Текст книги "Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 147 (всего у книги 155 страниц)

– Труби уже обед, император, – распорядился Магистр. – И пусть эти двое валят на свои подвиги. А мы с тобой останемся здесь и крепко подумаем, как мы докатились до жизни такой, и куда нас стоит катиться дальше.

– И правда, засиделись мы что-то, – сказал Гарри. – Вроде как обещали Василию, что решим проблему, а сами тут в приятной компании беседами забавляемся.

– Пока он жизнью рискует, – добавил Артур.

– Да чем он там рискует, – отмахнулся Магистр. – Это ж физрук. Он всегда найдет способ, как вывернуться.

– Это здесь, – сказал Кевин. – А там-то не Система.

Магистр вздохнул.

– Но он же все равно физрук, – сказал он.

И затушил сигару об ажурный парапет.

Глава 12

Как говорил мой старик-отец, если чего-то нельзя, но очень хочется, то все равно нельзя, потому что уголовный кодекс. Но если уголовный кодекс не возражает, желание твое не слишком аморально, и все еще очень сильно, то можешь хотя бы попробовать.

Но не слишком огорчайся, если у тебя ничего не выйдет, потому что это жизнь, и и в ней такое происходит сплошь и рядом.

В смысле, когда у кого-то что-то не выходит, хотя ему и очень хотелось.

Один мой знакомый (в смысле, знакомый отца) очень хотел миллион долларов и вертолет, а получил только пулю в брюхо и путевку на Колыму, где и закончил свои дни, полные сожалений и печали.

Это, к слову, об уголовном кодексе.

Я это все говорю к тому, что у меня ни по каким раскладам не должно было получиться то, что я сделал. Я был вне Системы, и все ее игровые фишки здесь не работали, более того, я был не в фазе отмщения, пусть даже формального, и, хотя мне и было, что предъявить этому индивидууму (хотя бы ту же порчу скафандра, например), сделать это перед прыжком я все равно не успел.

Тем не менее, у меня все получилось, и я оказался в серой пустыне, простирающейся от горизонта до горизонта. Серым здесь было все.

Небо, песок, барханы. Серый ветер гонял серый воздух с легким привкусом сероводорода…

По сравнению с системной, местная инфосфера выглядела довольно унылой и слегка пованивала.

Внешний стоял передо мной, все такой же обычный, как и аватар, с которым я разговаривал. Все такой же антропоморфный, в сером деловом костюме, с гримасой легкого непонимания на лице.

Впрочем, я полагаю, что гримасу я уже сам навизуализировал.

И хотя в реальном мире своими размерами он превосходил меня на порядок, здесь мы стояли вровень.

– Ты? – удивился он. – Здесь? Но как?

– Сюрприз, приятель, – сказал я. – От меня не так-то легко избавиться.

Он нахмурился.

Черт знает, как это выглядело на самом деле, вне моей визуализации. Или как это видел он.

Возможно, мы висели в пустоте двумя энергетическими сгустками и подавали друг другу сигналы миганием, возможно, мы были двумя спрутами посреди бескрайнего океана вселенского разочарования и махали друг другу щупальцами. Возможно, были еще какие-то варианты, которые я даже представить себе не могу.

Я, в общем-то, человек довольно ограниченный, поэтому мои выходу в инфосферу обычно своим размахом никого не поражают и выглядят довольно скучно, с минимальным количеством спецэффектов.

Наверное, мне уже начать привирать что-нибудь, чтобы история не казалась такой скучной…

– Как ты это сделал? – спросил он. Видать, всей полнотой информации о моих способностях Внешние все-таки не обладали. Или вот этого конкретного индивидуума забыли в известность поставить.

– Маленький шаг для одного человека, – сказал я. – И, возможно, огромный шаг вперед для всего человечества.

– Я не знаю, как ты это сделал, – сказал он. – Но я обязательно разберусь. Мы разберемся.

– Удачи, – сказал я.

