Текст книги ""Фантастика 2026-56". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Александра Черчень

Соавторы: Марина Ефиминюк,Феликс Кресс,Алекс Ключевской (Лёха),Александр Анин,Илья Ангел,Влад Снегирёв,Татьяна Серганова,Ника Ёрш,Олег Ефремов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 170 (всего у книги 332 страниц)

– Если бы был, я бы тебя не беспокоил, – доверительно сообщил я ему. – Потерял.

Мужик помялся немного, потом что-то нажал. Пикнуло.

– Проходите, – сказал охранник. – Только вы это, восстановите пропуск. Без него не положено.

– Обязательно, – кивнул я и прошёл через турникет.

Остановился, рассматривая холл. Внутри школа выглядела приличнее, чем снаружи. Ремонт здесь сделали относительно недавно. Даже запах краски ещё чувствовался. Но всё равно повсюду ощущалось неумолимое дыхание времени.

Я повертел головой по сторонам. Так, а где здесь учительская?

– Слышь, любезный, – подошёл я к охраннику, который вернулся к своим коровкам. Услышав мой голос, он опять поспешил спрятать улики. Я махнул рукой. – Да не прячь ты своих коров, я никому не расскажу, чем ты тут занимаешься. Сориентируй лучше меня на местности. Где здесь планёрку проводят?

Мужик икнул, привстал.

– Так в учительской все.

– А где учительская? – улыбнулся я.

Охранник подзавис, а потом вытянул руку в сторону лестницы.

– Второй этаж, налево до конца.

– Ага. Понял. Спасибо, – кивнул я мужику и пошёл к лестнице.

Поднявшись на второй этаж, я зашагал мимо каких-то стенгазет, фотографий, кубков. Пока шёл, мельком читал имена и фамилии лучших учеников и учителей года.

О, я остановился, увидев знакомое лицо. Игорь Александрович Макаренко, директор. В прошлом учитель года. Я улыбнулся, есть чем гордиться. А вот своё фото я не нашёл на стенде. Видать, не заслужил Егорка.

Миновав длинный коридор, упёрся в дверь с табличкой: «Учительская». Прислушался. Тишина. Может, уже всё прошло или я слишком рано? Сейчас разберёмся. Не стоять же здесь до вечера. Я схватился за ручку и распахнул дверь.

– Вот смотри, – вещала розовощёкая дама с короткой стрижкой, показывая другой, помоложе, что-то на экране телефона, – вот такие помидорчики получились у меня по новому рецепту. Вкуснющие, пальчики оближешь. Десять баночек закатала.

– Всем привет, – поздоровался я, притормозив у двери и осматривая помещение.

В центре стоял стол буквой П, вокруг него стулья. Посередине возвышалась высокая пальма в горшке. Ряды шкафов вдоль стен с книгами и журналами. На самих стенах приколочены доски с какими-то графиками, списками, цветными листочками маленькими и прочая чепуха.

На моё появление практически никто не отреагировал. Так, пара голов на скрип петель обернулась – не более того. Да и те лишь вскользь мазнули по мне взглядом и вернулись к своим делам. Розовощёкая продолжила свой рассказ о закрутках.

В этот момент я с тоской вспомнил своё родное отделение. Там всё было знакомым, понятным. Мужики, с которыми можно было перекинуться шутками. А здесь – бабье царство. Почти.

Помимо меня в учительской обретались ещё два мужика. Один, судя по спортивной форме и «умному» лицу – физрук. Он стоял возле окна и шептался о чём-то с эффектной блондой с внушительным декольте и длинными ногами. Она то и дело косилась на его свисток и игриво стреляла глазками.

Хмыкнув, я прошёл в учительскую и сел на ближайшее свободное место в центре стола. Откинувшись на спинку кресла, продолжил рассматривать своих коллег.

Взгляд мой остановился на втором мужике. Лет сорока, лысеющий, с одутловатым красноносым лицом. Он сидел, подперев щёку со вселенской мукой во взгляде. Рядом с ним пузырилась бутылочка минералочки.

Так и проходят планёрки в школах? Я представлял себе всё несколько иначе. Когда мы учились, мне было интересно, как там в святая святых. То есть в учительской. Всегда казалось, что в этом кабинете происходят важные и очень серьёзные дела.

