Текст книги ""Фантастика 2026-56". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Александра Черчень

Соавторы: Марина Ефиминюк,Феликс Кресс,Алекс Ключевской (Лёха),Александр Анин,Илья Ангел,Влад Снегирёв,Татьяна Серганова,Ника Ёрш,Олег Ефремов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 169 (всего у книги 332 страниц)

Глава 4

Обдумывая новую информацию, я чуть было не прошлёпал поход в магазин. Очнулся уже возле дома. Повезло, что я свернул не там и вышел к дому с другой стороны, где и отыскался магазин. И не только он один, но и целый мини-центр. На первых этажах нашего дома в рядок выстроились аптека, парикмахерская, кафешка и много каких-то других контор. Удобно, ничего не скажешь.

Сам магазин поразил разнообразием продуктов и прочих товаров. Чего там только не было. Я сначала даже заблудился, пока нашёл нужное. Позабавил охранник, который с важным видом вышагивал за мной по пятам. Рожа моя ему не понравилась, что ли?

Как бы там ни было, я справился и отыскал всё из списка Зои Валентиновны и сейчас стоял в очереди, медленно продвигаясь к кассе.

Впереди меня стояла бабушка «божий одуванчик». Ссутулившаяся фигурка в старомодном платочке, сосредоточенно пересчитывала железные и бумажные рублики. Значит, наличкой всё ещё пользуются. Утром при виде карты, я подумал, что мир окончательно перешёл на цифровые рельсы, и наличка вымерла, как вид. Но нет, вот она, родимая, жива и даже звенит.

За кассой сидела девушка лет двадцати пяти на вид, с ярким макияжем, неестественно длинными ресницами и выражением лица, говорящим: «Я уже всё в этой жизни повидала, и всё мне опостылело». Она неспешно водила каждым товаром перед сканером со скучающим видом. Последний пакетик «Вискаса» пискнул, и она, не глядя на старушку, монотонно объявила:

– Семьсот восемьдесят рублей. Наличными или картой?

Бабушка, сжав губы в тонкую ниточку, ещё раз пересчитала купюры, потом монеты, сверяясь с цифрой на дисплее. Вдруг её лицо сморщилось от смущения и досады.

– Внученька, – обратилась она к продавщице. – У меня десяти рублей не хватает. Можно, занесу с утра? Прости ты меня, старую.

Девушка закатила глаза и цокнула языком.

– Нельзя, – процедила она. – Считать заранее надо. Здесь вам не благотворительность.

Я приподнял бровь. Вот уж реакция так реакция. Девушка на вид молоденькая, но такая злая, будто она успела прожить целых десять жизней. Видела и осаду Трои, и закат Римской империи, застала блокаду Ленинграда, мор, чуму и дефолт на сдачу.

Тем временем бабушка, ссутулившись ещё больше, поправила свой платочек и убрала один из трёх пакетиков «Вискаса». Постояла так секунду, а потом вернула пакетик на место и выложила на кассу батон.

– Вот, – сказала она уверенно. – Отмени хлеб.

Кассирша снова закатила глаза, взмахнула своими ресницами-метёлками, набрала полную грудь воздуха и проорала так, что у меня в ушах зазвенело:

– Га-а-а-ля-я-я! У нас от-ме-е-на!

От неожиданности я даже дёрнулся. Это что за военная тревога? Что за Галя? Что за «отмена»?

Позади хихикнула какая-то девчушка, а бабушка снова виновато посмотрела на девушку, потом обернулась и встретилась со мной взглядом. В её выцветших глазах мелькнул стыд за всю эту неловкую ситуацию.

– Извини, – прошелестела она, – что задерживаю.

Мне стало не по себе. Не из-за задержки, а из-за ситуации в целом. Неужто десять рублей – это так много?

Я посмотрел на её продукты. Сколько у неё там? Семьсот рублей? Много это или мало я не знал. Судя по продуктам, которые она оставила, мало. Еды-то кот наплакал.

Думаю, денег у меня должно хватить. Не сказать, чтобы я был сильно добренький. Нет, я далеко не ангел и грехов у меня хватало. Но вот пройти мимо стариков и детей в беде никогда не мог.

– Слышь, красота, – обратился я к кассирше. – Я оплачу покупки этой женщины. Отмените вашу Галю.

