Текст книги ""Фантастика 2026-56". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Александра Черчень

Соавторы: Марина Ефиминюк,Феликс Кресс,Алекс Ключевской (Лёха),Александр Анин,Илья Ангел,Влад Снегирёв,Татьяна Серганова,Ника Ёрш,Олег Ефремов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 332 страниц)

– Стоя здесь, мы точно не поймём, что происходит, – я пожал плечами, заходя уже в кабинет. Надеюсь, с бабкой всё нормально, а то мало ли, вдруг это на неё наши змеи так реагируют, а мы понять не можем, кого спасать.

* * *

– Что выяснили? – Архангел Гавриил, отбывающий наказание за довольно незначительный, на его взгляд, проступок на скучной работе, занимался бумагами. В основном он анализировал деятельность своих подчинённых и их связи с Адской канцелярией, будь она неладна. Оторвавшись от очередной стопки отчётов, Гавриил посмотрел на женщину в белоснежном костюме, вошедшую в его кабинет. Стены кабинета, как и потолок, пол и вся мебель тоже были ослепительно белыми. Эта однотонность успокаивала и давала сосредоточиться.

– Не совсем понятно, что произошло. Мы выяснили, что Асмодей без согласования с нашей канцелярией пришёл вместе со своей свитой на землю под номером тринадцать, но пробыл там всего несколько дней. Если бы не доклад одного из работающих на нас демонов, то мы бы и не узнали об этой выходке, – ответила женщина, поджав губы.

Гавриил молчал и смотрел на неё, ожидая продолжения. Его не интересовала деятельность падших ангелов на землях людей, если только они не переступали определённую черту. Но вот утерянный несколько веков назад артефакт, внезапно появившийся на ангельских радарах, взбудоражил всех его подчинённых, да и он сам чувствовал определённое волнение. Пока точное местоположение артефакта они узнать не могли, и его это очень сильно раздражало.

– Гадариэль, – он поторопил женщину, потому что сама она продолжать доклад по какой-то причине не спешила.

– Ангелов на земле тринадцать нет, как и фамильяров, отмеченных ангельской меткой. Поэтому неизвестно, кто мог бы воспользоваться Луком. Аналитический отдел нашей разведки полагает, что Асмодей прибыл на эту землю именно за ним. Но, судя по последним данным, что-то пошло не так, и он покинул землю без артефакта.

– Понятно. Свяжись с Адской канцелярией. Самое время кое-что им разъяснить касаемо нашего сотрудничества. И да, отправляйся на землю тринадцать. Лично.

– Слушаюсь, – ангел склонила голову и вышла из кабинета начальника, стараясь сохранять спокойствие. Проникнуть на землю тринадцать очень непросто, но нужно было что-то придумать и как можно скорее. Небесный артефакт не должен попасть в руки человека, а тем более демона.

Глава 16

Когда я вошёл в приёмник, пациент с болями в спине, только что сидевший прямо и что-то доказывающий Глебу Леонидовичу, начал заваливаться на кушетку, закатив глаза.

– Что за… – анестезиолог сделал шаг в сторону, и к мужику бросилась Наталья Сергеевна.

Старшая медсестра словно чувствовала что-то, потому что пошла прямиком сюда, а не в сестринскую, чтобы немного отдохнуть. Опыта у неё было на троих таких, как я, потому что не успели мы с Глебом Леонидовичем выругаться, как мужик был уже опутан проводами и подключён к кардиомонитору. Его, как только бригада передала привезённый с собой более навороченный, из палаты Дмитрия забрали.

– А где его давление? – спросил негромко Глеб Леонидович.

– Вы у меня спрашиваете? – спросил, глядя на монитор и задаваясь тем же самым вопросом. Монитор словно услышал нас, взвыв дурным голосом.

– Допамин, быстро, – прошипел реаниматолог, и Наталья Сергеевна тут же принялась вводить лекарство, которое уже успела приготовить и ждала только распоряжения врача.

Как оказалось, она успела даже катетер внутривенный поставить за те десять секунд, пока мы с Глебом разглядывали монитор.

