Текст книги "Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 128 (всего у книги 155 страниц)

Я мысленно отметил, что Магистр походя обозвал всех подданных империи овощами, но вслух говорит ничего не стал. В разговоре с Магистром лучше вообще не подавать лишних реплик. Впрочем, это тоже ничего не гарантирует.

Фонтан его красноречия иссякнет только тогда, когда Магистр сам того захочет.

– Когда-то у меня был огород, – продолжал Магистр в подтверждение моей теории. – И еще когда-то у меня была собственная империя. Не такая здоровенная, как у Кевина, конечно, но мне и не надо ничего компенсировать, если ты понимаешь, о чем я… Так вот, принцип абсолютно одинаковый. ты можешь сколько угодно поливать, удобрять и проводить экономические реформы, то если ты забудешь про прополку, на выходе тебя будет ждать весьма неутешительный итог. Однажды я слишком долго пренебрегал этими обязанностями, и знаешь, что произошло? Меня свергли.

– Тебя? – деланно удивился я. – Да не может быть. Ты же такой няшка.

– Правда, когда я узнал о готовящемся заговоре, мне пришлось самому его возглавить, – сказал Магистр. – Под другой личиной, разумеется, но пришлось. Иначе бы у ребят ничего не вышло.

– И зачем тебе это было нужно?

– Как лекарство от скуки, – сказал Магистр. – Не знаю, как Кевину удается тащить эту телегу вот уже тысячу лет. Мне через пару десятков уже до чертиков все надоело и хотелось устроить какую-нибудь самоубийственную войну со всеми соседями сразу.

– У Кевина нет соседей, – заметил я.

– Теперь уже нет, – согласился Магистр.

– Раз уж мы заговорили об огородах, – сказал я. – Тебя не пытались… прополоть, пока ты занимался своими делами?

– Разумеется, нет, – сказал Магистр. – Меня не так-то просто найти, когда рядом со мной нет Сумкина с активным маяком. А вас?

– Здесь? – удивился я.

– Ну, не знаю, – сказал Магистр. – Всегда есть способы.

– Кевин сказал, что никаких внештатных ситуаций не возникало.

– И это печально, – сказал Магистр.

– Печально, что нас не пытались убить? – уточнил я.

– Это все печально в целом, – сказал Магистр. – Неведомый враг мельчает, действует без выдумки, без задора, без огонька. Если есть локация, куда лучше не лезть, он в нее и не лезет. Это навевает уныние. А как же вызов? Как же благородное дерзание? Как же желание сделать то, что считается невозможным в принципе? Убить императора в сердце его собственной империи… Это же свершение, о котором будут складывать легенды! В соответствующих кругах, разумеется.

– Ты вообще на чьей стороне?

– На нашей, – заверил меня Магистр, но это, конечно, это совершеннейшее вранье. Он всегда был только на одной стороне – на своей, а все остальные, если повезет, могли претендовать только на роли временных союзников. – Но я всегда уважал красоту игры, особенно если играют против меня. Ибо в победе над лузером и неудачником нет чести. Тысячи лет игры научили меня, что достойных врагов надо ценить. Холить их и лелеять перед тем, как нанести решительный сокрушающий удар. Холить и лелеять, Сумкин.

– Может быть, даже выращивать? – поинтересовался я.

– Нет, это уже лишнее, – сказал Магистр. – Если ты все делаешь правильно, достойные враги появляются сами. Кстати, я хотел поговорить с тобой о другом деле.

Я снова вздохнул.

– О каком?

– Ты не думаешь, что тебе пора жениться? Устроить отбор невест, соревнования кандидаток, выбрать наиболее достойную, создать с ней крепкую ячейку общества и подарить Системе много маленьких Сумкиных?

– Зачем? – спросил я, подозревая, что это часть какого-то далекоидущего плана и заранее готовя контраргументы. Какие бы планы Магистр не строил относительно моих потомков, помогать ему в этом я не собираюсь.

– Да просто ты лежишь здесь, пьешь коктейли и рожа у тебя слишком довольная, – сказал Магистр.

И отпил из своего бокала.