Я сел на песок, скрестив ноги, зачерпнул полную пригоршню сыпучей субстанции и принялся ее… сыпать. Это было не очень похоже на то, что я обычно делаю на… переговорах, и, в общем-то, наверное, мы уже достигли той стадии, когда мне нужно было красиво врываться в драку, прямо как я люблю, но я решил немного потянуть время.

Просто чтобы узнать его поближе. Ведь, вполне возможно, это не последняя наша встреча. Пусть и не с этим конкретным экземпляром, но с кем-то из его приятелей.

Которых, надо полагать, целое множество.

– И чего ты хотел этим добиться? – спросил он.

– Ничего, – сказал я. – Просто действую тебе на нервы.

– Ты сумел меня удивить, – заявил он. – Но этого недостаточно и это тебе не поможет. твой разум слишком ничтожен и ты не способен контролировать происходящее в обеих реальностях, и пока ты здесь, там я могу сделать с твоим телом все, что захочу. Например, полностью его уничтожить.

– Так валяй, – сказал я. – Тело – это материя, а материя – это инструмент.

Конечно же, я блефовал, и блефовал отчаянно, но у меня было подозрение, что если бы он мог сделать что-то с моим телом там, он бы уже давно это сделал и не стал бы ставить меня в известность. А может быть, он уже сделал, так чего переживать о том, что не в силах изменить?

Это проблему я буду решать потом. Как-нибудь.

Если это потом когда-нибудь вообще наступит.

– Пустая бравада, – сказал он.

Я пожал плечами и начал пересыпать песок из правой руки в левую. Может, кого-то это занятие и успокаивает, но меня – точно нет. Скорее, раздражает.

– Я могу уничтожить тебя там, – снова завел он свою шарманку. – Я могу уничтожить тебя здесь.

Скучно.

Если он все может, так почему же он ни черта не делает? Похоже, что он тоже тянет время, но если я делаю это для того, чтобы лучше понять, что происходит здесь, он, возможно, пытается что-то сделать там.

И черт знает, получается у него или нет.

Мое терпение вознаградилось.

Чем больше времени я наблюдал за непроисходящим (тут же, по большому счету, пока ничего не происходило), тем больше деталей местной инфосферы мне открывалось. Это было похоже на загрузку картинки при плохом интернете. Сначала только цветовой фон, потом общие очертания, и уже после этого тебе становятся доступны все детали.

Я заметил, что все тело внешнего было пронизано тонкими, почти невидимыми на фоне общей серости нитями. Их было великое множество, и они вели куда-то за барханы. Я проследил одну такую нить и обнаружил за горой песка еще одного внешнего, ничуть не отличающегося от экземпляра, с которым я имел дело.

И он тут, понятное дело, был не один.

Уже зная, что надо искать и сфокусировав зрение, я обнаружил, что вся местная пустыня прямо таки кишит внешними. Они были не то, чтобы вот прямо рядом с нами, до ближайшего было метров двести, и чем дальше, тем больше росла их концентрация, и уже в километре от нас они стояли стройными рядами и, видимо, до самого горизонта.

С моей позиции мне было этого не рассмотреть, но я не сомневался, что все они связаны этими самыми почти невидимыми нитями.

Ведь они Множество.

И если все они таких же размеров, как и повстречавшийся мне экземпляр, то скорее всего они и есть их планета, и тогда понятно, что они могут двигать ее, куда захотят.

И вообще, делать с ней что угодно. Что-то, что я даже представить себе не могу.

Сейчас они ничего не делали. Просто стояли и смотрели в пространство. Может быть, наблюдали. Может быть, медитировали. А может быть, я просто застал их во время послеобеденного сна.

В таких вопросах никогда нельзя быть уверенным наверняка.

Ясно было только одно – имперскому флоту тут делать было нечего. Магистр был прав, готовя армию Вычислителей и умоляя Бордена, чтобы он ее возглавил и научил.

На физическом уровне эта проблема явно не решается.

Если, конечно, империя не обладает каким-нибудь неконвенционным оружием, что вряд ли. За годы пребывания в игровых мирах я уже изучил все местные вундервафли.

