Текст книги "Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 155 страниц)

Глава 1

Глава 1

– Ты не вернешься, – сказала она.

Я заложил ногу за ногу, незаметно скосив глаза и убедившись, что Клава находится прямо под рукой. Не то, чтобы я на самом деле собирался отбиваться от главы местной СБ бейсбольной битой, но все равно стало спокойнее.

– С этого момента поподробнее, – сказал я.

– А зачем тебе возвращаться? – спросила она. – Там плохо, там смерть и война. А здесь тишина, комфорт, мир и спокойствие.

– У меня там остались друзья, – сказал я. – И кое-какие неоплаченные долги.

– Твои друзья разбросаны по многочисленным мирам Системы, и шансы, что вы когда-нибудь встретитесь вновь, откровенно говоря, невысоки, – заявила она. – На самом деле, у тебя там осталась только недостижимая цель и целая свора врагов, которые, в отличие от твоих друзей, ищут с тобой встречи.

– Значит, так тому и быть, – сказал я. – Заставлять их ждать просто невежливо. Есть еще какие-нибудь причины, которые помешают мне вернуться?

– Ты нужен нам здесь, – сказала она. – С твоей помощью мы можем понять, в чем заключается феномен Земли.

– Может, и нет никакого феномена, – сказал я. – Может, это просто трагическое стечение обстоятельств, а выжившие земляне – злобные мартышки без всяческих комплексов и рефлексии. Им сказали качаться, и они качаются.

– Это маловероятно, – сказала она.

– Почему же? Земляне всю дорогу резали друг другу глотки, и ваша хваленая Система не вмешивалась, считая, что мы и так движемся в правильном направлении, – сказал я. – А когда большие войны остались в прошлом и наша цивилизация стала более-менее гуманна, включила нам вашу замечательную игру.

– Скорее, вше развитие остановилось или свернуло куда-то не туда, – сказала Селена.

– Да-да, мы променяли космос на айфоны и были за это наказаны.

– На что?

– Неважно, – сказал я, вспомнив, что и Флойд тоже не понимал сарказма. – Наш предыдущий век был веком больших войн. В текущем все свелось с мелким локальным конфликтам и международному терроризму, и я думаю, что дело в этом.

Она покачала головой.

– Ты неправильно понимаешь смысл существования Системы.

– А разве это не бесконечная война?

– Нет.

– Сильные возвысятся, слабые падут, – процитировал я.

– Но разве сила заключается только в умении убивать?

– Когда сразу же после этого объявления какой-нибудь зомби пытается перегрызть тебе глотку, сложно интерпретировать эти слова как-то по-другому, – сказал я. – Тут, хочешь, не хочешь, и Махатма Ганди взялся бы за дубину.

– Кто?

– Опять-таки неважно, – сказал я. – Я не знаю, что там задумывали ваши общие предки, но Система отнюдь не несет в галактику разумное, доброе и вечное. Система – это война.

– Есть множество миров, которые не воюют, – сказала она. – Ты увидишь их сам.

– Когда?

– Когда подключишься к инфополю планеты.

– Так чего же мы тянем?

– Это случится завтра, – сказала она.

– А чего зря время терять? Данные подтираете?

– Это невозможно, и ты сам убедишься, – сказала она. – Инфополе планеты формируется без нашего вмешательства. Там то, что было, и то, что есть, ни больше и не меньше.

– Тогда почему завтра?

– Мы калибруем оборудование, – сказала она. – Ты все-таки не один из нас.

– Тогда, пока мы ждем, расскажи мне об одном из вас, – сказал я. – Расскажи о Первом Игроке.

– Он – Первый Игрок, и этим все сказано.

– А если немного подробнее? У нас же вроде тут марафон откровенности намечался.

– Он, как ты недавно выразился, наш общий предок, – сказала Селена. – Он старше Системы, и он в ней с самого начала. Он принимал участие в ее разработке и стал ее альфа-тестером, вылавливая баги и мелкие неточности, корректируя работу Вычислителей уже по ходу игры.

