Текст книги "Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 139 (всего у книги 155 страниц)

Глава 1

Как говорил мой старик-отец, все то, что нас не убивает, об этом сильно пожалеет. В обычной жизни это довольно спорное утверждение, но вот в Системе оно работает на все сто. Кристоф мог бы вам это подтвердить, вот только он уже не может.

Я посмотрел на Виталика. Посмотрел на Федора. Одного я не видел уже лет тридцать, если не больше, другого – всего несколько дней, но чувства они вызывали примерно одинаковые.

Прежняя команда снова в сборе. Как в старые недобрые времена.

Виталик явно снова добрался до консоли, поскольку щеголял четырехзначным уровнем и уникальным классом, который он, скорее всего, сам себе и придумал. Но почему именно президент?

Я подумал, что еще узнаю ответ на этот вопрос.

Федор, несмотря на то, что расстались мы с ним значительно позже, чем с Виталиком, тоже как-то неуловимо изменился. Мне даже казалось, что он стал вышел ростом. А уж уверенности в себе у него точно прибавилось.

– Как ты выжил? – спросил Федор. – Мы нашли там всякое… и ногу.

– Я не выжил, – сказал я. – Я восстал из мертвых.

– Ну, прямо как я в первый заход, – сказал Виталик. – Только я был одет куда более стильно.

– Черт побери, Холмс, – сказал Федор. – Но как?

– Элементарно, Ватсон, – сказал я. – Помнишь тот артефакт, за которым охотился Элронд?

– Ты его с Отца снял, – вспомнил Виталик. Интересно, как много он помнит в принципе? – В смысле, не со своего отца, а с вождя орков. Здоровенный такой мужик был, опасный, и дрался отчаянно. Сейчас таких уже не делают.

Ну да, конечно, подумал я.

Не делают, как же. Это он тебе тогда, на нижних уровнях казался здоровенным, опасным и отчаянным, а сейчас ты бы его одним тычком завалить бы смог, отчего тебя ностальгия и пробирает.

Люди не стали меньше, мир не стал меньше, а только кажется таким, потому что мы – выросли.

– В общем, оказалось, что эта штука дает тебе еще одну попытку, – сказал я.

– Как Амулет Воскрешения? – уточнил Федор.

– Как Амулет Воскрешения, – согласился я. – Только круче, потому что у него стопроцентный шанс срабатывания.

– Офигительно крутая штука, – сказал Виталик. – Но должен же у нее быть какой-то подвох.

– Это расовый артефакт, – сказал я. – Работает только для Архитекторов.

– Я думал, для богов респаун не предусмотрен, – сказал Федор.

– Я тоже, но выяснилось, что у Архитекторов есть по этому поводу свое мнение, – сказал я. – И, в общем-то, все, что мы знаем о Магистре, вполне укладывается в их понятие “честной игры”.

– Своим – чудодейственные артефакты, всем остальным – правила, – сказал Виталик. – Да, на Магистра это очень похоже.

– Сколько раз нужно подтянуться девятикласснику, чтобы получить хотя бы тройку? – спросил Федор.

Я посмотрел на него.

– Оскорбительное и обидное для меня недоверие.

– Кристоф, наш маленький покойный друг, уже однажды пытался выдать себя за тебя, – объяснил Федор. – В результате чего изрядно попортил Кевину интерьер дворца и слегка проредил его черную гвардию.

– Понимаю, – сказал я. – Но наш маленький покойный друг таки покойный.

– Ну, может быть, теперь кто-то другой выдает себя за тебя, – железно аргументировал Федор.

– Например, кто?

– Понятия не имею, – сказал он. – Система велика и полна ужасов.

– Шесть раз, – сказал я. – Но на самом деле, тройки я ставил всем, кто мог хотя бы зацепиться за перекладину.

– Мне б таких учителей, – пробормотал Сумкин. – А стометровку за сколько надо было пробежать?

– Остановись, Федор, – сказал Виталик. – Это наш физрук, я вижу.