Глава 10

Диспозиция была следующая: Кевин сидел в глубоком кожаном кресле и болтал ногой, Магистр, все еще в своем туристическо-расслабленном прикиде, стоял у окна и делал вид, что любуется образцово-показательным дворцовым садом, я сидел на диване в дальнем углу кабинета и листал раритетное издание “Проблемы вызова или вызов без проблем” весьма известного в узких кругах демонолога Фила Тарди, которое отыскал вчера вечером в местной библиотеке. Чтиво, надо сказать, было захватывающее, но явно не для всех.

Судя по слою пыли, который покрывал кожаную (надеюсь, что шкура эта принадлежала какой-нибудь корове, но шансы на это были исчезающе малы) обложку, до меня эту книгу не читал примерно никто.

Демонология, как наука, очень тесно переплетается с психологией, ибо демоны хитры, коварны и изворотливы, и принудить их к сотрудничеству не так уж и просто. Каждый раз, когда ты призываешь демона, ты вступаешь с ним в интеллектуальную дуэль, в которой ты пытаешься принудить его сделать то, что тебе нужно, а он попросту пытается сожрать твою душу. Тарди предлагал вступать с демонами в дружеские отношения, а в качестве дополнительной мотивации подкармливать их душами специально отловленных для этого людей, и какое-то время этот подход вполне себя оправдывал. Правда, вскоре после написания этого труда что-то в карьере Фила пошло не так, и очередной призванный демон откусил ему голову.

Но тут уж мы никогда не узнаем, какую именно ошибку Фил допустил в тот раз.

Однако, некоторые изложенные в труде методы я нашел весьма полезными и взял себе на заметку.

Магистр демонстративно достал из воздуха здоровенный карманный хронометр на толстой золотой цепочке, уходящей в никуда, откинул крышку и бросил взгляд на циферблат.

– Десять минут до часа икс, – сказал он, убирая свои пижонские часы обратно в пустоту.

– Время еще есть, – сказал Кевин. – Физрук придет.

– Как раз этот момент я и хотел с тобой обсудить, – сказал Магистр. – Для моего плана не нужен физрук. Для моего плана нужен Борден, и мы вполне можем отправиться за ним вдвоем. Более того, так даже проще будет.

– Почему это, Оберон?

– Посуди сам, Кевин. Сколько раз тебя пытались убить за последние сорок восемь часов? Ни разу. Сколько раз пытались убить меня за последние сорок восемь часов? Тоже ни разу. А сколько раз пытались убить его за последние сорок восемь часов, он тебе потом сам расскажет. Охота наверняка идет именно за ним, и если мы потащим его с собой, то поставим себя под удар.

– То есть, ты предлагаешь выкинуть из команды того, кто в прошлой кризисной ситуации все и решил, причем даже без нашей помощи?

– У нас тут не вручение Оскара за заслуги перед кинематографом, – сказал Магистр. – Прежние заслуги тут вообще не катят.

– Да ну, это какой-то надуманный предлог, Оберон, – сказал Кевин. – Учитывая, что за Борденом нам придется отправиться на Землю, о какой лишней опасности ты говоришь? Ведь на Землю сейчас можно попасть только двумя способами: либо через блуждающий портал, положившись на волю рандома, на что могут уйти годы, либо на космическом корабле, а единственный корабль, который может летать по системным мирам без ограничений, принадлежит тебе.

– Теперь уже не единственный, – буркнул Магистр себе под нос.

– Прости, как?

– Теперь уже не единственный, – сказал Магистр в полный голос.

– Что ты сделал, Оберон?

– Я снял ограничения с имперского военного флота.

– Как я понимаю, речь идет о Человеческой Империи?

– Именно.

– Во имя всякого святого, Оберон, – сказал Кевин. – Зачем ты это сделал?

– Затем, что я не собираюсь складывать все яйца в одну корзину, – сказал Магистр. – Затем, что если с Борденом у нас ничего не получится, нам понадобится запасной вариант. Затем, что эти ребята дьявольски хитры и изворотливы, и способны разнести планету врага несколькими способами и силами всего пары кораблей. Я достаточно доходчиво ответил на твой вопрос, Кевин?