– И почему вы думаете, что он жив, если все остальные уже умерли?

– До нас постоянно доходят отголоски его деятельности в мирах Системы, – сказала Селена. – Его информационные следы. Бывают перерывы, иногда по десятку лет, но потом мы получаем новые доказательства того, что он еще жив.

– И чем он там занимается?

– Он там живет, – сказала Селена. – Сначала он играл, как и все. Был великим воином, исследовал подземелья, убивал чудовищ. Потом ему это наскучило, и он стал играть в стратегию. Создавал и разрушал империи, вел за собой народы… Но потом и это ему наскучило, и чем он занимается сейчас, мы пока не знаем.

– Легко быть великим воином и стратегом, имея при себе инструмент разработчика, – заметил я.

Похоже, что этот парень был Виталиком на максималках, только вот модераторских квестов по его голову не выписывали. Великий нагибатор и читер в законе. Чего бы и не поиграть при таких раскладах?

– Он использовал Венец Демиурга только первые двести лет игры, и только по делу, – сказала Селена.

– Или со временем он научился от вас шифроваться.

– Ему нет нужды от нас… шифроваться, – сказала Селена. – Мы не враги. Мы наблюдаем за ним, но не шпионим. Более того, он бывал здесь, в изначальном мире, возвращался сюда уже три раза, и каждый раз мы получали бесценную информацию о функционировании Системы...

Что-то в ее речи меня царапнуло. Я прокрутил диалог в голове еще раз, и понял, что именно. Или имеет место какое-то досадное непонимание, или кто-то врет.

Флойд говорил, что эта планета – не родной мир Архитекторов, что их предки переселились сюда, когда другие их предки работали над созданием и запуском Системы. А Селена только что назвала этот мир изначальным.

Я сделал себе зарубку в памяти, но акцентировать не стал. Либо я сам все узнаю, либо… не узнаю. Она-то в любом случае может соврать, и вряд ли я смогу ее на этом поймать. Нет у меня инструментов для проверки.

– … он называл это коротким отпуском, – продолжала Селена. – И каждый раз, несмотря на все наши уговоры остаться подольше, он возвращался в игровые миры. Он говорил, что там – настоящая жизнь, а мы здесь влачим жалкое существование, просто доживаем свой век. Никогда он не задерживался здесь дольше пары недель.

Занятный он, должно быть, парень. Старше Системы и все еще играет, и до сих пор ему не надоело.

Надо бы найти его и спросить, как это у него получается.

– Его как-нибудь зовут? – спросил я.

Она сказала.

Я три раза попытался воспроизвести этот набор звуков и не преуспел.

– А никакого более человеческого варианта не существует? – поинтересовался я.

– В игре он называет себя Магистром, – сказала Селена.

– Скромно.

– Ему нет нужды быть скромным, – сказала Селена. – В том, что касается игры и всех ее аспектов, он действительно магистр.

– И как ты собираешься его найти?

– Узнаю, когда окажусь там.

– Там? То есть, ты собираешься войти в игру?

– А что тебя удивляет? Я делала это уже много раз. Да, но нынешним меркам я, конечно, не топ, но когда-то была в первой десятке.

– И все это только потому, что влиять на Систему извне невозможно? – уточнил я.

– Именно.

– Ну, хорошо, – сказал я. – Допустим, ты найдешь этого Магистра и отберешь у него корону создателя. И что ты будешь с ней делать? Что именно ты собираешься корректировать?

– Мы узнаем это…

– Когда я подключусь к инфополю вашей планеты и вы выкачаете мой мозг, – попробовал угадать я.

– С первой частью этой фразы я спорить не буду.

– Но я не понимаю, что вы собираетесь там найти, – сказал я. – Мне тридцать с небольшим лет, и я ни хрена не знаю ни о Системе, ни о том, когда она на самом деле к нам пришла.

– Все не так просто, – сказала она. – Грубо говоря, когда ты войдешь в инфосферу, мы используем тебя, как камертон для более тонкой настройки, которая позволит нам подключиться к инфополю Земли. И вот там я и найду ответы на все вопросы.

