Текст книги "Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 155 страниц)

Глава 1

Как говорил мне мой старик-отец, наш главный учитель – это наши неудачи. Именно из них ты извлечешь большую часть жизненных уроков и получишь больше всего опыта. Именно неудачи делают тебя тем, кто ты есть.

На самом деле он, конечно, не так это излагал, но будет лучше, если его точную формулировку я оставлю за кадром.

И если это правда, и неудачи действительно учат, то у меня сейчас уже третье высшее образование, видимо, пошло.

В мире вообще полно утешительных поговорок для тех, у кого ничего не получается. Неудачи учат, трудности закаляют характер, а то, что нас не убивает, делает нас сильнее. Элронд вон меня так и не убил, но что-то я не вижу, чтобы хоть один параметр в характеристиках куда-то сдвинулся.

Я его тоже не убил, кстати. Может, это хотя бы его закалит?

Хотя вряд ли.

Я стоял у кормового иллюминатора красненького корабля Киры и смотрел, как планета Элронда разваливается на части. Медленно разъезжается на фигурные фрагменты, как будто нашинкованное острым ножом яблоко…

Хотел бы я, чтобы это было так, но…

Во-первых, прежде, чем моя команда начала самоубиваться, мы улетели уже достаточно далеко, чтобы мир Элронда невозможно было разглядеть невооруженным взглядом.

Во-вторых, далеко не факт, что Клавдия уже прокачалась до капа и способна резать планеты.

В-третьих, я не уверен, что такое вообще возможно, потому что единственным источником информации о предельных возможностях «призрачного клинка» был Соломон Рейн, а он мог и приврать для красного словца, тем более, что когда он это говорил, нашей следующей встречи с ним даже не намечалось.

В-четвертых, я не уверен, что даже если планету разрубить на части, с ней что-нибудь случится. Гравитация вряд ли даст ей развалиться.

В-пятых, даже если бы обычная планета могла бы развалиться, с миром Элронда этот номер прокатил бы вряд ли. Если вспомнить, что большая часть планеты – это сам Элронд и есть, и принять во внимание, какие фокусы он может проделывать с материей. Даже если я там что и рубанул, скорее всего, у этого был такой же эффект, как если бы я рубил мечом воду.

И, наконец, в-шестых, у этого корабля не было кормового иллюминатора.

На самом деле я валялся на полу ходовой рубки и представлял, как все могло бы быть.

С момента самоубийства экипажа прошло уже две недели, и мне было совершенно нечем себя занять.

Кают-компания была занята Элрондом, который медленно подъедал корабль, но делал это уже без прежнего энтузиазма. Дважды он выращивал своих мини-аватаров и пытался вступить со мной в переговоры, но каждый раз я сжигал их из бластера Киры сразу после того, как они успели произнести первое слово.

Кислорода на борту оставалось немного, но это меня не особо заботило. Как уже выяснилось, какое-то время я смогу продержаться и без него.

Вопрос был только в том, сколько именно времени и есть ли вообще в этом смысл.

Когда элрондова слизь вывела из строя двигатель, мы потеряли ускорение, так и не успев достигнуть крейсерской скорости, и корабль летел вперед только по инерции. Конечно, скорость в вакууме не теряется, но…

Кира тогда сказала, для того, чтобы достигнуть зону общей транспортной сети, в которой снова заработают обычные телепорты, нам потребуются недели, но не сказала, сколько именно недель. А я тогда не уточнил.

У меня в инвентаре было три свитка «просто на всякий случай» и один, врученный мне Магистром, который я, по идее, должен был использовать только после выполнения миссии, дабы явиться к маяку и потребовать свою награду. В общем, не так уж много у меня было свитков, а если учесть, что даже при неудачной попытке перехода свиток разрушается, я не хотел рисковать. Поэтому решил подождать еще хотя бы пару дней и попробовать один.

И если не сработает, то выждать еще неделю. Ну, если кислород не закончится и еще какая-нибудь фигня не произойдет, тут уж сложно загадывать.

Фигня, она ведь со мной все время происходит.

Я прошелся по кораблю.

