Текст книги "Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 155 страниц)

– Хуже.

– Что может быть хуже профсоюза?

– Секта.

– Не уверен, что секта хуже профсоюза.

– Это зловещая секта, – объяснил мэр. – Весьма влиятельная в наших местах.

– А маяк им нужен в ритуальных целях? – полюбопытствовал Магистр. – Они пляшут вокруг него голыми или что-то вроде того?

– Они проводят там свои ежемесячные собрания.

– Пусть проводят их в каком-нибудь другом месте.

– Я не пойду против башмачников, – сказал мэр. – Я не хочу, чтобы у меня заржавели глаза.

– Не хотите, чтобы что? – не понял Магистр.

– У всех, кто идет против башмачников, ржавеют глаза, – объяснил мэр. – Ну, типа как наливаются кровью, и белок становится рыжего цвета…

– И это все последствия?

– Нет, конечно. Люди с ржавыми глазами живут не дольше недели.

– А что с ними случается потом?

– Ужасные вещи, – сказал мэр.

– Например?

– Они умирают.

– Сами по себе?

– Как правило, от несчастных случаев. Ну, или им разбивают головы боевыми молотами, что, в принципе, тоже может сойти за несчастный случай. Потому что счастливым такой случай точно не назовешь.

– Мистика какая-то, – сказал Магистр. – Не люблю мистику. И много народу в секте?

– Несколько десятков.

– Негусто.

– У нас маленький город, – извиняющимся тоном сказал мэр.

– А сколько человек в городской страже?

– Сто двадцать восемь копий.

Официантка принесла мэру обед. На первое был ароматный куриный суп с лапшой, на второе – тушеные овощи, к заказу прилагалось блюдо с хрустящими хлебцами и бутылка минеральной воды.

– Будете что-нибудь заказывать? – спросила официантка у Магистра.

– Я не голоден.

Официантка пожала плечами и удалилась с пустым подносом.

– Итак, – сказал Магистр. – В секте несколько десятков человек, а у вас больше сотни стражников. Тем не менее, вы этих ребят до сих пор не прищучили. Возникает закономерный вопрос. Почему?

– Тому есть много причин.

– Я хотел бы услышать три, – сказал Магистр. – В порядке убывания важности или в произвольном, мне все равно.

Мэр оторвался от созерцания тарелки с супом и посмотрел в глаза Магистра. Взгляд Магистра был безмятежен, однако таилось в его глазах что-то такое, что заставляло людей чувствовать себя неуютно и отвечать на вопросы, даже если в это время стынет заказанный суп.

– Ну, во-первых, это довольно мирная секта, – сказал мэр. – То есть, если башмачников не трогать и соблюдать определенные правила предосторожности, то большой опасности от них нет.

– Это странно, – сказал Магистр. – Впрочем, за свою долгую и полную приключений жизнь я видел и более странные секты. Что еще?

– Во-вторых, несмотря на то, что это довольно мирная секта, все ее члены страшны в бою, – сказал мэр. – Конечно, мы с ними никогда не воевали, но на свои собрания они приходят с оружием, и это весьма опасное на вид оружие. Двуручные мечи, боевые топоры и молоты… Они там довольно крупные ребята, эти сектанты.

– Мирная до зубов вооруженная секта, – подытожил Магистр. – А третья причина?

– Поговаривают, что им покровительствует чудовище, живущее в Ржавом лесу.

– Это уже интереснее, – согласился Магистр. – А Ржавый лес у нас где?

– На юг от маяка. Примерно в сотне шагов.

– И каковы ТТХ чудовища?

– Тэ-тэ – что? – не понял мэр.

– Какое из себя это существо? – перефразировал Магистр.

– Никто не знает, – сказал мэр. – Башмачники объявили Ржавый лес запретной зоной и туда никто не ходит. А кто ходит, тот не возвращается.

– А как к происходящему на вашей земле относится добрейший король Сигизмунд?

