замок с кодом.

– Что может девушка скрывать в зашифрованном чемодане? – стал вспоминать дату рождения Верки Сердючки. После нескольких манипуляций удалось подобрать код. И это была не ее дата рождения, ну вот ни разу. Если подумали, что любого подростка, проникнувшего в «сокровенное» девушки, заинтересует нижнее белье, то не угадали. Белье там тоже было разных расцветок, разложенное по комплектам, весьма дорогое. Но не это меня интересовало, а большая косметичка, которую принялся изучать на предмет новинок. К моему сожалению, ничего подходящего для нанесения профессионального макияжа здесь не было. Любительская дорогая косметика, лишь подчеркивающая естественную красоту, но не в состоянии изменить внешность. Я же не пожалел денег на профессиональный грим и теперь мог сотворить из себя любой образ. Сложив все как было, наткнулся на что-то твердое, лежащее под подкладкой чемодана. Расстегнув замок, достал личный дневник. Верка, как влюбленная дурочка, изливала свои неразделенные чувства по смазливому старшекурснику. И когда она уже успела влюбиться? Именно его дата рождения и была паролем к чемодану, подтвердив мои подозрения.

– Тебя только за смертью отправлять, неужели не хватило ума посмотреть на брелке номер комнаты? – усомнилась Верка в моих умственных способностях, что было лишь на руку. Пожал плечами, прикинувшись валенком.

Народа в столовой практически не было, из однокурсников лишь мы вдвоем. Лопухина никогда не обедала со мной за одним столом, считая это ниже собственного достоинства, отчего покривилась, присаживаясь рядом.

– Вот скажи, Оболенский, зачем не сменишь училище, ведь здесь тебе ничего не светит? – сейчас она имела в виду, что это учебное заведение предназначено лишь для одаренных. – С отцом не смог договориться?

Дурой Верка не была, попала в точку, зная, что отец, будучи когда-то майором контрразведки госбезопасности, спит и видит меня, стремящегося пойти по его стопам. Род Оболенских в каждом поколении славился своими завоеваниями и подвигами. Лишь отцу не удалось оставить за собой неувядаемую славу из-за прекращения военных действий на планете.

– Раньше не было одаренных людей, а контрразведка существовала всегда. Тогда, чем я хуже других? – попробовал отстоять свою позицию, не став признаваться, что в гробу и белых тапочках видел себя разведчиком.

– Дело твое, просто кажешься ущербным. Тебе бы книги писать или коллекции собирать на гражданке, – она приступила к салату, перестав наконец-то стебаться, капая ядом в мою сторону. В чем-то она права, именно чем-то таким и планировал заняться в ближайшем будущем. Хотел попробовать себя в бизнесе, чтобы было на что создавать свою бесценную коллекцию.

В этот момент в столовую вошел тот самый источник влажных грез моей одногруппницы. Верка мигом покраснела и опустила глазки, рассматривая содержимое салата. Граф Орлов со своими друзьями прошел мимо, даже не посмотрев в сторону княгини. Выглядел он довольно смазливо, да и статью не подкачал. Вот только интеллект на его благородном лице даже ночевать и не думал. Чем-то был похож на меня, когда я без своего антуража. Хотя нет, до меня ему далеко, ведь мужчину делает не смазливая внешность, а наличие гибкого ума и тонкого чувства юмора. Лишь усмехнулся, провожая внимательным взглядом.

– Знаешь, какие девушки ему нравятся? – почему-то захотелось дать совет влюбленной дурочке, не видящей очевидного.

– Какие? – Лопухина даже не осознала, что ее тайна давно раскрыта.

– Глупые, смазливые, откровенно вешающиеся на шею, – это был совсем не типаж высокомерной княжны, не скрывающей ум и свой тяжелый характер. – Такие ему необходимы для антуража альфа-самца, чтобы рядом с ними чувствовать себя вожаком прайда.

Лопухина тяжело вздохнула, понимая, что опуститься до профурсетки она не в состоянии. Да и делить с кем-то парня точно не готова. Потом нахмурилась, осознав, что ее раскусили, и уже хотела снова плеснуть ядом в мою сторону, но тут вошли парни с нашего потока первокурсников. Они остановились, словно увидели второе пришествие Христа, потеряв на время дар речи. Ну, не совсем Бога в моем лице, а что-то из разряда сверхъестественного, не поддающегося логичному объяснению. Сама Лопухина сидела за одним столом с изгоем, которого никто здесь не считал за человека…

Глава 2
Посвящение

Когда вошли три однокурсника, увидев меня рядом с Лопухиной, пожалел, что так рано приехал. К нам приблизились князь Максимилиан Трубецкой со своими дружками, графом Татищевым и графом Ефимовским, и на какое-то время застыли соляными столбами.