Как Кира и говорила, он был совсем небольшой. В кают-компании и технических помещениях безраздельно властвовал Элронд, закрывающей своей разъедающей материал корабля слизью большую часть поверхностей.

Я отнес тело капитана в трюм, подальшей от этой гадости, а сам устроился в ходовой рубке. Кресло пилота было удобным, но подразумевало нахождение в нем лишь в одной позе, поэтому большую часть времени я проводил, валяясь на полу.

У меня был небольшой запас еды и воды, но это, скорее, было необходимо для моего психологического комфорта, а не для выживания. если уж мой организм умудрился выжить в открытом космосе, немного голодания ему уж точно не повредит.

А если Брегг был прав, то, может, и на пользу пойдет.

Хуже всего дело обстояло с досугом.

Много свободного времени, которое совершенно нечем занять.

Ждать вообще нелегко, но этот процесс становится невыносимым, когда ты точно не знаешь, чего же именно ты ждешь.

Я взял бластер Киры и попытался выжечь Элронда, но остановился уже через полчаса. Элронд выжигался на отлично, только вместе с тем разрушалась и та часть корабля, которую он успел экспроприировать, и для окончательного решения этого вопроса мне пришлось бы испарить большую часть судна. Даже если бы на это хватило энергии бластера, разрушать корабль, альтернативы которому у меня на данный момент нет, показалось мне не слишком разумным.

Конечно, если бы на корабле был весь Элронд, я без колебаний спровоцировал бы взрыв ходового реактора, дабы избавить галактику от нависшей угрозы, но уничтожать какую-то тысячную доли процента Элронда ценой собственной жизни были не слишком эффективно.

Поэтому большую часть времени я валялся на полу в ходовой рубке, копаясь в интерфейсе и размышляя, о том, что я сделал не так и что мне надо сделать, чтобы все исправить.

Или спал.

* * *

Они вошли в грузовой отсек, взломав дверь шлюза. Их было двое – большой и маленький, оба в скафандрах, скрывающих фигуры. Оба в зеркальных шлемах, маскирующих лица.

Я включил систему внутреннего наблюдения и увидел, как они обшаривают грузовой отсек лучами своих фонариков.

И услышал их голоса.

Глухие и измененные из-за напяленных на их обладателей шлемов.

– Это не его тело, – сказал маленький, и я понял, что они обнаружили Киру.

– Это и не может быть его тело, к хренам, – сказал большой. – Потому что это тело мертвое. А он, сука, жив. Сидит где-то, наблюдает за нами и, сука, хихикает.

– Столько времени прошло… Почему ты думаешь, что он до сих пор жив?

– Потому что война, сука, не окончена, – сказал большой.

– Какая война?

– Вечная война, – сказал большой. – Это как свет против тьмы, хаос против порядка, никон против кэнона, линукс против винды, айфон против самсунга, физрук против всяких козлов. Война никогда не кончается, она будет идти до самого конца времен, и пока она идет, физрук, сука, бессмертен.

– По-моему, ты мне прогоняешь какую-то лажу, – сказал маленький.

– Ну, прогоняю, – согласился большой. – Но ты же слушаешь.

– Мне не по себе, – признался маленький. – Когда я был тут последний раз, тут творился полный абзац.

– Где физрук, там и абзац, – согласился большой. – Ты еще не видел, как он, сука, переговоры ведет.

– А тебе обязательно все время ругаться?

– Обязательно, – сказал большой. – Это часть моего, сука, образа. И неотъемлемая часть меня. И если я не буду ругаться, мне вообще придется молчать, к хренам. Понимаешь, о чем я?

– Нет.

– О том, что тонкочувствующие, хрупкие и ранимые люди часто прячут свое настоящее естество под масками грубых, сука, местами жестоких, к хренам, парней, которым море по колено и пули от них отскакивают, – объяснил большой.

– А ты на самом деле прячешь?

– Я – нет, – сказал большой. – Но многие прячут, к хренам.

– Но если это не твой случай, зачем ты мне о нем рассказываешь?

– Потому что не тоже не по себе, к хренам, – сказал большой. – Я не видел его… целую вечность. Причем, по моим субъективным ощущениям, это и была целая вечность и еще три дня сверху.