– Так ведь особых проблем от Ржавого леса нет, – сказал мэр. – Горожане там не гуляют, а пара – тройка пропавших туристов… Ну, это как бы не настолько важно, чтобы король всерьез озаботился нашими проблемами.

– Следующий мой вопрос продиктован исключительно академическим интересом, – сказал Магистр. – А если секта башмачников вдруг исчезнет из этих мест… тем или иным способом… сильно ли это расстроит кого-то из местных? Не считая чудовище из Ржавого леса, разумеется.

Мэр задумался.

Он был довольно неглупым человеком, и что-то ему подсказывало, что интерес Магистра не такой уж и академический.

– Полагаю, что нет, – сказал мэр после короткого размышления. – По большому счету, всем наплевать. Есть башмачники, нет башмачников…

– Кстати, а почему их называют именно башмачниками?

– Они всегда ходят в деревянных башмаках, – объяснил мэр. – Круглый год.

– Довольно прозаичная причина, – вздохнул Магистр. – Похоже, это очень скучная секта.

– У нас маленький город, – повторил мэр. – Я слышал, по-настоящему интересные секты есть в столице Иллинора, но вот с ними король Сигизмунд как раз борется.

– Ну что ж, пожалуй, мне все ясно, – сказал Магистр. – И прежде чем я оставлю вас наедине с вашим обедом, мне хотелось бы уточнить последний вопрос. Если вдруг смотритель маяка… ну, словом, если это место окажется вакантным, вы рассмотрите мою кандидатуру?

– Не вижу причин, почему бы мне этого не сделать, – сказал мэр.

– Тогда продолжим наш разговор позже, – Магистр резким движением встал, отодвинул стул и вышел из кафе.

– Эльза! – крикнул мэр официантке. – Пожалуй, унеси минералку и налей мне сто граммом вашего бренди. А лучше – двести.

* * *

Если бы какой-нибудь проезжавший мимо художник решился бы запечатлеть на холсте маяк и прилегающую к нему часть берега, ему пришлось бы использовать много серой краски.

Мыс был серым, камни, из которых сложили маяк, были серыми, камни, разбросанные по берегу, были серыми, над всем этим висело низкое серое небо, а серое море катило к серому берегу свои серые волны.

Магистр нашел картину вполне удовлетворительной и не раздражающей глаз. Маяк оказался даже чуть выше, чем он думал, и за неимением более приличных башен вполне мог сойти за временное пристанище. Магистр любил жить в башнях, или, на худой конец, в пентхаусах. Корни этой любви гнездились в его туманном прошлом, о котором он предпочитал не распространяться.

Подойдя к маяку, Магистр снял темные очки и постучал в крепкую деревянную дверь.

Трижды.

Ногой.

Прошло некоторое время, прежде чем за дверью послышались неясные шорохи, а потом она распахнулась и на пороге возник нынешний смотритель маяка. Это был плотно сбитый бородатый старикан из тех, что могут дать фору иному молодому.

Магистр посмотрел вниз. Старикан носил деревянные башмаки.

– Здорово, отец, – сказал Магистр.

– Здоровее видали.

– Не сомневаюсь, – сказал Магистр.

– Иди отсюда, здоровее же и будешь, – порекомендовал старикан.

– Какой-то ты неласковый.

– А ты кто такой вообще?

– Зови меня мессиром.

– Ха! – сказал старикан.

– Брызгать слюной было вовсе необязательно, – Магистр сделал шаг назад и вытер лицо рукавом.

– У тебя ржавые глаза, – сообщил ему старикан. – Ты знаешь, что это означает?

– Мне объясняли, – сказал Магистр.

– Зачем ты пришел сюда? Если у тебя ржавые глаза, уже ничто не сможет изменить твою участь. Перст судьбы указал на тебя, печать рока проставлена, твои дни на земле сочтены!