А оказалось, что учителя о консервах разговаривают, чаи гоняют и с похмельем сражаются, как все люди. Хотя, может, это только здесь так. Но если вспомнить кабинеты, в которых мне довелось побывать, это, скорее, норма провинциальных городов, чем что-то из ряда вон.

– Ой, Егор Викторович. Здравствуйте, – рядом со мной нарисовалась курносая нимфа с вьющимися рыжими волосами. Если бы увидел её в коридоре, подумал бы, что это ученица, а не училка. Выглядела она совсем ребёнком. – Как хорошо, что вы уже выздоровели. Мы всем нашим педагогическим составом переживали за вас, когда узнали об аварии.

Ага, вижу я, как переживали. Я мысленно усмехнулся, припомнив реакцию коллег, когда я только вошёл.

– Благодарю, мне льстит ваше беспокойство. Что у нас на повестке дня?

Девушка хлопнула ресничками.

– Так пока ничего. Ждём Игоря Александровича и Елену Павловну.

Рыжуля ещё что-то хотела сказать, но дверь в учительскую снова открылась, и на пороге нарисовался мой брат в дорогом на вид костюме с иголочки. Он окинул присутствующих быстрым, цепким взглядом, задержавшись на мне на секунду дольше, чем на остальных. У меня аж сердце ёкнуло в моменте, пока не вспомнил, что теперь я не Макаренко, а Истомин и выгляжу иначе.

– Доброе утро, коллеги, – заговорил он прямо с порога хорошо поставленным голосом, озарив учительскую ослепительной улыбкой и широко раскинув руки в стороны, словно собирался обнять весь мир. – Сложнее всего начать действовать, всё остальное зависит только от упорства. ©Амелия Эрхарт.

Сказав это, он выставил ногу вперёд и замер так. Я же озадаченно моргнул, пытаясь понять, о чём он говорит. Но ладно я, который мало что понимает в преподавательской деятельности. Может, у них так принято – начинать день с великих цитат. Но и остальные коллеги, как оказалось, тоже не въехали. Они повернули головы и уставились на Игоря с недоумением во взглядах.

Тем временем брат, видя не самую восторженную реакцию на своё появление, стушевался. Он пригасил улыбку и опустил руки. И уже нормальным голосом продолжил:

– Поздравляю всех нас с новым рабочим днём. Как настрой?

Выглядел он нарочито бодро и оптимистично, но чувствовалось, что это всё наигранное, фальшивое. В ответ на вопрос послышался нестройный хор голосов, не столь бодрый и оптимистичный, как у брата.

Меж тем он прошёл к столу и остановился возле меня. Стоит, смотрит выжидающе и благостно улыбается. Ну а я что? Сижу и так же смотрю на него.

– Егор Викторович, – произнёс он, сцепив за спиной руки, перекатываясь с пятки на носок и обратно. Будто ждёт от меня какой-то реакции или реверанса.

– Игорь Александрович, – ответил я ему, ожидая продолжения. Мельком я заметил, как рыжуля, крабиком отползла подальше от нас.

Но Игорь ничего не сказал, только издал какой-то невнятный смешок и поспешно отвернулся, потирая нос. Остальные коллеги молча переглянулись, блонда хихикнула в кулачок.

– Минуточку внимания, коллеги, – остановился брат в центре учительской и хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Хотя все и так смотрели на него. – Прошу приготовиться. Елена Павловна звонила мне и сообщила, что они с нашим уважаемым гостем скоро прибудут. Он изъявил желание пообщаться с педагогическим составом до начала уроков. Поэтому прошу вас убрать всё лишнее и, – он помахал руками, очерчивая широкий круг, – встретить гостя подобающим образом.

Так вот куда запропастилась Павловна. Сусаниным подрабатывает. Остальные же, услышав слова директора, засуетились. По учительской пронёсся взволнованный шёпот, стук чашек, шуршание бумаг. Блондиночка, что активно флиртовала с физруком, подбежала к небольшому зеркалу в углу и начала поправлять макияж, причёску и декольте.

– Ещё момент, – снова заговорил Игорь. – Хочу напомнить вам, что нас ждёт череда открытых уроков и прочих мероприятий, от которых будет зависеть будущее школы. Это будет… непростой год. Но вместе мы выстоим. Команда! – Он сцепил руки и потряс ими над головой.