Давление начало подниматься. Нет, не так. Оно появилось. Систолическое понемногу дошло до восьмидесяти и на этом остановилось. Диастолическое так и не появилось, и это было как минимум странно. Не ожидая дальнейших распоряжений, медсестра быстро зарядила инфузомат тем же самым допамином и теперь смотрела на нас, ожидая дальнейших распоряжений, в то время как мы пялились на монитор. В это время пациент пришёл в сознание и переводил взгляд с меня на Глеба Леонидовича.

– Так, позовите Михаила Борисовича, – бросил Глеб Наталье Сергеевне. Та только кивнула и выскользнула в коридор. Она, в отличие от меня, успела познакомиться с членами бригады, и ей не нужно было объяснять, кто такой этот Михаил Борисович.

В это время в приёмник заглянула Аллочка, снова дежурившая в лаборатории.

– Анализы Кротова, – проговорила она, кивая на лежащего на кушетке мужика. – Я тут добавила от себя без вашего назначения, так, на всякий случай. Если что, я в лаборатории. Кровь ещё есть, – она быстро закрыла дверь и удалилась, чтобы нам не мешать.

За листками мы с Глебом потянулись одновременно, почти выхватывая их друг у друга. Повышенные тропонины и Д-димер. Похоже, реактивы привезла с собой эта бригада. Или это наша машина их захватила после того, как бабульку с холециститом сопровождающий сдал хирургам губернской клиники? На самом деле это было неважно, а важно только то, что реактивы были, и кроме тропонинов и Д-димера никаких отклонений в анализах не обнаружилось, и как раз эти показатели Аллочка проверила дополнительно. Что-то ей, видать, в крови не понравилось.

– ТЭЛА? – неуверенно спросил я, потом схватил фонендоскоп и принялся слушать лёгкие Кротова. Если тромбоэмболия лёгочной артерии настолько обширная, то по идее, я должен услышать хрипы или же вообще ничего не услышать, если лёгким совсем трындец. Дыхание выслушивалось по всем полям и было абсолютно одинаковое.

В приёмник быстрым шагом вошёл высокий хирург. Одет он был в пижаму, и даже на голове на самой макушке красовалась шапочка. Он бросил мимолётный взгляд на Кротова, который смотрел на нас, недоумённо хлопая глазами. Змея над чашкой у всех троих продолжала светиться, и уже никто не сомневался, что именно из-за этого пациента.

– Миша, осмотри пациента, – тихо проговорил Глеб. – Я чем-то задним чую, что это твоё.

– Что беспокоит? – спросил хирург, неохотно подходя ближе к кушетке.

– Спина болит, не разогнуться, и голова кружится, – слабым голосом ответил Кротов.

Михаил Борисович сел рядом с кушеткой и принялся мять Кротову живот. Не найдя ничего подозрительного, встал и повернулся к Глебу и ко мне.

– Здесь нет ничего моего, – уверенно сказал он. – Ищите, в чём проблема.

– Миша, он на допамине давление не держит, – сквозь зубы процедил Глеб.

– А я причём? – хирург сжал губы и схватил бланки с анализами. – Вот, сам видишь, тут нет ничего моего! Явного кровотечения по анализам не видно, да и живот спокойный. Думаю, что тут инфаркт, – и он развернулся на выход под нашими офигевшими взглядами.

– Какой, к херам собачьим, инфаркт⁈ – я, нахмурившись, смотрел на хирурга. Он медленно повернулся ко мне.

– Миокарда, – ровным голосом ответил он, – или лёгких, что тоже не исключено. Так что ищите причину и не грейте мне голову. – И он сложил руки на груди.

– ЭКГ без патологии! – уже не сдерживаясь, рявкнул я. – Да и, может быть, вы мне объясните, где связь между спиной и сердцем? – ядовито добавил я. Случившееся совсем недавно в палате цесаревича прочно отошло на второй план. Даже казалось, что все эти события не десять минут назад происходили. Будто прошло уже по меньшей мере несколько дней, а то и недель.

– Будем разбираться, – отстранённо проговорил Глеб Леонидович, подключая к нашему больному уже давно заряженный инфузомат.

Давление снова начало потихоньку падать, и он не стал дожидаться развития коллапса. – Хорошо, хоть реаниматолог на месте, – промелькнуло у меня в голове. Хотя куда бы он делся! Какая бы причина ни была, сейчас это исключительно его пациент.