– Вера, вы случайно, не больны, может стоит показаться местному целителю? – участливо поинтересовался князь Трубецкой елейным голосом. Отчего девушка покраснела еще больше, отодвинувшись от меня.

– Нет, Максимилиан, я абсолютно здорова, но мне скучно обедать одной, – отдавая пас обратно, вздернула княжна свой носик.

– Так это новый скоморох в твоей свите, сразу не опознал, – Трубецкой демонстративно уселся напротив девушки. – Можешь отпустить слугу, мы скрасим твое одиночество.

Стоило бы заткнуться, но промолчать просто не смог.

– Я немного ошибся в характеристике вожака прайда, он не настолько глуп, как вожак шакалов. Так что выбор не такой и плохой, – забрав свой поднос, пересел в дальний угол за свободный столик. Трубецкой не сразу врубился, о чем я, но переспросив девушку, пошел красными пятнами. С проблемой сообразительности парня я угадал. Вот только сидеть и сносить обиду Максимилиан и не думал, решив проучить зарвавшегося ботана. Еда полетела на пол, а меня немного приподняли за грудки над столом.

– Может выйдем, поговорим насчет глупых шакалов, еще раз нам объяснишь, кого ты имел в виду, – опустив мою тушку на стул, сам пошел к выходу, тем самым подтверждая мои слова, ему зачем-то потребовались повторные разъяснения. Я еле сдержал улыбку, собирая разбросанную еду с пола. Только после того, как убрал за собой, вышел следом за тремя самцами, считающими себя венцами эволюции.

Зайдя за угол, решил для начала поговорить, понимая, что навряд ли получиться мирно договориться. Часто язык мой – враг мой, срывающий планы. Но попытка не пытка.

– Так что ты имел в виду, называя нас тупыми шакалами? – сразу взял быка за рога Трубецкой.

– Да вот поделился с княгиней своими наблюдениями из мира животных. Считаю, что лев намного умнее шакала, но не тогда, когда выходит один против стаи, – развел недоуменно руками, поддерживая образ ботана.

– А ты не такой и дурак, если понимаешь, что сейчас тебя отпинают, как футбольный мяч во время отборочного матча, – заржал Максимилиан собственной шутке. – Нет, вы реально с Лопухиной обсуждали животных? – кивнул ему, еле сдерживая улыбку, поражаясь наивности будущего шпиона.

– Надеюсь, ты не себя сравнил с царем зверей? Хотя так даже прикольнее, вот Лопухина поржет над этим. Оболенский возомнил себя царем, мать твою, – ударил он себя по коленям, продолжая ржать над несмешной шуткой.

– Именно поэтому тебя отец назвал Леонидом, в честь царя спартанцев? Он надеялся, что сын вырастет похожим на отважного льва, а получилось, что получилось, – ухахатывался Трубецкой, не догадываясь, что именно так и было. Меня это до сих пор не особо радует, но предков ведь не выбирают. Поэтому смирился с именем, но не с военной карьерой. Кто в здравом уме в составе трехсот спартанцев будет противостоять пятитысячной армии? Правильно, только идиот, коим я точно не являюсь.

Постарался улыбнуться, дабы поддержать веселье, хотя руки чесались поставить на место самовлюбленного парня. Вот только это сейчас мне не нужно. Когда учебный год подойдет к концу, тогда смогу удивить перекаченных увальней, опровергнув свою же теорию про гордого льва. Трубецкой пару раз замахнулся, останавливая кулак прямо перед моим носом. Но не увидев никакой реакции, решил, что я застыл от страха, ведь даже не моргнул ни разу. После чего парни ушли, а я остался один, злясь на идиотов, на себя и на Лопухину, приехавшую так рано. После чего отправился в комнату, разбирать чистые вещи…

К вечеру корпуса заполнились вернувшимися учениками. Везде раздавались громкие голоса, смех и мат, который связывал предложения. В данном училище обучались дети дворян, составляющих основу учащихся, а также дети состоятельных семей с большими связями. По сути – культурные люди, но в мужском общежитии никто не старался придерживаться норм светского общества. И это будущие диверсанты, которые выдадут себя при первой же возможности, если что-то пойдет не так. Уж не поверю, что, встав на кошку, хоть один сможет сдержаться, сказав: ой, кошка!

Разложив чистые вещи в шкафу, решил переписать расписание. Выйдя из корпуса, столкнулся с Лопухиной, окинувшей меня уничтожающим взглядом. Словно это я потоптался на ее репутации, а не она подсела за мой столик во время обеда. К моему сожалению, она тоже направилась к большому стенду, где и висело расписание уроков на завтра.