Бабушка ахнула. Кассирша приподняла бровь, но спорить не стала. Пожав плечами, как бы говоря «ваши деньги», она вернула батон на ленту и спросила уже обычным, безэмоциональным тоном:

– Картой или наличными?

Я достал телефон и показал ей его, как в том новом фильме с Уиллисом и рыжулей с мультипаспортом.

– Картой.

– Прикладывайте, – скомандовала кассир.

Я подвис. Куда прикладывать-то, блин? В моё время прикладывали кирпич к голове, а карточкой проводили по терминалу. Но здесь я ничего подходящего не видел.

Бабушка, заметив моё замешательство, осторожно тронула меня за рукав и шепнула, показывая на небольшой мониторчик:

– Сюда, внучек, карточку. Или телефон, если она у тебя в телефоне. Приложи, и всё.

Карта в телефоне? Как много нужно ещё узнать…

– Спасибо, бабуля, – сказал я и приложил телефон той стороной, где была карта, к мониторчику. Терминал издал одобрительный писк, экран мигнул зелёной галочкой и надписью «ОПЛАЧЕНО». Магия. Ни пин-кода, ничего. Просто приложил и готово.

– Чек нужен? – буркнула продавщица, не желая тратить ни секунды лишнего времени.

Я посмотрел на бабушку. Она добродушно помотала головой в ответ.

– Мне отчитываться не перед кем, а Муська корм ест и без чека, – пошутила она. Муська – это, надо полагать, кошка, которой она корм купила.

– Пакет нужен? – спросила девушка, когда приступила к моим продуктам.

Улыбнувшись, достал из кармана аккуратно сложенный вчетверо плотный фиолетовый пакет с логотипом какого-то другого магазина, который предусмотрительно прихватил из дома.

– Не-а, я со своим.

Девушка почему-то снова закатила глаза, будто я какую-то глупость сморозил. А вот бабушка уважительно, с одобрением кивнула.

– Спасибо, – проговорила она. – Выручил старую.

– Не за что, бабуля, – отозвался я, заканчивая складывать покупки во второй пакет. Сам же подумал, что надо бы как-то узнать, сколько у меня вообще денег на карте. В банк сходить, что ли. Эта современная система оплаты требовала более глубокого изучения.

Я вышел на улицу и зашагал домой. Но не успел отойти и на два десятка метров, как услышал за спиной быстрые, шаркающие шаги. Оглянулся и увидел, что меня нагоняет та самая старушка из магазина.

– Внучок! Постой! – окликнула она, запыхавшись. Я остановился.

– Возьми, пожалуйста, – она протянула мне смятые купюры. – Тут вся сумма, только десять рубликов не хватает.

Брать их я не собирался. Моя собственная покупка обошлась мне в четыре раза дороже, а продуктов у меня было не сильно больше, чем у неё. Значит, бабушка брала самое дешёвое. Не шикует старушка.

– Не надо, бабуля.

– Как же это не надо? – Возмутилась она неожиданно упрямо. Она предприняла очередную, довольно настойчивую попытку засунуть деньги мне в карман. – Я милостыню не просила! Я в долг взяла!

– Бабуля, – чуть строже сказал я, останавливаясь и глядя ей в глаза. – Я же сказал, не надо. Вон, корм возьмите лучше, порадуйте вашу Мусю.

Старушка замерла, разглядывая меня. В её мутноватых глазах боролись гордость и благодарность. Вдруг они подозрительно заблестели, навернулись слёзы. Ну вот, только этого ещё не хватало. Но бабушка оказалась крепким орешком. Она сглотнула, моргнула, и слёзы исчезли, не пролившись.

– Спасибо, внучок. Дай бог тебе здоровья.

– Благодарю. И вам здоровья, уважаемая. До свидания, – буркнул я, слегка смущённый, и ускорил шаг.

В подъезде меня ждал очередной выбор: пешком по лестнице идти или на лифте подняться? Я посмотрел вначале на два пакета в руках, затем на лестницу. На секунду организм попытался дать слабину, и я даже сделал шаг к лифту. Но я мысленно влепил себе «леща» и потопал вверх по лестнице. Раз уж решил заняться собой, нужно идти до конца и не сачковать, пусть даже и в мелочах.