Немного подумав, я прошёл в диспетчерскую.

– У нас палатный рентген есть? – поинтересовался у Анечки. Инфаркт не инфаркт, но тромбоэмболию лёгочной артерии всё-таки надо исключить.

– Есть, – кивнула Анечка. – Его уже разогрели. Бычков ждёт и уже спрашивал, нужен он здесь или может домой идти.

– И где он? – я осмотрелся по сторонам, но так и не обнаружил нашего рентген-лаборанта.

– У себя. Так я его зову вместе с аппаратом? – спросила Анечка деловито. И, не дожидаясь от меня подтверждения, рванула из кабинета за Бычковым и его аппаратом.

Вернулись они на удивление быстро, так быстро, что даже Михаил Борисович не сумел сбежать. Он уже привык ничего не делать, потому что я на удивление очень качественно прооперировал Великого князя, а тут на тебе, работать заставляют! Нет, если бы у Кротова было что-то явно хирургическое, то Миша не выделывался бы, ему бы клятва не дала. Но никто из нас понятия не имел, что происходит с этим мужчиной, который всего-то жаловался на боль в спине, а фельдшер ещё с утра подозревал почечную колику.

– Давайте головной конец поднимем, а то так не очень удобно, – меланхолически проговорил Бычков, настраивая аппарат, который он лично прикатил. – Его можно двигать? – немного запоздало поинтересовался он.

– Понятия не имею, – Глеб бросил ещё один злобный взгляд на Мишу и повернулся к кушетке. – И как эту древность поднимать?

– Отойдите, – вздохнув, ответила ему Наталья Сергеевна и быстро подняла головной конец кушетки так, что Кротов оказался в полусидячем положении. – Так пойдёт? – спросила она, и тут монитор взвыл дурным голосом, рисуя прямую линию.

– Остановка сердца! – заорал Глеб, а Бычков отошёл к стене и вытер бледное лицо, покрытое потом. Уже второй раз за неполную неделю в его присутствии кто-то начал умирать. Хотя обычно при рентгенографии этого не случалось примерно… никогда! – Да опустите вы эту кушетку!

Раздался скрип, и головной конец кушетки опустился. Монитор практически сразу замолчал и перешёл на мерное тиканье. Кротов открыл глаза и посмотрел на нас, часто моргая.

– Совпадение? – нахмурился анестезиолог и, быстро разобравшись с механизмом кушетки, начал медленно поднимать её вверх. Ровно до тех пор, пока противный звук монитора вновь не оповестил нас, что Кротов пытается покинуть этот бренный мир, как только принимает сидячее положение. Резко опустив кушетку, мы увидели точно такую же картину, что была до этого: сердце завелось само, а мужчина сразу же пришёл в себя, прикладывая руку к голове.

– Охренеть! – выдавил из себя Михаил Борисович. – В общем, это точно не моё, ищите. – И он быстрым шагом вышел из приёмного покоя.

Глеб проводил его взглядом сузившихся глаз. Он всё ещё был в бригаде главным, и этот взгляд не обещал Мише ничего хорошего. Я же только плечами пожал. Пусть как хочет, так и разбирается со своим подчинённым, а мне бы выяснить, что с пациентом происходит, и почему он умирает.

– Как будто что-то в животе мешает оттоку крови, – проговорил я, задумчиво глядя на него. – Какой-то блок, который тут же перекрывает кровоток выше, когда мы меняем положение его тела.

– Логично, – кивнул Глеб, самостоятельно осматривая пациента, чего реаниматологи практически никогда не делают.

– А причём здесь спина? И тропонины с Д-димером, – я поёжился. Как-то тут прохладно.

И тут раздался негромкий хлопок и посреди кабинета оказалась моя курица. Мурмура держала в клюве лист бумаги, на котором было что-то написано. Выплюнув бумагу мне под ноги, она клюнула Глеба за руку. А вот не надо куда не просят свои грабли совать! Окинув нас презрительным взглядом, курица с гордо поднятой головой вышла из приёмника. Я же поднял бумагу. Надпись была словно чем-то выжжена: «Посмотрите брюшную аорту».

Я поднял голову и осмотрелся. Дядюшка решил сдержать слово и помочь мне? Это, кстати, потому что я понятия не имею… И тут я замер.