– А о последствиях ты подумал?

– Иногда мне вообще кажется, что я тут единственный, кто думает о последствиях, – сказал Магистр.

– И когда ты собирался мне об этом сказать?

– Я сказал тебе об этом минуту назад, – напомнил Магистр. – Возможно, я сказал бы тебе об этом и раньше, если бы ты не был так занят важными государственными делами.

Кевин перестал качать ногой.

– Ты хоть понимаешь, что только что заронил в почву зерна конфликта, который может разорвать Систему на части? – поинтересовался он.

– Надо сначала выползти из этого кризиса, – огрызнулся Магистр.

– Мы выползем из этого кризиса, так или иначе, – сказал Кевин. – А что дальше? Всем известно, что обитатели высокотехнологичных миров считают нас людьми второго сорта. И как скоро их боевой флот вывесится у меня на орбите?

– Никто не считает тебя человеком второго сорта, Кевин, – заверил его Магистр. – И никто не будет вывешиваться у тебя на орбите. Они там вполне нормальные люди. Вменяемые.

– Только очень недолговечные, – сказал Кевин. – Сегодня они нормальные, вменяемые и вообще хорошие ребята, а завтра их потомки организуют крестовый поход против всего, что им не нравится. А не нравится им, как мне известно, очень много чего.

– Не драматизируй, – сказал Магистр.

– Ты, должно быть, в полном отчаянии, Оберон, если решился на такое. Это бомба замедленного действия, и ты сам его подложил под свое творение.

– Ничего не будет, – сказал Магистр, но в его голосе было так много уверенности, что даже мне ока показалась наигранной.

– Я устал от войн, Оберон, – сказал Кевин. – И я не хочу вести войну на своей территории. Я слишком долго тут все выстраивал, чтобы в одночасье все сгинуло в огне орбитальных бомбардировок.

– Ничего не будет, – повторил Магистр.

– А ты никогда не думал, что некоторые решения не стоит принимать в одиночку?

– Пока ты строил свою империю, я приглядывал за всей Системой в целом, – сказал Магистр. – И, смотри-ка, она все еще существует, хотя я и раньше ни с кем не советовался.

– А ты никогда не думал, что эти два факта никак не связаны? – поинтересовался Кевин. – Что, возможно, она точно так же существовала бы, даже если бы ты за ней не… приглядывал?

– Что это ты имеешь в виду?

– Вспомним хотя бы ту ситуацию, когда ты привлекал нас с Джеком для огневой поддержки, – сказал Кевин. – Когда мы и познакомились с Гарри, физруком и остальными. Насколько мне помнится, тогда ты делал ставку на Брюса и Бордена. а в конечном итоге все уладил Василий.

– Борден бы справился, – сказал Магистр. – Ему просто не хватило времени, потому что кое-кому не терпелось запустить свою дурацкую программу отката.

– Я к тому, что ты не просчитал ситуацию до конца, Оберон, – мягко сказал Кевин. – Ты почитаешь себя безгрешным, но ты тоже можешь ошибаться.

– Не ошибается тот, кто ничего не делает, – отрезал Магистр.

– Иногда мне кажется, что было бы лучше, если бы ты ничего и не делал, – вздохнул Кевин.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Что время от времени ты пытаешься тушить пожар напалмом, – сказал Кевин.

– Не все такие перестраховщики, как ты.

– На мне лежит ответственность за мою империю, Оберон, – сказал Кевин. – А ты, хоть и говоришь, что присматриваешь за всей Системой в целом, на деле не несешь ответственности ни за что конкретно. Ничего не помешает тебе воспользоваться своим хаотическим порталом и раствориться в тумане еще на пару веков.

– Тем не менее, без меня у вас ничего не получилось, – напомнил Магистр. – Без меня ты даже не смог вытащить Бордена с Земли.

– Борден, между прочим, все еще на Земле, – сказал Кевин.

– Потому что ты мне, черт побери, мешаешь, – сказал Магистр.

Кевин скрестил руки на груди и удивленно посмотрел на Магистра.

– Ладно, пока ты только отказываешься мне помогать, – переформулировал Первый Игрок.