* * *

Когда вошёл в квартиру, в прихожей уже горел свет, а из комнаты доносились звуки включённого телевизора. Зоя Валентиновна дома. Отлично, не придётся откладывать беседу. Начнём с мирного разговора, а там посмотрим, куда ветер подует.

Я прошёл на кухню, поставил пакеты с продуктами на стол. Зоя Валентиновна стояла у раковины и мыла посуду.

– Ты поздно, – произнесла она, не оборачиваясь.

– Гулял, – я принялся выкладывать продукты. Мысленно же готовился к разговору, подбирал нужные вопросы. – Места знакомые вспоминал.

Мать не обернулась, лишь слегка склонила голову, прислушиваясь. Вода текла ровной струйкой. Не отрываясь от мытья тарелок, Зоя Валентиновна поинтересовалась:

– И как успехи?

– Неплохо, – ответил я, присаживаясь на стул и разглядывая её профиль. Лицо у неё было сосредоточенным и каким-то настороженным. – Кое-что важное вспомнил. Например, что школу, в которой я работаю, закрывают.

Руки Зои Валентиновны замерли на долю секунды. От меня не укрылось то, что её плечи, до этого расслабленные, чуть напряглись. Она продолжила мыть тарелки, но движения стали резче.

– Да, – коротко бросила она. – Такое решение принято. Экономически нецелесообразно содержать два учебных заведения в нашем городе.

– Я там был сегодня, – продолжил я, не отрывая от неё взгляд. – Общался с местными. С интересным дедом познакомился. Николай Семёнович, кажется. Знаком такой?

На этот раз реакция была явственней. Значит, мне не показалось, и мать с тем стариком знакома. Плечи Зои Валентиновны вздрогнули, но голос она успела взять под контроль.

– Старый болтун. Много чего наболтать может, не имея понятия о реальном положении дел.

– Может, и болтун, – согласился я. – Но кое-что меня заинтересовало в его рассказе. Новая школа «для избранных», например. И про торговый центр интересно, который хотят построить на месте старой школы.

Я сделал небольшую паузу.

– Зоя Валентиновна, у меня вопрос. Какова настоящая причина закрытия школы? Неофициальная. Что на самом деле происходит?

Тарелка выскользнула у неё из рук и с глухим стуком ударилась о дно раковины.

– Да что б тебя… – процедила Зоя Валентиновна сквозь зубы.

Она сполоснула тарелку, поставила её на сушилку и выключила воду. Повернулась ко мне. Лицо было бледным, губы плотно сжаты. Но собой Зоя Валентиновна владела довольно хорошо, потому что на лице не было видно ни единой эмоции. Молча, отрывистыми движениями она вытерла мокрые руки о полотенце.

– Причина закрытия школы только одна, – сказала она, присаживаясь напротив меня за стол. – Она не даёт результатов. Показатели успеваемости низкие, ЕГЭ сдают хуже среднего по области. Дети уходят в другие школы. Контингент… сложный. Бюджета на содержание старого здания и приведение его к современным нормам не хватает. К тому же в городе теперь есть другая школа. Современная, оборудованная по последнему слову техники. Не хуже, чем в Москве. Детям нужно давать лучшее.

Я слушал, кивая, с деланным пониманием на лице. Каждая её фраза была отточена, словно она репетировала этот ответ не раз и наверняка так оно и было.

– Угу, – протянул я, когда она закончила. – Всё логично. Рационализация. Экономическая целесообразность. Красивые слова. А строительство торгового центра на руинах школы и окрестных домов, – я ткнул пальцем в стол, – это просто счастливое совпадение для инвесторов, я верно понял?

Зоя Валентиновна застыла. Буквально. Она даже перестала дышать на несколько секунд. Вся её выстроенная защита, весь этот чиновничий лоск, мгновенно испарились, обнажив женщину, которую только что ткнули в открытую рану.

Лицо её окаменело, в глазах вспыхнула паника, быстро сменившаяся холодной, железной решимостью. Все те немногие проявления мягкости или даже усталости исчезли мгновенно. Передо мной предстала новая грань этой женщины.

– Не лезь в это, Егор, – отрезала она низким, с хрипотцой голосом. Это была не просьба матери к сыну, а приказ. – Не лезь. Ты ничего не понимаешь.

