Текст книги "Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 155 страниц)

Меня никто ни о чем не спрашивал, поэтому я начал спрашивать сам. Ухватил паренька с лютней за плечо и развернул к себе.

– Дон Армандо здесь? – спросил я.

– Как и последние двадцать лет, – сказал паренек.

– Проводишь?

– Я только хорошеньких девиц провожаю, – сказал он. – И не в спальню к Дону Армандо, а в мою собственную.

– А в ухо? – миролюбиво спросил я.

– Конечно, провожу, – сказал он. – Пойдем.

Мы вошли в ветхий особняк и по полуразвалившейся лестнице поднялись на второй этаж. Пока мы шли по длинному и захламленному коридору, нас окружали звуки музицирования, доносившиеся из-за закрытых дверей. Над шумоизоляцией ребятам стоило бы поработать.

И тут я услышал:

– Физруку заплатите чеканной монетой, чеканной монетой, чеканной монетой. А не то он уйдет, вам аукнется это, аукнется это…

Как же быстро у них тут информация разносится. Видимо, у бардов действительно какие-то свои каналы.

Мы с начинающим бардом остановились у совершенно непримечательной облезлой двери в ряду таких же непримечательных облезлых дверей, и паренек постучал.

– Подите прочь! – донеслось изнутри.

– Он там, – констатировал паренек. – Дальше ты уж сам как-нибудь.

– Разберусь, – пообещал я.

Он ушел, а я продолжил тарабанить в дверь. Сначала кулаком, а потом и ногой. Может, у старика со слухом уже совсем плохо.

Наконец-то дверь открылась.

Если честно я опять забыл о чертовых особенностях этого игрового мира, поэтому несколько удивился, когда увидел Дона Армандо. Эдельвейс рассказывал мне о самом старом и уважаемом барде Системы, и перед моими глазами рисовался образ седого, ветхого, согнутого под грузом прожитых лет старика, возможно, даже начинающего слепнуть. Но на пороге стоял мужчина примерно моего возраста, полуголый, в наспех наброшенном на тело халате, и седины в его щегольской бородке почти не наблюдалось.

А та, что наблюдалась, только придавала ему шарма.

– Дон Армандо?

– Просто Дон. Вы принесли какую-нибудь записку??

– Да, – сказал я и вручил ему рекомендательное письмо, состряпанное для меня Эдельвейсом.

Армандо выхватил его у меня и рук, резко развернулся и ушел вглубь комнаты.

– Не стойте на пороге, заходите, – позвал он оттуда. – Возможно, я захочу написать ответ.

Я вошел, смахнул с ближайшего кресла гору тряпья, уселся и стал наблюдать, как он читает. По мере прочтения игривое выражение спадало с его лица, и на нем проступала озабоченность.

– Признаться, это совсем не то письмо, которого я ждал, – сказал он. – То есть, я-то думал, вы принесли записку от графини… э, не будем терпать имя благородной дамы всуе. Или хотя бы от баронессы… тоже обойдемся без имен. А это письмо от одного из моих учеников.

– От лучшего из них, – сказал я.

– Это он вам наплел? – улыбнулся Дон. – Верно, все они так про себя рассказывают. Самоуверенность – профессиональная черта настоящего барда. Одна из многих. На самом деле он, конечно, не был лучшим. Но и худшим тоже не был. Как вы находите его пение?

– Не Кипелов, конечно, но под пиво пойдет.

– Никогда не слышал о таком барде.

– Это местечковое, – сказал я.

– Эдельвейс пишет, что вам нужна какая-то информация и просит меня вам помочь, – сообщил Дон. – Но все не так просто. Вы же знаете, как это работает?

– О, да, – сказал я. – Сейчас вы начнете ломить цену.

– Возможно вы найдете ее приемлемой, – сказал Армандо. – Откройте, пожалуйста, личную информацию. Я уже догадываюсь, кто вы, но хочу убедиться.

Я открыл. Если ты хочешь что-то получить от человека, придется и что-то этому человеку дать.

– Физруку заплатите чеканной монетой, – пропел самый старый бард Системы неожиданно приятным баритоном.