– Мы готовы сделать тебе последнее предложение, – сказал он.

Я встал на ноги, стряхнул песок с вечноголубых джинсов и посмотрел прямо на него.

Есть предложения, от которых надо отказываться. И если договориться можно с каждым, это не значит, что тебе все время стоит так поступать.

Есть те, с кем нельзя договариваться.

Это опасно, безответственно и неполезно для кармы.

Наши цивилизации слишком разные, и если мы когда-нибудь и сможем понять и принять друг друга, то явно не на данном этапе развития.

Он просто стоял, смотрел на меня и ждал.

И все его Множество стояло, смотрело куда-то, и ждало.

Словно они и не знали, что будет дальше. Но я-то знал.

В каком-то смысле за мной тоже стояло Множество, и эти множества не совпадали.

– Ты же понимаешь, что я все равно не соглашусь, – сказал я. – Так давай уже перейдем к танцам.

***

Вообще, жизнь – странная штука. Порой забавная, порой печальная, порой непредсказуемая и попросту нелепая, и известно в ней только одно. Сколь бы длинной она ни была, рано или поздно она все равно закончится.

Так уж сложилось, что в последнее время я часто думал о своем личном финале. Конечно, в таких делах ничего нельзя предсказать и бессмысленно загадывать, и он может случится в любое время и при любых обстоятельствах, но иногда, в редких припадках тщеславия, мне казалось, что я достоин чего-то большего, чем просто сгинуть в очередном данже при схватке с проходным тощим противником, пусть его хоть сам Магистр пару десятков лет выпестовывал.

Правда, шансы на то, что я встречу смерть в собственной постели, старый, немощный и слегка свихнувшийся, окруженный многочисленными детьми и внуками, тоже стремились к нулю.

Все говорило за то, что это будет очередная драка. Не Серая Гавань, но поле под Камланном.

В конце концов, от старых привычек не так-то легко избавиться.

Особенно от плохих.

Особенно в том месте и тех обстоятельствах, которые эти плохие привычки только поощряют.

Но в одном я почему-то был уверен на сто процентов.

Что бы там ни случилось и каких пакостей бы ни приготовила мне жизнь, это произойдет не сегодня.

***

Он сделал шаг вперед и в его руках появился пылающий меч, и это было так банально, что у меня аж зубы свело и уши зачесались. Но тут проблема, конечно, не в нем, а в моем небогатом воображении, может быть, в его видении он галактикой в меня швырнуть попытался…

Я отбил удар меча своей верной битой, увернулся от второго, а потом пнул его в живот. Он слегка согнулся и шагнул назад, а я, развивая успех, вломил ему битой по голове.

Он упал на колени и выронил меч, который тут же перестал пылать, и серый клинок практически слился с серым фоном песка, на котором он лежал.

Это вот был тонкий момент, потому что, с одной стороны, добивать кого-то, кто уже вроде бы оглушен и стоит перед тобой на коленях, как-то не очень красиво и не в духе фэйр-плей, но, с другой стороны, кто же знает этого типа. Может быть, он таким образом группируется, и сейчас как прыгнет…

Я ударил как раз в тот момент, когда он прыгнул, и инерция меня подвела, бита разминулась с его головой на считанные сантиметры, мазнула по уху и наверняка врезалась бы в плечо, если бы не не метаморфировал прямо во время прыжка. Он превратился в гигантского змея и попытался обвить мое тело, но я против таких близких контактов третьего вида, и, брезгливо содрав его с себя, закинул подальше.

Тогда он превратился в вепря. Как по мне, вепри с пустыней не очень хорошо сочетаются.

Он рычал, сверкал клыками, пускал слюну и напрыгивал на меня, а я уворачивался, по ходе дела охаживая его бока битой, и это продолжалось, наверное, минуты полторы, и это были полторы минуты одной из самых унылых драк в моей жизни. В смысле, он как будто какую-то обязательную повинность отрабатывал и махал проходил как-то скучно, без огонька. Тот же Элронд в свое время заставил меня попотеть, да и выглядело оно куда зрелищнее…

А может быть, дело не в нем. Может быть, просто я сам старею, становлюсь скучным, предсказуемым и уже не способным навизуализировать себе что-нибудь в стиле Майкла Бэя. Не все вино становится лучше со временем. Какое-то превращается и в уксус.