На лицах моих новых коллег появились слабые, кислые улыбки. Что-то командным духом здесь и не пахнет.

Пока я наблюдал за командной работой коллег, ко мне подошёл тот самый страдалец и наклонился почти к самому моему уху.

– Егор Викторович, – шепнул он, обдав меня облаком перегара. – Хочу напомнить вам, что это место директора. А вы его заняли.

А, так вот чего Игорь мялся возле меня! Ну так бы и сказал сразу. Неловко вышло. А вообще, какой-то брат слишком… мягкий. Цитаты какие-то придумал, подчинённых распустил, суетится. Непорядок. Надо будет перекинуться с ним парой фраз на этот счёт.

– Учту на будущее, – сделал я морду кирпичом, будто так было и задумано.

В этот момент мимо проходила ещё одна учительница, но держалась она так, будто не Игорь был директором, а она.

– Поздравляю, Егор Викторович! – она глянула на нас со страдальцем свысока и обозначила намёк на улыбку.

– Благодарю, – отозвался я. – А с чем?

– Вы классный руководитель в девятом Б, – произнесла она с ехидцей и поправила своё каре. – Там есть всё: алкоголь, курение, прогулы, вайны… И, прости, господи, рэп. Удачи.

Сказав это, она поплыла дальше по кабинету, окидывая хозяйским взглядом творящую суету в учительской.

– Да, не повезло вам, – посочувствовал мне страдалец и отхлебнул минералки. – Не представляю, как у Елены Павловны получилось вас уговорить.

А я сидел и офигевал. Какой, к чёрту, классный руководитель? Павловна, что за подстава? О подобном мы с ней не договаривались. Мне и русского с литературой за глаза хватило бы. С этим бы управиться, а тут такие новости.

Я приподнялся с кресла, чтобы сообщить директору, что никакого класса мне не нужно и на подобное я не подписывался, но не успел.

– А здесь у нас учительская, Виталий Тимофеевич, – донёсся до моих ушей елейный голосок Елены Павловны.

– Благодарю, Леночка, – ответил ей бархатистый мужской голос, который показался мне уж слишком знакомым. Я нахмурился, пытаясь вспомнить, где слышал его, и на минутку позабыл о классном руководстве.

Сделав круглые глаза, Игорь зашипел на всех, нервно потирая руки: «Идут, идут». Он подскочил к двери и заулыбался во все тридцать два. Остальные выстроились за его спиной, как оловянные солдатики на параде, и натянули дежурные улыбки на лица. Только каравая с солью и не хватало.

Я тоже встал. Получилось так, что оказался я в первом ряду, по правую руку от директора. Хотел было шагнуть чуть в сторону, чтобы не отсвечивать, но дверь открылась, и в учительскую вошла Петровна и… наш гость.

– Здравствуйте, коллеги, – прощебетала Павловна. – Поприветствуйте нашего уважаемого мэра Виталия Тимофеевича Ларина.

Сначала я просто мазнул по нему взглядом. Мужик как мужик. Холёный, важный на вид. В дорогом костюме, с идеально уложенными волосами и белоснежной, отрепетированной улыбкой. Отвернулся, не придав увиденному особого значения. Только подумал, что надо бы незаметно затеряться в толпе. Не хотелось отсвечивать перед представителем мэрии. И только спустя каких-то десять секунд меня настигло узнавание.

Я снова посмотрел на Ларина, но уже внимательней. Да… постарел, конечно. Морщины вокруг глаз стали глубже, волосы с проседью, но… эти глаза, эта уверенная, чуточку вальяжная манера держаться. Да это ж Виталя – мой друг детства, с которым мы с первого класса вместе были плечом к плечу.

Тем временем Ларин стал всех приветствовать, жать руки. Когда очередь дошла до меня, он протянул руку. Но стоило мне коснуться её, как случилось то, к чему я не был готов этим утром.

Воспоминания, которые я безуспешно пытался вернуть всё это время, лавиной накрыли моё сознание. Я вспомнил всё. До мельчайших подробностей. Так, словно это случилось буквально вчера.

Глава 6

Жму руку, а у самого аж скулы сводит от улыбки. Жив, гадёныш, и даже процветает! Мэром заделался. И что-то не похоже, чтобы он по ночам недосыпал из-за мук совести.