– А не то он вас дважды переедет каретой, – сказал я. – Вот честно, если я еще раз услышу эту строчку, я начну убивать.

– Полноте, – сказал он. – Такова цена славы.

– Я не ищу славы.

– Что ж вы ищете?

– Не что, а кого, – сказал я. – Я ищу Первого Игрока.

– О, – сказал Армандо. – Тогда вы пришли по правильному адресу.

Глава 7

Глава 7

Я закинул ногу на ногу, уселся в кресле поудобнее и приготовился к изнурительному торгу. Когда барды видят историю, которая кажется им интересной, они делают стойку и становятся такими дотошными ребятами, что какой-нибудь дознаватель из следственного комитета обзавидуется.

Армандо прошелся по комнате, потом уселся на одинокий стул перед заваленным нотными записями столом и подпер голову руками.

– Но прежде я хотел бы знать, зачем именно вы его ищете.

– У него есть одна вещь, которая мне жизненно необходима, – сказал я, не став лукавить.

– И как далеко вы готовы зайти, чтобы получить эту вещь?

– Довольно далеко, – сказал я. – Но если вы беспокоитесь, что я убью Первого Игрока, только чтобы ее получить…

Он не дал мне договорить и расхохотался. Я не стал ему мешать, человека в таком состоянии лучше не тревожить.

Да и бесполезно.

– Простите, – наконец-то сказал Дон, пережив пароксизм смеха. – Но само предположение, что вы можете его убить, показалось мне слишком забавным.

Я промолчал.

– Поймите, он ведь очень стар, – сказал Армандо. – Старше меня, а я забыл больше, чем вы когда-либо узнаете, старше игры, старше всей Системы, и если бы его было так легко убить, то мы бы с вами сейчас о нем не разговаривали.

– Тогда с чем был связан ваш вопрос относительно того, как далеко я могу зайти?

– Исключительно с вашей решимостью, – сказал Армандо. – Отыскать его будет непросто. Возможно, вам придется обойти всю галактику, и, возможно, не по одному разу.

– У меня как раз образовалась свободная вечность, – сказал я. – Так вы его знали?

– Я знал о нем, и я знал его, – сказал Армандо. – Мы были, скажем так, довольно близкими приятелями примерно пятьсот лет назад. Или шестьсот, я точно не помню. Он тогда был королев одного очень могущественного тогда и совершенно забытого сейчас королевства, а я пел при его дворе. А вечерами мы частенько вместе выпивали.

– Информация полутысячелетней давности вряд ли может представлять большую ценность, – заметил я. – Не сомневаюсь, что вы здорово проводили время, но, если вы не знаете, где его искать, то все остальные подробности представляют лишь академический интерес, не более.

– Эдельвейс ведь рассказывал вам, что у бардов есть свои собственные каналы, по которым они обмениваются информацией? – спросил он.

– Постоянно.

– Истинный поэт должен постоянно держать руку на пульсе, – сказал Армандо. – Если не быть в гуще событий, то хотя бы знать, где эта гуща находится. Чувствовать нерв эпохи.

– Возможно, – согласился я.

– Возможно? – экзальтированно вскричал он. – Вы сомневаетесь?

– Я не сомневаюсь, – сказал я. – Я просто плохо разбираюсь в поэзии.

– Приведите пару стихотворных строк, которые вам нравятся.

– Прямо сейчас?

– Именно сейчас.

– Зачем?

– Чтобы я вас лучше понял.

На мой взгляд, ему совсем незачем было лучше меня понимать, но я уже понимал, что имею дело с типом, которому лучше подыграть, чем часами объяснять, почему нет, и процитировал ему двустишие из книги, которой зачитывался в детстве.

– Вот по дороге едет ЗИМ, и я им буду задавим.

– Хм, а ведь неплохо, – сказал Армандо. – Что такое ЗИМ?

– Транспортное средство из прошлой эпохи моего мира.

– И вы говорите, что не разбираетесь в поэзии? – спросил Армандо. – Вы же чувствуете мощь этих строк, эту экспрессию, этот фатализм и безысходность. Нет, не говорите мне больше, что вы не разбираетесь.