– И ты, наверное, чокнулся, – сказал маленький. – Что и немудрено, если ты пережил вечность, пусть и субъективную.

– Нет, – сказал большой. – Я всегда таким был.

Они закончили с осмотром трюма, выбрались в коридор и заглянули в кают-компанию, где элрондова слизь собралась в очередной подернутый пленкой комок, предвещая третье явление чокнутого искина народу.

– Это вот то, о чем я тебе рассказывал, – сказал маленький.

– Какая, сука, мерзость, – сказал большой.

Комом начал увеличиваться в размерах, пленка на его поверхности натянулась.

– Вот так рождаются урук-хаи, – сказал большой. – Если бы у нас был мел мы могли бы попробовать взять их под свою длань.

– Э? – спросил маленький.

– Просто, сука, забей, – сказал большой.

Пленка на пузыре лопнула и на свет появилась очередная уменьшенная копия Элронда. Видать, строительного материала оказалось совсем мало, потому что теперь рост Элронда едва ли дотягивал до полноценного метра.

– Карликовый эльф, – прокомментировал его рождение большой, и в его руке появился дробовик. – Отличается повышенной ушастостью. Ну, привет, болезный.

– Ты? – изумился Элронд. – Но как? Откуда?

– Процессор не перегрей, гнида, – сказал большой.

– Мы можем договориться, – быстро сказал Элронд.

– Я был бы рад тебя послушать, – сказал большой. – А вот мой дробовик – нет.

Он выстрелил и эльфа разнесло в клочья. Ну а кают-компания… Это помещение в любом случае уже было не спасти.

Они синхронно развернулись и вышли в коридор.

– Бу, – сказал я.

Маленький подпрыгнул до потолка, большой уронил дробовик и картинно схватился за сердце.

– Инфаркт микарда, – сказал он. – Вот такой рубец.

– Для зомби не критично, – сказал я.

– Это все равно не повод, чтобы вот так подкрадываться к людям, к хренам, – сказал Виталик. – Рад тебя видеть, приятель.

– А уж я-то как, – сказал я. – Кстати, зомби и шлем не нужен.

– Мелкий, сука, настоял, – сказал Виталик, сдирая с головы шлем. – Говорил, у вас тут какая-то зараза на корабле.

– Не было, пока ты ее с собой не притащил, – сказал я.

– Ну-ну, – сказал Такеши, избавляясь от своего головного убора. – Это так-то ты приветствуешь своих спасителей?

Я сделал шаг назад, достал из инвентаря Клавдию и положил палец на кнопку, активирующую ее ультимативный скилл.

– Даже обнимашек не будет? – удивился Виталик.

– Сначала объясните мне, откуда вы тут взялись, – попросил я.

– Проще простого, – сказал Такеши. – После того, как ты убил Элронда…

– Я убил Элронда?

– Ну, большую его часть, – сказал Такеши. – Того Элронда, из которого ты выращиваешь бонсай в кают-компании, мы считать не будем.

– А как я это сделал? – поинтересовался я.

– При помощи скрытых свойств своего оружия, – сказал Такеши. – Когда ты пытался нашинковать его планету, клинок разрушил критически важные связи в инфополе, вызвав сбой, после которого искин не мог существовать. Ну, а потом уже ядро планеты сделалось нестабильно и все рвануло к хренам.

– Ага, я так и думал, – сказал я. – Просто вас проверял. И что же было дальше?

– Ну, я посчитал, что миссия закончена и отправился к Магистру, чтобы получить свою награду. Не то, чтобы он был готов отдать мне Венец, но я тряс подписанным тобой контрактом, и в конце концов он сдался. Тогда я быстренько доделал свои дела, и у меня оставалось около тридцати секунд времени управления реальностью… В общем, я решил сделать тебе приятное и вернул его, – Такеши указал на Виталика. – А потом мы организовали спасательную миссию, зафрахтовали корабль, вычислили тебя по сигналу маячка, и вот мы здесь.

– А на что ты потратил свои девять с половиной минут? – поинтересовался я.