В конце концов, я подловил его на противоходе и врезал битой в челюсть, так, что у него клыки хрустнули, а один даже сломался и выпал. Он рухнул на песок, вернувшись в человеческую форму, и оказалось, что его деловой костюм даже не помялся.

Он попытался встать, а я поставил ему ногу на грудь, толкнув обратно, и покачал головой.

– Зачем вы это делаете, мистер Андерсон?

– Что? – спросил он.

– Впрочем, уже неважно, – сказал я.

Остальные члены Множества стояли там, где они стояли раньше, и не делали никаких попыток присоединиться к веселью. Может быть, все дело в расстоянии, которое разделяло нас в физическом мире. Может быть, это противоречило их жизненному укладу. А может быть, они просто хотели посмотреть, что из всего этого выйдет.

Они ж не люди, кто их вообще поймет.

Я убрал ногу с его груди, убрал биту обратно в свое воображение (со стороны это выглядело, как будто бы она втянулась ко мне в рукав, словно я какой-то дешевый балаганный фокусник), повернулся к нему спиной и пошел прочь.

Словно все мои дела здесь были сделаны, а новые дела ждали меня в той стороне пустыни. Хотя, на самом-то деле, никаких дел в чужой пустыне у меня не было и быть не могло.

Я играл на публику, и играл нечестно. Пусть я и стоял к нему спиной, здесь это не имело никакого значения, и я не переставал за ним наблюдать. Я подозревал, что он прыгнет, и был готов к этому.

Я был почти уверен, что он прыгнет, потому что мы с ним уже дрались, и ты нигде не можешь узнать человека лучше, чем в драке.

Более того, я надеялся, что он прыгнет.

И он прыгнул.

Поскольку я был к этому готов, я пригнулся и перебросил его через себя, и он снова плюхнулся на песок с другой стороны. А когда я пригнулся, моя рука легла на рукоять оброненного им в начале драки меча, и лезвие его снова начало пылать, возможно, даже ярче, чем раньше.

– Немыслимо, – сказал он, когда я выпрямился, сделал шаг и всадил пылающий меч ему в грудь.

Кровь из раны не выплеснулась, но это меня не удивило. Зато в том месте, где его рассек клинок, серый деловой костюм начал тлеть и очень быстро занялся огнем, а спустя пару десятков секунд полыхало уже все тело.

Впрочем, погасло оно так же быстро, как и загорелось, и передо мной на песке лежали только обугленные останки, в которых человеческие очертания угадывались уже с очень большим трудом.

– Раз, раз, раз, проверка звука, – сказал я, и с каждым новым слогом мой голос становился все громче. Все более зычным. Наверное, если кто-нибудь возьмется написать очередную книгу о моих похождениях, в этом месте ему будет лучше использовать капс. – Вы слышите меня, бандерлоги?

Множество не ответило и вообще никак не отреагировало, но поскольку мой глас разносился над всей пустыней, я не сомневался, что они меня слышат.

Тогда я воздел к небесам пылающий меч (сразил врага его же собственным оружием, пусть знают), а потом резко его опустил и одним движением отсек от тела все нити, что продолжали крепится к обугленным останкам.

Тоже никакого эффекта. Может быть, я вообще зря позерствую?

Но, как утверждал один давно покойный чувак, шоу маст гоу он, и я был намерен доиграть этот спектакль до конца.

Поэтому я нагнулся, собрал лежавшие на земле нити и намотал их на кулак.

А потом дернул.

Конечно, это не произвело эффекта разорвавшейся бомбы, но по рядам внешних прокатилась рябь, и катилась она до самого горизонта. По крайней мере, до самого конца моей зоны видимости.

А некоторые из тех, что стояли поближе, даже попадали на песок.

– Можете расценивать это, как мое вам послание, – заявил я.

