Текст книги "Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 116 (всего у книги 155 страниц)

– Возле Токио Годзиллу видели, – подтвердил Гарри.

– Это только цветочки, – сказал Федор. – Количество душевных расстройств растет, некоторые люди вспоминают то, что не должны помнить, и это сводит их с ума. У кого-то остаются остаточные игровые навыки, сама ткань реальности становится все тоньше и тоньше, и я боюсь… в смысле, мы боимся, что еще нескольких откатов все это может не выдержать.

– И что тогда произойдет?

– Понятия не имею, – сказал Федор. – Может быть, на месте Земли образуется новая черная дыра, в которую засосет всю Систему, как в воронку. Может быть, вместе с очередным откатом на Земле воцарится ад. Может быть, все вообще зависнет и перестанет работать. Но то, что ничего хорошего не будет, это уж точно. Вопрос только в масштабах. В лучшем случае, не будет ничего хорошего для землян. В худшем – для всей Системы, а мы сейчас говорим о миллиардах живых существ. Сотнях миллиардов.

– А сама Система не пытается себя починить?

– Э… В самый первый раз мы сделали все, чтобы помешать любому ее вмешательству, – сказал Федор. – Теперь я понимаю, что это, возможно, было не самое умное решение, но тогда оно казалось удачным. Система, разумеется, пытается, но мы сами ее ограничили.

– Я не очень разбираюсь в программировании, тем более, в программировании миров, – сказал Гарри. – Но у вас есть глючный код и есть программист, который его написал. Пусть он об этом даже не помнит, но это же его код, значит, он должен в нем разобраться. Тем более, что у вас есть на это практически неограниченный запас времени и несколько попыток.

– Попыток и времени все меньше, – сказал Федор. – И, помимо того, что он не помнит, есть еще одна небольшая сложность.

– Небольшая?

– Ладно, большая, – сказал ректор. – К моменту первого пришествия Системы на Землю он был мертв, и Система подняла его в рамках очередного своего ивента в виде зомби. Но из-за уникального стечения обстоятельств он стал не мобом, а неписью, освободился из-под контроля Вычислителей – это такие как бы искусственные интеллекты, которые всем тут управляют, но об этом мы поговорим позже, если захочешь – и приобрел способность видеть и понимать системный код. Полагаю, что именно это, плюс его изначальные навыки программирования, конечно, и помогло ему создать программу отката. Но после отката он снова стал человеком, вместе с памятью о произошедших событиях он утратил и свою уникальную способность, и теперь, когда мы показываем ему им же написанный код, он ни черта в нем не понимает. Мы пытались дважды. Сначала какое-то время уходит на то, чтобы убедить его в реальности происходящего и помочь ему преодолеть культурный шок, а потом он сидит и тупо пырится в код, как и все мы. Да, он его создал, но это было гениальное озарение, которое никто, включая его самого, уже не в силах повторить.

– Ну вы красавцы, – сказал Гарри.

– Да что мы все обо мне да обо мне, – сказал Федор. – Как ты сам? Как ты меня нашел? Земля еще не в игре, как ты вообще тут оказался?

– Прыгнул в случайный портал, – сказал Гарри. – Выяснил, что меня тут многие знают, а я об этом ничего не помню. Вот, ищу способы вернуть память.

– Что уже пробовал?

– Ментальную магию.

– Это не сработает.

– Да, я в курсе. Потом вот он, – Гарри указал на мирно храпящего сыщика. – Рассказал мне, что я когда-то был на короткой ноге с богом. и мы пытались воззвать к этому богу…

– Погоди, – Федор переменился в лице. – Вы пытались воззвать к фи… Мстителю? Но как?

– Эльфы были так милы и благородны, что дали мне попользоваться божественным артефактом, – объяснил Гарри и продемонстрировал артефакт ректору.

– Клавдия! – ахнул тот. – Изначальная! Где они ее взяли?

– Я не спрашивал, – сказал Гарри. – Но наверняка за этим стоит какая-нибудь интересная история. В общем, мы воззвали к богу, а потом, когда он не ответил, решили навестить его лучшего друга.

– Ну, он тебе вряд ли поможет, – сказал Федор. – Это вообще не его зона ответственности и сфера влияния, так сказать, это тебе скорее… Постой. Уже воззвали?