– Мы ждем физрука, – сказал Кевин.

– Время вышло, – сказал Магистр. – Физрук не явился.

– Физрук придет.

Кстати, это на Василия непохоже, подумал я. Раньше он никогда, как бы он сам мог выразиться, стрелок не запарывал. Может быть, на него напали и он сражается прямо сейчас? Или его преследуют, и он не хочет притащить врага на хвосте?

– Ему следовало бы поторопиться, – сказал Магистр. – Ладно, сбавим обороты. Признаю, был неправ, перенервничал, эта ситуация меня угнетает. Обещаю, что не оставлю тебя с потомками человеческой империи один на один, и до орбитальных бомбардировок дело не дойдет.

– Ты вернешь ограничение?

– Я обещал, что не буду этого делать.

Кевин развел руками.

Мне кажется, я знаю, о какой империи шла речь. Донельзя милитаризованные ребята, которые играли не в ролевые игры, а в военные симуляторы. Они изобрели кучу оружия, а теперь Магистр подарил им средства доставки.

На месте Кевина я бы точно начал нервничать. Мне и на своем-то неспокойно.

– При нынешнем императоре точно не буду, – сказал Магистр. – А что касается его потенциально агрессивных потомков, то это вопрос обсуждаемый, я полагаю.

На самом деле, это было так себе обещание, потому что кто же знает, что произойдет в Системе через сотню лет, если Система эту сотню лет продержится, и где по истечении этого срока надо будет искать самого Магистра, который славится своей привычкой залегать на дно. Кевин не мог этого не понимать, но, видимо, он тоже придерживался доктрины, что проблемы надо разрешать по мере их поступления, поэтому педалировать эту тему не стал.

– Так какой у тебя план? – спросил он.

– План прост, – сказал Магистр. – Мы с тобой, ну и с физруком, если он соблаговолит явиться на встречу, трансгрессируем на мой корабль, он тут недалеко, и отправимся на Землю. Вывесившись, как ты любишь выражаться, на орбите этой планеты, мы раскрутим Маховик и ускорим время в этой отдельно взятой локации…

– Зачем? – спросил Кевин.

– Затем, что Борден – ребенок, – сказал Магистр. – А я не собираюсь иметь дело с ребенком.

– У тебя есть Венец. Я думал, этого хватит, чтобы вытащить в Систему одного только Гарри, не трогая весь остальной мир.

– У меня есть Венец, – согласился Магистр. – И я могу подключить Бордена к основному его аккаунту и помочь ему все вспомнить, но это не такая уж простая процедура, как ты можешь подумать, и в ее процессе несколько решений ему придется принимать самостоятельно. И это должны быть решения взрослого, осознающего ситуацию человека, а не избалованного ребенка из богатой семьи или взбалмошного подростка, сходящего с ума от скуки в дорогой частной школе. А иначе мы рискуем получить не того Бордена, который нам нужен. Ты хочешь увидеть рядом с собой эмоционально нестабильную смерть?

– И ради этого ты готов рискнуть и приблизить апокалипсис на добрый десяток лет?

– Этому апокалипсису придется в очереди постоять, – сказал Магистр. – Петля Земли может вызвать необратимые ошибки в программном коде и порвать пространственно-временной континуум, но риски, что это произойдет уже на данном витке, достаточно невелики.

– А люди? – поинтересовался Кевин. – Весь этот сопутствующий хаос?

– Откатом больше, откатом меньше, какая уже разница, – отмахнулся Магистр. – Сначала нам нужно разобраться с вторжением извне, а уж потом все остальные мелочи начнем разгребать.

Этот план Магистра тоже не показался мне вершиной надежности, но один его аспект меня все-таки радовал. В нем не было ни слова обо мне, никто не собирался втягивать меня в очередную самоубийственную акцию по спасению жизни, вселенной и всего остального. Пусть герои летят и решают проблемы, а я останусь здесь, буду читать книги и набираться мудрости. В общем, тут много способов приятного времяпрепровождения, и ни один из них не связан с риском для жизни.

Прямо, как я люблю.

– И ты на самом деле веришь, что Гарри в одиночку может справиться с вражеским… э… назовем это “астральным десантом”? – поинтересовался Кевин.