– Хорошо, я разбираюсь, – согласился я.

– Рад, что сумел вас убедить.так на чем мы остановились?

– На том, что у бардов свои каналы для обмена информацией, потому что они должны чувствовать нерв, – сказал я.

– Вот именно, – согласился Армандо. – И вы должны понимать, что бардов очень много. Пусть мы не так известны, как великие воины или маги, но в каждом уголке системных миров обязательно найдется свой бард. И, если вы позволите мне некоторую вольность, складывается такая ситуация, что в каждый момент обобщенному сообществу бардов известно о происходящем в Системе чуть менее, чем все.

– Должно быть, среди вас много шпионов, – заметил я. Если все так, как он говорит, то это практически готовая агентурная сеть. Надо только найти пару хороших редакторов, которые будут отсекать от поэтических докладов все красивости, оставляя лишь голые факты.

– У всех свои интересы, и я не буду осуждать тех коллег, которые приторговывают информацией на сторону или выдают ее безвозмездно, ведомые своим идеалистическим видением мира, – заявил Армандо. – Я и сам в молодости работал на три разведки разом.

– И вас не поймали?

– В конце концов, поймали, – сказал он. – Пришлось провести пятнадцать лет на рудниках, и эти годы закалили мой характер, укрепили мой дух и мое тело.

Он задрал широкий рукав халата и продемонстрировал мне довольно внушительный бицепс. Похоже на правду, бренча на гитаре такой рельеф не заработаешь.

– Итак, вы знаете о происходящем чуть менее, чем все, – сказал я. – Но эта информация хаотична и бессистемна. У нее слишком много носителей и толкований, чтобы сложить общую непротиворечивую картину мира.

– Общую, конечно, нет, – согласился он. – Мир слишком велик и слишком изменчив, чтобы его можно было описать простыми словами. Но, в то же время, мы можем найти практически любую конкретную информацию. Главное – это правильно сформулировать вопрос и знать, кому его задать.

– Уж не хотите ли вы сказать, что можете найти для меня Первого Игрока?

– Что вы вообще о нем знаете?

– Довольно многое, – сказал я. – Но это все тоже касается его славных прошлых дел.

– Вы знаете про его несокрушимую армаду огромных человекообразных боевых роботов?

– Слышал, – сказал я. – Она до сих пор при нем?

– И да, и нет, – сказал Армандо. – В том смысле, что они не следуют за ним по пятам. Эта армада укрыта в надежном месте и большую часть времени просто ждет. Но стоит ему позвать, как они придут и выполнят его приказ.

– Но он уже довольно давно их не звал, – заметил я.

– Значит, не было необходимости.

– Или они заржавели, – предположил я. – Или он потерял над ними контроль.

Армандо хмыкнул.

– Это невозможно, молодой человек, – сказал он. – Магистр сам создал робота по имени Прим, первого из этой армии и ее вечного командира, и Прим присягнул ему на верность и поклялся служить до конца времен. Как по-вашему, конец времен уже настал?

– Многие говорят, что да.

– И тем не менее, они явятся по его первому зову, – уверенно сказал Армандо.

– И что вы предлагаете? – спросил я. – Найти эту армаду и следить за нею, пока он не позовет?

– Я пока ничего не предлагаю, – сказал Армандо. – Я живописую ситуацию.

– Тогда продолжайте.

– Поиски Первого Игрока осложняются сразу двумя факторами, – продолжил он нагнетать. – Во-первых, он не оставляет логов. Вообще никаких следов, кроме следа в людской памяти, а это, как вы понимаете, довольно ненадежный носитель информации. И поскольку он не оставляет за собой цифрового следа, его нельзя обнаружить обычными методами. Гадалки, пророки и оракулы сдерут с вас кругленькую сумму, а потом просто разведут руками.

– Вы хорошо знаете, как тут все функционирует, – сказал я.

– Просто живу долго, – объяснил Армандо. – Система – это механизм, подчиняющийся определенной логике. А Магистр каким-то образом научился эту логику игнорировать.