– Иными словами, для этой цели подошел бы любой землянин?

– Но пришел сюда только ты.

– Обидно знать, что ты не избранный, ведомый судьбой и волей богов, – сказал я. – И что никаких тайн твой мозг не скрывает. Что ты – всего лишь камертон.

Откровенно говоря, чем дольше мы беседовали, тем сильнее у меня крепло убеждение, что Селена ездит мне по ушам. Худший вид лжи – когда тебе говорят правду, но не всю.

– Если тебе станет легче, могу сказать, что ты – великий воин, раз сумел пройти мимо стража в конце пути, – сказала Селена.

Легче мне не стало, потому что я думал вообще не о том.

– Мне помогали, – буркнул я.

– Кстати, об этом, – сказала она. – Тебе, наверное, будет интересно узнать, что твой спутник вышел из данжа.

– О, – сказал я. – А как он просочился мимо всех этих эльфов, которые оккупировали вход?

– Никак, – сказала Селена. – Он их всех убил.

Что ж, одной проблемой меньше, подумал я. По крайней мере, теперь мне не надо беспокоиться о том, что Соломон загнется там без моей помощи. А может быть, он и другую мою проблему решит, и после случившегося эльфы переключатся на него. Любопытно только, как же он смог?

– Соломон Рейн теперь топ номер один, – сказала Селена.

Хоть кто-то в результате этой бездарной операции пришел к успеху. Трое нас вошло в это подземелье, и один остался в нем, возможно, навсегда, а я попал в другой мир, где все непонятно и от меня хотят странного. Однако ж, Соломону удалось вернуться в игру и возглавить там рейтинговый зачет.

Забавно понимать, что я пропаравозил их первого номера. Но, конечно, об этом никто никогда не узнает. С чего бы Соломон стал о таком рассказывать? В его версии, если он когда-нибудь ее хоть кому-нибудь преподнесет, мы с Виталиком наверняка слились где-то ближе к середине данжа и финального босса он затаскивал в одиночку.

Интересно только, он с самого начала это планировал или просто ухватился за удачно подвернувшуюся возможность?

Недооценил я все-таки этого коротышку.

– Зачем вы вообще встроили в игру этот рейтинг? – поинтересовался я.

– Небольшой элемент состязательности никогда не повредит. Но это, по сути, всего лишь список игроков, набравших наибольшее количество уровней. И неважно, какими способами они их набирали.

– А есть там хоть один художник или писатель, скульптор или кузнец, или, скажем, врач? Или одни только воины?

– Там есть волшебники, – сказала Селена. – А волшебники, в том числе, и врачуют .

– Но уровни они набирают, когда предают города огню, – заметил я.

– Путь воина – самый быстрый, – сказала Селена. – Но он не единственный.

– Тем не менее, за все время существования Системы прецедентов не было, – сказал я. – Иначе ты бы мне уже рассказала.

– Может быть, все дело в том, что разум получают хищники, – сказала она. – Не мы так решили, так распорядилась эволюция.

– Но вы же Архитекторы, – сказал я. – Могли бы одарить разумом каких-нибудь дельфинов или коров. Но вместо этого вы создали искусственный разум – Вычислителей – по своему образу и подобию.

– А ты думаешь, что Вычислители разумны?

– Разве нет?

– Они – машины, – сказала она. – Сложные, местами самообучающиеся, но машины, действующие по заложенным в них алгоритмам. Вычислители – это удобный инструмент, но они не разумны в том смысле, который принято вкладывать в это слово. Они не могут создать что-то принципиально новое. У них нет свободы выбора.

– А у кого есть?

– У меня, у тебя, у Соломона Рейна…

– Ах, если бы.

– По-моему, ты огорчен.

– Я не огорчен, я загружен, – сказал я. – И мне надо проветрить голову. Могу я прогуляться?

– Конечно. ты волен идти, куда хочешь. Ты тут не пленник, ты гость.

– Графу Монте-Кристо тоже так говорили.

– Кому?

– Неважно.

– Неважно, так неважно. Встретимся за ужином.