– Я допускаю такую мысль, но, разумеется, ставить на нее я не буду, – сказал Магистр. – Брюс был хорош, он дал им бой, но они нашли способ достать его в материальном мире, так что возлагать все наши надежды на одного бойца, будь он хоть трижды Борден, было бы с моей стороны верхом безумия. Борден нужен мне, чтобы возглавить армию Вычислителей. Чтобы научить ее сражаться.

– И ты считаешь, что ему хватит для этого времени?

– Там все происходит гораздо быстрее, чем здесь, – сказал Магистр.

– Я вижу, что ты так и не озаботился детальным планированием, Оберон.

– Планы рушатся, – сказал Магистр. – Чем больше в них деталей, тем больше вещей может пойти не так. Поэтому я не планирую, я лишь задаю общее направление, в котором нам всем и надо идти. И, кстати, об идти… Где этот чертов физрук? На сколько он уже опаздывает?

– На двадцать минут, – сказал Кевин. – Я начинаю беспокоиться.

– Не о чем тут беспокоиться, – фыркнул Магистр. – Он же физрук. Он выживал там, где не выжил бы никто из нас. Возможно, даже ты.

– Но он опаздывает, – сказал Кевин. – Значит, что-то случилось.

– Наверняка, задержался, чтобы по дороге проломить пару голов, – отмахнулся Магистр. – Если что меня и раздражает в людях, так это их непунктуальность.

– А что, если на него напали?

– Значит, мы точно будем знать, что охота изначально велась именно за ним, – сказал Магистр. – И это не такая уж большая новость, честно говоря. А нападающих мне даже ни капли не жаль, они должны были знать, с кем связываются.

– Именно это меня и беспокоит, – сказал Кевин. – Что они знали и все равно связались.

– Ерунда, – сказал Магистр. – Ничего с вашим драгоценным физруком не случится.

Словно в подтверждение его слов в комнате резко запахло озоном, а прямо над ковром в центре помещения открылся фирменный черный портал Кевина, из которого, по щиколотку утопая в высоком ворсе, вышел физрук. Выглядел он, прямо скажем, так себе. Усталым, изможденным, осунувшимся, словно только что вышел из тяжелого боя. На какой-то момент мне даже показалось, что он стал чуть ниже ростом, но это, конечно же, чисто психологическая фигня.

Магистр, например, кажется мне куда выше, когда он в ярости и орет. То есть, примерно половину всего того времени, что я с ним знаком.

Василий ухмыльнулся, сразу пробудив у меня воспоминания, что по вечерним Люберцам лучше без сопровождения местных не гулять, и портал схлопнулся за его спиной.

– И где тебя носило, черт побери? – поинтересовался Магистр. – Мы тут уже переживать начали, руки заламывать, волосы на голове рвать и посыпать лысину пеплом. Еще немного, и ты бы нас вообще не узнал.

– Отстань от него, Оберон, – попросил Кевин. – На тебя напали?

– На меня напали, – подтвердил физрук и снова ухмыльнулся. – Но не стоит беспокоиться. Я их всех убил.

– А я же говорил, что это за ним, – сказал Магистр. – Кто это хоть был-то? Сколько, чего хотели, куда ты дел их большие мерзкие хладные трупы?

– Это по работе, – сказал физрук. – По основной, так сказать, специальности. К нашим делам никакого отношения не имеет. Забудьте.

– Кто-то решил отомстить богу мести? – уточнил Магистр. – Я нахожу это довольно ироничным.

– Как ты их нашел? – спросил Кевин.

– Мне помогли, – сказал физрук. – И потом, когда я остался один, оказалось, что они не очень-то и скрывались.

– Э… не понимаю, что ты сейчас пытаешься сказать, – заявил Магистр.

– Это очень просто, Оберон, – сказал физрук. – Они подстроили мне ловушку.

– И ты в нее попал?

Физрук снова ухмыльнулся и покачал головой.

– Нет, это они в нее попали, – сказал он. – А я в нее вошел.

Глава 11

И вроде бы все было, как обычно. Все было, как всегда.