– Просто он живет еще дольше, – сказал я. – Какой второй фактор?

– У Первого Игрока есть очень редкий и весьма полезный скилл хаотического портала, – сказал Армандо. – То есть, он в любой момент времени может открыть дверь в иной рандомный мир, сам не представляя, что его ждет за порогом.

– Такой ли уж полезный этот скилл? – усомнился я. – А если за порогом жерло вулкана?

– Есть способы выжить и в жерле вулкана, – сказал Армандо. – А Магистр очень хорошо научился выживать. В то же время, хаотический портал непредсказуем и может забросить его куда угодно. И вместе с тем, что он не оставляет следов…

– Да, я понимаю, – сказал я. – Найти его практически невозможно. А даже если найдешь, он может снова уйти этим порталом и придется начинать все сначала.

– Вот, наконец-то вы улавливаете суть, – сказал он. – Найти его практически невозможно. Особенно если у тебя нет доступа к такому ненадежному носителю информации, как человеческая память. Или если вы не умеете с ним работать.

– Хорошо, я все понял, – сказал я. – Вы только что взвинтили ценность своих услуг до небес. И какова же будет конечная цена?

– Полагаю, вы найдете ее вполне приемлемой, – сказал он. – Для начала, я бы хотел, чтобы вы взяли меня с собой в этот путь.

– Зачем?

– Это неплохая тема для баллады о странствиях.

– А на самом деле?

– Мне нужно с ним поговорить, – сказал Армандо. – Однако, те обстоятельства, при которых мы расстались, вряд ли позволят нам сохранить приятельские отношения. Без вас он не станет меня слушать.

– А со мной станет?

– Шансы чуть больше, – сказал он. – Вы – текущий номер один, но это не главное. Вы относитесь к тому типу людей, что ему по нраву.

– Это к какому же?

– Человек действия. Ходячая неприятность, по пятам за которой следуют толпы врагов. Он обожает таких героев.

– А он вообще, между нами говоря, нормальный?

– Можно ли сохранить нормальность, прожив тысячу лет в мире вроде нашего?

– Вопрос снимается, – сказал я. – Теперь дальше. О чем вы хотите с ним поговорить?

– Я хочу попробовать убедить его вернуться к… более активной жизни, – сказал Армандо. – Последнее время в Системе творятся странные вещи, и было бы лучше, если бы он о них знал.

– Что за странные вещи?

– Вы знаете про Вычислителей?

– Знаю, – кивнул я. – Это такие... сущности.

– Верно, – сказал он. – И сейчас в Системе появилась новая сущность, которая пожирает Вычислителей, как свинину на ребрышках.

– Ну, Вычислители тоже не ангелы в белых одеждах, – сказал я. Говоря по правде, судьба Вычислителей в моей душе ничего не трогала и особого сочувствия не вызывала.

Вообще никакого сочувствия не вызывала.

– Дело не в том, хорошие они или плохие, – сказал Армандо. – Дело в том, что Вычислители являются одной из основообразующих частей Системы, и, пожирая их, эта сущность перехватывает их вычислительные мощности и берет области Системы, за которые они отвечали, под свой контроль. Она уже повелевает неписями и мобами, а также всем, что их окружает, а игроков, которые не успевают убраться с зараженной территории, убивает последней смертью.

По описанию Армандо это было похоже на компьютерный вирус. Ну, если принять как факт, что все мы сидим внутри одного большого компьютера.

И тут у меня возникли определенные подозрения. Очень нехорошие и очень похожие на правду.

– Где это происходит? – спросил я.

Он назвал мир, и я внутренне содрогнулся, однако, постаравшись внешне ничем охватившего меня смятения чувств не выдать.

Это был тот самый мир, в котором обитал Элронд. Тот самый мир, в котором мы с Виталиком помогли ему сделать что-то странное с местным рейд-боссом.

Совпадение? Не думаю.

Логика происходящего была мне ясна. Если не можешь что-то уничтожить, следует это возглавить.

Вторая Директива просто не оставляла сбрендившему искину другого пути.