– Глеб Леонидович, – я подскочил к реаниматологу, в этот момент изучающему показатели монитора. – У вас случайно нет с собой аппарата УЗИ и того, кто может посмотреть сосуды?

– Случайно есть, а зачем тебе… Аневризма! – он ударил себя по лбу рукой.

– Не просто аневризма, а расслаивающая аневризма, – быстро добавил я. – Она не разорвалась ещё. Именно поэтому пациент выглядит скорее живым, чем не очень живым. Но процесс расслоения в ходу! И что-то мне подсказывает, что чем дольше он тут лежит, тем быстрее идёт процесс, учитывая скорость кровотока и давление в этой проклятой аорте.

Глеб только кивнул в знак согласия и побежал извлекать из ординаторской узиолога и непосредственно аппарат.

Женщина лет тридцати на вид даже не представилась. Она села рядом с кушеткой, а в это время хмурый Миша вместе с Глебом втаскивали аппарат. Он чуть не застрял в дверях, но они справились.

– Что вы придумали? Какая аневризма? – пробурчал хирург, скрестив руки на груди.

– Расслаивающая, – прервала его женщина, водящая по животу Кротова датчиком. – В ходу, – добавила она. – На почечной артерии. Вот, сами посмотрите, – и она повернула монитор в нашу сторону.

Мы уставились на рябящее нечто. Лично я видел здесь… Да ни черта я не видел! Зато видел Глеб. Он повернулся к подошедшему ближе Мише и ткнул пальцем на какую-то шишку на экране монитора.

– Нет здесь никакой аневризмы, да, Миша? – спросил он язвительно. – А это что почти всё забрюшинное пространство заполнило?

Я же смотрел туда, где стоял его палец, в надежде разглядеть это самое выпячивание стенки крупного сосуда да ещё и её расслоение, в нашем случае почечной артерии, если верить этой спокойной женщине. А не верить ей у меня не было никаких причин. Я так напряжённо всматривался в изображение, что мне, кажется, удалось разглядеть расслоение стенок артерии и набухание этого образовавшегося кармана из-за затекающей в него крови.

– То, куда вы смотрите, это мочеточник, – тихо пояснила женщина, проследив за моим взглядом, чем непроизвольно вогнала меня в ступор. – Вот тут, смотрите, я сейчас доплер ещё раз включу, чтобы было понятнее.

Теперь я действительно увидел то, что сейчас обсуждала бригада врачей. Нет, доктор точно не может знать всё. И я прекрасно понимаю, что если мне показать эту картинку ещё раз, всё равно ни черта тут не увижу. Ну, может быть, раза с десятого начну видеть, но не сейчас, это точно.

– Собирайся, – коротко приказал Глеб, обращаясь к Мише, и я тряхнул головой, приходя в себя. – Повезёшь в сосудистую. Здесь нечего делать двум хирургам.

– Но… – Миша открыл было рот, вот только Глеб Леонидович на диалог не был настроен.

– Быстро, пока он ещё более-менее стабилен, – и он весьма демонстративно постучал по всё ещё светящейся змее. – Быстрее, Миша, не тяни время.

– С Хромцовым сами свяжетесь? – хмуро спросил Михаил, срывая с головы шапочку и засовывая её в карман.

– Да, – ответил ему Глеб. – Вас будут встречать. Шевелись, мать твою!

Миша сразу же вымелся из приёмника в сторону ординаторской, а Наталья Сергеевна принялась быстро собирать сумку экстренной помощи на всякий случай. Хотя я, если честно, не представляю, как Миша сможет помочь, если аневризма не выдержит тока крови и лопнет. Это же мгновенная смерть.

– Я здесь больше не нужен? – спросил я у Глеба, и тот отрицательно покачал головой.

– Ты молодец, – сказал он мне, ещё раз проверяя показатели монитора. – Прижизненно поставить расслаивающую аневризму далеко не каждому удаётся. Можешь себе в зачёт ещё одну спасённую жизнь записать. И иди уже домой. Мы здесь без тебя дальше справимся.

– Монитор не отдам! – заявила Наталья Сергеевна. – Я прекрасно видела, что вы на реанимобиле прикатили, у вас должен быть портативный, который на ведущий артефакт двигателя запитан. И инфузомат. Давайте свой, а я, так уж и быть, лекарствами поделюсь и даже зарядить помогу.