– Ну да.

– И он не ответил?

– Ответил, но не так, как мы рассчитывали, – сказал Гарри и показал ректору божественную записку. – Это было обернуто вокруг кирпича, которым он чуть не пришиб моего спутника.

– Аккуратно, значит, кинул, если не убило нафиг. И не прицельно, – сказал Федор. – Значит, вы сейчас висите на линии в ожидании ответа, так?

– Вроде того, – подтвердил Гарри.

– И вы пришли с этим сюда?

– Вроде как пришли.

– И он в любой момент может сюда заявиться?

– Этого я не знаю, поскольку неисповедимы пути, – сказал Гарри. – Но, видимо, это не исключено.

Федор бессильно откинулся на спинку своего роскошного кресла и воздел очи к потолку.

– Система! – воззвал он. – За что же ты меня так не любишь?

Глава 24

Гарри Борден курил сигарету и думал о том, что, наверное, это должно быть очень обидно – поучаствовать в спасении целого мира и ни черта об этом не помнить. Но он не чувствовал обиды. Он чувствовал какую-то опустошенность.

Он одиннадцать раз шел по дороге, и каждый раз, независимо от пройденного расстояния, его отбрасывало к самому началу пути. И то, что он пытается сделать сейчас, возможно, тоже не имеет никакого смысла, потому что в любой момент, даже если он достигнет цели и все вспомнит, все может начаться с начала. И все потому, что какой-то незнакомый ему зомби с дробовиком накосячил во вселенском коде.

Уроборос снова укусил себя за хвост, и оказалось, что у него ядовитые зубы.

– Бежать? – пробормотал Федор. – Но, возможно, бежать уже поздно. Да и куда от него убежишь? А что делать? Я, конечно, знал, что он притащится, но не думал, что это будет сегодня… Я не готов…

– Вы же вроде друзья, – заметил Гарри. – По крайней мере, так принято считать.

– А, да? – спросил Федор. – В смысле, да, конечно. Мы друзья, и он на самом деле отличный парень, за своих встает горой и все такое. Просто он сеет хаос и разрушение. Он из тех людей, за которыми все горит и взрывается, а впереди – все трепещет, забивается в норы и просит о пощаде. И все это даже не потому, что он какой-то там злобный и агрессивный тип, нетерпимый к чужому мнению. Просто вот так получается. Хотя, кому я это рассказываю?

– Кому? – спросил Гарри.

– Тебе, – вздохнул Федор. – Ты такой же, хотя, может быть, этого и не помнишь.

Гарри оглянулся на свой жизненный путь, по крайней мере, на тот его короткий отрезок, который еще не успел выветриться из его памяти, и ему было трудно не признать правоту ректора.

Там на самом деле все горело и взрывалось. Но Гарри понятия не имел, с чего это все началось.

– Вот, например, – сказал Федор. – Ты уже был в банке? В свою ячейку заходил?

– Да, – сказал Гарри.

– И как тебе? Что ты там нашел?

– В основном, оружие, – сказал Гарри. – И броню. И немного наличности.

– Ну, мне кажется, этого должно быть достаточно, чтобы понять, какой ты человек, – сказал Федор.

– Кстати об этом, – сказал Гарри. – Там был какой-то странный меч…

– Прозрачный, да? – совершенно не удивился Федор. – Как будто стеклянный, а на самом деле он рубит камень и сталь, как… как… я не знаю, какое точное сравнение тут можно подобрать.

– Теплый нож и подтаявшее сливочное масло, – подсказал Гарри.

– Да, типа того, – согласился Федор. – Это, чтоб ты знал, легендарный меч. С самого начала игры, а уже больше тысячи лет прошло, он принадлежал одному человеку, Первому Игроку, одному из Архитекторов и альфа-тестеров вот этого вот всего.

– И как он оказался у меня? – спросил Гарри, предчувствуя обычную историю.

– Во время своего второго пришествия ты работал вместе с Магистром, Первый Игрок так себя называет. Не знаю точно, что вы там делали, но могу догадаться, ибо после этого тебя и прозвали Смертью… Так вот, когда вы убили всех, кого собирались убить, вы страшно напились.

– Это на меня непохоже, – заметил Гарри. – Я ведь практически не пьянею.