Ну вот. Спокойного разговора не выйдет. Её реакция была красноречивее любых слов. Зоя Валентиновна увязла во всём этом по самую маковку. Теперь у меня не было никаких сомнений. Старик был прав. Может, не во всех деталях, но в главном – да.

Я медленно поставил локти на стол, сложил руки перед собой и подался вперёд, сокращая расстояние между нами до минимума. Сейчас я особо внимательно отслеживал малейшие изменения в мимике моей новой матери.

– Мама, – сказал я, впервые за все эти дни назвав Зою Валентиновну так, как она того желала, и увидел, как её глаза чуть расширились. – Расскажи мне всё. Всю правду. Я не маленький мальчик, которого можно отправить в комнату, чтобы не мешал. Я твой сын. Взрослый. А ещё я учитель в той школе, которую хотят уничтожить. Я имею право знать, с чем мы имеем дело. Расскажи, и мы вместе придумаем, как быть дальше. Ты же хотела, чтобы я вспомнил? Так вот, я вспоминаю. Не всё, но достаточно. Достаточно, чтобы понимать: новая школа не вместит и половины детей города. То, что вы делаете, это не «рационализация», а отжим самый настоящий. Вы выселяете детей на мороз. И я не хочу верить, что моя мать принимает в этом участие. Осознанно.

– Довольно! – крикнула она и с силой ударила ладонью по столу. От удара сахарница, стоявшая неподалёку, подскочила и звякнула крышкой. Зоя Валентиновна вскочила на ноги, стул с грохотом отъехал назад. – Довольно! Ты понятия не имеешь, о чём говоришь! Ты сидишь тут, со своей вышибленной памятью, и строишь из себя благородного! Ты не знаешь, что здесь происходит! Ты не знаешь… – она оборвала себя на полуслове, схватившись за голову, и начала метаться по небольшой кухне, как тигрица в клетке. Её дыхание стало частым и прерывистым.

Внезапно она встала, как вкопанная и резко обернулась. Сделав несколько торопливых шагов, нависла надо мной и выставила указательный палец, наставив его прямо мне в грудь.

– Я сказала тебе: НЕ ЛЕЗЬ, – прошипела она. – Мне хватило и одной аварии, чтобы… – голос её сорвался. Она прикусила губу, будто сделала что-то непоправимое. Глаза её наполнились ужасом. Не передо мной – это ясно как божий день, а перед тем, что она только что выпустила наружу.

В комнате стало тихо, как в склепе. Словно всё замерло, включая время.

«…хватило и одной аварии…»

Так вот, оно что. Вот откуда ноги растут. Авария, в которую попал прежний Егорка, была неслучайна. Его пытались устранить, чтобы оказать давление на Зою Валентиновну. Показать ей, что будет, если она не подчинится. Возможно, это было предупреждение. Или наказание, если учесть тот факт, что теперь в его теле я.

Мать стояла, тяжело дыша, глядя на меня расширенными глазами, полными отчаяния и страха. Потом медленно, с видимым усилием, она выпрямилась и сделала пару глубоких вдохов-выдохов. Пригладила ладонями волосы, поправила складки на кофте. В её движениях вновь появилась железная выдержка.

– В общем, ты меня услышал, – спокойно сказала она, не глядя на меня, и пошла к двери. – Если нет, тогда я вынуждена буду принять… меры. Я устала, Егор. Очень устала. Пойду прилягу. Доброй ночи.

Сказав это, Зоя Валентиновна, не дожидаясь от меня ответа, покинула кухню.

Я же остался сидеть за столом, глядя на пустой дверной проём. Значит, так. Во-первых, старик был прав. Всё очень грязно и связано с большими деньгами и переделом земли. Во-вторых, Зоя Валентиновна в центре этого болота.

Возможно, сначала она сунулась сдуру, а когда поняла, попыталась выйти. Да кто ж позволит? Скорей всего, сейчас она действует не по своей воле. Её шантажируют и угрожают. Даже попытались убрать сына. И теперь она, как загнанный в ловушку зверь, пытается выгрести ценой школы и судеб сотен детей.

Боится она не за себя, а за меня. Значит, угроза реальна. И исходит от людей, которые не остановятся перед одним, а возможно, и перед вторым трупом.