Допустим, он сожрет целый мир, а что дальше? Вычислители ведь объединены в единую сеть, сможет ли он атаковать на других планетах? А что, блин, если да?

Я, конечно, был против Системы и сам стремился ее уничтожить, но не такой же ценой. Не пожертвовав жизнями вообще всех игроков.

Для меня в такой победе не было смысла.

Но Элронд может считать, что только так он и способен обеспечить свою безопасность.

Да уж, я как чего устрою, вдесятером потом не разгрести. Хотя там и Виталик руку приложил, но он так удачно свинтил из игры, что ему теперь толком и не предъявишь.

Каким образом в новую концепцию вписывалось уничтожение мира Архитекторов, я пока не представлял, хотя и мог бы набросать пару вариантов.

Чувство вины, мой самый постоянный спутник, опять вернулось ко мне, да еще и позвало своих друзей.

– Ладно, эта часть сделки приемлема,– сказал я. – Но почему вы думаете, что Магистр захочет помочь?

– Наверняка я этого не знаю, – сказал Армандо. – Предсказать его поведение в некоторых ситуациях невозможно, но Система – это его детище. И пусть они порою не в ладах, я не думаю, что он будет стоять в стороне и смотреть, как она гибнет.

Ясно-понятно. Ладно, с этой проблемой я тоже буду разбираться, когда вопрос встанет ребром. Сначала надо этого парня найти и Венец Демиурга из него вытрясти.

И пусть Армандо всеми силами пытается намекнуть мне, что это невозможно, я, как обычно, собираюсь пойти до конца. Главное же – красиво ворваться, а там уж куда вывезет.

А то, что Магистр порою со своим детищем тоже не очень ладит, я все же взял на заметку.

– Что со второй частью ценника? – спросил я.

– Тут все еще проще, – сказал Армандо и продемонстрировал мне белоснежную улыбку, что для его лет уже достижение. – Мне нужна история.

Да, следовало бы догадаться.

– Как я стал первым номером? – обреченно спросил я.

– О, нет, – улыбка стала еще шире, и я стал опасаться, что у самого старого барда Системы порвется лицо. – Полагаю, эту часть уже вытряс из вас мой ученик, а я не собираюсь идти в проторенной им колее. Мне нужна вся история.

– Она довольно длинная.

– Ну так и мы отправимся в путь не прямо сейчас, – заявил Армандо.

– Да? А я-то думал, что вы ребята расторопные. Держите руку на пульсе, чувствуете нерв и вот это вот все.

– Вы же представляете, сколько миров предстоит обыскать?

– Примерно все, – сказал я.

– В том-то и дело, – сказал Армандо. – Я отдам распоряжения уже сейчас, но вполне возможно, что результата нам придется ждать еще… некоторое время.

– Хотя бы приблизительно, но мне хотелось бы знать, о каких сроках идет речь?

– Может быть, дни. Может быть, недели.

– Может быть, годы?

– Вряд ли годы, – сказал Армандо. – Какое последнее местонахождение Магистра вам известно?

Я сказал. Но это не имело никакого значения, правда? Потому что хаотический портал мог отправить его куд угодно, повинуясь лишь великому рандому.

– На то время, что имут поиски, я приглашаю вас стать гостем нашей коллегии, – сказал Армандо. – Вам предоставят апартаменты, а также – еду и вино за весьма умеренную плату. Но если вы не располагаете средствами…

– Располагаю, – сказал я. На пару недель точно хватит, даже если учесть, какие у них тут в столице цены. А дольше мне на одном месте все равно сидеть нельзя, толпы врагов рисуют на моей спине мишень и все такое.

– А пока мы будем искать, вы расскажете мне всю свою историю, – сказал Армандо. – С самого начала и вот до этого момента. А я уж сам решу, что из этого войдет в балладу, а что – нет.

– Но вы гарантируете результат?

– Уверяю вас, это будет прекрасная баллада. Местами даже правдивая.

– Я имел в виду не тот результат.