– Ты мне больше нравился, когда не был так пафосен, – заявил Магистр. – Я, собственно, пришел к тебе по другому поводу. Твоя работа тебя не обременяет? Ты не хочешь уйти на пенсию?

– Я – смотритель маяка, – гордо заявил старикан.

– Ну, вот и я о том же, – сказал Магистр. – Ты не чувствуешь, что годы берут свое, и пора бросить эту работу, да и любую работу вообще, и поселиться где-нибудь в пригороде, в маленьком доме с черепичной крышей, прилегающим виноградником и небольшим огородом? Или что-то вроде того?

– Я уже двадцать лет смотритель маяка, – сказал старикан. – Им и помру.

– Похоже, все к тому и идет, – согласился Магистр.

Старикан нахмурился.

Магистр заглянул ему за спину и увидел большой двуручный топор, прислоненный к стене рядом у входа. Топор явно был предназначен не для рубки дров.

Старикан проследил его взгляд и ухмыльнулся. Магистр ухмыльнулся в ответ и вытащил из пустоты перевязь с мечом. Меч был полуторным, но в пустоте помещалось и не такое.

– Ты колдун? – поинтересовался старикан, пока Магистр прилаживал перевязь на пояс.

– Разве что по мелочи.

– А мечник хороший?

– Давно не практиковался, – сказал Магистр. – Но ты ж знаешь, умение размахивать мечом похоже на умение ездить на велосипеде. Один раз научился и потом всю жизнь пользуешься.

Старикан хмыкнул.

– Я намерен стать смотрителем этого маяка, – сказал Магистр. – С мэром я уже поговорил, он не против, и все упирается только в тебя. Давай разойдемся краями? То есть, ты свалишь куда-нибудь в произвольном направлении, а я за это не буду ничего предпринимать против тебя в частности и вашей секты в целом.

– Ты мне угрожаешь? – уточнил смотритель.

– Да, – сказал Магистр.

– Несмотря на то, что у тебя ржавые глаза и жить тебе осталось всего пару дней?

– Да, – сказал Магистр. – Понимаю, что если смотреть со стороны, это выглядит несколько самонадеянно, но таковы факты. А факты – вещь суровая. И упрямая, к тому же.

– И ты хочешь, чтобы я, выслушав твои угрозы, просто собрал вещички и оставил свою работу тебе?

– Было бы неплохо, если бы ты управился до вечера.

– Ха! – сказал старикан.

Магистр снова вытер лицо рукавом.

– Должен сказать, отец, ты не облегчаешь мне жизнь.

– У тебя ржавые глаза.

– Это ты уже говорил.

– Обычно люди с ржавыми глазами умирают без нашего участия, – сказал старикан. – Но в крайних случаях мы можем и поспособствовать.

– Тогда труби полный сбор, – посоветовал Магистр. – Или как ты там своих собратьев по секте оповещаешь. Потому что один ты явно не справишься.

– И не с такими справлялся.

– Таких, отец, ты в своей жизни никогда еще не видел, – сказал Магистр. – И это потому, что тебе крайне везло. Надо ли мне уточнять, что сегодня твое везение кончилось?

– У нас собрание вечером, – задумчиво сказал старикан. – Обычно мы не практикуем кровавые жертвоприношения, но если к тому времени ты будешь еще здесь…

– До вечера осталось не так уж долго, так что это я удачно зашел, – констатировал Магистр. – Я буду неподалеку.

Смотритель маяка захлопнул тяжелую дверь. Судя по доносящимся из-за нее звукам, он запирал ее на все имеющиеся в наличии засовы.

Магистр ухмыльнулся. Ему нравилось, когда его принимали всерьез.

* * *

К вечеру серого цвета в окрестностях только прибавилось.

Магистр сидел на большом валуне и курил сигарету за сигаретой, наблюдая, как серые волны накатывают на серые камни. Было в этой картине что-то успокаивающее.

Когда тени удлинились, а сумерки сгустились до необходимой кондиции, вокруг Магистра выросли серые тени.