Нужно начать копать в этом направлении. Ниточка нашлась. Стоит потянуть за неё, и постепенно я размотаю этот клубочек.

Есть не хотелось совершенно, поэтому я встал, щёлкнул выключателем и пошёл в свою комнату. Осталось ещё одно дельце на сегодня.

Глянул на настенные часы – девять вечера. Нормально. Елена Павловна ещё не должна спать. Взял свой смартфон в руки и уставился на чёрный прямоугольник экрана.

Как его оживить, я понятия не имел, эти новые технологии пока были для меня загадкой. В первые дни после пробуждения он беспрерывно пиликал, звенел и жутко раздражал. А потом он умолк, и я этому факту был только рад. Но сейчас мне нужно было позвонить, чтобы сообщить о своём решении.

Я снял чехол и стал осматривать корпус телефона. Сбоку были кнопки «плюс» и «минус». Очевидно, это громкость. Чуть ниже отыскалась ещё одна кнопка. Если следовать логике, кнопка включения. Всё-таки любая техника должна как-то включаться и выключаться.

Едем дальше. В девяностых мобилы заряжали. Значит, и сейчас их нужно заряжать. Не думаю, что смартфоны настолько поумнели, что сами себя как-то питают энергией из воздуха. Я повертел телефон в руках. Ага. Снизу увидел несколько разъёмов. Один был круглый, маленький. Слишком маленький, вряд ли это подойдёт для зарядки. А вот тот, что побольше – вполне.

Я встал и принялся обшаривать комнату на предмет подходящего провода. Он нашёлся в ящике стола. Короткий, белый, с разъёмом, который идеально подошёл к телефону. Воткнул его в розетку, вставил второй конец в разъём на телефоне, и экран мигнул, показывая низкий уровень зарядки. Ну вот, вроде всё получилось.

Пока телефон заряжался, сходил в душ. Вернувшись, увидел, что на экране горит уже зелёная полоска. Отсоединил провод, нашёл ту самую кнопку сбоку и нажал. Но ничего не произошло.

Я почесал затылок. Что не так? Вспомнил, как мы включали и выключали мобилы. Тогда нужно было зажать кнопку и подождать. Решил проделать то же самое. Зажал кнопку включения, и на этот раз всё получилось. Телефон вздрогнул, засветился, и на экране поплыл какой-то логотип.

И тут началось светопреставление… Как только система загрузилась, экран взорвался каскадом оповещений: «Вам сообщение», «Пропущенный вызов от…», «Уведомление из 'ВКонтакте»«, 'Обновление приложения доступно». Десятки значков, названия которых мне ничего не говорили. Я смотрел на это нашествие, как на вражескую армию.

– С вами, – пообещал я, – разберусь в другой день. По одному. Ну а пока…

Нажал на иконку с зелёной трубкой. Открылся журнал вызовов. Покрутил. Там было много незнакомых имён и номеров. Наконец, нашёл контакт с надписью «Елена Павловна». Набрал. Долго ждать не пришлось. Буквально на третьем гудке я услышал взволнованное:

– Алло? Алло, Егор Викторович, это вы?

Возле телефона она дежурила, что ли, раз так быстро ответила?

– Привет, Павловна. Это я, да. Готов дать ответ, – перешёл я сразу к делу, не тратя время на прелюдии. – Я выйду на работу.

В трубке молчали. Я почти слышал, как завуч затаила дыхание. Видимо, переваривала информацию, ожидая какого-то подвоха или дальнейших условий. А потом, не услышав ничего подобного, схватила быка за рога.

– Это очень… Очень замечательная новость! Спасибо! Спасибо вам огромное, Егор Викторович! Вы не представляете… – её голос подрагивал от эмоций. Но уже через секунду Павловна справилась с собой и перешла на деловые рельсы. – Так, слушайте внимательно. Вам нужно быть в школе к семи тридцати. Перед уроками проведём недолгую планёрку, там же вас введём в курс дела и ознакомитесь с расписанием. Я вам скину на почту список документов, которые нужно заполнить и принести с собой: заявление о выходе с больничного, возможно, ещё какие-то справки… Ваш кабинет – 34, на третьем этаже. Ключ заберёте в учительской. И, Егор Викторович, – её голос стал особенно серьёзным, – есть один крайне важный момент. Завтра нас посетит… представитель одного фонда. Благотворительного. Он рассматривает возможность выделения серьёзного финансирования именно нашей школе. На ремонт и новое оборудование… Это наш шанс. Всё должно пройти безупречно. Он будет присутствовать на планёрке, возможно, зайдёт на уроки. От его впечатления многое зависит. Очень многое…

Информации за короткое время обрушилось столько, что меня начало клонить в сон.