Физрук все-таки пришел, он задержался, потому что опять проламывал кому-то головы, он ухмылялся и отпускал свои крутые (если вы второклассник на удаленке) шуточки, но все же что-то было не так.

Было у меня какое-то ощущение общей неправильности происходящего. Может быть, все дело в общей нервозности обстановки, может быть в том, что он все-таки казался мне меньше ростом, чем обычно, и еще более худым, но, в принципе, то можно было списать на особенности освещения, может быть, после препирательств императора с Первым Игроком я повсюду искал подвоха.

Ну, и еще он назвал Магистра Обероном, чего на моей памяти раньше никогда не делал. На моей памяти, вообще никто не называл Магистра Обероном, кроме Кевина.

Мы даже не знали, откуда взялось это имя, из каких глубин времени оно выплыло.

И возможно, что эту общую неправильность происходящего почувствовал не я один.

Первый Игрок перестал пялиться в окно и начал пялиться на физрука, но это, конечно, не показатель вообще ничего, потому что в присутствии Василия Магистр всегда испытывал некоторую напряженность. Но и Кевин перестал качать ногой и вообще убрал ее с подлокотника, и выражение его лица стало даже более серьезным, чем когда он живописал Магистру последствия тех решений, что он принял, не посоветовавшись.

– Значит, проблем больше нет? – уточнил император.

– А моего слова тебе недостаточно? – спросил физрук, вращая головой, чтобы размять мышцы шеи, и одновременно щелкая суставами пальцев. Дурацкая привычка, очень меня раздражает.

– Достаточно, – сказал Кевин.

Максимально нелепая ситуация, подумал я. Как проверить, что физрук – это физрук, но при этом не дать ему заподозрить, что мы подозреваем, что он не физрук? А если он не физрук, то кто? И где настоящий физрук?

Наверное, можно было спросить его о чем-нибудь, о чем мог знать только настоящий Василий. Про норматив для девятого класса на стометровку, или на какое расстояние надо гранату бросить, чтобы пятерку получить, или еще про что-нибудь такое же нелепое, о чем представители местной игровой фауны не могли иметь ни малейшего представления, но как задать такой вопрос и не обидеть его, если он настоящий?

И с чего я вообще взял, что он может быть ненастоящий?

Глупости какие-то в голову лезут.

– Вернемся к нашим баранам, – сказал Магистр. – Раз уж мы все в сборе, то стоит обсудить план действий более подробно…

Физрук неспешно пошел к окну.

Магистр так же неспешно принялся отходить от окна вдоль стены, сохраняя между собой и Василием то, что когда-то очень давно, еще до прихода Системы на Землю, в нашей стране ошибочно называли “социальной дистанцией”. И вроде бы выглядело это все достаточно невинно и безобидно, но мне чудилось, что в этих перемещениях есть что-то зловещее.

Словно не старые знакомые маневрировали в кабинете императора, а ганфайтеры на пустынной улице города-призрака расходились перед тем, как начать поливать друг друга свинцом.

А может быть, я себя зря накручиваю и Магистру просто наскучил вид из окна.

– Разве мы еще не все обсудили? – спросил Кевин. – Повтори все вкратце для Василия и давай уже приступать.

– А, да, – сказал Магистр. – Итак, Василий, мы отправляемся на Землю.

– Да, конечно, – кивнул физрук.

Я затаился в своем углу и даже страницы книги не переворачивал, чтобы лишний раз не шелестеть. Не знаю даже, что на меня так давило… Может быть, предчувствие…

– На орбите Земли я раскручу Маховик Времени, – сказал Магистр.

– Зачем? – спросил физрук.

– Чтобы ускорить ход времени, – объяснил Магистр. – Чтобы Борден успел повзрослеть.

– Ты же сам не хотел лишать его детства, – напомнил Кевин.

– Да, я не хотел, – сказал физрук. – Но если так нужно для дела…

– Сам понимаешь, проблемой петли мы пока заниматься не будем, – сказал Магистр. – Оставим ее для второй очереди.

– Да, я понимаю, – сказал физрук. – Борден важнее.