Помимо непременных деревянных башмаков сектанты носили бесформенные серые балахоны, бороды лопатами и здоровенные орудия убийства вроде тех, что были описаны мэром. Магистр насчитал вокруг себя девятнадцать человек, среди которых был и смотритель маяка.

– И это все? – удивился Магистр.

– Двое не смогли прийти, – объяснил ему кто-то бесформенный и бородатый с боевым молотом в руках.

– Не хотелось бы потом выслеживать их поодиночке, – сказал Магистр. – Понимаете, я люблю решать проблемы сразу, не растягивая удовольствия.

– Удовольствие мы тебе и не гарантируем, – сообщил кто-то из зашедших Магистру за спину. – Мы гарантируем тебе только боль и смерть. И страдания.

– Слушайте, а вот пока не началось, – сказал Магистр. – Ответьте мне на один вопрос, а? Почему именно башмачники? Что такого сакрального в башмаках? Ну, помимо того, что у вас все ноги в занозах, и вы, совершенно очевидно, таким образом соблюдаете аскезу и истязаете себя. Мне просто любопытно.

– У тебя ржавые глаза! – закричали башмачники вместо ответа.

– Началось, – констатировал Магистр, поднимаясь на ноги и обнажая меч.

Башмачники принялись ржать. Меч у Магистра оказался прозрачный.

– Пусть внешний вид моего оружия не вводит вас в заблуждение. Это не стекло, – объяснил им Магистр. – И даже не горный хрусталь.

Он крутанулся на каблуках, совершая поворот на девяносто градусов, и его рука с мечом описала дугу в воздухе. Валун, на котором Магистр сидел до этого, оказался на пути прозрачного лезвия и был рассечен на две части.

Срез получился идеальный.

Башмачники стали смеяться чуть тише.

– Мы все еще можем уладить это дело миром, – сказал Магистр. – Не то, чтобы я слишком настаивал, но все же… И еще должен вас предупредить, что когда вы прибудете в ад, на ваших личных делах будет стоять пометка «самоубийцы».

– У тебя ржавые глаза! – снова закричали башмачники.

Магистр атаковал первым, и башмачники перестали смеяться.

А потом начали умирать.

Глава 9

При свете местного солнца город не внушал.

Особенно он не внушал уверенности в завтрашнем дне и надежд на лучшее будущее.

Пара десятков сараев, прижимающиеся друг к другу и ютящиеся на фоне бесконечной серой степи. Над ними возвышалась водонапорная башня и еще какое-то здание, то ли храм местного божества, то ли резиденция местного мэра. Выделялось оно исключительно своей высотой, а не какими-то архитектурными излишествами. Просто несколько сараев, поставленных друг на друга.

– Похоже, мы попали в какую-то бюджетную, сука, экранизацию, – сказал Виталик.

Никаких защитных сооружений вокруг города не наблюдалось. Если бы создания местного доктора Менгеле вырвались бы из своего подземелья и обрушились на город более-менее организованным потоком, тут бы ему и пришел конец.

Ну, конечно, если игроки, населяющие город, не сумели бы отбиться на скиллах и голом энтузиазме. Конечно, в такой исход я не очень верил. Не особо разбираюсь во всех этих играх, но вряд ли в этой унылой локации обретались толпы соломонов рейнов и им подобных.

Я немного нервничал перед первым контактом. По сути, конечно, это был уже второй контакт, а если считать Кэла, то и третий, но раньше у нас общение с местными как-то не задавалось. То они нас пытаются убить, то мы их…

С другой стороны, вряд ли это обычная практика. Я имею в виду, если бы все здесь хотели убить всех, вряд ли для этой цели кто-то бы стал строить города.

– Непонятна экономическая составляющая, – сказал я. – Сколько бы народу тут ни жило, должны же они чем-то заниматься. А чем? Поля не возделываются, скотина не пасется, выбросов производства в атмосферу тоже не заметно…

– Фармят, наверное, – сказал Федор. – Кто знает, сколько тут данжей вокруг.