– Всё, Павловна, – оборвал я этот поток слов. – Я тебя услышал. По красоте всё сделаем, не мельтеши.

– Ч-что? – не поняла она, её голос прозвучал немного растерянно.

– Всё будет в порядке, – перевёл я на привычный ей язык. – Документы, планёрка, благодетель… Всё утрясём. Не парься. До встречи в школе.

– Да, конечно… Спасибо ещё раз! Спокойной ночи!

– Отбой связи, – по привычке бросил я и нажал на красную трубку, положив аппарат на стол. Потом, подумав, снова нажал на кнопку питания и дождался, пока экран не погас. Тишина была благословенна.

Завтра всё. Завтра разберусь с документами, с этой почтой, с расписанием и прочей канцелярией. А послезавтра выйду на работу.

Я погасил свет и лёг в кровать, уставившись в потолок.

Ну что, господа в костюмах. Вы хотели тихого, послушного учителя, который не будет рыпаться, а получили – меня, мента из девяностых. Посмотрим, чьи нервы окажутся крепче.

С этой мыслью я и провалился в сон.

Глава 5

Назойливый писк будильника выдернул меня из сна. Наугад вытянул руку в сторону прикроватной тумбочки, чтобы прихлопнуть эту мелкую паскуду, но пальцы нащупали лишь пустоту.

– Чёрт… – пробормотал я в подушку. Приподнял голову, проморгался и огляделся.

Тумбочки нет. Стола нет. Только пол в метре подо мной и компьютерный стол вдалеке, где, собственно, и надрывался источник утреннего издевательства. Спросонья совсем забыл, где нахожусь.

Встав с кровати, прошёл к столу и выключил будильник.

– Ну здравствуй, утро, – пробурчал я, почесав затылок.

Увидев пульт, решил включить телек. Пусть фоном тарахтит. Из динамиков бодро защебетал женский голос. Сгодится.

Направив свои стопы в ванную комнату, нос к носу столкнулся в прихожей с Зоей Валентиновной. Судя по её внешнему виду, она уже собралась на работу.

Мы замерли друг напротив друга в неловком молчании.

– Добро… – начал я.

– Побриться не забудь, – окатила она меня холодным взглядом, как ушатом ледяной воды. Покачав головой, она развернулась на каблуках, и вскоре входная дверь захлопнулась за ней. Я усмехнулся.

– И тебе доброго утра, мать родная, – пробормотал я в пустоту.

В ванной щедро плеснул на лицо холодной воды, чтобы поскорее проснуться. Поднял голову и встретился взглядом со своим отражением в зеркале. Отражение посмотрело на меня хмуро и без энтузиазма. А побриться и правда не помешает.

Когда вернулся в комнату, на экране телевизора намарафеченная дамочка с неестественно ярким макияжем вещала местные новости и широко улыбалась камере.

«…продолжаем наш утренний эфир. Главная новость часа: по данным ежегодного исследования „Качество жизни в российских городах“, Новочепецк уже пятый год подряд занимает предпоследнее, почётное место в общероссийском рейтинге».

Камера показала график с ярко-красной стрелкой, уныло ползущей в самом низу.

«Наш город получил минимальные баллы в таких ключевых категориях, как экология, состояние дорог и городской инфраструктуры, средний уровень доходов населения и субъективное ощущение безопасности. На вопрос всероссийского Центра изучения общественного мнения, что бы вы сделали, чтобы кардинально улучшить жизнь в Новочепецке, самым популярным ответом стал, цитирую: „Сжёг бы всё на хрен“. Да-да, именно так и ответили наши земляки».

Она деланно хихикнула, словно только что рассказала забавный анекдот.

А вот я поймал себя на том, что с любопытством рассматриваю лицо телеведущей. Это что она с собой такое сотворила? Хотя, если подумать, удобно. Вон губы плотно не смыкаются, даже специальное круглое отверстие для сигареты в центре имеется.