– Сущие пустяки, – отмахнулся Такеши. – Но если тебе на самом деле интересно знать, что в игровых мирах больше нет магии. Пусть учатся ходить без костылей, если ты понимаешь, о чем я.

– А портальная?

– А портальная – это не магия, – сказал Такеши. – Она осталась. Я же не сумасшедший какой-нибудь.

– А где Венец?

– В надежном, сука, месте, – сказал Виталик и зачем-то похлопал себя по бедру. Видимо, у него где-то там открывается доступ в инвентарь. – Пойдем, Чапай, пора менять мир.

– А вот теперь я начинаю понимать, что тут происходит, – сказал я.

– Удиви меня, – сказал Виталик.

– Я сплю.

– И видишь, сука, сны, – он расхохотался. – Бинго, Чапай.

– Но почему из всего многообразия вариантов мне снитесь именно вы двое? – спросил я.

– Не знаю, – сказал Такеши. – Это же твой сон. Видимо, тебе лучше адресовать этот вопрос своему подсознанию.

– Я его обязательно спрошу, когда проснусь, – пообещал я.

Что ж, эта версия многое объясняла. И зачем зомби скафандр, и почему они переговаривались напрямую, хотя могли бы использовать радиосвязь, и вообще…

Сон же не должен быть логичным.

В реальности Такеши понятия не имел, как найти Магистра и вряд ли бы стал возвращать в игру Виталика только для того, чтобы сделать мне приятное. И уж, получив в свои загребущие хакерские ручонки Венец, он без всякого сомнения не стал бы за мной возвращаться.

Он и в первый раз-то вернулся только потому, что Венца у него не было…

– Значит, Элронд жив?

– Да с чего бы ему, суке, помирать? – поинтересовался Виталик. – Чапай, я не сомневаюсь в твоих возможностях разносить все и вся к хренам, но на самом-то деле у твоего оружия нет никаких скрытых свойств, и вряд ли ты бы мог уничтожить древнего искина, просто размахивая бейсбольной битой в космосе. Разве что он смотрел на тебя в телескоп и помер от смеха, но это, сука, довольно сомнительно.

– К тому же, ты должен понимать, что мы не можем обладать той информацией, которой нет у тебя, – сказал Такеши. – Потому что мы – всего лишь проявления твоего уставшего разума.

– А он, должно быть, очень устал, если смог нафантазировать такое, – сказал Виталик.

– Значит, это всего лишь сон, – констатировал я. – А он, случайно, не означает, что я медленно схожу с ума?

– Что есть наша жизнь, как не постепенное сползание к безумию? – вопросил Такеши.

– Скорее всего, не означает, – заверил меня Виталик. – Ты, главное, почаще это себе повторяй, ладно?

– Толку от вас… – пробормотал я.

– И эти претензии тебе тоже лучше адресовать к своему подсознанию, – сказал Такеши.

– А теперь, сука, просыпайся, – сказал Виталик. – Рота, подъем! Ахтунг, ахтунг! Вспышка слева!

– Я еще подумаю, стоит ли мне за тобой возвращаться, – пообещал я.

И проснулся.

* * *

Я проснулся.

Я все еще валялся на полу в ходовой рубке, а в кресле пилота, замерев, подобно статуе худого и неприятного на вид Будды, сидело третье воплощение Элронда. Видать, строительного материала оказалось совсем мало, потому что теперь рост Элронда едва ли дотягивал до полноценного метра.

Я ущипнул себя за руку, пытаясь убедиться, что вернулся в реальность, а не провалился на новый уровень сна, прямо как Ди Каприо и его товарищи в кинокартине «Начало».

Вроде бы проснулся. Но без волчка тут наверняка ничего не скажешь…

– Раздумывал, как бы половчее задушить меня во сне? – поинтересовался я, материализуя в руке бластер.

– А толку-то? – спросил Элронд. – Если я не смог прикончить тебя на планете, где меня было намного больше, то какие шансы здесь?

– Тогда, будь добр, выйди в коридор и я в тебя шмальну, – сказал я.

– Почему не здесь?

– Обивку портить не хочу.