– Было бы много, город бы процветал, к хренам, – заметил Виталик. – Так что, даже если они и фармят, то какой-нибудь один унылый данж, чисто для поддержки штанов.

– Впрочем, нам должно быть все равно, – сказал Федор. – Мы же тут жить не собираемся.

– Это да, – сказал Виталик. – Но информация такого рода никогда не бывает лишней.

В город мы вошли беспрепятственно. Никто не пытался нас остановить, никто нас ни о чем не спрашивал, немногочисленные прохожие даже особо на нас не пялились, хотя, по идее, новички в этом городе должны быть редкостью. Впрочем, тут тоже фиг знает, может, им каждый день из портала новая порция приключенцев подваливает, всех и не упомнишь.

Мы шли по главной (потому что единственной) улице, довольно пустынной и ничем не вымощенной, и в какой-то момент я начал ощущать себя героем вестерна, только шаров перекати-поля, гонимых ветром, для полного погружения не хватало. Тут они недоработали.

– А где местный, сука, шериф? – спросил Виталик, и я понял, что не меня одного навестили такие ассоциации. – Разве он не должен был встретить нас на входе, отобрать оружие и сказать, что ему тут не нужны неприятности?

– Пьет, наверное, – сказал я.

– И то правда, – согласился Виталик. – Если бы я был шерифом городка Унылая Унылость, я бы точно бухал.

Федор вздохнул. Я попытался представить его чувства. Окружающая нас магическая реальность оказалась недостаточно магической? Или слишком реальной?

Лавка старьевщика – по другому это заведение никак не назвать – обнаружилось сразу за местным салуном, у стены которого кто-то спал. Мы вошли внутрь, колокольчик над дверью звякнул и к прилавку подошел пенсионер, лучшие времена которого остались в том далеком прошлом, о котором здесь наверняка даже сказок не рассказывают.

– Покупаете, продаете? – вяло поинтересовался он.

– Сначала продаем, – сказал я. – А там видно будет.

– И что у вас? – все с той же кислой миной спросил он, и мы принялись выкладывать на прилавок содержимое наших под завязку забитых инвентарей.

Как и следовало ожидать, выбитое оружие и доспехи уходили практически по цене металлолома, которым и являлись. Изрядно опустошив наши запасы хлама, мы выручили около семисот золотых за все, половину из которых сразу же отдали Федору.

Лишних денег не бывает.

– Покупать что-нибудь будете? – поинтересовался пенсионер.

– А есть чо? – спросил Виталик.

Пенсионер повел рукой вокруг, показывая на увешанные оружием и доспехами стены. По правде говоря, это был примерно такой же хлам, который мы ему только что сбагрили оптом, только стоил он на порядок дороже.

– А бижутерия? – спросил я.

– Вас что-нибудь конкретное интересует?

– Амулеты Возрождения, например.

– Есть один, – оживился пенсионер. – Десятипроцентный шанс возрождения после насильственной смерти. На смерти от болезней не распространяется.

– И сколько?

– Всего десять тысяч.

– Всего?

– Всего, – подтвердил он. – И это еще дешево, между прочим. Ведь речь идет о вашей жизни и смерти.

– Но всего десять процентов, – сказал я.

– Я слышал, что есть Амулеты, срабатывающие с установленной вероятностью в девяносто процентов, – сказал он. – Цены на них начинаются от нескольких миллионов. Как говорят. Сам-то я такие штуки никогда в руках не держал.

Я подумал, что десять тысяч золотых за такое – это дорого, даже если они у тебя есть. А если их у тебя нет, то и торговаться бессмысленно.

– Ладно, можешь чахнуть над ним дальше, – сказал я. – А не подскажешь ли нам на прощание, где тут у вас телепорт?

– Портал? Так это вам в администрацию надо, там и портал.