А потом дернул еще раз, чуть посильнее. И, не стал дожидаться, пока рябь докатится до самых дальних рядов, я прыгнул обратно.

Они даже не попытались меня остановить.

***

Мое тело оказалось на месте.

Ну, не то, чтобы совсем на месте, но по крайней мере очень недалеко от того места, где я его оставил.

Приятный нюанс – его так и не уничтожили.

Неприятный нюанс – не знаю, когда это произошло, но меня выкинули на мороз… в смысле, в открытый космос, и сейчас я болтался как раз там, в открытом космосе, а скафандр, как вы помните, был разгерметизирован еще во время стычки с креслом и тентаклями. Впрочем, это еще не беда, я уже однажды бывал в подобном положении.

Рядом разваливалось на части то, что я поначалу принял за космический корабль внешнего. Видно, после смерти его сознания Множество потеряло контроль над этой частью материи, и на стала подчиняться физическим законам, а внутри, судя по состоянию корпуса, что-то явно взрывалось.

Или это я… в смысле, мое тело в бессознательном состоянии рвалось наружу. Может быть, мне еще многое предстоит о себе узнать.

В любом случае, Множество не сумело дотянуться до этой части пространство из… ну, оттуда, куда они улетели, и пустило все на самотек.

Еще один неприятный нюанс – пульта для управления скаутом Магистра в специальном креплении скафандра не обнаружилось. Может быть, внешний свистнул, пока я валялся в беспамятстве, а может быть, просто вывалился по пути наружу.

Я посмотрел на беззвучно разваливающуюся громаду и на кучу обломков, которые разлетались в стороны и занимали позиции на местных орбитах.

Кто там говорил, что сложно найти иголку в стоге сена?

Подержите мое пиво.

Интермедия. Смерть и Разрушение

В последний момент Кевин заявил, что пойдет с ними. Разумеется, они отказались, сообщив, что уже воевали раньше вдвоем, и кончилось все довольно-таки неплохо, и нефиг лезть в их сработанную команду, и вообще, у императора должны быть дела и поважнее, чем за сумасшедшими искусственными интеллектами охотиться.

Кевин нехотя согласился и предложил телепортировать их поближе к зоне поисков, но они снова отказались и решили воспользоваться стационарной сетью порталов. Не то, чтобы они не доверяли темному властелину… Просто Гарри заявил, что начинать поиски с центра города было бы куда удобнее, а Артур не стал спрашивать, чем.

Магистр сказал, что это отличный выбор, и они отправились в здание мэрии, чтобы променять один подвал на другой.

– Как ты думаешь, это когда-нибудь кончится? – спросил Артур.

– Что это?

– Ну, вот это все, – сказал Артур. – Сейчас мы отправляемся на войну, после которой нас уже ждет другая война, и когда мы это все выиграем, наверное, нарисуется какая-нибудь третья война, а за ней будет еще какой-нибудь конфликт, наверняка вооруженный и наверняка нас опять попытаются в него втянуть… Ты не находишь, что в местном геймплее как-то недостаточно вариативности, и это довольно странно, если помнить про общий бюджет.

– Просто мы зашли слишком далеко и на слишком высоком уровне сложности, – сказал Гарри.

– И от этого возросла линейность?

Гарри пожал плечами.

– Нет, я все понимаю, – сказал Артур. – Если ты стрелок, то ты везде будешь видеть коридорный шутер. Но стрелок у нас – ты. Выходит, мы играем по разработанному для тебя сценарию?

– Скорее, для физрука, – сказал Гарри. – Ведь по идее именно он должен был отправиться на это задание.

– Но он выбрал другое, – констатировал Артур. – И это тоже довольно странно. Физруки этого мира не уклоняются от хорошей драки.

– Если только не видят возможность устроить лучшую, – заметил Гарри.

– А говорят, что старый враг лучше новых двух.

– Нет, с врагами это правило не работает, – сказал Гарри. – Новый враг опаснее уже тем, что ты практически ничего про него не знаешь, а неизвестность пугает.