Нет, я, конечно, понимаю, что каждый человек волен сам решать, во что верить, а во что нет. Это его личное право. Свобода человека и заключается в том, что за всё в жизни он расплачивается сам: за веру и сомнение, за чувства и разум. Всё, что он выбирает, имеет цену.

Я ведь тоже выбрал в своё время. Поверил другу, которого знал всю жизнь, доверился ему. А на деле оказалось, что и не знал его вовсе. И за этот урок я тоже заплатил. Своей жизнью.

Но зато теперь мне понятно, откуда ноги растут во всей этой истории со школой и кто этот «инвестор», которому земля понадобилась. Как пить дать, работа Ларина. Он всегда предпочитал действовать тонко. Частенько создавал образ благодетеля, а потом бил в спину. Со мной он провернул ровно такой же фокус.

Вот и сейчас, думаю, он припёрся в школу под видом спасителя, а на деле, поди, уже подготовил и согласовал планировку торгового центра и сдаёт в аренду помещения. После всего того, что я вспомнил, не поверю, будто он и впрямь захотел спасти школу и вложиться в невыгодный проект. Наверняка для финансирования Ларин подготовил ряд, скажем так, испытаний. Заведомо провальных, ага.

– Егор Викторович, – не переставая улыбаться, шепнул мне Игорь. – Егор Викторович!

– Что? – спросил я, не отрывая взгляда от Ларина и продолжая натянуто улыбаться.

– Руку можете уже отпустить, – всё так же шёпотом сказал он и натужно хохотнул. Ему эхом вторила и Елена Павловна, которая стояла возле Витали с приклеенной улыбкой на лице.

Я, наконец, оторвал взгляд от рожи Ларина и посмотрел на наши сцепленные руки. Даже не заметил, как крепко сжал его ладонь. Да так сильно, что аж кожа вокруг пальцев побелела.

– И правда, – приложив усилие воли, разжал я руку. – Просто не каждый день увидишь такого, не побоюсь этого слова, удивительного человека. Рад знакомству, Виталий Тимофеевич.

Ларин незаметно для всех потряс рукой и убрал её в карман брюк.

– Взаимно рад познакомиться с вами… – он сделал паузу, как бы вспоминая моё имя, хотя меньше минуты назад Игорь его назвал.

– Егор Викторович, – подсказала ему Павловна.

– Рад знакомству, Егор Викторович, – повторил Ларин. – Я крайне рад видеть так много молодых и перспективных специалистов в нашей школе. Буду счастлив посетить ваши открытые уроки. Уверен, будет очень интересно и увлекательно.

Ага, гад. Уверен он. Вмазать бы тебе по наглой роже, да вот не поймут сейчас остальные за что. Ментов ещё вызовут, заяву накатают и буйным окрестят.

Нет, горячку пороть в этом деле нельзя. Нужно собрать информацию, подготовиться. Выявить слабые места. И вот тогда нанести удар. Один-единственный, но фатальный. Такой, чтобы не смог оправиться.

Костьми лягу, но школу ему не отдам. Теперь дело не только в детях и брате, которым хотелось помочь изначально. Сейчас это уже дело принципа. Я порушу все его планы. Ведь он отнял не только мою жизнь. Ларин убил Мишку, лишил его семью мужа и отца. А парни, которые были на смене в тот день? А их семьи?

Нет, паскуда. Потерей одного потенциального торгового центра ты не отделаешься. Я заберу у тебя всё. Верну должок за пацанов и за себя. Теперь я точно знаю, где взять финансирование для школы. Хочет того «благодетель» или нет, но она получит свои деньги на ремонт и оборудование.

Меж тем Ларин продолжал улыбаться, а вот учителя переглянулись. По их лицам отчётливо читалось, что ни о каких открытых уроках они знать не знали.

– Да, коллеги, – прочистив горло, взял слово Игорь, выступив вперёд. – Ради этого я и назначил планёрку на утро. С сегодняшнего дня по каждому предмету пройдут открытые уроки. Спонтанные.

На последнем слове улыбка Игоря померкла и он, втянув голову в плечи, сделал небольшой шаг назад. Я мельком глянул на коллег и, несмотря на бушующие внутри злость и ненависть, не удержался от мысленного смешка.