Я не стал слушать, о чём они говорят, и вышел в коридор. Змея на значке успокоилась и перестала гореть зелёным огнём, как только началась подготовка к транспортировке.

Перед тем как пойти домой, я заглянул к Дмитрию. Полог тишины или как там эта заглушка называется, уже убрали, но из палаты не доносилось ни звука.

Ольга стояла возле стола и тщательно заносила в лист показатели. В палате царил полумрак, монитор пикал в рабочем режиме, а Дима спал, слегка наклонив голову.

– Он устал, – ответила Ольга на мой вопросительный взгляд.

– Устал строить князя Безносова? – я подошёл к кровати и откинул тонкое одеяло, внимательно осматривая повязку. Не найдя на ней ничего криминального, снова укрыл Дмитрия и повернулся к сестре. – Оля, Диму накачали лошадиными дозами лекарств. То, что он вообще проснулся и сумел отчитать князя, можно засчитать за чудо. Скажи, у него есть недостатки?

– Ты у меня спрашиваешь? – взгляд Ольги был серьёзный. – Я не объективна, Денис. Мне казалось, что самый большой его недостаток – это то, что он Великий князь, – и она слабо улыбнулась.

– Ладно. Постарайся хотя бы подремать, – я заглянул в лист наблюдений, уточнил, что всё в порядке, и побрёл на выход.

Возле крыльца меня ждала Мурмура. Она ходила возле лука, охраняя его. Надо же, вытащила из больницы! Молодец! Я только сейчас начал вспоминать, что просто бросил его в коридоре, когда мы неслись в сторону приёмника, и так и забыл о нём. И не вспомнил бы, если бы сейчас не увидел. Подняв лук и закинув его за спину вместе с колчаном, я посмотрел на курицу. Это ко мне она может переместиться, а вот попасть домой только ножками или же у меня на руках. Я вздохнул и протянул руки, решив проверить, насколько далеко распространяется её неприязнь ко мне. К удивлению, курица выбрала второй способ и, замахав крыльями, запрыгнула ко мне на руки. Я же с тоской огляделся. К крыльцу подъехала машина. Это был тот самый реанимобиль, о котором говорила Наталья Сергеевна, и на нём повезут сейчас Кротова в отделение сосудистой хирургии.

Нашей машины нигде не было видно, так что идти домой всё-таки нужно было пешком. Тяжело вздохнув, я поправил лук, поудобнее перехватил Мурмуру и пошёл домой. Когда я уже подходил к небольшому забору, огораживающему территорию больницы, во двор лихо зарулила машина и остановилась возле меня. Из неё выскочил Сергей и махнул рукой.

– Садитесь, Денис Викторович. Сейчас вас быстро до дома довезут, – крикнул он, почему-то всё время глядя на те самые раскрытые ворота, через которые машина и заехала на территорию. – Давайте быстрее, а то вдруг машина нам понадобится. Вызов, например, срочный…

Он не успел договорить, а я не успел сесть в машину, как на территорию вбежала молодая женщина, не старше двадцати пяти лет на вид. Одета она была, правда, очень странно: на ней был халат на три размера больше, чем нужно, а вокруг бёдер намотана шаль. И это летом, когда даже вечером жара не отпускала.

– Эх, не успели, – простонал Сергей, а женщина подскочила ко мне, остановилась и, уперев руки в бока, заголосила.

– А ну, вертай всё как есть, ирод проклятущий! А голос был очень приятный. Я, конечно, ещё не слишком долго нахожусь в Аввакумово, но не слышал ни разу, чтобы кто-то из жителей говорил таким грудным обволакивающим голосом.

– Э-э-э… – протянул я, разглядывая красивое личико. – Не понял. Я что-то должен вернуть?

– Верни мне мои годки прожитые. Я не хочу снова в девках бегать! – и она начала на меня наступать, потрясая кулаком. – Отжила я своё, хватит!

– Кто это? – я повернулся к Сергею. – И что ей от меня надо?

– Это Алевтина Тихоновна Кольцова, – громким шёпотом ответил Сергей. – Вы же сами меня к ней отправили, чтобы узнать, как дела обстоят.