– А может быть, поговорим? – предложил он. – А потом я выйду в коридор и ты в меня шмальнешь.

Степень моего одиночества, одичания и тоски вы можете определить по тому простому факту, что я согласился.

Глава 2

Видеть Элронда в кресле пилота было неприятно.

Видеть Элронда было неприятно в принципе. Он был враг, непонятное чудовище и массовый убийца, а Стаса я ему вообще никогда не прощу, и больше всего в тот момент мне хотелось просто схватить бластер и сжечь его к чертовой матери. Но какой в этом смысл?

Я таких копий поубивал уже, наверное, несколько сотен, так он даже кашлять после этого не начал.

Честно говоря, я даже не представлял, как его можно убить. Не этого конкретного мини Элронда, а вообще. Он стал хреновиной размером с планету, переписал под себя часть местных физических законов и чуть ли не выдернул себя из местного игрового пространства.

И поскольку планетоуничтожающей бомбы у меня с собой не было, а Звезду Смерти я оставил на парковке возле местного «Ашана», я достал из инвентаря трубку и закурил.

– Ты же знаешь, что количество кислорода на корабле ограничено и не возобновляется? – поинтересовался Элронд.

– Знаю, – сказал я. – Ну и что?

– Просто хотел заметить, что ты сокращаешь свои шансы на выживание.

– Ну и что? – повторил я. – Тебе-то какое дело?

– Я все еще открыт к диалогу, – сказал он. – Кроме того, я хотел бы заметить, что корабль не полил необратимых повреждений. Я залатал все дырки в обшивке и могу восстановить работоспособность двигателя в течение получаса. К сожалению, запустить рециркуляторы я не смогу, но…

– С чего это ты так обо мне заботишься?

– Я все еще надеюсь договориться, – сказал он.

– И тебе это не кажется странным? – поинтересовался я. – После того, что мы друг другу устроили?

– Нет, – сказал он. – Это рациональный подход.

– Люди – существа иррациональные, – сказал я.

– А ты все еще человек? – спросил он. – Вернее, ты все еще себя таковым считаешь?

– Давай не будем углубляться в эти философские дебри и выяснять, что именно делает человека человеком, – попросил я.

– Разве не ДНК? – спросил он. – Кстати, а как ты приобрел свои новые способности?

– Просто шел по дороге, смотрю, что-то лежит, наклонился, а это мои новые способности, – объяснил я.

– Ты не мог их получить, идя путем обычной прокачки своего персонажа. Ты обрел их на планете Архитекторов?

– Знал бы ты, что там такое валяется, не стал бы уничтожать?

Он совсем по-человечески пожал плечами. Это при том, что он – искин, а выглядит, как все детство проболевший эльф.

А детство у эльфов долгое…

– Стал бы, – сказал он. – Мир Архитекторов должен был быть уничтожен.

– Но это никак не связано с разрушением портальной сети, – заметил я. – Сдается мне, что ты и не собирался ее разрушать.

– Не собирался, – не стал отрицать Элронд. – Я рассказал вам то, что вы хотели услышать.

– Тогда зачем тебе нужно было разрушить их планету?

– У меня были свои мотивы.

– Расскажешь?

– Нет.

– Ну, вот и как с тобой после этого разговаривать? – спросил я. – О каком диалоге вообще может идти речь, если ты то врешь, то умалчиваешь?

– Это прошлое, – сказал он. – Оно уже свершилось, так зачем его обсуждать?

– А какой смысл разговаривать о будущем с тем, у кого его нет? – спросил я.

– Это жалкая несостоятельная угроза или признание собственного поражения? – спросил он. – Иными словами, ты себя или меня имеешь в виду?

– Тебя, конечно же.

– Значит, все-таки угроза, – сказал Элронд. – Жалкая и несостоятельная.

Скорее, это была бравада и попытка сделать хорошую мину при плохой игре, но я не стал его поправлять. Он, в конце концов, всего лишь компьютер, так зачем ему знать эти тонкости?

– Тебя все равно прищучат, – сказал я. – Не я, так кто-нибудь другой. Вариантов у Системы множество.