– Ты сегодня какой-то излишне понимающий, – сказал Магистр. – Даже не пытаешься со мной спорить. Это на тебя непохоже.

– Просто я устал, – сказал физрук. – И хочу есть.

– В морге отдохнешь, – сказал Магистр.

Физрук пожал плечами и повернулся спиной к окну.

– В том числе я устал и от твоих шуток, Оберон.

– Какой норматив стометровки для девятиклассника? – спросил я.

– Что? – спросил физрук.

– Что? – спросил Магистр.

А Кевин ничего не спросил.

***

И самое противное, что я до сих пор это помню. Совершенно бесполезная в моей жизни информация, которую я никак не могу выбросить из головы. Видимо, это травма из разряда тех, которые надо с психологом прорабатывать, только где тут взять такого психолога?

Вот мне пятнадцать лет, я учусь в девятом классе, и чертов норматив – тринадцать и восемь.

Это на пятерку.

На пятерку я никогда даже не рассчитывал. Бег – это вообще не мое, я даже от хулиганов никогда убежать не мог.

Для того, чтобы получить тройку, надо уложиться в пятнадцать секунд, но и это у меня не получается.

Мой лучший результат – шестнадцать и шесть. Это если я в форме, это если я чувствую себя замечательно, это если я бегу, воображая себя Усейном Болтом.

Меня ставят в пару с Наилем, потому что у нас фамилии на одну букву.

Наиль лучший в беге. Он татарин (думаю, что это тут вообще ни при чем), он худой, он аэродинамичный, он размахивает руками, смешно выбрасывает ноги и выбегает из тринадцати, и сразу же после старта я любуюсь на его спину.

Может быть, это было и правильно, ставить нас с ним вместе. Типа, соревноваться надо с лучшим, ставить себе масштабные задачи, принять брошенный судьбой (и моим тогдашним физруком вызов) и прочая мотивационная фигня, и на ментальном уровне, возможно, это и сработало, потому что мне очень хотелось Наиля догнать.

Но на физическом уровне это ничего мне не принесло.

Мой результат был шестнадцать и шесть.

Мне поставили тройку, но исключительно за старание и чтобы показатели не портить. Но я-то знаю, что до тройки мне еще полутора секунд не хватило.

А здесь за полторы секунды может много чего произойти.

***

– Норматив стометровки для девятого класса, – повторил я.

– Я не помню, – сказал физрук.

В принципе, это было нормально, что он не помнил после стольких-то лет. Для него эти цифры не были детской психологической травмой.

Зато у меня этих травм было, хоть отбавляй.

– Количество подтягиваний на перекладине? – спросил я.

– Сто двадцать? – предположил физрук.

Я покачал головой, еще не понимая, к каким последствиям может привести мой жест. Он ошибся на порядок, но откуда выросшему в Системе монстру знать точный ответ, если с самого рождения сила для него определяется прописанной в статах цифрой?

– Это не физрук, – сказал я.

И тут начались те самые полторы секунды.

Магистр выкрикнул короткое слово на неизвестном мне языке. Само по себе это было странно и очень показательно, потому что встроенный автопереводчик Системы переводил со всех языков, за исключением одного.

Которым, в принципе, уже никто и не пользовался.

Руки “физрука” принялись стремительно расти в длину, при этом заметно сдавая в объеме. Фактически, он выстрелил их двумя щупальцами, и одно полетело в Магистра, а другое – в Кевина.

На меня ему конечности, по счастью, не хватило.

Из глаз императора вылетели два черных копья.

Я не видел этого прежде, но мне доводилось о таком слышать. Взгляд Черной Смерти, особая способность императора, при помощи которой он мог ваншотить не только игроков, но и других рейд-боссов.

Копья пролетели через фигуру лже-Василия – сейчас это было уже очевидно – насквозь, и вылетели в окно, не причинив ему никакого вреда.

Магистр отпрыгнул назад, одним махом преодолев метра три, что вообще ни в какие земные нормативы не укладывается, и снова выкрикнул то слово.

С тем же самым эффектом.

Но есть, с никаким.