– Возможно, Магистру ты говорил то же самое, – сказал Федор. – Не знаю, что вы там пили и сколько, но, видимо, это была легендарная попойка, которую воспела в своих балладах тогда еще не канувшая в Лету Коллегия Бардов. В конце концов вы решили выяснить, кто из вас круче и устроили смертельный поединок. Это я не для красного словца говорю, если что, а реально до смерти. Хотя у вас обоих были амулеты воскрешения, сам понимаешь, но они ничего не гарантируют, а даже если гарантируют, то смерть – это все равно неприятно. Поверь, я как-то попробовал и мне не понравилось.

– Похоже, я победил, – сказал Гарри.

– Ну да, – подтвердил Федор. – Чем нанес Первому Игроку страшную обиду. Он, конечно, тут же отреспился, я вообще сомневаюсь, что его можно укокошить насовсем, но в момент смерти с него дропнулся Отец Всех Мечей.

Значит, все-таки трофей, мысленно отметил Гарри.

– Это опять на меня непохоже, – сказал он. – Если это был дружеский поединок, я вернул бы ему меч.

– Ты предложил, – сказал Федор. – А он оскорбленно отказался, и, поскольку ты все еще был пьян, а он – уже нет, ибо смерть отрезвляет, вы поругались, после чего он объявил себя смертельно обиженным и умчался в неведомые дали, и с тех пор его никто не видел. Об этих событиях повествует баллада о двух великих воинах и легендарном мече, который они не поделили и он стал причиной их раздора. «Реквием по победителям» она называется.

– Но ведь, как я понимаю, все было не совсем так, – сказал Гарри, начиная понимать причины случившихся с Коллегией Бардов неприятностей.

– Это поэтическая вольность, – объяснил Федор. – Так у них принято. Было.

– Кстати, а что случилось с бардами? – поинтересовался Гарри. – Почему их запретили?

– Не знаю, – быстро сказал Федор. – Мне это не особенно интересно. Фи… Мститель их вообще почему-то не любит.

– А что на самом деле случилось с Коллегией Бардов? – спросил Гарри. – И не говори мне, что ты не знаешь. Должно быть, ты очень хорош в магии, но в искусстве вранья за все эти годы ты не слишком преуспел. Если бы мы играли в покер, я бы тебя уже раздел.

Федор вздохнул.

– Вообще, об это не принято говорить, но с Коллегией Бардов случился Соломон Рейн.

– Это тот, который у вас первым номером?

– Ну да.

– И что он с ними не поделил? Они спели про него нехорошее? Или просто сильно фальшивили?

– Э… не совсем, – сказал Федор. – Просто они… ну, приложили руку к становлению фи… Мстителя, и Соломон затаил на них обиду. Он как бы король теневой стороны Системных миров…

– Организованной преступности? – уточнил Гарри.

– Ну да, – сказал Федор. – И он пытается все здесь контролировать, а поскольку богов контролировать невозможно, Соломон Рейн заинтересован в том, чтобы их было, как можно меньше, а барды… они разносят молву, слагают свои поэмы и как бы облегчают восхождение. Конечно, на одних только стихах и песнях выйти за пределы возможного ни у кого не получится, но они могут поспособствовать. Подтолкнуть в нужном направлении, так сказать.

– И это работает? Запрет, в смысле?

– Частично, – сказал Федор. – Конечно, сами барды никуда не делись, физически их уничтожили не так много, только тех, кто сам нарывался, но остальные ушли в подполье и там они, конечно, что-то поют, при свечах и шепотом. Но на улицах их стало меньше, это факт, а в тавернах с тех пор вообще одна попса. «У тебя есть рога, я скажу тебе «пока»»…

– А я, признаться, думал, это Мститель их… того, – сказал Гарри.

– Бардов? Нет. Да и с чего бы? – удивился Федор. – Он не мстителен… Э, то есть, мстителен, конечно, но не до такой же степени. Скажем так, не мелочен. Тех, кто пытался его убить, он растер в кровавый фарш, а на тех, кто просто путается под ногами, он не обращает внимание. Холодный божественный игнор – вот его ответ.

– Значит, вас здесь осталось только двое? – спросил Гарри.

– С первого призыва? Да. То есть, нет. На самом деле, трое. Есть еще один, но он не игрок.