– И когда у вас тут ужин?

– Когда ты нагуляешься.

Хотя особого смысла в этом не было, я решил выгулять Клаву и прихватил ее с собой. Ты можешь уехать из Люберец и улететь на другую планету, но Люберцы навсегда останутся с тобой.

Я отошел от дома Селены метров на пятьсот и бесцельно бродил по полю травы, когда мне в глаза бросилась еще одна странность, на которую я мог бы обратить внимание и раньше, и обязательно бы обратил, если бы мои мысли не были заняты другими вещами.

Несмотря на то, что тут все вокруг постоянно стрекотало, пищало, квакало и крякало, ни одного животного, птицы или насекомого я так и не увидел. Я сел на корточки и принялся всматриваться повнимательнее, но несмотря на все мои усилия, в окружающей флоре не обнаруживалось никаких признаков фауны.

Ни жучка, ни червяка, ни муравьишки.

Любопытная у них тут экосистема.

Похоже, Архитекторы выстроили для себя комфортный пасторальный мир, идеальный до полной стерильности. Можно рисовать этюды и не думать, что тебя сожрут комары, бегать босиком по траве, без риска провалиться в кротовую нору и вывихнуть лодыжку.

Интересно, а леса у них такие же? Может, там вообще деревья по линеечке растут?

Гулять расхотелось, настроение испортилось окончательно.

Враг, до которого так хотелось добраться, оказался не рогатым чудовищем из самых глубин ада, а странным парнем, живущим на соседней улице, и сотворил он все это не потому, что получает удовольствие лишь от хаоса и разрушений, и чтоб реки крови и горы из черепов, а вовсе даже из благих намерений. Ну, или потому что просто дурак.

К сожалению, такое случается повсеместно. Поэтому темного властелина следует разить мечом при первой же встрече, не предоставляя ему возможности изложить свои аргументы.

Вот Фродо, например, в этом плане исключительно повезло. Ему для победы всего то и надо было, что колечко в вулкан бросить. А вышел бы ему навстречу благообразный седой Саурон, задвинул бы речь о том, как он орков объединял только для того, чтобы их эльфы поодиночке не резали, а вообще он за гуманизм, естественные науки и равенство возможностей для всех, просто время еще не пришло, да и международная обстановка не способствует, и неизвестно, чем бы эта история закончилась.

В художественных произведениях с этим дела попроще обстоят. Зло злое, потому что оно злое, и стремится разрушить мир, просто потому что может. Или вон прилетели чуваки на драконах и поработили семь королевств, взвалив на свои плечи непомерную ответственность за всех подданных. А зачем? Не было другого способа своих зверюшек прокормить?

А зажми такого в углу, почеши ему ребра бейсбольной битой и задай главный вопрос жизни, вселенной и всего остального, так он сразу станет тебе рассказывать, что хотел, как лучше.

Я тоже хочу, как лучше. Может быть, я в этой истории тоже злодей?

Они тут стараются, разум во вселенной сохраняют и модель идеального мира выстраивают, и тут пришел физрук и все испортил. Хотя, это я себе льщу, наверное. если верить Селене и Флойду, фиг им тут чего испортишь.

Но я упертый, я все равно попытаюсь.

В общем, вместо того, чтобы проветрить голову, я загрузил себя окончательно, после чего просто завалился в траву, заложил руки за голову и принялся пялиться в идеально синее небо и далекие облака, из которых, я был уверен, никогда не идет дождь, и провалялся так до самого ужина с обязательным стейком, традиционным картофелем-фри и предсказуемым до последнего ингредиента салатом.

После ужина Рик проводил меня в мою комнату, неотличимую от той, которую оборудовал для меня Флойд, а потом, когда я вышел из душа, Селена в прозрачном пеньюаре заглянула ко мне, чтобы подоткнуть одеяльце и пожелать спокойной ночи, и на этот раз я не стал усмирять свое животное начало, потому что… Потому что почему бы и нет.

И хотя секс с главой местной службы безопасности был больше похож на войну, в конце концов я победил и заснул крепким сном, и никакая фигня мне не снилась.