– Точно?

– Точно.

– Ну, ладно, – сдался Федор. – Так где ты был, Чапай? Как это вообще произошло?

– Я умер, отбросив ногу, – сказал я. – А потом я воскрес с одним процентом здоровья, после чего артефакт перенес меня в безопасное место.

– То есть, ты воскрес в той пещере? В Подземелье Зеленых Гоблинов?

– Именно.

– А почему ты не мог воскреснуть сразу в безопасном месте?

– Не то, чтобы меня кто-то об этом спрашивал, – сказал я.

– И что это за безопасное место такое?

– Волшебный лес, – сказал я. – Где я медленно и мучительно регенерировал, а за мной ухаживали дриады.

– Дриады?

– Дриады.

– Небось, еще и обнаженные?

– По большей части.

– Врать ты, Чапай, никогда не умел.

Я пожал плечами.

– Хочешь – верь, хочешь – нет.

– Тут все равно какая-то несостыковочка, – сказал Федор. – Если артефакт полезен только для Архитекторов, какого черта за ним гонялся Элронд? Он ведь не Архитектор. Он даже не игрок. На кой ему эта штука сдалась?

– Внутри артефакта был новый запас наноботов Изначального мира, – сказал я. – Которые и обеспечили мое полное восстановление, и даже Клаву мне… подлатали. Полагаю, именно за ними он и охотился. Представь, что бы он мог творить, если бы у него получилось сделать своего нового аватара из этих штук?

– Ну да, – сказал Федор. – Я помню, что мог творить ты, когда был сделан преимущественно из этих штук, и если помножить эти воспоминания на безумие Элронда, то результат будет совсем печальный.

– Что ж, теперь понятно, почему у этой хреновины свойства не читались, – сказал Виталик. – И почему Элронд так хотел, чтобы ты отдал ему этот артефакт без драки.

– Да, многое стало понятно, – сказал я. – Смерть прочищает мозги, позволяет взглянуть на старые вещи под новым углом, и обнаружить неведомое в том, что ты считал хорошо изученным и давно знакомым.

– Это ты сейчас о чем? – насторожился Федор.

– Это я сейчас размышляю вообще, – сказал я.

– И кстати о том, что многое стало понятным, – сказал Федор. – Нам, например, стало понятно, что вызывает постоянный откат Земли.

– А, ну да, – сказал я и посмотрел на Виталика. – Сын или дочь?

– Сын, – сказал Виталик. – Вадим. Шестнадцать лет.

– Где он сейчас?

– В Ленинграде, – сказал Виталик. – С ним мои бойцы и дед Егор.

– Значит, Игра уже началась, – сказал физрук. – Но почему так быстро?

– Это Магистр, – сказал Федор. – У него Маховик, и он ускорил время для отдельно взятой локации.

– Прямо, как в Волшебном лесу, – сказал Чапай. – Там время течет быстрее, чем в остальной Системе. Сколько меня тут не было?

– Пару дней.

– А для меня прошло несколько месяцев.

– Так бывает?

– Лес же волшебный, – напомнил я.

– Что-то ты подозрительно долго регенерировал, – сказал Федор. – Обычно у тебя это у тебя куда меньше времени занимало.

– Были нюансы, – сказал я.

– Например?

– Обсудим эти подробности позже, – сказал я.

– А про сына ты как догадался? – не унимался Федор.

– Просто в какой-то момент это стало очевидно, – сказал я. – Картинка сложилась. Ну а кто еще там мог быть, учитывая все то, что мы знали? Да и медведь этот…

– Я ничего переписывать не буду, – сообщил Виталик.

– А тебя кто-то уже об этом просил? – поинтересовался я.

– Нет, но я подозреваю, что вот-вот попросят.

– Отправляй их всех ко мне, – я почесал подбородок. – Уверен, мы сможем найти другое решение. А что сейчас на Земле?