Мне кажется, можно было просто матом этого типа покрыть, ему-то все равно…

Стесненный в маневрах Кевин обнажил меч… впрочем, нельзя сказать, что он его обнажил, самого процесса обнажения никто не видел, просто в один миг черный клинок оказался в руке императора, и одним движением отсек кусок физручьего щупальца.

Из его глаз вылетели два новых копья.

Я ударил фаерболами, запустил серию прямо в предательскую грудь, лже-физрук лишь слегка покачнулся, но на нем даже одежда не начала тлеть.

– Физика! – крикнул Магистр.

Не знаю, сколько лет эти двое были знакомы на самом деле, но понимали они друг друга с полуслова. Кевин бросил бесполезные попытки достать противника магией, левой рукой ухватил кресло за подлокотник – а оно ведь весит килограммов сто двадцать, там же дуб, кожа и всякие металлические вставки – и швырнул его в физрука.

Кресло ударило лже-Василия в грудь, и удар этот был такой силы, что монстра вынесло в окно. Вместе с креслом и частью оконной рамы.

Полагаю, что те самые пресловутые полторы секунды закончились уже в полете.

***

Как-то вот так.

Живешь себе, впитываешь мудрость, набираешься опыта, а потом происходит нечто, напрочь ломающее твои представления об окружающем мире.

Нет, тот факт, что Магистр тоже может ошибаться и лажать, мне был известен и ранее. А вот то, что особая императорская магия тоже может давать сбои, стало для меня неприятным сюрпризом.

Я-то привык считать, что Кевин – имба.

Что Кевин непобедим.

Звон разбитого стекла еще стоял у меня в ушах, когда Кевин и Магистр уже рванули к окну и замерли у подоконника. Я тоже подошел, в такой ситуации негоже отставать от коллектива.

Высота там была изрядная, метров тридцать-тридцать пять, но падать мягко, на травку. Впрочем, даже если бы там был бетон, из которого торчали бы куски ржавой арматуры, смазанной ядом, не думаю, что лже-физрук обратил бы на это внимание. Когда я бросил взгляд вниз, он уже стоял на траве, окруженный двумя десятками черных гвардейцев императора, и, судя по всему, чувствовал себя вполне нормально.

В отличие от вышеупомянутых гвардейцев.

Этот хмырь крушил их так, как будто он на самом деле был физруком, причем, в его лучшие годы.

Закованные в тяжелую броню гвардейцы атаковали его, рубили мечами, пытались теснить щитами, а он уворачивался от ударов лезвий, уходил от щитов и бил в ответ, превратившись в вихрь, из которого летели красные брызги.

Большая часть поверженных гвардейцев растворялась в воздухе, чтобы прийти в себя в казармах, или где там еще, нацепить новый комплект брони и снова ринутся в бой, но шесть или семь неподвижных тел уже лежали на траве.

Умершие последней смертью.

Кевин перебросил ногу через подоконник.

– Нет, – остановил его Магистр. – Ближний бой – это смерть, даже для тебя. Поверь.

– Мои люди умирают, – сказал Кевин.

Но ногу с подоконник убрал.

– Так отзови их, – сказал Магистр. – И отойдите уже оба от окна, это небезопасно.

В руках Первого Игрока был старинный револьвер с откинутым в сторону барабаном, и сейчас Магистр как раз его заряжал какими-то странными тусклыми патронами.

Я отошел от окна вглубь комнаты. Когда такие люди советуют, лучше прислушаться, чем потом лежать в могиле и жалеть.

Кевин повел рукой в воздухе, очевидно, активируя интерфейс связи с гвардейцами, потому что уже через несколько секунд звуки происходящей внизу бойни стали стихать.

Император с Магистром не сговариваясь, но синхронно, отступили в центр комнаты. Кевин взял наизготовку свой черный меч, а Магистр наконец-то зарядил револьвер и начал направлять его куда-то в оконным проем, чуть выше подоконника.

Он точно угадал место, но по времени не рассчитал.

То ли выдававший себя за физрука тип умел бегать по вертикальным стенам, то ли вообще преодолел это расстояние могучим прыжком, но вот он уже одним махом оказался на подоконнике, а Магистр еще не успел навести на него свой револьвер.