– Спасибо, – сказал я, он фыркнул в ответ что-то невразумительное и не слишком дружелюбное, и мы вышли на улицу. – Администрация, это, видимо, вот оно.

Я указал на местный небоскреб, до которого было минуты две самым неспешным шагом.

– Скорее всего, – согласился Виталик. – Федор, ты как, не передумал?

– Нет, – сказал Федор. – А вы уверены, что хотите во все это лезть?

– Вполне, – сказал Виталик. Я кивнул. Лезть во все это, конечно, не очень хотелось, но на этой дороге был хоть какой-то шанс и какая-то определенность.

– Тогда давайте здесь попрощаемся, – сказал Виталик. – Чтоб здание местной администрации скупыми мужскими слезами не заливать.

– А может, вообще без этого обойдемся? – спросил Федор. – Долгие проводы и все такое… На кой оно нам надо?

– Так положено, – сказал Виталик. – мы с тобой знакомы не так давно, но ты нормальный чувак, таким и оставайся. Береги себя.

Они пожали друг другу руки.

Я протянул Федору свою. Может быть, после всего, что мы прошли вместе, стоило бы и обняться, но было как-то неловко. Выглядело бы так, словно мы прощаемся навсегда.

– Вы тоже берегите себя, парни, – сказал Федор.

– Мы будем, – сказал я.

– Не очень-то я в это верю, но ладно, – сказал Федор. – Чапай, я тебе, уже, в общем-то, все сказал. Не буду повторяться.

– Ну, ты все равно будь осторожен, – сказал я. – И зажги там в академии.

– Угу, – сказал он.

Мы обменялись еще одним крепким рукопожатием и направились к административному зданию.

Зная наших крючкотворов, я был морально готов ко всему. Открываемся в полдень, потом сразу уходим на обед, в очередь к порталу надо записываться на сайте местных госуслуг за две недели до предполагаемой даты перемещения, но портальщик все равно в отпуске, предъявите ваши документы и кто вы такие будете вообще.

Но обошлось.

В холле нас встретил такой же пенсионер, как и в лавке старьевщика. Видимо, люди менее преклонного возраста предпочитали работу вне города.

Он поинтересовался, чего нам надо, сказал, что доступ к порталу работает круглосуточно, а все остальное зависит лишь от толщины нашего кошелька, и указал нам на лестницу, ведущую вниз.

Портал находился в подвале и никакой очереди к нему не было. На одного даже завалящего приключенца, желающего покинуть сей гостеприимный город. Видимо, все, кто хотел, отсюда уже свалили, а у тех, кто остался, либо не было денег, либо были какие-то другие причины длить загнивание и моральное разложение в этой затерянной в степи глухомани.

Портал наше избалованное научно-фантастическими фильмами воображение тоже не поражал. Обычная черная плита, похожая на гранитный памятник, коих полно на любом кладбище, стояла посреди вымощенного черной плиткой круга диаметров около двух метров. Все это мрачное великолепие в лучших фэнтезийных традициях освещалось чадящими факелами и выглядело так, словно кто-то решил сэкономить на спецэффектах.

– Не будем повторять эту неловкую сцену, – сказал Виталик и хлопнул Сумкина по плечу. – Или первым, Федор.

– Угу, – сказал Федор. Когда он шагнул в портальный круг, плита начала изливать слабое серебристое свечение, а камни еле-еле, на самой грани слышимости, зажужжали, словно какой-то древний механизм был приведен в действие.

Хотя это и очковтирательство чистой воды. Чему тут жужжать?

Федор прикоснулся к плите и его окутало облако непроницаемого серебристого тумана. Портальный переход – дело конфиденциальное, в некотором роде даже интимное, и нечего тут подсматривать.

Туман развеялся примерно через минуту, и Федора в круге уже не было. Что ж, надеюсь, он ничего не напутал при вводе координат и попал действительно туда, куда и хотел.

Очень на это надеюсь.

– Пойдем? – спросил Виталик.