– Относительно спокойно, – сказал Виталик. – Официально началась фаза вторжения, но они осознали и не лезут.

– А зомби?

– На этот раз сконцентрировались в Китае, – сказал Виталик. – Думаем отбомбиться по ним ядерным боеприпасом и закрыть вопрос навсегда. Ну, или до следующего раза.

– Система следующего раза может не выдержать, – напомнил Федор.

– Значит, надо поторопиться с поисками другого решения, – сказал Виталик. – Потому что я переписывать ничего не буду.

– Да и Венца у нас нет, – согласился Федор. – Магистр с его помощью Бордена извлекал.

– Получилось? – спросил я.

– Чего бы нет? – сказал Федор. – Это же Магистр. А с ним еще и Кевин…

– Где они сейчас? – спросил я.

– Полагаю, что на полигоне, – сказал Федор. – Тренируются вторжение отбивать.

– Хорошо, – сказал я. – Мне надо с ними со всеми поговорить.

– А мне, вообще-то, на Землю надо, – сказал Виталик. – У меня там родина в опасности, и кое-кто обещал поспособствовать.

– Я обещал, я сделаю, – с неожиданной твердостью в голосе сказал Федор.

– В любом случае, мне надо обратно, – сказал Виталик. – У меня ответственность.

– Он там СССР спас, – наябедничал Федор.

– Круто, – сказал я. – Зачем?

– Потому что мог.

Виталик скромно потупился.

– И не просто спас, а возглавил, – добавил Федор.

А, вот теперь стало понятно, какая там у него ответственность, и почему он боевой президент. То есть, со словом “боевой” с самого начала все было ясно…

– Нормально вы там зажигаете, – сказал я.

– Нам было скучно, мы развлекались, как могли, – сказал Виталик. – Почему ты нас кинул, Чапай? Почему перестал пытаться?

– Это мой косяк, – признал я. – мы столько раз долбились в эту стену, что я временно устал и отчаялся. И, мне неловко это признавать, я был уже не тот. Наверное, я заигрался и переиграл, и слишком встроился в эту чертову Систему, и… физ знает, короче. Это экзистенциальное. Но теперь я вернулся, в обоих смыслах этого слова, и мы попробуем все разрулить.

– Нам надо выяснить, кто стоял за Кристофом и всеми этими покушениями, – сказал Федор и принялся загибать пальцы. – Решить проблему отката, не переписывая программы, потому что, в любом случае, Венец нам Магистр теперь уже фиг отдаст. Ну, и придумать, что делать с внешним врагом, если очередной гениальный план Оберона не сработает. В общем-то, сущие мелочи. Два раза спасти мир и ухлопать какого-то ублюдка, которому мы не нравимся.

– Ничего экстраординарного, – сказал я. – Первый пункт можешь вычеркнуть, я уже почти выяснил, кто за всем этим стоит.

– И кто же?

– Об этом позже, – сказал я. – Расскажу при всех, не хочу повторяться.

– Вот типичная ошибка же, – сказал Федор. – Когда кто-то что-то очень важное знает, но при этом никому не говорит, типа. надо еще детали уточнить. Такое прям впечатление создается, что ты решил склеить ласты во второй раз.

– Не дождетесь, – сказал я.

– И хорошо, – сказал Виталик. – Но Федор прав. если ты что-то знаешь, умалчивать об этом глупо.

– Хорошо, – сказал я. – Но без подробностей.

И я выложил им все.

– Хм, – сказал Виталик. – Но как это возможно?

Я объяснил.

– Не думаю, что это твой косяк, – сказал Виталик. – Кто угодно мог так ошибиться. Хотя это и не ошибка даже, а недосмотр. Кто угодно мог такое недосмотреть.

– Но как ты вообще узнал? – удивился Федор.

– Когда я умер, я попал в инфосферу, – сказал я. – Оттуда все видится немного иначе. Зато ты можешь видеть намного больше. Гораздо больше, чем отсюда.

– Значит, и про Вадима тоже…?