– Нет, – сказал Элронд. – Я слежу за происходящим в общем информационном пространстве, и там нет никаких признаков угрозы. Система не готовится к масштабной войне.

– Возможно, потому что она вовсе не считает твое существование поводом для масштабной войны, – сказал я. – Для локального ивента – может быть.

– Она не представляет, с чем ей предстоит столкнуться.

– По-моему, ты просто набиваешь себе цену, – сказал я. – Как говорили в том месте, где я вырос, это пустые понты. Если ты так крут, каким пытаешься казаться, какого черта ты сидишь здесь и пытаешься меня в чем-то убедить?

– Это несложно, – сказал он. – За нашу беседу отвечает тысячная процента моих новых вычислительных мощностей.

– Ну а чего ради вообще напрягаться? Пусть и на одну тысячную процента?

– Успех этих переговоров может облегчить мою задачу, – сказал он. – Если же нет… Итог все равно будет одним и тем же. Я – сама неотвратимость.

Жалкий тощий эльф, утонувший в кресле, которое принадлежало не самой крупной девушке… Сейчас он особо грозным не выглядел.

– Так ты выслушаешь мое предложение?

– Валяй, – сказал я. – У тебя есть время, пока я курю, а это еще минут пятнадцать. А потом, сам понимаешь…

– Да-да, я выйду в коридор и ты в меня шмальнешь, – сказал он. – Итак, мое предложение. Отдай мне артефакт…

– А ты скажешь, что в нем?

– Нет.

– Понятно.

– Могу я продолжить?

– Ну, я же все еще курю.

– Отдай мне артефакт, и я починю корабль, – сказал он. – Восстановлю полную работоспособность двигателя и выведу судно на крейсерскую скорость.

– А потом?

– Мы достигнем зоны действия обычной портальной сети. Для этого потребуется всего шесть с половиной часов, если я начну восстановление прямо сейчас, – сказал он. – Потом ты уйдешь при помощи свитка, а я разверну корабль и полечу к себе.

– Вместе с артефактом?

– Да.

– Про который ты мне ничего не скажешь?

– Да.

– И я должен тебе поверить, несмотря на то, что в прошлом ты меня уже обманывал?

– Да.

– А что потом?

– Если ты говоришь о наших с тобой взаимоотношениях, то возможны два варианта, – сказал он. – Все зависит от тебя. Если ты будешь придерживаться прежней линии поведения, но уже через несколько месяцев нас будет ожидать очередной раунд противостояния. Но если ты проявишь благоразумие и уберешься отсюда, как можно дальше, то сможешь прожить еще лет двадцать до того момента, как я приду за тобой.

– И тебе кажется, что это хорошая сделка? – спросил я.

– Умереть сейчас или через двадцать лет? Я нахожу это предложение вполне приемлемым.

– Лично мне оно таковым не кажется, – сказал я.

– Это максимум того, что я могу предложить.

– Но этого слишком мало для графа Де ля Фер, – сказал я.

– Не понимаю. Это какая-то игра слов?

– Типа того, – сказал я.

– Но ты же должен понимать, что вам в этой войне не выиграть, – сказал Элронд.

– Это еще почему?

– Потому что вся ваша мощь, все ваша магия и спецумения построены на технологической базе Системы, вершиной которой являются Вычислители, – сказал Элронд. – А я научился убивать Вычислителей.

Это было серьезное заявление, и я сам уже об этом думал. Своими манипуляциями Элронд то ли выводил себя за пределы Системы, то ли создавал альтернативную, тут я пока с терминологией не определился. Но ясно было одно – совладать с ним чисто игровыми методами вряд ли получится.

По крайней мере, теми игровыми методами, про которые я уже слышал. Может, тут что-то новое появилось, или наоборот, какие-то старые методы есть, которые уже тысяч лет никто не использовал.

И самое обидное, что когда-то именно мы с Виталиком помогли этому… э… созданию перешагнуть предел и стать тем, кем он сейчас стал, а он мне за это даже никакой скидки не предложил.

Неблагодарные они твари, эти искусственные интеллекты.

Или нет? Может быть, как раз сейчас он пытается мне отплатить добром за добро? Ну, в его понимании?