А что ее нужно человеку накануне дня, когда он должен узнать страшную правду, с которой ему придется жить дальше?

Пусть даже очень недолго.

Глава 2

Глава 2

На завтрак была овсянка, а я ее с детства терпеть не могу. Я вяло поковырялся ложкой, размазывая по тарелке аутентичные комки, и налег на кофе.

Аппетита все равно не было.

Я пил кофе, размышляя о том, что мне предстоит, и терзаясь сомнениями, не слишком ли я подыгрываю Архитекторам в их стремлении разобраться с происходящим. Ведь прибыл-то я сюда совсем не за этим.

И есть ли вообще смысл мстить вот именно им, потомкам тех, кто все это устроил, сейчас, по их утверждению, уже не способных остановить происходящее.

В теорию Элронда о первом портале, уничтожив который можно нарушить всю связность портальной сети, мне уже не особенно верилось. Это как если бы весь земной интернет на одном сервере лежал, выруби его из сети, и жизнь на планете остановится.

Ну, может и не совсем остановится, но прежней точно уже не будет.

Но такие легкие решения бывают только в кино. Прилетает, допустим, на Землю огромный флот пришельцев и начинает всех порабощать, но тут отважный главный герой поднимает в воздух свой старенький, коллекционный, со второй мировой войны еще, истребитель, подбивает самый главный вражеский корабль, и вторжение тут же останавливается, а пришельцы валятся на землю без чувств и становятся легкой добычей. Фантастическое допущение такое.

Вон, для того, чтобы объяснить, какого черта Звезду Смерти можно было одной торпедой в вентиляционную шахту раскурочить, пришлось вообще дополнительную серию снимать.

Но это фантастика, а у нас тут, как это ни странно, махровый реализм.

– Я все же думаю, что мы, и когда я говорю "мы", я имею в виду цивилизацию Архитекторов в целом, когда-то совершили огромную ошибку, предоставив Систему самой себе, – сказала Селена, сделала глоток кофе и поморщилась. – Как вы вообще это пьете? И зачем?

– Мне кажется, вы совершили ошибку гораздо раньше, – сказал я. – Когда вообще стали думать о ее создании.

– Мы видели крах слишком многих разумных рас, – сказала Селена. – Видели, как они навсегда покинули галактику, и галактика стала беднее.

– Но Система не делает галактику богаче, – сказал я. – Потому что из множества разумных рас она делает одну усредненную мета-расу, стирая все различия, кроме чисто внешних. Да и те корректируются.

– Это старый спор начатый задолго до нашего с тобой рождения, – сказала Селена. – Не думаю, что мы сможем его закончить.

– Может, как раз мы-то и сможем.

Она улыбнулась.

– Мне нравится твоя самоуверенность.

– Может быть, как раз наоборот, – сказал я. – Может быть, я допускаю возможность, что ты сможешь меня переубедить.

– А ты на самом деле допускаешь?

– Нет.

– Как бы там ни было, когда мы самоизолировались на этой планете, Система была похожа на небольшое горное озеро с кристально чистой водой, и даже отсюда мы могли наблюдать за всем, что там происходит, – сказала Селена. – Но со временем мы перестали смотреть в ту сторону, а Система продолжала развиваться, и теперь там огромный бушующий океан, и в его глубинах могут водиться монстры, которые попытаются нас сожрать.

Я подумал об Элронде и о том, что, когда они влезут в мой мозг, они тоже узнают об Элронде, и кивнул. В любом водоеме, если надолго оставить его без присмотра, могут завестись чудовища.

Даже в аквариуме.

Я кивнул.

– Ты не встречал в своих странствиях ничего подобного?

– Да сколько там было тех странствий, – сказал я.

– И все же, ответь, – сказала она. – Пожалуйста.

А может быть, они уже знают, подумал я. Может быть, это проверка. Только почему они заговорили об этом аж на третий день?

– Однажды я встретил боевого искина коллоквианской империи, – сказал я. – Слышала о такой?