– Нет, это я еще при жизни сообразил.

– Что-то я начинаю сомневаться, кто тут из вас двоих читер, – сказал Федор.

– Ты так говоришь “читер”, как будто это что-то плохое, – сказал Виталик.

– Ладно, у всех нас есть дела, так что предлагаю временно разойтись и собраться… ну, скажем, через двадцать четыре часа. У Кевина как раз дворец подходящих размеров.

– А Кевин в курсе, что ты намерены опять воспользоваться его дворцом? – спросил Федор.

– Вот и введи его в курс, – сказал я. – Думаю, он не станет возражать. Я пригласил бы вас в свое шале, но его недавно разнесли ракетами, так что…

– Так что все мы живем интересной и насыщенной жизнью, – сказал Виталик. – Хорошо, через сутки у Кевина. Федор, ты меня подбросишь?

– Конечно, – сказал Сумкин. – Я же обещал.

В его руке появился портальный свиток.

– Еще кое-что, прежде чем вы свалите, – сказал я. – Что там с Полсоном? Он вообще жив? А то естьу меня подозрение, что он может нам понадобиться.

– Это ты у него спрашивай, – сказал Виталик, указывая на Федора. – Он тут великий организатор концов света.

– За концами света – к Магистру, – сказал Федор. – А Полсона я прибрал в безопасное место, откуда могу в любой момент вытащить.

– Так вытащи и притащи к Кевину, – сказал я.

– Ты ж понимаешь, что там будет Магистр? – уточнил Федор.

Магистр Полсона не любит, потому что считает слишком опасным и имбой, и радуется каждой его смерти. А уж если сам Магистр считает кого-то имбой…

– Перетерпит как-нибудь, – сказал я. – Пожилой человек должен уметь держать себя в узде.

– Это Магистр-то?

– Значит, ему пора научиться, – сказал я.

– Ладно, приведем, – сказал Федор. – А сам чем планируешь заняться?

– Мне надо нанести один визит, который я неприлично долго откладывал, – сказал я. – А потом загляну к дриадам, узнаю, как там у них дела.

Федор закатил глаза, сломал печать на портальном свитке и оба моих старых друга удалились на Землю, где китайские зомби смиренно (а может быть, и не очень смиренно) ждали своей участи, где официально началось вторжение, а фактически оно ни разу не началось, потому что остальные игрока опасались…

Я огляделся вокруг.

Из ближайшей расселины вылез здоровенный лавовый голем и недружелюбно посмотрел на меня. Общеизвестно, что лавовые големы свято блюдут свою территорию, и у Федора с Виталиком явно были какие-то права тут находиться, раз уж их никто не атаковал.

У меня официального разрешения не было, так что я просто уставился на голема в ответ. Прошло несколько секунд, по истечении которых он таки решил не связываться, угрюмо пожал своими раскаленными плечами, развернулся и отправился купаться в местном ородруине.

А я открыл божественный портал и отправился на встречу, которую неприлично долго откладывал.

Глава 2

Божественные порталы – штука достаточно удобная. Тебе вовсе необязательно задавать место, может быть, ты вообще никогда там не был. Может быть, это закрытая игровая локация, в которую невозможно попасть без приглашения или специально оформленного пропуска. Может быть, это чья-то тайная крепость, стены которой сложены из блокирующего телепорт материала, а внутри еще и глушилки стоят.

Но для тебя это не имеет никакого значения, потому что божественный допуск выше любого другого. Тебе достаточно всего лишь назвать имя интересующего тебя человека, и портал откроется рядом с ним.

Где бы он ни был.

Конечно, все это работает только в том случае, если ты – бог возмездия и путешествуешь по своим служебным обязанностям. Может быть, у других богов это как-то не так работает, но тут я ничего не могу сказать, потому что никогда с ними это не обсуждал.

Соломон Рейн качался на закрытой арене.