– Почему ты меня преследуешь? Влюбился, что ли? – я аж споткнулся, не зная, как реагировать. Молча проследовал к стенду, доставая блокнот. – Даже, если это и так, то обходи меня стороной, не хочу, чтобы кто-то подумал, что нас что-то связывает.

Хотел возмутиться, сославшись на совпадение, но вовремя притормозил. Ведь для меня нет ничего лучше, чем презрение девушки, а образ влюбленного ботана прекрасно отобьет любой интерес. Потупив глаза, старался не смотреть в ее сторону. Молча переписал расписание на неделю.

– И это… Никто мне не нравится, тебе показалось. Не вздумай трепаться, а то все узнают о чувствах ко мне, – вот сейчас я не понял, где была логика? Минуту назад не хотела, чтобы нас вместе связали, но тут же готова сама все раскрыть. Кивнул, соглашаясь, а что еще делать. Верка Сердючка, сказав всё, что думала, демонстративно ушла. Я же решил прогуляться немного.

Вечером в корпусе намечалась большая пьянка перед началом учебных занятий. Меня же не пригласили, да и не пошел бы туда ни за что. Что может меня ждать хорошего среди подпитых парней? Ничего, начнут лишь стебаться, испытывая терпение. Столько трудов было потрачено, чтобы создать этот образ, и я не хотел его разрушать.

Училище находилось в глухой чаще леса. На закрытой территории было много деревьев и кустов, сквозь которые вели асфальтированные тропинки. Птицы выводили свои трели в кронах деревьев. Тишина и покой стали усладой для моих ушей. Погода радовала последними теплыми деньками. Не спешил возвращаться в шумную общагу. Все равно уснуть не дадут, стены тонкие, как картон. Завернув на другую аллею, услышал негромкие голоса, доносившиеся из-за деревьев. Старался смотреть под ноги, чтобы незаметно подобраться поближе. Сквозь кусты, не успевшие сбросить листву, увидел парней с последнего курса. Они были явно чем-то озадачены и негромко спорили между собой.

– Какое именно испытание малолеткам устроим? Какие есть варианты? – задал вопрос тот, который из прайда, так понравившийся Лопухиной.

– Может, поступим также, как нас посвящали? – предложил кто-то из тайных заговорщиков.

– Заставим парней побриться наголо, а девчонок танцевать стриптиз? Банально и стрёмно, если учесть, что там много дворян, – что-то стричься мне совсем не хотелось, станем все, словно из инкубатора, или начнем походить на солдат. Надеялся, что парни придумают что-то получше.

– Может, наоборот, пусть парни танцуют, а девки подрежут себе космы немного? – с фантазией у шпионов оказалась беда. Хотелось самому внести предложения, вот только раскрываться не комильфо.

– Тогда заставим салаг рассказать о себе забавную историю, так и дадим каждому кличку. Ведь диверсант должен иметь позывной. Согласен, этого мало, какие еще есть предложения? – мозговой штурм у старшего курса явно зашел в тупик. Наступила тишина. Слышно было, как скрипят извилины.

– Есть предложение! Пусть каждый расскажет позорную историю про одного из группы, так и дадим клички салагам. Зато научим сразу не доверять никому, а потом заставим выпить на брудершафт какой-нибудь крепленой бурды. Смешаем крепкие напитки, добавим перца и соли. Пусть выпьют те, кто заложит своего однокурсника, – выдал тот, кто здесь был самым коварным. Судя по молчанию, все согласились.

– Так что там со снотворным, удалось подсыпать в алкоголь? – со стороны нашего корпуса подошли еще двое.

– Да, будут дрыхнуть, как миленькие, пока мы их перетащим в подвал. У девчонок тоже все вроде срослось. Добавили в игристое вино, там также все решили отметить. Вот только мы не нашли их задрота, который в очках, он может поломать всю малину, – догадался, что говорят обо мне. – Что будем с ним делать?

– А что, он же тюфяк. Приложим ментальной магией, сам побежит, как миленький. Ну или вырубим по старинке, – со мной никто считаться не стал, и это было немного обидно. Так-то в училище был запрет на применение магии вне учебных полигонов, но ради одного никто не станет рисковать срывом всего плана. Потихонечку стал отходить, услышав все, что мне требовалось. Решил немного предвосхитить события. Вернувшись в корпус, где отмечали мои однокурсники, попросил налить себе выпить. Вдруг переборщат с этой магией, потом ходи идиотом до самой старости.