– Конечно, – сказала она. – Они сопротивлялись дольше других. Точнее, пытались. Технологический разрыв был слишком велик, у них не было и шанса. Но искин… Как он сумел уцелеть?

– Я точно не знаю, – сказал я. – Однако он утверждает, что жрет ваших Вычислителей на завтрак.

– Этого не может быть, – сказала Селена. – Такое невозможно. Мы бы знали.

Я пожал плечами.

– Все Вычислители реагируют на контрольные сигналы, – сказала она. – Мы бы узнали, если бы с одним из них что-то произошло.

Или кто-то, кто сожрал вашего Вычислителя, научился отвечать на контрольные сигналы за него. Вообще, конечно, расслабились они тут за тысячу лет самоизоляции. Технологическое превосходство у них.

"Тесла" тоже намного технологичнее кувалды, но это не значит, что при помощи кувалды ее невозможно разнести к хренам.

– И чем закончился ваш контакт? – спросила Селена.

– Мы разошлись, как в море корабли, – сказал я.

– Где он обитает? Это один из бывших миров коллоквианцев?

Я назвал.

В этом не было секрета. В моей голове скоро вообще не останется секретов, коли уж я согласился на их дурацкую процедуру с подключением к инфосфере.

Мне эта идея не нравилась, однако, вполне возможно, что это был единственный способ узнать правду.

Конечно, я плохо себе представлял, что я с этой правдой буду делать, и как я смогу покинуть планету, унося правду с собой, если Архитекторы решат мне воспрепятствовать. Но проблемы надо решать по мере их поступления. Глупо беспокоиться о том, что может и не произойти.

– Ладно, разберусь, – сказала Селена. – Ты готов?

– Нет, – сказал я. Разве к такому можно быть готовым? – Но пусть это тебя не останавливает.

– Тогда пойдем.

– Пойдем, – я спрыгнул со стула и взял в руки Клаву.

– А это тебе зачем?

– На удачу, – сказал я. Не буду же я объяснять, что Клава и джинсы, вот те самые, которые на мне, это единственные предметы, которые остались у меня с Земли, и я не хотел терять их из виду. Наверное, с возрастом я стал слишком сентиментальным.

– Как хочешь, – сказала она.

Я пошел за ней вглубь дома, а потом мы спустились на лифте на пару этажей вниз и оказались в довольно тесном помещении, стены которого были оплетены силовыми кабелями, трубами и проводами. Надо ж, а я думал, они уже технологически все это переросли и научились передавать энергию по воздуху.

Видимо, не везде это работает.

Посередине помещения стояло кресло-кушетка, похожая на те, что можно встретить в кабинете зубного врача. Рядом с креслом крутился Рик.

Я покрутил головой и оглядел помещение еще раз.

– На что ты смотришь? – поинтересовалась Селена.

– Пытаюсь найти дрель, – сказал я.

– Какую дрель?

– А вы разве не собираетесь просверлить мне череп и засунуть внутрь какой-нибудь кабель? – спросил я.

– Нет, – сказала Селена. – Но мне кажется, я понимаю, что навело тебя на эту мысль. Это оборудование выглядит достаточно архаичным и непохожим на то, что ты видел у нас раньше.

Или чего я не видел. В принципе, ни одного устройства сложнее глайдера мне на глаза так и не попалось.

– Потому что оно на самом деле архаичное, – продолжала Селена. – Нам пришлось реанимировать наши старые технологии специально для тебя. Потому что с современным интерфейсом управления ты не разберешься.

– Ну да, я же дикарь.

– Может быть, и разберешься, но не сразу, – сказала она более мягко. – А тут тебе и делать ничего не надо будет. Сядешь в кресло…

Я поставил Клаву рядом, я пределах досягаемости, и сел в кресло. Рик тут же принялся фиксировать меян ремнями. Что-то уже не очень похоже на кабинет стоматолога, какие-то более неприятные ассоциации начали всплывать из глубин моего мозга.

Например, лоботомия.

– А это обязательно? – спросил я, уже зная, что она ответит. И она не подвела.