– Тебя правда пугает неизвестность?

– Не меня, а вообще, – сказал Гарри. – С тех пор, как я закончил частную школу для мальчиков, меня запугать практически невозможно.

– Понимаю, – сказал Артур, хотя на самом деле он ничего не понимал. Знакомство с английскими частными школами закончилось для него там же, где и началось.

На серии фильмов о Гарри Поттере.

Они спустились в подвал мэрии – очереди к телепорту не было, Кевин об этом позаботился – и Гарри вбил нужные координаты в портальный камень.

– Готов? – спросил он.

– Нет, – сказал Артур. – Но разве это что-то меняет?

***

Местный подвал, конечно, отличался от подвала в столице империи. Один портальный круг вместо нескольких десятков, каменные стены, поросшие мхом, тусклый свет коптящих факелов. Но телепорт сработал, и их никто не попытался убить прямо на точке входа, что Артур расценил, как хороший знак.

Впрочем, вполне могло оказаться и так, что их заманивали в ловушку…

– Ты не думаешь, что нас заманивают в ловушку? – спросил Артур.

– Может быть, тут и есть ловушка, но вряд ли на нас, – сказал Гарри. – По идее, тут должны ждать физрука, а наши способности несколько отличаются.

– А ты не думаешь, что если тут ждут самого физрука, то они могут быть готовы куда лучше, чем мы?

– Всякое может быть, – сказал Гарри. – Но, сам подумай, в худшем случае у тебя включится пассивная абилка “убить всех”, и мы все равно победим?

– А ты?

– А я уйду эвакуационным телепортом.

– А если не успеешь?

– У меня есть некоторые основания полагать, что я успею, – сказал Гарри. – К тому же, не думаю, что физрук попросил бы меня тебя сопровождать, если бы не был уверен, что мы справимся.

– Не стоит делать из физрука культа, – сказал Артур. – Физрук тоже ошибается. И одно время его спутники мерли, как мухи.

– В таком случае даже неплохо, что его здесь нет, – заметил Гарри, но Артура это не успокоило.

Они поднялись по лестнице и оказались в холле. Он был старым, обветшавшим и по нему гуляли сквозняки, но, по крайней мере, это произошло не из-за выбитых окон или того, что остальная часть здания была разрушена. Мэрия вполне функционировала, тут были люди, и даже дежурный стражник, который лениво поинтересовался, какого лешего они забыли в этой дыре.

– Мы – составители туристического справочника “Любопытные архитектурные решения”, – сказал Артур. – Хотели посмотреть на местные шпили. Может быть, сделать пару фотографий. Если мы правильно преподнесем информацию нашим читателям, готов биться об заклад, что народ к вам просто валом повалит.

Стражник скептически ухмыльнулся и махнул рукой.

Они вышли на улицу и осмотрелись.

– Средневековое фэнтези, – уныло констатировал Артур. – Опять гребаное средневековое фэнтези. Самый распространенный шаблон.

– Мы знали это и раньше. Или ты до последнего надеялся, что за последние пару часов они превратят свой мир в высокотехнологичное нечто?

– Не надеялся, конечно. Но мне просто интересно, почему большая часть миров создана именно по этому шаблону?

– Может быть, таков запрос потребителя, – сказал Гарри.

– Кто этот потребитель, которому нравится кишащий вшами мир без комфорта, где ночные горшки выливают прямо в окно, на головы ничего не подозревающим прохожим?

– Вообще-то, если это самый распространенный шаблон, то прохожие должны о чем-то подозревать, – заметил Гарри.

Мимо как раз прошел очередной такой прохожий, на автопилоте обогнувший подозрительно выглядящую лужу, в которую Артур чуть было не вляпался несколькими секундами раньше. Прохожий носил походную кожаную броню, а на поясе у него висел длинный кинжал.

– Зачем мы здесь? – трагическим тоном вопросил Артур.

– Чтобы уничтожить угрожающий нам и нашим друзьям искусственный интеллект, – напомнил Гарри.