– Поиски Магистра? Тут, к сожалению, моего поэтического дара мало, и стопроцентной гарантии вам никто не даст, – сказал он. – Однако, я обещаю, что приложу все усилия. Это, если вы помните, и в моих интересах. Сделка?

– Сделка, – нехотя согласился я.

Это был реальный шанс. По крайней мере, куда реальнее тех, что было бы у меня без помощи Коллегии. Я-то как раз собирался по гадалкам, пророкам и прочим оракулам экскурсионный тур устроить.

Армандо встал, достал из шкафа бутылку вина и два бокала, смахнул с них воображаемую пыль, откупорил, разлил и протянул один бокал мне.

– Чтобы промочить горло перед долгим рассказом, – сказал он.

– Что, прямо сейчас? А как же распоряжения, которые вам надо отдать?

– Я уже их отдал, – сказал он и постучал себя пальцем по голове. Телепат он, что ли?

А, нет. Он ведь игрок и у него есть интерфейс. А внутри интереса есть какой-нибудь закрытый гильдейский чат. Или форум. Или "телеграмм", который никаким роскомнадзором не забанить.

Я глотнул красного полусухого с легким послевкусием яблок и начал свой рассказ.

– В тот день, когда привычный нам мир накрылся медным тазом, я, как обычно, работал...

Глава 8

Глава 8

Следующие полторы недели стали, наверное, самыми спокойными в моей новой жизни. Или моей жизни в новой реальности. Я не шастал по данжам и не качался. Никуда не бежал, никого не искал, и, ради разнообразия, никто не пытался меня убить, а исключением, разве что, местного повара, которого с руками бы оторвали в любой ресторан китайской кухни (а в любом другом ресторане руки оторвали бы уже ему). Потому что готовил он что-то очень острое и из всего подряд. После второго ужина в Коллегии Бардов (рагу из летучей мыши с овощами) я перестал спрашивать, из чего он готовит свои блюда, зато после каждого приема пищи проверял системные сообщения, боясь обнаружить там что-то вроде дебаффа "ковид 19".

Барды ложились поздно и вставали поздно, чем окончательно сбили мне режим. Я просыпался в промежуток между одиннадцатью и двенадцатью, завтракал и отправлялся шляться по территории Коллегии в ожидании, пока проснется Армандо, а потом, до самого обеда, мы торчали в его апартаментах, где я рассказывал ему свою историю, а он выпытывал самые подробные подробности.

Конечно, то, о чем нельзя было говорить, я ему не разглашал.

После обеда Армандо запирался у себя и начинал творить, а я отправлялся шляться по столице.

В первые дни я обновил свой инвентарь, закупив все необходимое и даже амулет возрождения с десятипроцентным шансом. Негусто, но лучше, чем ничего. Потом, когда покупать было уже особо нечего, и, в принципе, почти не на что, я просто гулял по извилистым улочкам Римина, пытаясь почувствовать себя туристом и ощутить неповторимое своеобразие этого куска средневекового мира, но получалось неважно.

Средневековье скучное.

Все эти домики, портики, колонны, крытые черепицей крыши радуют глаз только первые часы. Потом они приедаются и превращаются в часть пейзажа, на которую ты уже не обращаешь внимания.

А люди-то все те же, и озабочены все теми же вопросами. Ну, и не люди тоже.

К концу первой недели я все меньше шатался по городу и все больше проводил времени в Коллегии, слушая стихи, песни, которые они репетировали для публики, и забавные рассказы о приключениях, предназначенные только для своих.

Терминаторы с Альвиона не давали о себе знать. Про эльфов тоже пока ничего не было слышно, но я знал, что расслабляться нельзя ни в том, ни в другом случае.

Ни роботы ни фанатики не склонны отказываться от своих планов.

Думаю, что они просто временно потеряли меня из вида.

Заодно я погрузился в интерфейс и навел порядок в своих характеристиках, разбросал полученные после подземелья очки. Поднял все нужные навыки до капа, увеличил силу, ловкость и немного выносливость с восприятием. В интеллект вбрасывать ничего не стал, мана мне особо не нужна, а умный я от природы.