– Это для твоей же безопасности, – сказала Селена.

И никакой торжественности момента и речей о маленьком шаге для физрука, но огромном шаге для всех Архитекторов.

Буднично и рутинно.

В следующее мгновение Рик уже опустил мне на голову ведро, этакий гибрид из ночного горшка и шлема виртуальной реальности, и я оказался в полной темноте. Конечно, я с самого начала не думал, что Архитекторы будут играть со мной честно, но похоже, что поле моих маневров сузилось до тесного коридорчика, и я уже задевал за его стены плечами.

– А чего делать-то? – спросил я.

– Уже ничего делать не надо, – сказала Селена. – Прощай, Василий.

– До свидания, – сказал я.

Тут они дернули за какой-то рубильник, и темнота осталась, а я исчез.

***

Темнота была вечной, а может быть, не вечной, а просто очень долгой.

Тишина тоже была вечной, а может быть, не вечной, а просто очень долгой.

Потом тишину сменили голоса.

Много голосов.

А темноту сменили образы.

Много образов.

Я, или уже не совсем я, или уже совсем не я, а что-то, ощущающее себя мной, появилось в центре этого пространства.

И я осознал, что Селена говорила правду. Такие массивы информации никак нельзя было подделать.

Не знаю, как это описать.

Представьте, что вы погружаетесь с аквалангом, только без акваланга, а вокруг вас вместо воды – сотни тысяч трехмерных голографических экранов с кинохроникой, и с каждого кто-то бубнит.

И никакой поисковой строки, ничего, что помогло бы ориентироваться.

Но стоило мне подумать о чем-то, как экран с соответствующей историей подплывал ближе, или меня подносило к нему, и я погружался в эту историю целиком и, обнаружив функцию быстрой перемотки, мог найти в ней именно тот момент, который меня интересовал.

Конечно же, я узнал не все, но очень многое.

Я узнал, как создавалась Система и зачем. Я убедился, что в ней не существует единого координирующего центра, по крайней мере, в физическом мире, разрушив который можно было бы остановить все. Я видел предков Архитекторов, тех, кто был за Систему, и тех, кто был против, и слушал их споры, соглашался с их доводами и аргументами. Я видел падение Коллоквианской империи, и тех, что были до нее.

Я увидел галактику до прихода Системы, я наблюдал звездные войны, взорванные планеты и погасшие светила, я видел, как разумные убивали друг друга.

И я видел других разумных, которые взобрались на вершину своей эволюции и перешли в какое-то другое измерение, став сгустками разумной энергии, и я видел, что Архитекторов это напугало.

Я понял, что не так с этим миром и, возможно, я смогу это использовать.

Я нашел ответы на многие вопросы (кроме того самого, про зубную пасту), но продолжал свои поиски, потому что мои прежние вопросы быстро устарели, а время подбрасывало новые.

Я узнавал, и забывал, и снова узнавал, чтобы снова забыть.

Я понял, что, вернувшись, вряд ли смогу вспомнить хотя бы десятую часть того, что увидел и принялся зазубривать информацию целыми блоками, определив каждому из них ключевые слова.

Разобравшись с прошлым, я решил заняться делами насущными.

Решив, что раз уж я оказался в море информации, связанной с океаном Системы довольно широким каналом, я удовлетворил свое любопытство и посмотрел, как идут дела у моих знакомых.

Федор Сумкин был жив, здоров, стал чуть выше и заметно стройнее, и эльфы из Дома Красных Ветвей до него пока не добрались. Он постигал искусство магии в местном аналоге Хогвартса, и его учителя говорили, что он делает успехи.

Стас, что меня совсем не удивило, влился в мир местной организованной преступности и возглавил одну из его ячеек. Им с женой таки удалось найти и вернуть свою дочь, и сейчас они жили в безопасности в одном из среднетехнологичных миров. Там еще не было космических кораблей, но уже изобрели ватерклозеты. Впрочем, Кабан частенько мотался по другим мирам, отстаивая интересы организации. Кабан, несмотря на свои габариты, из-за которых он и получил свое прозвище, был весьма шустрым типом, и всегда тяготел вот к этому вот всему. То ларьки на рынке крышевал, то в Госдуме помощником ошивался, а теперь вот контрабанду по всей Системе толкает.