Это был круг пятидесяти метров диаметром, сверху накрытый куполом силового поля. Причем, купол был достаточно невысокий, видимо, чтобы летающие твари не могли взлететь и получить пространство для маневра.

Монстры уровня пятьсот плюс подавались из стационарного портала, установленного в центре арены, по мере необходимости. То есть, как только Соломон убивал одного и давал отмашку, ему поставляли следующего. Таким образом, скорость прокачки Рейна была около полутора монстров в минуту.

Таким образом, что того, чтобы поднять уровень, ему понадобится несколько недель беспрерывного кача. Ну, у каждого свои представления о здоровой конкуренции в рамках общесистемного рейтинга игроков.

Броня у Соломона была, разумеется, легендарная и очень навороченная. Словно космодесантник врезался в паладина на скорости около двухсот километров в час, и они образовали единое целое. В ней Соломон и выглядел вдвое шире обычного.

В правой руке у Рейна был двухметровый меч с огненными всполохами на лезвии, в левой – полутораметровый плазмоган. Здесь я мог бы пошутить что-нибудь насчет компенсации, но мы же все взрослые люди, так что давайте будем выше этого.

Я вышел из портала в тот момент, когда Соломон в красивом прыжке добивал какого-то очередного крюкозавра. Животина издохла довольно быстро, Соломон машинально (и практически не глядя) собрал выпавший из нее лут, сунул его в инвентарь и…

Я кашлянул.

Он обернулся.

– Лучше бы ты попробовал сделать это с кем-нибудь твоего размера, – сказал я, усаживаясь на ногу гигантского дохлого носорогодемона и прикуривая сигарету.

– Привет, – сказал он.

Выражения его лица я не видел, оно было скрыто шлемом. Но догадывался, что улыбка, если она там есть, должна выглядеть довольно неискренней.

– Привет, – сказал я.

– Значит, слухи о твоей смерти оказались несколько преувеличенными, – сказал он.

– Со слухами о моей смерти всегда так, – сказал я.

– Я рад, – сказал он. Голос у него был ровный и не особо радостный, впрочем, это тоже можно было списать на шлем.

– Да, я вижу, – сказал я. – Знаешь, быть богом оказалось довольно непросто. Ну, по крайней мере, таким богом. Знаешь, какие запросы иногда приходят? Соседи облучают меня при помощи хрустальных шаров, я уже устал ходить в шапочке из искусственного мифрила, отомсти им, пожалуйста. Одноклассники меня не замечают, вырви им кишки и развесь на деревьях. Воришка украл у меня две булки, приколоти его голову над городскими воротами. Если выполнять все запросы таких верующих, мир очень быстро превратится в кровавый кошмар.

– Да и времени на все вряд ли хватит, – заметил Соломон.

– Это да, – согласился я. – Но тут есть только два варианта. Со временем ты либо убиваешь кучу людей, которые, в общем-то, может и не заслуживали бы смерти, или учишься игнорировать эти запросы. Что, с точки зрения веры, тоже не идет богу на пользу.

– И что же ты выбрал? – спросил Соломон.

– Второе, – сказал я. – Наверное, я плохой бог. Сначала я научился игнорировать запросы, которые не соответствуют моим внутренним собственным критериям. Потом я начал игнорировать запросы, с которыми просящий мог разобраться сам, без божественного вмешательства. пусть на это уйдет время и ресурсы, пусть это может быть опасно, но если такая возможность есть, пусть рассчитывает только на себя, а не на внезапную помощь с небес. Себе я оставил только самые запущенные случаи, когда у обиженного нет вообще никаких шансов поквитаться с обидчиками.

– И ты мне это рассказываешь, потому что…?

– Потому что твое имя жаждущие произносят чаще остальных.

– Так это нормально, – сказал Соломон. – Учитывая специфику моего бизнеса.

– Да, наверное, – сказал я. – За последние… годы я узнал столько всего нового, что мои представления о нормальности сильно изменились.

Он убрал плазмоган в инвентарь, воткнул меч в землю, снял с головы шлем и повесил на эфес. По лицу Соломона струился пот.