Снотворное сработало четко, через час все захрапели, не успев дойти до своих комнат. Мои веки тоже слипались, но было интересно, что будет дальше. Еще через час в комнату вошли старшекурсники и потащили нас за руки, за ноги в подвальное помещение. Притворялся спящим, но контролировал ситуацию. Парни кряхтели и матерились, пару раз даже роняли самых тяжелых. Девчонки тащили девчонок, их было в разы меньше парней. После чего похитители зажгли свечи и накинули плащи с капюшонами. Вероятно, для антуража, или чтобы мы не видели лиц. Одна из девчонок обладала целительской магией, быстро приводила в чувства засонь. Мы спросонья таращились во все стороны, не совсем понимая, где сейчас оказались.

– Ну, что перваки, пришло время для посвящения. Все должны пройти испытания по старой традиции. Кто попробует отказаться, тот не сможет дальше учиться, – а вот это предложение мне показалось заманчивым, оно явно могло сократить мое время учебы. Я поднял руку, дабы задать свой вопрос.

– Если я не захочу проходить испытание, то меня завтра отчислят? – а что, мне нужны были гарантии, вот и спросил.

– Какой наивный. Нет, но житья дальше не будет, станешь целью номер один для издевок, – надежда умерла в зародыше, так и не окрепнув.

– Испытание пройдет в три этапа. Для начала вам нужно припомнить стрёмную ситуацию про любого здесь находящегося и поведать ее в нашем узком кругу. Про второй и третий этап узнаете позже. Время пошло, до утра никто отсюда не выйдет, – Орлов посмотрел на часы, потом на ребят, переводивших взгляды друг на друга. Судя по тому, как многие на мне притормаживали, догадался, что сегодня стану примой нон-гранд. Тяжело вздохнул, приготовившись слушать. Первым вызвался Серега Ефимовский.

– В нашей группе есть один недомаг, которого папочка пристроил по блату. Оболенский во всем прогибается под волю отца, видно, он его часто лупит ремнем, – сука, это был удар ниже пояса. Вот только отец меня не порол, перекладывал обязанность на учителя. Откуда Ефимовский мог знать про мои отношения с отцом? Как есть, напридумывал. Хотя, если рассуждать с точки зрения психологии, каждый в другом видит именно то, что есть у него самого. Значит, Сереге несладко живется.

– Оболенский у нас еще девственник, шарахается от баб, словно от прокаженных. А сам дрочит по ночам в сладких грезах, мечтая о той, кто ему даст, – ну, это была наглая ложь, я давно не был девственником с толпой пассий, проникающих в мою комнату. А вот про свечку, которую Петр Татищев не держал надо мной, он все выдумал. Женщин обхожу стороной не оттого, что боюсь, просто жизни хочу спокойной.

– Представьте, Оболенский возомнил сегодня себя целым царем зверей, подкатывал яйца к одной из девушек. Чуть за это не набил ему морду, – вспомнил разговор в столовой Максимилиан, посмотрев в сторону Лопухиной.

– Могу открыть страшную тайну. Оболенский в меня давно влюблен, но боится признаться, – вот и Верка Сердючка выдала свои фантазии за правду. Она вообще не в моем вкусе, таких стерв я на дух не переношу, старясь близко не приближаться. Лишь сегодня стечение обстоятельств столкнуло нас дважды.

Многие прошлись по мне всеми правдами и неправдами, почувствовав во мне козла отпущения. Я молча слушал и наматывал на ус предположения моих однокурсников.

У одного я постоянно списываю, хотя сидим на разных рядах. У другого, денег прошу в долг, так как отец меня обделяет в финансах. Еще с трех девчонок не свожу своих глаз во время уроков и даже провожаю до корпуса. Одной предложил недавно встречаться, но мне отказали. Много нового узнал про себя, внутри закипая от гнева. Не все выбрали жертвой бедного Оболенского, возможно, у них просто не хватило фантазии. Я вел скрытный образ жизни, поэтому какой-либо достоверной информации не было. Когда очередь дошла до меня, я демонстративно отказался от участия в испытании. Наказание для меня было нестрашным, издевок я не боюсь, даже привык за первый триместр.

Старшекурсники смотрели на меня с жалостью, видно было, что не такого результата они ожидали. Потом посовещались между собой, постоянно косясь в мою сторону.

– Мы тут посоветовались и решили, что каждому клички придумает тот, на кого и наговорили. Это будет по справедливости. А Оболенский, который бегает от таких красоток, явно какой-то ненормальный. Пусть будет Психом. Так, с него и начнем. Дадим шанс отомстить за свое унижение, – устроил себе фейспалм, не ожидая такой подставы от старшекурсников. Теперь меня ждут не только издевки, но и объявят войну практически полным курсом. Но в душе мне идея понравилась, отказываться от задачи не стал.