Беги, братишка. Беги! А то, от переизбытка энтузиазма и радости, дружная команда разорвёт тебя на части. Ведь на их лицах так и написано, как они счастливы от такой новости. Любит дружный педагогический коллектив сюрпризы, сразу понятно.

– Что ж, – нервно хохотнул Игорь и демонстративно энергично тряхнул кулаками. – За работу! Нас ждёт интересный день. Как говорил…

– Постойте, – перебила его Елена Павловна, выступая из-за спины Игоря. – У нас с Виталием Тимофеевичем есть одно объявление.

Брат растерянно моргнул. В его взгляде мелькнула какая-то непонятная мне тревога. Мне тоже было непонятно, что здесь происходит и при чём здесь Павловна. А она как-то была связана с Лариным, по их гляделкам вижу.

– Да-да, конечно, – постарался придать своему лицу непринуждённый вид Игорь. – Озвучивайте объявление, Елена Павловна.

– Прошу прощения, Игорь Александрович, что вынуждена сообщить вам об этом вот так, вместе со всеми, но я сама узнала только утром. Не успела с вами связаться, – попыталась сгладить углы Павловна и елейно улыбнулась.

Я же взглянул на неё под другим углом. А ты у нас та ещё змея подколодная, да, Павловна? На место брата метишь? Или играешь в какую-то другую игру?

– Дело в том, – завуч убрала невидимую соринку с рукава блузки, – что у нас с сегодняшнего дня пополнение в коллективе. Мы же давно не могли найти учителя английского языка, ведь так, Игорь Александрович?

– Совершенно верно, – хмуро ответил брат. – Не было подходящих кадров.

– Так вот, – просияв, продолжила Павловна. – Наш уважаемый господин мэр решил и эту проблему. – Она посмотрела на Ларина с обожанием и тепло улыбнулась ему.

– Я надеюсь, это не станет проблемой? – Мягко поинтересовался Виталик у моего брата.

Игорь замотал головой и, как мне показалось, даже немного облегчённо выдохнул.

– Нет-нет, Виталий Тимофеевич. Никаких проблем. Оформим всё должным образом. Мы с удовольствием примем в наш дружный коллектив нового специалиста. Ведь так, коллеги? – Он глянул на остальных учителей, и те в ответ закивали головами. Мол, да, примем. Но, сдаётся мне, им было плевать на нового коллегу. Куда больше их интересовала тема открытых уроков.

Игорь же снова повеселел. Кажется, он ждал другие новости, менее приятные. А услышав о том, что одну из его головных болей решили без его участия, успокоился. Вот только на месте брата я бы, наоборот, напрягся. Ничего хорошего от протеже Ларина ждать не стоит. Да и усердие Павловны в этом вопросе тоже вызывает вопросы.

– Ну, – уже не так бодро хлопнул в ладоши Игорь, – теперь-то всё? За работу? – Он одёрнул рукав пиджака и посмотрел на часы. – Звонок на урок вот-вот. Или имеются ещё какие-то объявления?

– Никаких больше объявлений, – покачала головой Павловна. – О новом ученике я вам ещё вчера говорила.

– Да-да, – рассеянно кивнул Игорь. – Помню. Что ж, тогда приглашаю вас, Виталий Тимофеевич, на первый открытый урок – географию. Гавриил Степанович – изумительный педагог. Дети его просто обожают.

Слева от меня икнули. Я скосил взгляд и увидел давешнего страдальца, который обречённо смотрел на начальство. Потом он вздохнул и шагнул за широкую спину физрука. Отложив в сторону бутылку с минералкой, он достал из своего портфеля небольшой термосок, и пока все остальные смотрели в другую сторону, сноровисто отвинтил крышку. Сделав несколько больших глотков, он крякнул и блаженно прикрыл глаза на несколько мгновений. После этого он буквально на глазах повеселел. Всё понятно, похмелился Степаныч.

– Гавриил Степанович, а вы где? – шарил взглядом по учительской Игорь.

– Здесь я, здесь, – прижимая к груди портфель, географ стал огибать впереди стоящих. – Бесконечно рад дать первый открытый урок, – не очень убедительно соврал он.