Ну, это, видимо, тоже из-за шлема.

– Когда ты больше, чем просто никто, всегда найдутся люди, желающие тебе отомстить, – сказал Соломон. – Пусть даже и по надуманным причинам.

– Не уверен, что в твоем случае им пришлось что-то специально придумывать, – сказал я.

– Все равно, этот случай нельзя признать безнадежным, – сказал Соломон. – Пусть качаются, пусть узнают, где меня можно найти. Всегда есть способы.

– Это да, – сказал я. – В свое время я тоже так подумал. Барды молили меня об отмщении, но я игнорировал их мольбы. Это же Соломон, говорил я себе. Я знаю его почти с самого начала. Он объяснил нам, как тут что устроено. Он помогал нам, он бился рядом с нами, мы с ним вместе стояли против того рукопашного азиата в Данже Воли, ныне покойного. И тогда я тоже ничего не сделал. Но должен признать, что игнорировать остатки разгромленной тобой Коллегии было куда сложнее, чем одиночных верующих, большая часть из которых и сами были отнюдь не образцами человеческой добродетели.

– У меня были причины так поступить, – сказал Соломон.

– Да я не сомневаюсь, – сказал я. – И даже не буду выяснять мотивов. Это было… ну, довольно давно, с тех пор многое изменилось. а барды все равно поют. Им не привыкать к гонениям.

– Так в чем же дело?

– Потом ты прыгнул на меня, – сказал я. – Сломал мои статуи и вот это вот все. И, наверное, у тебя и в этот раз были мотивы так поступить. И я снова не буду выяснять мотивов. Просто когда я об этом узнал, я подумал, что нам надо поговорить.

– И вот мы разговариваем, – вяло улыбнулся Соломон.

– Да, – сказал я. – Мы разговариваем. Но сначала я представлял себе этот разговор совсем не так. Я думал, я приду и спрошу, Соломон, а что за фигня? И ты скажешь, Чапай, извини, по дурости своей наломал дров, прости, больше не повторится. А я бы сказал, ну ладно, смотри, а то ведь так и выхватить можно ненароком. И на этом, наверное, все бы и закончилось. Потому что это же Соломон, сказал бы я себе. Я знаю его почти с самого начала. Он объяснил нам, как тут что устроено. Он помогал нам, он бился рядом с нами, мы с ним вместе стояли против того рукопашного азиата в Данже Воли, ныне покойного. Прыжок на меня я вполне мог бы простить, а статуи – это всего лишь статуи, в конце-то концов. К тому же, они уже восстановились.

– Вот как?

– Да. Немного цемента и божественного чуда, – сказал я. – Но потом я узнал, что ты прыгнул на моих верующих. На тех самых, немощных, слабых, всеми презираемых, тех, кто приходил в храмы и возлагал подношения к моим статуям, тех, на которых всем наплевать, тех, кто ни при каких раскладах не смог бы отомстить сам, потому что они слабы, а их враги – слишком сильны, могущественны и облечены властью.

– А, – спокойно сказал Соломон. – Так вот зачем ты пришел.

Я докурил сигарету, бросил окурок на землю, растер его кроссовком.

Достал следующую сигарету.

– Почему? – спросил я.

– Потому что я тебя ненавижу, – сказал Соломон.

– Это я понимаю, – сказал я. – Но почему ты меня ненавидишь?

– Я ненавижу землян, потому что вы ломаете баланс, – сказал Соломон. – И я ненавижу тебя, потому что ты – худший из них. Ты был зеленым нубом, когда мы встретились впервые, а потом меньше чем за год ты превратился в бога, в местную икону для оскорбленных и униженных. И, кроме того, ты мешаешь мне спокойно жить. Само твое существование отравляет мое бытие. Ведь я – главный в моей организации, и мою организацию много, кто не любит. По совершенно разным причинам. И многие молятся об отмщении. И нет никакой гарантии, что в очередной раз ты придешь за рядовым исполнителем, который просто переусердствовал, а не за мной.