Выбросив дамочку с её губами из головы, я пошёл к гардеробу. Не хватало ещё опоздать в первый же рабочий день. Между тем поток новостей продолжался:

«Что ж, видимо, у нас много креативных граждан! А теперь к другим, не менее важным новостям! Вчера вечером в социальных сетях и на местных форумах появились многочисленные жалобы от жителей Заводского района о сильном химическом запахе и лёгком задымлении. Представитель химического завода „ХимПром-Лайт“, а по совместительству мэр нашего города, на экстренной пресс-конференции категорически опроверг информацию о недавнем выбросе токсичных веществ в атмосферу. По словам Виталия Тимофеевича, все показатели находятся в пределах нормы, и для паники причин нет. А вот к нам на связь выходит специальный корреспондент с места событий, чтобы рассказать о…»

Я щёлкнул пультом и выключил телевизор. Всё понятно с этим мэром. Я вскользь почитал, как обстоят дела в городе, и понял, что он здесь местный царь, бог и начальник. Редкое решение принимается без его участия.

А вообще, адская машина этот ваш компьютер, скажу я вам. Но потешная. И чертовски затягивающая. А ещё полезная, если, конечно, умеешь держать себя в руках и не отвлекаешься на всякую шелуху, которой там навалом.

А отвлекаться хотелось постоянно, каждую минуту. Стоило только набрать что-то нужное, как тут же выскакивало окно с яркой рекламой, которая мигает, шевелится, блестит, зовёт. И ведь предлагают всё подряд, от жвачек до ракет: «Покупай сегодня, завтра поздно!»

Частенько ловил себя на том, что сижу полчаса, и разглядываю, как дурак, движущуюся картинку с котом в каске, позабыв, зачем вообще полез на этот сайт.

В общем, народная мудрость, конечно, гласит, что делу время, потехе час. Но на деле всё наоборот выходит. С этой штукой время растворяется, как сахар в чае. И выходит, что потехе время, а делу – час. Народная мудрость не учла прогресс.

Павловна, как и обещала, скинула мне документы на почту. По её словам, она продублировала их в какую-то «телегу». Что за телега такая – я не понял. В моей голове это слово имело слишком много значений. Потом уточню у неё, что именно она имела в виду.

Из приятного, память прежнего Егорки медленно и нехотя приоткрывалась передо мной, как «туман войны» на игровой карте. Это понятие я узнал из видеороликов, на которые случайно наткнулся, когда знакомился с миром молодёжи через интернет. Выражение мне понравилось, поэтому и запомнил.

К тому же оно как нельзя лучше подходило к тому состоянию, в котором я сейчас был. Сам себе напоминал персонажа из какой-то компьютерной игры, который исследует новую, незнакомую локацию, шаг за шагом развеивая этот самый туман. Вот только все локации находились у меня в голове, в моей собственной памяти.

Белых пятен в памяти о моей прошлой жизни тоже хватало. Например, я, хоть убей, не мог вспомнить, как погиб. Знаю, что умер. Это было очевидно раз сейчас я здесь, а не там. А вот как всё произошло – тайна, покрытая мраком.

Даже пробовал вводить своё имя и фамилию в поисковик, но ничего вразумительного найти не смог. Либо обо мне нет информации, либо искал криво. Склоняюсь ко второму варианту, потому что всё ещё не был уверенным пользователем интернета. Ну ничего, успею и это узнать. Если не сам, то детки помогут.

Маринку я тоже искал. Вводил её имя и девичью фамилию. Но либо она сменила фамилию, выйдя замуж, либо… опять же, искал плохо. Результатов не было.

И даже если бы нашёл… Что бы я сказал? Пришёл бы к ней весь такой нарядный: «Привет, Маринка, это я, Санёк. Только в другом теле. Не бойся»? Так она меня в дурку отправила бы с ходу. Да и годков мне сейчас двадцать семь, а ей… Ей уже за полтос, должно быть. М-да.

Надеюсь, всё у неё в жизни сложилось наилучшим образом. Нашла себе хорошего мужика, родила долгожданных детишек и живёт теперь свою лучшую, счастливую жизнь.