– Вот и отлично. Знал, что на вас можно положиться, – так же не убедительно соврал брат и обернулся к той дамочке с каре, которая поздравляла меня с классным руководством. – Эльвира Сергеевна, я чуть не забыл. Будьте добры, проконтролируйте вопрос с девятым Б.

Сказав это, Игорь отвернулся и поспешил вслед за Лариным и географом. После ухода начальства остальные тоже потянулись на выход, а Эльвира Сергеевна подошла ко мне и смерила меня уничижительным взглядом.

– Пойдёмте, представлю вас классу, – со скепсисом в голосе предложила они и пошла к двери.

Оглядев пустую учительскую, пошёл за Сергеевной. Раз надо знакомиться, будем знакомиться. Нагряну потом к Игорю и скину с себя это ярмо. Больно нужен мне этот головняк. С остальным бы раскидаться.

Миновав коридор, мы поднялись на третий этаж. Возле двери в тридцать четвёртый кабинет Сергеевна остановилась и серьёзно посмотрела мне в глаза.

– Егор Викторович, очень сомневаюсь, что вы справитесь с этим классом, но на всякий случай скажу, – она протянула руку и взялась за дверную ручку. – Постарайтесь найти к ним подход, будьте потвёрже с ними, что ли. Как вы знаете, класс непростой и у вас уже были с ними, гхм, разногласия в прошлом… Но всё же, постарайтесь. Ради всех нас, – она нажала на ручку и потянула дверь на себя.

Я вошёл в класс вслед за ней и встал рядом, глядя на тот самый непростой девятый Б.

Детки, казалось, вообще не заметили нашего присутствия. Ну или им было плевать. За партами сидели лишь пара-тройка учеников. Видимо, ботаны. Остальные же разбились на группки по интересам. Самая большая из них собралась в центре класса. Несколько парней плевали в кулаки, издавая странные звуки, а какой-то пацан в безразмерной кофте и длинными кудрявыми волосами размахивал руками и зачитывал бессвязный набор слов с дико пафосным выражением лица.

Другая группа учеников, чуть поменьше, бурно обсуждали не то игру, не то фильм – так сразу и не поймёшь. А в дальнем углу класса какая-то парочка самозабвенно целовалась.

Эльвира Сергеевна стояла с безмятежным видом и смотрела на всё это дело с полным принятием стоицизма.

– Повторюсь, – продолжая смотреть на класс, спокойно проговорила она. – Постарайтесь найти к ним подход. Ради нас всех и, – она вздохнула, – них. Класс, – повысила она голос, – поприветствуйте вашего классного руководителя!

Ноль реакции. Мелкие как занимались своими делами, так и продолжили, не обращая внимание на слова Сергеевны.

Они мне сейчас очень сильно напоминали стаю мелких, необузданных щенков. Сидят, визжат, прыгают друг на друга, эпизодически рычат. Ну что ж, будем дрессировать. Я засунул два пальца в рот и пронзительно свистнул.

А вот это уже возымело эффект. Плевуны сбились с ритма, стихоплёт аж пригнулся. Парочка тоже отлипла друг от друга. Все уставились на нас.

– Чё за дела? – возмутился рифмач, шагнув к нам и вскинув руки.

Сергеевна удивлённо посмотрела на меня и хмыкнула.

– Ну, тоже метод, – проговорила она и похлопала меня по плечу. – Удачи. Сами разберётесь, Егор Викторович. У вас это неплохо получается.

Сказав это, она вышла из кабинета. Я же остался один на один с девятым Б. Не говоря ни слова, прошёл к учительскому столу и присел на краешек, дожидаясь тишины. Детки, которые выглядели отнюдь не детками, бурча, что-то нечленораздельное под нос, начали рассасываться по своим местам.

– А п-почему в-вы здесь? – спросил тот самый рифмач, когда все успокоились.

Я вздёрнул бровь. Что-то не заметил, чтобы он заикался. Или это какой-то прикол. Тем временем шкет, кинув взгляд по сторонам и увидев на лицах одноклассников предвкушающие улыбки, приосанился и с возрастающим азартом продолжил:

– У нас з-замена?

Детишки, не сдержавшись, прыснули в кулаки. Понятно, шутить изволим. Судя по реакции остальных, шкет любил помотать нервы учителям. Местный заводила такой. Вот только меняй кепку, паря, власть сменилась.