– Это весомо, – согласился я, прикуривая.

– Но возможно, что мои действия были ошибкой.

– Возможно?

– Я допускаю, что поддался эмоциям, – сказал Соломон. – Мы еще можем все исправить. Перезагрузить отношения, начать с чистого листа. Моя организация может быть тебе очень полезной.

– Да, наверное, – сказал я.

– Ты можешь делегировать нам часть своих обязанностей, – предложил Соломон. – Ты же сам говорил, у тебя вал запросов, и мы могли бы снять с тебя хотя бы часть нагрузки.

– Мстители на аутсорсе?

– Вполне нормальная в цивилизованном мире практика, – сказал Соломон. – Кроме того, ты можешь воспользоваться нашей сетью информаторов. Мы можем… Я могу помочь тебе найти того, кто тебя заказал.

– Я уже знаю, – сказал я.

– Вот как?

– Да, как-то так, – сказал я. – Сначала я даже подозревал, что и ты в этом замешан. Ты бы мог, в принципе, и твои манипуляции со статуями и верующими вполне укладывались в эту схему, но потом я понял, что это твоя собственная инициатива. Что ты увидел возможность и ухватился за нее. Так что это подозрения с тебя снято.

– Видишь, я не так уж и плох, – сказал Соломон.

– Ну, это смотря с чем сравнивать, конечно, – сказал я. – ВСе мы негодяи по сравнению с какой-нибудь матерью Терезой.

– Кто это? – спросил Соломон.

– В контексте нашей беседы это не имеет большого значения, – сказал я.

– Но ты же понимаешь, что я могу быть тебе очень полезен? – спросил он.

– Да, – сказал я. – Понимаю.

– И каким будет твой ответ?

– А что ты спрашивал-то?

– Не надо так, – попросил он. – Не играй со мной.

– Ладно, – согласился я, внутренне принимая справедливость его слов. – Нет.

– Что “нет”?

– Это мой ответ, – сказал я. – Ты мог бы быть полезен, но нет. Ты перешел черту.

– Я больше никогда ее не перейду.

– И все равно, – сказал я. – Иногда одного раза достаточно, а за тобой числится уже слишком много всего. По совокупности.

– Вот, значит, как, – Соломон погладил шлем ладонью, потом нацепил его на голову. – И как это будет?

– По возможности, не слишком кроваво, – сказал я. – В память о нашем общем боевом прошлом и всякой прочей фигне. А все остальное ты можешь выбрать сам.

Он выдернул из земли меч.

И исчез.

Надо же, я ошибся. Я думал, он примет бой, хотя бы попытается сделать это достойно. Он ведь тут качался, он был на своей территории, он был в своей лучшей броне, при своих лучших пушках и оббафан по самые брови.

И все же он не рискнул.

Ну, не мне его судить.

Я дал ему некоторое время, докурил сигарету и последовал за ним.

Он как раз закрывал внутреннюю дверь своего секретного бункера. Судя по тому, сколько времени у него это заняло, там был еще добрый десяток таких дверей.

Я возник у него за спиной, прислонился к стене, подождал, пока он закончит и обернется.

Он закончил и обернулся.

– Ты с каждым разом все больше меня разочаровываешь, Сол, – сказал я. – Ты что, забыл, кто я такой?

– Проклятый выродок!

Похоже, не забыл.

Он зарычал и бросился на меня, обнажив меч. Я отбил лезвие ладонью, второй рукой перехватил его за запястье и сломал его. Меч упал на пол, я подобрал его и сломал об колено.

Он отпрыгнул к стене и выхватил плазмоган. Я увернулся от первого выстрела, проскользнул под вторым, и сбил его с ног ударом в колено. Он еще не успел подняться, как я схватил его голову двумя руками и повернул ее за сто восемьдесят градусов, сломав шею.