– Я тебя отправил к… – и тут я замер, уставившись на Алевтину. – Быть того не может! – только и смог пробормотать, разглядывая красотку. Это что же, я своей дикой смесью неоформленной силы, замешанной на демонической ауре и силе лука, вернул бабке молодость? – Охренеть! – высказавшись, я покрепче прижал к себе Мурмуру, смотрящую на бывшую бабку, выпучив глаза. – Сергей, определи Алевтину Тихоновну в палату. Завтра мы её обследовать будем, чтобы понять, можно это как-то исправить или нет. Если она, конечно, не передумает.

Глава 17

Над входной дверью нашего дома горел фонарь. Уже во дворе Мурмура вывернулась у меня из рук и соскочила на землю, после чего побежала прямиком к конюшне. Я только головой покачал и побрёл в дом.

В доме было темно. Решив, что Настя меня не дождалась, я прошёл в комнату, сунул лук под свой диван и решил сходить на кухню. Может быть, мне оставили немного рагу?

Уже в коридоре я услышал шум, приглушённые ругательства и увидел очень тусклый свет, исходящий, похоже, от одной свечи. Я рывком открыл дверь и столкнулся с Настей. Девушка держала в правой руке большой разводной ключ, а в левой подсвечник с единственной свечкой.

– Ой, Денис, а я уже испугалась. Тебя нет, Мурмуры нет, Барона я тоже никак найти не могу…

– Поэтому ты потушила свет, взяла в руки что потяжелее и пошла встречать непрошеных гостей? – поинтересовался я, рассматривая ключ в её руке и вспоминая, за что её сослали в Аввакумово в качестве наказания.

– Нет, конечно, – ответила она. – Тем более что света в кухне нет. Ты забыл, что мышь перегрызла провод?

– Где Егорыч? – тихо спросил я её, протягивая руку и забирая тяжеленный ключ. А про мышь я действительно забыл, погрузившись с головой в проблемы с Асмодеем.

– Не знаю, – ответила Настя почему-то шёпотом. – Наверное, на конюшне вместе с Бароном. А я вот…

– Так, и зачем тебе ключ? – тихо спросил я, глядя сверху вниз на запрокинутое личико девушки и проклиная про себя тот день, когда отказался ехать на каменоломни или куда там меня староста хотел отселить.

– Я хотела кран починить, – Настя продолжала смотреть на меня и не спешила отодвигаться.

– Что ты хотела сделать? – я даже головой помотал, пытаясь сообразить, о чём она говорит.

– Кран хотела починить. Вода капает, и это так противно по нервам бьёт. Даже до второго этажа этот противный звук достаёт, – Настя продолжала говорить громким шёпотом.

– Зачем ты сама это хотела сделать, если в доме двое мужиков кроме тебя живут? А ещё есть одно подобие мужчины в виде призрака, который когда захочет, может вполне сносно воздействовать на предметы физически? И ответь мне, как ты хотела это сделать? – я потряс злосчастным ключом.

– Я не знаю, просто где-то читала, что нужен разводной ключ. Правда, я так и не поняла, что нужно откручивать, но ничего, пара проб и ошибок и пойму, – ответила Настя. – Да и сомневаюсь, что там можно хоть что-то ещё сломать и сделать хуже. А сама… Так ты постоянно на работе. Наверное, устал, как собака. А Степан Егорович сюда почти что не заходит.

– Настя, ты… У меня слов нет! – я покачал головой.

– Ну вчера вечером со шлангом как-то сама справилась, правда, вместо изоленты взяла обычный пластырь. Но так даже лучше, потому что никакой течи не стало, – проговорила она ещё тише, будто сделала что-то противозаконное. – Его тоже мыши, наверное, перегрызли, – зачем-то добавила она, продолжая смотреть на меня, практически не мигая.

– Воду перекрой, – отодвинув её, я пошёл к злосчастному крану, который тут же принялся чинить, пытаясь зафиксировать в памяти, что нужно посмотреть на этот шланг, пока ничего критического не произошло. И где она какой-то шланг взяла?