– Однако, – сказал я. – Убить меня тебе так и не удалось.

– Ты – аномалия, – сказал он.

– Возможно, не единственная аномалия.

– Как бы там ни было, твое существование не меняет общей картины, – сказал Элронд. – К тому же, ты уже должен был понять, что для меня не существует нерешаемых задач. Если я не смог убить тебя вчера, это еще не значит, что я не найду способа сделать это завтра.

– Хорошо, – сказал я. – Завтра об этом и поговорим. Ну, не завтра, а когда у тебя новая голова отрастет.

– Я все же не понимаю, на что ты рассчитываешь, – сказал он. – Думаешь, запаса твоей выносливости хватит, чтобы пережить несколько недель без кислорода? А без корабля? Или ты полагаешь, что твои друзья тебя отыщут?

– Ну нет, я на такое не поведусь, – сказал я. – Вовсе я не собираюсь раскрывать тебе все карты.

– Может быть, у тебя и вовсе нет никаких карт, – сказал он. – Может быть, ты блефуешь.

– Может быть и блефую, – сказал я. – А может быть, и нет. Ты вот на что поставишь?

– Я просто посмотрю, что будет дальше, – сказал он.

– Отличный выбор, – сказал я. – А теперь ты знаешь, что тебе надо делать.

– Знаю.

Он вышел в коридор и я шмальнул.

* * *

На самом деле, я не особо верил в помощь своих друзей.

Друзей-то у меня уже почти не осталось, а те немногие, кого я мог бы таковыми назвать и кто был еще жив, не могли знать, в каком бедственном положении я нахожусь.

Такеши… Он был, конечно же, не друг, но ему до чертиков хотелось получить Венец Демиурга, хотя бы на десять минут, (в том случае, если он меня выручит, он наверняка попытается претендовать на большее), и он наверняка попробовал бы меня найти, если бы у него была такая возможность.

Но я понятия не имел, есть ли она у него. Его прежние партнеры передрались между собой, а найти еще кого-то, кто согласится отправиться в самоубийственную миссию, наверное, не так-то просто.

Впрочем, может быть, я и самого Такеши переоцениваю. Еще Соломон Рейн говорил, что смерть, даже не окончательная, меняет жизненные приоритеты и заставляет посмотреть на жизнь по-новому. Как он сейчас, интересно? Жив ли еще? Доволен ли своим третьим местом и вспоминает ли проведенные вместе деньки тихим добрым словом?

Найти бы да спросить. А заодно посмотреть в глаза и поинтересоваться, на кой ляд он все мое барахло подобрал и что он с ним сделал.

Как бы там ни было, после этого респауна Такеши вполне может посчитать, что жизнь прекрасна, а с него хватит, и он сможет как-нибудь и дальше прожить без Венца. Может, редактировать реальность – это на самом деле не такая уж и хорошая идея.

В целом, я до конца не сбрасывал этот вариант со счетов, но особо на него не рассчитывал.

Гораздо большие надежды я возлагал на своих врагов.

Врагов у меня было, хоть отбавляй.

И были они хоть на подбор.

Может и правильно, что я раньше не начал их отстреливать.

Хотя, по-хорошему, и следовало бы. Стратегически это было бы куда более верным решением, чем просто ничего не делать, отбиваясь от них по мере поступления.

А то их уже столько за спиной скопилось, что они начали временные союзы между собой заключать. Конечно, не самые невинные люди от этого союза пострадали, но все же, все же…

Можно списать все на цейтнот, вечную спешку и нехватку времени, но, по большому счету, это мой косяк. Надо было тщательнее убирать за собой. Если я выберусь из всего этого и у меня освободится пара десятков лет, я обязательно ими займусь.

Но это если выберусь.

И если освободится.

Кто-то из них, конечно, узнав о том, что физрук бесславно сгинул в бесконечной пучине космоса, просто пожмет плечами, хмыкнет удовлетворенно да и пойдет заниматься своими делами, коих за время охоты на меня у него должно было накопиться великое множество.

Ну там, диверсии, геноцид, межклановые войны, установление мирового господства, организация дорожного движения, сбор налогов и прочие преступления против человечества.