– Это я понимаю, – сказал Артур и обвел взглядом местные архитектурные решения, в которых не нашел ровным счетом ничего любопытного. Хотя пара шпилей тут все же наличествовали, но они были вполне заурядными. – Но зачем мы здесь?

– Потому что это ближайшая точка входа.

– Кевин мог бы перебросить нас ближе к тому месту, о котором говорил физрук.

– Я предпочитаю подойти издалека и с меньшей помпой, – сказал Гарри. – А порталы, которые открывает император темной империи могут привлекать излишнее внимание.

– А за ближайшей стационарной точкой входа тут, типа, никто и не следит?

– Вот тут сложно сказать, – задумался Гарри. – С одной стороны, вроде бы, должны и следить, а с другой – этот искусственный интеллект уже неоднократно показывал, что страдает тактическим кретинизмом. Может быть, он и не ожидает, что если его тайное местонахождение будет раскрыто, армия вторжения будет состоять из двух человек, которые придут через стационарный портал. Он вообще вряд ли ждет армию вторжения из двух человек. Я имею в виду, скорее всего, он выбирает из двух возможных вариантов: либо это будет атака сразу с нескольких направлений, масштабная настолько, насколько ее будут способны организовать Кевин с Первым Игроком, либо это будет один человек. Но все мы знаем, что физрук ходит своими путями.

– Блестящий анализ ситуации, из которого следует только то, что мы ни хрена не знаем, – сказал Артур.

– Ну, если в ближайшие минуты нас попытаются каким-нибудь способом убить, мы получим точный ответ на вопрос, наблюдал ли кто-нибудь за порталом, – сказал Гарри.

– Очередная операция в стиле “высокоуровневые отморозки спасают мир”, – пробормотал Артур. – Ты не находишь, что физрук плохо на всех нас влияет?

– Возможно, – сказал Гарри.

– И это все? Возможно? Только возможно? – удивился Артур. – А раньше тебе часто доводилось лезть в потенциально опасное место, сломя голову и не проведя хотя бы какой-нибудь разведки?

– Ты удивишься, – сказал Гарри. – К тому же, разведка может спугнуть противника раньше времени. И где его потом искать?

– Спросить у физрука очередную наводку.

– Чтобы получить предыдущую наводку, ему пришлось умереть, – напомнил Гарри. – Так что вряд ли мы можем назвать это рабочим методом.

Они дошли до городских ворот, и на них так никто и не напал. Артур решил, что будет считать это хорошим знаком, хотя понимал, что на самом деле это вообще никакой не знак.

Может быть, противник просто затаился.

Оказавшись за городскими стенами, Гарри оперся на стоявший на обочине километровый столб и закурил сигарету.

Артур снова осмотрелся по сторонам в поисках чего-то подозрительного.

За городом царило лето, цвели цветы и пели цикады, с полей доносился запах скошенной травы. По грунтовой дороге тащилось несколько повозок, на ближайшей речушке несколько человек удили рыбу.

– Не совсем то, что я ожидал увидеть, – сказал Артур.

– Чего же ты ожидал увидеть? – поинтересовался Гарри.

– Ну, не знаю, – сказал Артур. – Фабрики по производству оружия судного дня. Черное небо, затянутое дымом, и марширующие под кровавыми знаменами легионы орков. Одним словом, Мордор.

– Как раз логичнее всего спрятать фабрики под типичной пасторалью, – сказал Гарри. – А орки, насколько мне известно, тут вообще не при делах, Элронд теперь делает ставку на механизмы, которые сам и клепает на коленке.

– Что ставит под вопрос его статус Вычислителя.

– Скорее всего, у того, что он него осталось, уже нет этого статуса, – сказал Гарри. – А что касается Мордора, то пусть тебя не обманывает эта пастораль. Чаще всего Мордор скрывается именно там, где ты меньше всего рассчитываешь его встретить.

– Весьма философская сентенция, – сказал Артур.

Гарри выпустил из легких клуб дыма и затушил окурок ботинком.

– А иногда Мордор – это мы.