Краны я чинить умел сам, своими руками, даже без каких-либо своих демонических штучек. Ну, почти. На моей съёмной квартире ещё в Аду кран подтекал примерно… Да всегда он тёк! Я его раз в две недели чинил, запомнив на всю оставшуюся жизнь, что если применять свою силу, то ломался он гораздо быстрее, чем если всё делать просто ручками. Ад такое поганое место! Даже для коренных жителей никаких поблажек никогда не делают.

Добравшись до проблемного места, я вытащил уплотнительную манжету. Я так и думал, что дело в ней. Новой у меня не было, зато у меня был дар. Я даже не стал демоническую ауру призывать. Благо бытовых заклинаний выучил в поезде даже больше, чем боевых. Тщательно рассчитанный вектор приложения силы лёг на уже подготовленное заклинание, и я пустил его в уплотнитель. Уже через пять минут кран был собран, и вода снова запущена.

– Ну вот, – и я протянул Насте ключ. – Честно понятия не имею, что ты пыталась им открутить, учитывая, что когда я пришёл, то света даже такого, не увидел. Из этого можно сделать вывод, что ты на полу в это время была, скорее всего, под раковиной.

Она вспыхнула и закусила нижнюю губу. Я проследил за этим жестом. Вот гадство-то какое! Я очень сильно устал, скорее морально, и мне очень сильно хочется отвлечься. А тут интимный полумрак, красивая девушка, которая мне нравится, и она так близко… Я резко отпрянул от неё. Почему мне кажется, что это я сейчас подвергаюсь искушению?

– Денис, ты кушать хочешь? – она нахмурилась, видя мою не совсем адекватную реакцию.

– Да, было бы неплохо, – пробормотал я, почти на ощупь добрался до стола и сел, сложив руки на коленях.

А может, ну его? Зачем сдерживать себя? Тем более что мы всё равно в итоге придём или в одну постель, или же я отхвачу по морде разводным ключом, который до сих пор находится рядом с ней, и уйду жить на конюшню.

Поели мы молча. Как оказалось, Настя ждала меня и не ужинала. Я же только головой покачал. Рагу было вкусным. Я навернул целую тарелку и слегка осоловел. Так, надо дойти до ванной, принять душ и завалиться спать. Надо же, никогда не думал, что буду с таким нетерпением ждать начала нового учебного года, чтобы очутиться уже в казарме, точно зная, что меня никто не дёрнет в больницу.

– У тебя тут крошка, – Настя протянула руку и дотронулась до уголка моих губ. Я перехватил тонкое запястье и нагнулся. Всё, я не железный, в конце концов!

И всё-таки я дал ей немного времени, чтобы отодвинуться или как-то остановить меня. Но Настя сидела, не шевелясь, и не сводила с меня пристального взгляда. Тогда я наклонился ещё сильнее и легко поцеловал её. Девушка тихонько выдохнула и закрыла глаза. Я начал углублять поцелуй…

Телефонный звонок прозвучал на редкость громко и резко, заставив отпрянуть друг от друга.

Настя приложила руки к щекам и смотрела на меня широко распахнутыми глазами, я же думал только о том, что сейчас с удовольствием придушил бы того болезного, которого так не вовремя притащил Сергей. Фельдшера бы не тронул. Если это существо из Аввакумово убрать, то с начальства станется меня на весь следующий год сюда устроить, чтобы обучался на практике, так сказать.

Вскочив со стула, я метнулся в коридор, потому что телефон продолжал надрываться.

– Давыдов! – рявкнул в трубку, да так, что на том конце Анечка пискнула от неожиданности. Даже я почувствовал слабенькую волну демонической ауры, которая рванула от меня в стороны, спровоцированная раздражением. Но девушка быстро пришла в себя и деловито заговорила.

– Денис Викторович, не нужно так реагировать. Я понимаю, вы устали, как и все мы. Но нам сейчас не вы нужны, а Анастасия Сергеевна, – бойко сказала Анечка. – Машина за ней уже выехала.

– Что случилось? – догадался спросить я.

– Серёжа притащил идиотку шестнадцати лет, решившую от неразделённой любви покончить с собой путём отравления, – радостно сообщила Анечка. Паники в её голосе не было, значит, там не критическая ситуация. Я посмотрел на свою змею. Не светится.

– И чем она пыталась отравиться? – не то чтобы мне было любопытно, хотя кого я обманываю, мне действительно было любопытно.