Оставил немного свободных очков характеристик про запас. С моим текущим уровнем, как я понимаю, качаться я буду долго и сложно, и неизвестно, когда еще я эти очки снова смогу получить.

Кстати, после прохождения Данжа Воли и визита на планету Архитекторов, и тут уж черт его знает, что именно больше повлияло, с меня наконец-то спал дебафф "чувство вины", полученный мной после провала самого первого моего квеста и штрафующий все мои характеристики на полтора процента.

Но само чувство вины, разумеется, никуда не делось.

Разумом я прекрасно понимал, что, скорее всего, это была приветственная подстава от Системы, и квест изначально был непроходим, и я просто не смог бы успеть вовремя, даже если бы у меня обнаружился скилл телепортации, но я все равно раз за разом прокручивал в голове ту ситуацию и пытался понять, что ж можно было сделать не так.

Наверное, не стоило заезжать за Димоном, сэкономило бы пару часов. Кроме того, если бы я тогда за ним не заехал, это не дало бы Системе возможности связать нас друг с другом, и, вполне возможно, в результате Димон бы остался жив.

Или его убило бы что-нибудь другое. А не я, своей собственной рукой.

Возможно, если бы я не завалил свой первый квест, все вообще пошло бы совсем по-другому.

Может быть, мне бы и не захотелось все тут шатать.

Хотя, скорее всего, все равно захотелось бы, пусть и по другим причинам. Уж я-то себя знаю.

Я продолжал внимательно наблюдать за происходящим вокруг, собирая слухи и сплетни, ища хоть какие-то признаки распада, но куда там. Система стояла, как влитая, и гибель изначального мира никак не повлияла на миры игровые.

Значит, он действительно стоял в стороне и был выключен из происходящего.

Порталы работали. Интерфейс и инвентарь по-прежнему открывались без каких-либо проблем. квесты продолжали выдаваться. Никаких изменений в игровой механике я не наблюдал, и никаких признаков надвигающегося конца света (раньше все было лучше, небо голубее, трава зеленее, лут богаче, а молодежь так не наглела) так и не обнаружилось.

– Эсхатология, – сказал Армандо. – Это наука довольно точная, как, скажем, метеорология или астрология, но только пока речь идет о каком-то одном конкретном мире. В рамках же всей Системы она не работает, потому что это слишком большой, древний, самовоспроизводящийся механизм, который не может быть остановлен одним движением сразу весь. Если останется хоть один мир, если останется хоть один Вычислитель, процесс сразу же будет запущен по новой. Следующий круг, следующий виток спирали, называйте это, как хотите.

– Откуда вы вообще так много знаете о Системе и Вычислителях? – спросил я.

– Магистр мне рассказывал, – заявил он. – Мы много о чем говорили в те времена, когда были приятелями.

– И как продвигаются его поиски?

– Наметился определенный прогресс, – сказал Армандо. – У меня есть три мутные наводки, полученные от источников, близких к достоверным. Однако, поскольку все три получены из разных частей галактики, в находится в трех местах одновременно не может даже Первый Игрок, все они требуют дополнительных проверок, и этим уже занимаются.

– Какова на самом деле ваша роль в Коллегии? – спросил я. – Или, что еще точнее, какое место в ее иерархии вы занимаете?

– У нас здесь нет никакой иерархии, – улыбнулся он.

– Ну, а если бы у вас здесь была иерархия, то какое место вы бы занимали?

– А вы как думаете?

Откровенно говоря, при первом нашем знакомстве у меня сложилось впечатление, что он тут играет этакого свадебного генерала. Самый старый бард, местная достопримечательность, которую хорошо показывать туристам. Но чем больше я узнавал о Коллегии, тем яснее я понимал, что все гораздо сложнее.

По большому счету, у них тут не было иерархии, были ученики или слушатели, и были учителя и наставники, но я догадывался, что это только надводная часть айсберга.

Барды, поэты, менестрели, странствующие музыканты были везде, во всех мирах. По сути, это была самая широкая агентурная сеть в игровых мирах, и Армандо взялся доказать мне ее эффективность, заявив, что может найти того, кого найти невозможно.