– Приветствую вас, – спокойно начал я, не обращая внимания на обезьянничество рифмоплёта. – Если кто забыл, представлюсь. Меня зовут Егор Викторович Истомин. С сегодняшнего дня я ваш классный руководитель, – я прервался, увидев поднятую руку рифмача. – Говори.

– А можно контактики логопеда, – он заржал, – который заикание ваше вылечил. Мне для друга надо.

Класс заржал вместе с ними. Я мысленно вздохнул. Дети… Теперь понятно, к чему были эти ужимки. Видать, прежний Егорка заикался. Поэтому малолетки и глумились над ним. А он в силу своего характера не мог дать отпор. А подросткам нельзя показывать слабость – загрызут и имени не спросят.

– Можно Машку за ляжку, козу на возу… Хотя тебе с такими шутками даже коза не светит, – безразлично проговорил я.

Класс на мгновение затих, а потом по рядам прокатилось негромкое: «О-о-о».

– Раунд, Мэт, – хихикнула какая-то девчуля с красными волосами и показала ему язык.

Рифмоплёт насупился и надулся как мышь на крупу.

– Так себе заезд, – буркнул он.

– Итак, продолжим, – проигнорировал я его и повернулся к доске. – Где у вас мел?

– В меловом периоде остался, – гыгыкнул всё тот же голос. – Там же, откуда и ваши шутки.

Класс снова одобрительно рассмеялся. Я же медленно обернулся и демонстративно похлопал.

– Уже лучше, Кудряшка Сью. Ещё немного практики и, возможно, даже научишься рифмовать не так погано. Молодец, хвалю.

Класс снова заржал. Со всех сторон полетели: «Кудряшка Сью, Кудряшка Сью», «Мэт, тебе идёт». Кажется, приклеится погоняло к пацану. А нефиг быть таким борзым. Вот тебе урок первый, шкет. За слова и спросить могут. Особенно на улице. И не так, как я сейчас. Парой фраз не отделаешься.

– Тихо, – скомандовал я. – Закончили цирк. Упражняться в остроумии будете на перемене. А сейчас у меня для вас объявление, – я вспомнил про грядущий открытый урок, который непонятно когда ещё будет, но с этими шутниками готовиться нужно уже сейчас. И у меня созрел план.

– Я понимаю, что у нас с вами сейчас тёрки, – на этих словах я потёр указательными пальцами друг о друга и прошёлся вдоль доски, – но администрация школы попросила провести с вами открытый урок.

– Это хорошо или плохо? – поправив очки на носу, с серьёзным видом спросила девчонка с двумя косичками.

– Это хорошо, – с ленцой ответил я, глянув на неё. – Но такой геморрой, что прямо не присесть.

По классу снова прошёлся тихий смешок. Я заметил, что большая часть детей заинтересованно прислушиваются к моим словам уже без приколов. Нужно было закрепить успех.

– Вся эта канитель ни вам, ни мне не нужна. Но я не могу в открытую их послать. Но-о…

Я намеренно сделал паузу, давая возможность рифмачу себя проявить. И он не подвёл.

Пока говорил, заметил, что класс притих. Последовали переглядывания и многозначительные улыбки. Видимо, у них какой-то свой мысленный коннект, потому что, не говоря ни слова, они таки договорились о чём-то. Рифмач встал на ноги и с вызовом вздёрнул подбородок.

– А чё это нам не надо? Думаете, мы такие тупые и не справимся с открытым уроком? – Он окинул взглядом класс. Те, в ответ на его слова, загомонили, мол, не тупые мы, справимся мы. – Вот видите, Егор Викторович, – победно улыбнулся он, – класс жаждет знаний и открытого урока.

– Что ж, – сокрушённо вздохнул. – Раз вы так решили… Мне остаётся только подчиниться. Доставайте ваши учебники, тетрадки, или что у вас там, и начинаем готовиться. Жажду нужно утолять.

Рифмач изобразил жестом, будто бросает микрофон на пол, и вполголоса проговорил:

– Пу-уф, ра-аунд.

Сказав это, он довольный сел на место. Остальные тоже сидели довольные. Ну а как же? Пакость учинили. Взрослого нагнули. Показали какие крутые. Я мысленно усмехнулся. Не тупые они… Ага. Но ничего, такая упёртость присуща чаще всего молодости. Как говорится, назло маме отморожу уши. Вот на этом я и решил сыграть.