Хорошая она женщина, добрая и красивая. Мечтала о большой и дружной семье. А связалась с опером, то есть со мной. С которым, к сожалению, не вышло семьи, только постоянное ожидание тревожных звонков. Так, может, хоть с кем-то другим сложилось.

Зла я на неё не держал. Да и за что? За то, что я умер, а она жила? В общем, жаль, что так вышло, но жизнь продолжается. И у нас с ней теперь разные дорожки. Моя вот, например, снова вела в школу.

До сих пор в голове не укладывается, что я вписался в этот «блудняк» и начну учить детей уму-разуму. Сказал бы мне кто тогда, в девяностые, что я, оперативник уголовного розыска, буду преподавать в школе – взоржал бы аки конь ретивый. Хотя друзья постоянно подкалывали меня на предмет фамилии Макаренко.

Помню, когда мы выбирали, куда поступать после школы, мне частенько говорили, мол, Макаренко, с такой фамилией тебе одна дорога – в педагогику! Добьёшься там таких высот, что Антон Семёнович сам тебе завидовать будет. И про родителей моих напоминали. Родители… Их я тоже не нашёл, но решил, что позже съезжу в деревню, в которой они жили.

В общем, в прошлой жизни с педагогикой у меня не вышло, но зато сейчас мать бы порадовалась.

Я подошёл к зеркалу и взглянул на себя. Тёмные джинсы, такая же рубашка с длинным рукавом, только чуть светлее. Сгодится. Покрутил головой. Волосы не топорщатся вроде. Даже побрился, хотя я это дело терпеть не мог и в прошлой жизни всегда отпускал бороду. Правда, Маринка всё время ворчала, мол, то колется ей, то щекочется, а стоило побриться, так заводила шарманку, мол, зачем да зачем. Бабы… сами не знают чего хотят.

Стоп. Это что, я мандражирую, раз начал философию разводить? Прислушался к себе. Таки да. Мандраж присутствует. Шагнул к зеркалу и с претензией уставился на своё отражение.

– Ты чё, Макаренко, – сказал я, прищурившись. – Серьёзно нервничаешь?

Отражение молчало.

– А ну, соберись, – продолжил я, ткнув пальцем в собственную грудь в зеркале. – Ты серийников ловил. В перестрелках участвовал. Лез под пули, прикрывая отход своей группы. И страшно тебе не было, смотрел смерти в лицо, не моргнув глазом. А теперь что? Перед кучкой подростков поплыл? Не смеши.

На лице появилось знакомое выражение – ухмылка с вызовом.

– Фигня война, – пробормотал я. – Прорвёмся. И не через такое проходили. Главное, втянуться, а там уже по накатанной пойдёт.

Отошёл от зеркала, взял со стула рюкзак, закинул его на плечо и, напоследок глянув в зеркало, вздёрнул вверх сжатый кулак:

– Но пасаран, мать его!

На этой оптимистичной ноте я и покинул квартиру.

* * *

На входе в школу меня ждал сюрприз. Стоило мне переступить порог, как я уткнулся в турникеты. Ничего подобного я не ожидал, думая, что всё будет по старинке.

Я повернул голову и увидел сбоку от входа стол с мониторами. За ним сидел охранник, который увлечённо тыкал пальцем в какую-то штуку, похожую на телефон, только размером побольше. Рядом с ним лежал раскрытый журнал посещений, чуть в стороне стоял телефон. Обычный, дисковый.

Я вытянул шею и глянул, чем таким интересным занят охранник. Я ожидал увидеть сканворды, но ошибся. На экране были нарисованы какие-то огородики, коровки с курочками.

– Привет, – сказал я ему.

Мужик вздрогнул и выпучил на меня глаза, быстро прикрыв рукой свой аппарат.

– Здравствуйте, Егор Викторович, – ответил он, торопливо убирая со стола свою игрушку.

– Пропустишь? – я указал рукой на турникет.

– Так у вас пропуск должен быть, – удивился мужик.

Пропуска у меня никакого с собой не было. Я вообще не знал, что они нужны теперь и в школах. В моё время в школу просто приходили и так же просто уходили. Никаких постов охраны у входа не было, разве что в элитных. Вместо них технички по хребту шваброй могли огреть нарушителей порядка. Особенно если по помытому пройтись.