***

Они дождались дилижанса, купили билеты и теперь в относительном комфорте катили по дороге к самой, возможно, грандиозной драке в их общей карьере, и их до сих пор никто не попытался убить, что ничуть не беспокоило Гарри, но выводило Артура из себя. Конечно, может быть, всему виной то, что они изначально нацепили на себя амулеты анонимности и плащи пилигримов (плюс пятьдесят к умению проповедовать и изрекать прописные истины), но Артур полагал, что искусственный интеллект, не гнушающийся открывать сезон охоты на богов и императоров, такими фокусами не обмануть.

И с каждым намотанным на колесо дилижанса безопасным километром пути он все тверже убеждался, что они едут в ловушку.

– Не стоит недооценивать врага, – сказал Гарри после того, как Артур поделился с ним своими сомнениями. – Но не стоит и его демонизировать. Вряд ли кто-то может ожидать, что смертельная угроза катит к нему в рейсовом дилижансе.

– Но он же искусственный, блин, интеллект, – напомнил Артур.

– Ну да, – согласился Гарри. – Поэтому нам и нужно поступать нелогично.

– Но почему нас не ждали на входе? Или ты думаешь, что он на самом деле нас не опознал?

– Может быть, не опознал, – сказал Гарри. – А может быть, все его вычислительные мощности сейчас уходят на то, чтобы придумать план по противодействию внезапно воскресшему физруку, которого он уже успел сбросить со счетов. А это, как ты понимаешь, задача не из простых.

– Как насчет того, что не стоит демонизировать физруков? – осведомился Артур.

– Он, между прочим, бог, – сказал Гарри.

– Ты тоже без пяти минут бог, – фыркнул Артур. – Божественности тут такие запасы, что ее раздают всем подряд.

– Тебе тоже поступали такие предложения?

– Чур меня, – сказал Артур. – Учитывая мой класс, это ж миры разрушать придется, нафига мне такая морока?

К вечеру их дилижанс вкатил в ворота постоялого двора, и кучер объявил, что лошадям нужен отдых, а уж ему и подавно. Хилый поток пассажиров неспешно и немного кряхтя выполз на траву, а Гарри закурил сигарету и решил приступить к опросу местного населения. Под это описание как раз подходил столетний дед, который помогал кучеру распрягать лошадей и задавать им корма.

– А что, отец, – обратился к нему Гарри. – Ничего странного в последнее время в округе не происходило?

– Как не происходить, когда происходило, – ответил дед, отвлекаясь от своего занятия и меряя Гарри оценивающим взглядом. Борден повертел в пальцах золотую монету.

– Аккурат этой ночью и происходило, – сказал дед. Гарри кинул ему монетку, старикан ловко поймал ее одной рукой, попробовал на зуб, удовлетворенно хмыкнул и спрятал в карман. – Гремело страшно почитай, что полночи, и огненные всполохи во все небо.

– А где это происходило? – поинтересовался Гарри.

– Аккурат в соседней долине, – сказал старикан и махнул рукой. – Там, за горой.

– И что это был за грохот?

– Как будто боги лупили своими божественными колотушками в гигантские пустые демонические кастрюли, – фыркнул старикан. – Откуда мне, старому крестьянину, знать, как правильно описывать грохот? Это было громко, да и все.

– А что находится в соседней долине? – спросил Гарри.

– Раньше там гномы жили, – сказал старикан. – Нормальные ребята, работящие, хотя и низкорослые и пива пьют не в меру, а как напьются, так и начинают бородами мерятся. Нормальные соседи, кстати говоря, никогда мы с ними горя не знали. Но пару лет назад свалилась на них страшная напасть…

– Чума? – попытался угадать Артур.

– Хуже, – мрачно сказал старикан. – Политика. Явились к ним посланники из другого гномского поселения и разнесли эту страшную заразу, так что гномы всем кланом снялись с насиженных мест и отправились мировую системную революцию совершать. Ну, или еще какую гадость, я в эти подробности особливо не вникал.

– Значит, там остались разветвленные подземные коммуникации, – констатировал Гарри. – И кто же пришел в долину после гномов?