Я кивнул. Говорить не хотелось, по крайней мере, прямо сейчас. С уходом Федора, таким простым и будничным, хотя и обговоренным заранее, что-то в этой игре для меня закончилось. Возможно, это было просто введение, ознакомительный фрагмент.

И значит, что-то должно было начаться.

– Циферки помнишь? – спросил Виталик.

Я снова кивнул и мы одновременно шагнули на плитку портального круга. Оборудование древних опять засветилось и зажужжало, а потом я прикоснулся к плите, нас окутал туман и передо мной возник виртуальный интерфейс, предлагающий либо ввести координаты либо тупо указать точку на карте.

Трехмерная карта прилагалась. На ней было обозначено множество доступных для перемещения планет, все они вращались и масштабировались до уровня самого мелкого населенного пункта, в котором был установлен соответствующий черный обелиск.

Я немного поиграл с картой, рассматривая разное, а потом, когда Виталик, у которого доступа к интерфейсу не открылось, начал проявлять первые признаки нетерпения (Сколько, сука, можно? Дай уже я попробую, к хренам.), ввел полученные от гоблина координаты.

Система сообщила, что переброс двух рыл обойдется нам в шестьсот тридцать монет, что было несколько выше той цены, которую обещал гоблин, что эти деньги у на есть и Система готова изъять их из наших инвентарей сразу же, как только мы дадим свое согласие. Я жамкнул по кнопке, предлагающей оплатить все это дело в равных долях, и туман вокруг нас развеялся.

Мы по-прежнему стояли в портальной кругу напротив монолита, но уже ничего не светилось, не жужжало, да и подвал вокруг нас был не тот.

Здесь было заметно светлее, чадящие факелы сменились масляными светильниками, вдобавок, тут присутствовал комитет для встречи.

Низкорослый, коренастый, с длинной бородой и толстенным гроссбухом на специальной подставке.

– Сойдите с портального круга, человеки, – сказал гном и почесал бороду.

Мы сошли, и, поскольку дальнейших инструкций не поступало, продолжили стоять.

– Двое, – записал гном, с усердием водя пером по листу бумаги. – Человек и нежить. Цель прибытия?

– А это Карлсград? – поинтересовался я.

– Ну, – сказал он.

Я расценил эту реплику, как подтверждение.

– Цель прибытия – туризм, – сказал я.

– Три золотых, – сказал гном. – Налог с прибывающих. Два за человека и один за нежить, – зачем-то расписал он прейскурант.

– Держи, – я не стал вступать в пререкания и отсыпал ему три монеты. – Можем идти?

– Ну, – сказал гном и махнул рукой, предлагая нам проваливать.

Мы поднялись по каменной лестнице, миновали небольшой холл, тоже пустой, если не считать еще одного гнома, охраняющего дверь, и вышли на оживленные улицы Карслграда.

Впрочем, оживленными они были только по сравнению с предыдущим городком. Если на тех улицах нам встретилось несколько человек, то здесь – несколько десятков.

Но толпы по улицам все равно не гуляли. Может, час неурочный.

Вечерний Карлсград напоминал любой маленький европейский городок, из которого изъяли автомобили и «макдональдсы». Двухэтажные дома с черепичными крышами, улицы, мощенные благими намерениями Собянина, много зелени и никакого намека на царящее вокруг насилие. Может, не так уж в Системе и плохо.

В некоторых местах.

– И куда нам идти? – спросил я.

– Сейчас узнаем, – сказал Виталик и схватил кстати пробегавшего мимо парнишку за плечо. – Слышь, малец, где тут Западные ворота?

– На западе, – ответствовал тот.

– Не умничай, – сказал Виталик. – Лучше рукой покажи.

– Туда, – сказал мальчишка и умчался, как только Виталик убрал руку с его плеча.