Не может быть, чтобы этим никто не управлял. Какой-нибудь тайный совет мэтров, теневая ложа стихоплетов, закрытый орден куплетистов и музыкантов. И они должны быть весьма влиятельными. Одно слово, сказанное не в те уши, может изменить многое.

И вся обветшалость их особняка поддерживается искусственно и напоказ. Смотрите, мы бедные и творческие, нас не стоит воспринимать всерьез, мы только везде шляемся, поем дурацкие песенки и ни на что не влияем.

Но я думаю, что они влияли, и у меня были косвенные доказательства, почерпнутые из полуночных бесед.

И вот если допустить, что этот закрытый совет и тайная иерархия все-таки существуют, то Армандо был бы там главой службы безопасности, как минимум. Если бы вообще все это дело не возглавлял.

– Я думаю, что вы – серый кардинал, – сказал я.

– Что означает этот термин?

Я начал объяснять, и чем дольше я объяснял, тем шире становилась его белозубая улыбка.

– Мне нравится, – заявил он. – Да, серый кардинал. Чел,овек, который дергает за невидимые для обывателя ниточки. Но вы должны понимать что каждый, кто прожил достаточно долго и обзавелся необходимыми связями, отчасти тоже серый кардинал. Решения, мой юный друг, никогда не принимаются на публике, там они только озвучиваются, и неважно, демократия у вас на дворе или тирания. Решения принимаются в кабинетах за закрытыми дверями, там, где царит полумрак, и тени, и царство полутонов, и цвет мира – серый.

– Подозреваю, что вы солжете или умолчите, но я все равно спрошу, – сказал я. – Какая у вас глобальная цель?

– У нас?

– У Коллегии.

– А если я скажу, что мы несем людям радость и стараемся не дать им забыть о том, что на самом деле важно?

– А что на самом деле важно?

– Послушайте наши песни.

– И все?

– Да.

Я покачал головой.

– Не верите? – спросил Армандо. – Понимаю. Вы молоды, а молодость любит все усложнять и искать мировые заговоры там, где их нет. Но с возрастом все становится проще. С возрастом человек начинает понимать, что ему на самом деле нужно, а остальное становится не таким существенным. Менее важным. Мы не стараемся построить новый мир, или идеальный мир, искоренить несправедливость или сделать всех счастливыми, и чтоб никто не ушел обиженным. Мы просто хотим сделать этот мир сносным.

– Сносным?

– Пригодным для жизни, – сказал он. – Идеалист на моем месте бы сказать, что мы хотим сделать всем хорошо, но так не бывает, и идеалисты на моем месте бы так долго не удержались. Мы хотим сделать всем нормально. Чтобы, как вы говорите, ну как-то вот так, могло бы быть лучше, но с пивом пойдет.

– Довольно скромная цель.

– Так мы и не храмовые рыцари, не доблестные паладины, насаждающие наше мировоззрение огнем и мечом, – сказал Армандо.

– Типа, перо острее шпаги? – спросил я.

– Нет, шпага острее, – сказал Армандо. – Без несвойственной мне ложной скромности могу сказать, что я неплохо владею и тем и другим, и точно знаю, о чем говорю. Шпагой можно убить человека, а пером можно убить государство. Эпоху.

– Систему?

– Нет, Систему нельзя.

– Почему же?

– Потому что в основе Системы – не люди, – сказал Армандо. – Там вычислительный механизм, а ему плевать на слова.

– Но почему вы уверены, что происходящее, о котором вы хотите уведомить Магистра, связано именно с атакой на Вычислителей?

– Вычислители отвечают за локации и то, что в них находится, – сказал Армандо. – Подземелья, животные, монстры. Все в локации живет по одному и тому же сценарию, и если этот сценарий неожиданно и радикально меняется, и при этом мы знаем, что виновны в происходящем не игроки, значит, с Вычислителем что-то произошло. В нашем случае сразу несколько локаций восстали против игроков, и значит, мы имеем дело с какой-то неведомой силой, которая перехватила контроль у Вычислителей. А вычислитель теряет контроль только в одном случае – если он уничтожен.