– Оциллококцинумом, – ответила Анечка и хихикнула.

– Чем? – я попытался представить, как вот этим можно отравиться, и не смог.

– Я же говорю, идиотка. Выбрала в мамкиной аптечке что-то со страшным и длинным названием, написала записку, что во всём виноват Вася, и принялась засовывать их в себя. Сожрала две упаковки, всё это встало колом в желудке, даже не начав растворяться. Теперь надо промывать, чтобы уже убрать из организма. Я даже не видя её, мог с уверенностью сказать, что Анечка закатила глаза. – Мы бы сами её промыли, но протокол есть протокол, тем более что девчонка несовершеннолетняя. Поэтому нам нужна Анастасия Сергеевна, сами понимаете.

– Понимаю, – я покосился на Настю, стоящую рядом со мной и старательно слушавшую, что говорит Анечка. Слышимость была отличная, и мне не нужно было напрягаться и пересказывать то, что мне только что сказали.

– Мы ждём, – добавила Анечка и отключилась.

Я осторожно положил трубку, сдерживаясь, чтобы не швырнуть её, и посмотрел на девушку.

– Похоже, этот чёртов староста знал, что делал, когда селил нас в одном доме, – наконец после почти минутного молчания сказал я. – С этой работой нашей нравственности ничто не угрожает.

– Денис… – начала Настя, но я только покачал головой.

– Я ни о чём не жалею и не обещаю, что не буду к тебе приставать, – перебил её с самым серьёзным выражением на лице.

– Давай потом это обсудим, – вздохнув, сказала она и, развернувшись, пошла к выходу из дома.

Я же смотрел, как она уходит, затем яростным движением взлохматил волосы. Хорошо, что у нас дальше одного поцелуя дело не зашло, иначе сейчас точно кто-то мог бы пострадать.

Дверь за Настей закрылась, я же пошёл на кухню. Посмотрел на стол и покачал головой. Девчонка успела за такой короткий промежуток времени убрать посуду, помыть её и добежать до меня, послушав, зачем её куда-то вызывают.

– М-да, Денис. Вот так всякие смертные и попадаются, – пробормотал я вслух и побрёл в ванную. Программа минимум у меня, как оказалось, не изменилась: нужно принять душ и спать уже завалиться.

Стоя под тугими струями, я начал расслабляться. Опершись на стену руками, подставил под воду плечи и спину, закрыв глаза. Ни разу в жизни не испытывал подобного опустошения и теперь не знал, что с этим делать.

Лёгкий холодок окутал всё моё тело, проникая даже через горячую воду.

– Вот не до тебя мне сейчас, старый извращенец, – проговорил я, не открывая глаз. – Не думал, что ты и за мальчиками в душе подглядываешь. Учти, я не потерплю, чтобы кто-то копался в моём нижнем белье, я в этом плане немного брезгливый, – громко проговорил я, не дожидаясь, пока дядюшка проявится. Знаю, зачем он заявился, нотациями своими занудить меня хочет. – Спасибо за помощь, кстати. Ты, как всегда, оказался прав с диагнозом, – добавил я. Призрак так и не проявился. Постепенно в комнате стало вновь тепло, и из-за этого контраста я даже немного взбодрился.

Решив, что хорошего помаленьку, протянул руку, чтобы выключить воду, но тут в ванной стало очень светло. Яркий, какой-то обжигающе белый свет ударил по глазам, заставляя зажмуриться, а сквозь всё нарастающий шум в голове раздался женский голос: – Моё имя Гадариэль, и я ангел небесный.

От неожиданности я чуть не свалился, и это было бы совсем нехорошо, потому что в этом случае совершенно точно ударился бы затылком обо что-то твёрдое и… привет, Асмодей, я вернулся! В каком только виде, вот в чём вопрос. С другой стороны, пернатые что, сами решили пойти на контакт с опальным демоном? Не душ, а общественная баня какая-то без смотрителя.

– Что тебе от меня нужно? – в принципе, отвечать можно было мысленно, но, проговаривая слова вслух, я сам себя успокаивал. Сердце билось в каком-то сумасшедшем ритме, и я никак не мог дотянуться до крана, чтобы выключить уже воду.