– Вообще, удобная, сука, технология с этими порталами, – сказал Виталик, когда мы двинули в указанном направлении. – Нам бы такую. Продрал с утра глаза, кофе хлопнул, бац – и ты уже на работе. И никаких пробок, никакого, к хренам, метро с толпами угрюмых людей.

– Нефтяное лобби костьми бы легло, чтобы такого не допустить, – заметил я. – Да и вообще, всю инфраструктуру пришлось бы перестраивать.

– Зато сколько бы места освободилось, к хренам, – сказал Виталик. – И времени.

– Место там и так уже освободилось, – напомнил я.

– Ну, это да, – согласился он.

После короткого обсуждения мы прошли мимо питейных заведений и гостиниц, которые тут водилось в изрядном количестве. Бодрости в организмах еще хватало, а гоблин обещал нам всего несколько часов пути, и мы решили не задерживаться в городе, чтобы не влипнуть в новые неприятности, связанные с незнанием нами местных традиций или чего-то в этом роде. Лучше уж сразу влипать в те неприятности, ради которых мы сюда и прибыли.

До городской стены мы добрались минут за сорок, и если принять, что порталы ставят в центре поселений, то можно было сделать вывод, что Карлсград не слишком велик.

Стена тоже была так себе, пять метров высоты с редкими зубцами натиска орд варваров бы явно не выдержали, а ворота еще не успели закрыть на ночь.

Если вообще собирались.

У ворот нас встретил скучающий стражник в латном доспехе, без шлема, но зато с алебардой на плече. Он поинтересовался, действительно ли мы покинуть гостеприимный Карсград на ночь глядя, пожал плечами, услышав решительное «да» и принялся пялиться в другую сторону.

Мы вышли на тракт.

Когда стены города скрылись в стремительно надвигающихся сумерках, я решил задать Виталику давно интересовавший меня вопрос.

– Вино ведь не было отравлено? – спросил я.

– Какое вино?

– То самое вино, – сказал я. – Кэл, конечно, был не великого ума человек, но он же знал, что ты умеешь считывать характеристики предметов, даже не прикасаясь к ним. К тому же, я сильно сомневаюсь в существовании универсального яда, которым можно отравить и человека, и элитного зомби.

– Такие яды наверняка существуют, – сказал Виталик. – Но и стоят, должно быть, немало. А Кэл мог и позабыть о моих умениях. Стресс, все такое, к хренам.

– Ты так и не ответил на мой вопрос.

– А ты действительно хочешь, чтобы я на него ответил? – спросил он. – Или тебе достаточно бутылку показать?

– Мы полдня проторчали в алхимической лаборатории, и бутылка все время была у тебя, – сказал я. – То, что в ней налито сейчас, мне уже не особенно интересно.

– Зря, – сказал Виталик. – Там такой, сука, букет.

– Сам составлял?

– А даже если и так, что с того?

– Просто хочу знать.

– Уверен?

– Иначе бы не спрашивал.

– Ну, хорошо, – сказал Виталик. – Если ты зачем-то хочешь, чтобы я сам это сказал… Да, вино не было отравлено, я просто разнес ему башку дробовиком, воспользовавшись удобным случаем, чтобы успокоить вашу коллективную совесть. Особенно Федора, который в мою легенду все же поверил или просто решил, что не хочет знать правду. И я считаю, что был прав. Или тебе напомнить, при каких обстоятельствах мы с этим Кэлом познакомились? Он пытался нас убить, мы пытались убить его, если вдруг ты запамятовал.

– Не кипятись, – сказал я.

– Он был местный, он был враг и он слишком много о нас узнал – сказал Виталик. – Все всякого сомнения, он сдал бы нас с потрохами если не модераторам, то своему родному клану. Или любому, кто предложил бы ему за эту информацию хотя бы пару монет, к хренам. На нас тут и так со всех сторон всякое наседает, так зачем плодить лишние угрозы? Или ты скажешь, что у тебя самого таких мыслей не было?

– Были, – не стал отрицать я.

– Не благодари, – сказал Виталик и ускорил шаг.