Дед Егор остался на Земле, и пенсия его оказалась весьма занимательной. В составе небольшого клана местных особистов он взялся за выполнение какого-то эпического квеста, связанного с наследием покинувшего наш мир Ильича. И хотя боевая группа почти полным составом легла в пустошах, образовавшихся на месте Москвы после использования заклинания класса "Армагеддон", сам дед Егор уцелел и уходил куда-то в сторону Сибири, унося с собой древний и очень могущественный артефакт. Я мысленно пожелал ему удачи и отправился дальше.

Соломон действительно выбился в топы. Он устроил какую-то странную движуху на выходе из данжа, поубивал кучу эльфов, а потом воспользовался порталом и исчез из моего поля зрения. То ли умудрился как-то затереть свои логи, а то ли информация о его дальнейших похождениях сюда еще просто не дошла.

Отдав должное знакомым, я потребовал чтобы мне показали Магистра.

И мне его показали.

Фрагментарно, потому что он тоже уверенно путал следы, удаляя свою историю из великого браузера вселенной, но все же, я увидел достаточно.

Похоже, правила Системы на него не распространялись. Он творил с игровой механикой, что хотел. Он орудовал мечом в высокотехнологичных мирах, разрубая им танковую броню. Он палил из бластера в магических созданий. Он бился один и вел за собой армии. Однажды он выставил на поле средневековой битвы орду огромных человекообразных боевых роботов. И победил.

Но большую часть времени он просто шлялся по разным мирам, он был не дурак выпить и подраться, он был завсегдатаем борделей и спускал в казино целые состояния. В общем, чувак действительно жил в Системе и отрывался там на полную катушку.

Альфа-тестер, который никак не наиграется.

Я проследил его жизненный путь до последнего места, в котором его фиксировала Система. Старое, очень влиятельное и очень богатое королевство, и в каждом городе на главной площади стояла его статуя. Он был там королем, он правил там очень долго, а потом возглавил заговор против самого себя, сам себя успешно сверг и ушел порталом в места, где Система не сумела его отследить.

Да, он наверняка до сих пор жив. Такие люди просто так не умирают.

Венец Демиурга Система не фиксировала.

Сам не зная, чего я ищу, я еще раз посмотрел всю доступную историю Магистра, а потом стал отслеживать жизненные пути людей, с которыми его сталкивала судьба. Не всех, конечно, чтобы отследить всех, потребовалась бы не она вечность.

И там, где-то в переплетении чужих историй и чужих дорог, в финале чужой войны, которую вели люди, нисколько не похожие на меня, а противостояли им вовсе не люди, я нащупал еще одну линию, на которую следовало посмотреть. Это было совсем небольшое ответвление сюжета, но когда я углубился в эту ветвь, она превратилась в целой дерево, тропинка стала лабиринтом, и в глубине этого лабиринта я увидел возможность.

Конечно, шансы были невелики, на тотализаторе с такими лучше не играть, и любой букмекер поднял бы меня на смех, но я и раньше ввязывался в предприятия с похожими раскладами.

Иногда даже с худшими.

По крайней мере, теперь я точно знал, чем заняться, когда я вернусь в игровые миры. И для осуществления этого плана мне жизненно важно было найти Магистра и вытрясти из него чертов Венец.

Если я вернусь.

Теперь-то я понял, почему Селена была уверена, что я никогда не покину планету Архитекторов и почему она сказала именно "Прощай".

Отсюда не было выхода.

Я был каплей воды в океане, песчинкой в пустыне, байтом в интернете, меня бросало из стороны в сторону, и я худо-бедно мог управлять своими перемещениями внутри этого океана, этой пустыни, этого интернета.

Но как все это прекратить, я не знал. Никто не дал мне инструкции, не показал кнопки аварийного выхода, не подарил мне путеводный клубок.