* * *

К моему удивлению, первый рабочий день пролетел легко и незаметно. Я даже всерьёз увлёкся. Правда, в основном пользовался старым проверенным способом. А именно: достаём листочки и пишем самостоятельную работу по прошедшей теме. И плевать, что она не по плану. Я учитель или где? Вот. Поэтому мне виднее когда и что по плану.

Приободрённый первыми успехами, я собрал свои вещи в рюкзак и двинулся на выход. И вовсе нет ничего страшного в школе. Всё получилось даже проще, чем я думал.

Даже девятый Б, которым коллеги всё утро пугали, на деле не такой уж и страшный оказался. Неделька-другая пройдёт, и будут они у меня по струнке ходить, как шёлковые.

Если утром я хотел отказаться от классного руководства, то сейчас думал иначе. И дело даже не в том, что всё прошло гладко в общих чертах. Просто не привык я пасовать перед сложностями. А, когда этих сложностей и вовсе с гулькин нос, тем более нечего меньжеваться.

С этими жизнеутверждающими мыслями я и шёл к выходу из школы, предвкушая отдых дома.

На крыльце школы я повстречал брата, Павловну и Ларина. Они о чём-то беседовали, но суть их разговора я пока не слышал. При виде рожи бывшего друга, настроение неумолимо поползло вниз.

Пока возился с детьми, я немного отвлёкся, и Ларин вылетел из головы. А при его виде все воспоминания снова всколыхнулись. Мне стоило огромных трудов сохранить нейтральное выражение лица, когда поравнялся с ними.

– Егор Викторович, – обратился ко мне Игорь, когда я проходил мимо. – Как ваш первый день в качестве классного руководителя девятого Б?

– Всё отлично, – ответил я, останавливаясь. – Хороший класс, прекрасные дети.

После моих слов Павловна и Игорь переглянулись.

– Да-а? – С нескрываемым сомнением в голосе протянул брат. – Раз так, тогда это просто замечательно. Я же говорил вам, Виталий Тимофеевич, у нас прекрасные специалисты. Находят индивидуальный подход к каждому ученику…

Я не стал слушать, как разливается соловьём Игорь перед Лариным и, попрощавшись, сбежал по ступенькам. Краем уха зацепил фразу брата:

– Вы нисколько не пожалеете о своём решении.

Интересно, о каком решении не пожалеет этот упырь? Неужели и в самом деле выделит деньги школе. Сомнительно.

За день погода испортилась, и сейчас накрапывал меленький, противный дождь. Съёжившись, поспешил домой. Благо идти относительно недолго. Но далеко от порога школы отойти у меня не получилось.

Я услышал громкий визг тормозов, повернул голову на звук и увидел ярко-красную спортивную машину, из окон которой шарашил музон.

Водитель не особо заморачивался с тем, что он заехал прямо на школьный двор. Хорошо хоть детей на улице было мало, да и те находились в другой стороне.

Тем временем машина резко затормозила чуть ли не перед моим носом, зацепив колесом небольшую лужу. Я отскочил обратно на ступеньки, спасаясь от летящих во все стороны брызг. Это, блин, кто у нас тут такой резкий?

– К слову о молодых специалистах, – довольно проговорил Ларин. Выглядел он при этом как кот, обожравшийся сметаны. – А вот и он приехал.

Водительская дверь открылась и из неё показалась короткостриженая макушка, а после вылезло и остальное тело. Выглядел лихач колоритно. Яркая цветастая кофта с нарисованным Буддой в цветных кляксах, такие же яркие шаровары. На шее болтаются бирюльки всякие.

Несмотря на откровенно хреновую погоду, этот клоун был в очках, а ещё зачем-то держал перед собой телефон и что-то в него говорил.

Снова хлопнула дверь. Я перевёл взгляд и увидел, что возле машины стоит шкет лет пятнадцати – семнадцати на вид. Чёлка падает на глаза, такие же безразмерные штаны, которые волочатся по земле, кофта, сверху лёгкая. И всё такое же большое, будто с чужого плеча.

Пацан недовольно глянул на школу, презрительно поджал губы и поправил огромные наушники на шее. А вот первый лыбился в телефон, как дурачок и продолжал что-то говорить.