Тело Соломона растаяло прямо у меня в руках.

Не самое приятное из ощущений.

Не обращая внимания на горстку выпавшего в босса преступного мира Системы лута, я открыл портал.

***

Соломон отреспаунился в своих апартаментах в Мультиполисе. Я встал у окна и скрестив руки на груди.

Вид у Рейна был довольно затравленный.

– Сколько зарядов осталось в амулете? – спросил я.

– Восемь, – сказал он. – А разве в твоем арсенале нет абилки, убивающей последней смертью?

– Есть, – сказал я. – Но у нее откат долгий, не хочется на тебя тратить.

– А может быть, уже хватит? – спросил он. – Ты преподал мне урок, урок усвоен, я больше не буду. В конце концов, ты умер, я умер, почему это не может быть отправной точкой для перезагрузки наших отношений?

– Нет, – сказал я. – Раз уж не сложилось, так уже и не сложится. Это мне богатый жизненный опыт подсказывает.

– А если у меня есть примеры, которые это опровергают?

– Умри уже достойно, – предложил я.

– Ладно, – он вытащил из под одежды многозарядный Амулет Воскрешения и снял его с шеи.

Подержал в руке.

Бросил на пол.

– Я знал, что рано или поздно все кончится именно так, – сказал он. – Собственно говоря, это я и пытался предотвратить.

Клавдия привычной тяжестью легла в руку.

– Делай, – сказал он.

И я сделал.

***

Я не горжусь тем, что я сделал.

Не горжусь тем, как я это сделал.

Я многое в этой жизни сотворил, чем я совершенно не горжусь. Но некоторые вещи делать просто необходимо, и кто-то определенно должен этим заниматься.

Конечно, в глобальных раскладах смерть Соломона практически ничего не изменит. Организованная преступность никуда не денется, и на ее нового главаря в мой адрес будет поступать такое же количество жалоб. Ну, может быть, чуть меньше.

И я искренне надеюсь, что ее новым главарем станет не Такеши.

Если уж я столько тянул с Соломоном, то Такеши и вовсе мне может стоить моего божественного статуса. Не то, чтобы я за него сильно держался, конечно, но все же…

Что ж, я закончил с неприятным делом достаточно быстро, поэтому у меня оставалось время на дело приятное. Я открыл портал, на этот раз обычный, без свитка, потому что он не имел никакого отношения к моим служебным обязанностям, и отправился в волшебный лес.

Свежий воздух, щебетание птиц, вот это вот все…

Через пятнадцать минут я выбрался из-под сени огромных деревьев и вышел на опушку.

Она полулежала на огромном, нагретом солнцем валуне и поигрывала длинным обоюдоострым кинжалом, а на плече у нее сидел ворон.

– Ты быстро вернулся, – сказала она.

– Но я вернулся не насовсем, – сказал я. – Я вернулся, чтобы попрощаться.

– Что ж, пока, – сказала она. – Приятно было с тобой познакомиться.

И метнула кинжал в волшебное дерево. И хотя дерево было покрыто волшебной корой, из которой местные делают свои несокрушимые доспехи, кинжал вонзился в ствол почти до середины.

Ворон каркнул “невермор”.

– А ты точно дриада, Морриган? – спросил я.

– Конечно, – улыбнулась она. – А ты точно учитель физкультуры?

– Вне всякого сомнения.

– Уйдешь прямо сейчас?

– Нет, у меня есть еще пара часов в запасе.

– И как ты предлагаешь их провести?

– Ну, убивать я уже убивал, закончил вот только что, – сказал я. – Так что предпочел бы что-нибудь более приятное. Но только если ты отправишь подальше свою птичку.

– Проще простого, – сказала она.

Ворон захлопал крыльями и поднялся в воздух с ее плеча. Каркнув напоследок еще раз, он удалился и скрылся где-то под сводами Волшебного леса.

– Ну и какой норматив мы будем сдавать на этот раз? – спросила она.

– Что-нибудь придумаем.