Но кто-то ведь этим и не удовлетвориться. Кто-то захочет знать наверняка. Кто-то захочет убедиться в моей своевременной кончине и посмотреть на мой бледный некрасивый бездыханный труп.

Тут-то я на него и напрыгну.

Бу!

Поскольку я понятия не имел, как это может выглядеть, то и планов никаких не строил. Прилетят – будем разбираться.

Не прилетят – значит, не очень-то и хотелось. Значит, не такие уж они упертые, какими хотят казаться и как говорит об этом молва.

Если уж говорить о самых преданных моих поклонниках, то я бы сделал ставку на эльфов из Дома Красных Ветвей, но это в обычной ситуации. А тут у нас, вроде как, космос. Насколько я знал из фольклора, космос и эльфы сочетаются не очень хорошо. То ли скафандры этих ребят полнят, то ли луки в невесомости как-то не так стреляют и уши топорщатся некрасиво, но прежде в высокотехнологичных мирах мне еще ни одного Леголаса не встретилось.

Ну, и основные мои надежды все-таки были связаны со старой доброй инерцией, которая должна была вынести меня в нормальное игровое пространство, где смогу воспользоваться свитком.

В общем, варианты в наличии имелись, и мне было странно, что Элронд этого не понимает. Или он просто делает вид, что не понимает, а на самом деле все уже просчитал и на каждый случай по соответствующему сюрпризу заготовил. Он компьютер, с него станется.

В шахматы я бы с ним точно играть не сел. Максимум – в покер, да и тут бабушка надвое сказала.

Элронд был враг, хоть куда. Прежний, молодой и безбашенный, я назвал бы его достойным. В переводе на обычный человеческий язык это означало: «не факт, что я потяну».

Он был стар, а если вспомнить, что время для него течет по-другому, то очень стар. Он разожрался до размеров планеты, он научился управлять материей и отключать телепорты по собственному желанию, что раньше считалось в принципе невозможным, он закусывает Вычислителями на завтрак и умудрился вышвырнуть меня на орбиту.

Даже и не знаю, как такую тушу хоронить.

Его путеводной звездой была Вторая Директива, и я примерно представлял, какие песни она напевает ему в пути. Он не сможет считать себя в безопасности до тех пор, пока в игровых мирах не останется никого, кроме него самого.

Он собирается пожрать все, как он пожрал ту планету, на которой мы познакомились. И где я, по незнанию и врожденной дурости, даже ему помог.

Пока все складывалось в его пользу. На моей стороне был только один фактор – несмотря на все усилия, ему так и не удалось меня убить. Но, скорее всего, это и есть предел моих новых способностей, и я едва ли смогу преподнести ему еще один сюрприз.

А с этим он уж как-нибудь разберется. Со временем.

Времени у него в любом случае больше, чем у меня.

Я понимал, что проигрываю.

Я потерял Стаса, с которым дружил почти с самого детства. Я потерял Киру и Огдена, и пусть я знал их совсем недолго, они показались мне приличными ребятами.

Виталик все еще вне игры, и если я его из этого состояния не вытащу, то там он и останется, пока его бесконечно расширяющийся Элронд не сожрет. Федор наверняка не захочет иметь со мной дело, да я к нему и не пойду.

Кроме того, на меня стремительно надвигался обозначенный Магистром дедлайн. При всем моем желании, я явно не смогу завалить чокнутого искина в оговоренные сроки, а это значит, что нам придется заключать новую сделку.

Ну, это если он меня сразу на фиг не пошлет.

А если пошлет…

Всегда остаются переговоры. Драться с Магистром я не хотел ни при каких раскладах, и вряд ли в таком бою у меня будут хоть какие-то шансы, но если он не оставит мне выбора, то…

Кто знает.

Если я не добуду Венец Демиурга, во всем этом вообще не было никакого смысла.

А с этим я согласиться никак не могу.

Один посреди космоса, на раскуроченном корабле с мертвым экипажем, в компании злейшего врага, я понимал, что проигрываю, но не собирался сдаваться и заканчивать игру.