– А кто?

– Рейд-босс, – сказал Федор. – Ты, может быть, что-то о нем слышал. Это Ленин.

Гарри потребовалось некоторое время, чтобы понять, о чем говорит ректор.

– Ленин? – уточнил он. – Ваш Ленин?

– Когда-то был наш, – согласился Федор. – А теперь он, скорее, Ленин орков и гномов. Альянс «Красный реванш», не доводилось слыхать?

– Пока нет.

– Возможно, еще услышишь, – сказал Федор.

– Вы с ним поддерживаете какие-то связи?

– Мы с ним поддерживаем нейтралитет, и это уже довольно сложно, – сказал Федор. – Магию, такую, какая она есть, он называет прислужницей империализма и… Ну, в общем, у них в Альянсе какая-то другая магия, и мест соприкосновения у нас пока нет. Фи… Мститель вроде собирался наладить контакты, но не знаю, что у него получилось.

– Я заметил, что ты все время называешь его Мстителем, хотя сначала пытаешься назвать по-другому и сам себя обрываешь, – сказал Гарри. – Почему?

– Э… Ну… Это мое проклятие, – сказал Федор. – Формально, это дарованная мне божественная милость, но большой разницы между этим и проклятием я не усматриваю. Стоит мне три раза назвать его фи… вот этим самым, и он придет на зов, где бы он ни был. И где бы я ни был, к сожалению.

– То есть, ты можешь призвать его в любой момент? – медленно спросил Гарри.

– Ну да.

– И он придет?

– Скорее всего. Раньше всегда приходил.

– Так почему же ты не сделаешь этого сейчас?

– Потому что я не хочу, – вздохнул Федор. – По причинам, которые я озвучил тебе выше.

– Позови его, – сказал Гарри.

– Он тебе не поможет, – сказал Федор. – Это не в его силах, понимаешь? Его способности не для того, чтобы возвращать кому-то память.

– Черт с ней, с памятью, – сказал Гарри. – На Земле происходит черте-что, всей Вселенной, по твоим словам, угрожает непонятная опасность, а он – один из немногих, то вообще в курсе проблемы. Позови его. Хуже не будет.

– Это ты просто плохо его помнишь, – вздохнул Федор.

– Вообще не помню, – сказал Гарри.

– Вот именно.

Гарри внимательно посмотрел на Федора.

Тот вздохнул.

– Физрук, – сказал он – Физрук, физрук, физрук.

Четвертый раз, вероятно, был для надежности.

* * *

Годзилла таки вылез на сушу и уже собрался приступить к планомерному уничтожению Токио, когда примчались американцы и забросали его ракетами. Годзилла ревел, отмахивался от пикирующих на него истребителей, пыхал огнем, но в конце концов его заставили отступить. Ящер махнул хвостом, уничтожив восемнадцать складских ангаров и скрылся в морских глубинах, по ходу дела утопив два рыболовецких судна и один американский крейсер. Говорят, что у него над головой видели длинную зеленую полоску и надпись «континентальный рейд-босс», но это было не точно.

Зато в самом его существовании уже ни у кого не осталось сомнений.

Савельев устало потер лицо и выключил новости.

– Такое впечатление, что это происходит не с нами, – пожаловался он.

– Так это, ек-макарек, и не с нами, – согласился Егор Михайлович. – Где мы, а где Япония?

– Я в более широком смысле, – объяснил Савельев. – Планета-то одна.

– А, так-то да, – снова согласился Егор Михайлович. – Говорят, в Индии видели Шиву, танцующего танец разрушения.

– Вот и я об этом.

– В Китае открылся стационарный портал, из которого лезут демоны и драконы, – сказал Егор Михайлович. – Китайцы построили рядом оборонительные сооружения и фармят эту нечисть в промышленных масштабах. Говорят, из них какие-то полезные жидкости добывать можно.

– Скоро это и до нас доберется, – мрачно сказал Савельев.

– Это только вопрос времени, ек-рагнарек, – согласился Егор Михайлович. – Слушай, я старенький, мне все равно, я свое уже отбегал, но вы-то молодые, вам еще жить и жить. Надо что-то решать.

– Что? – спросил Савельев. – Я не против, надо что-то решать, но…

– Ты так ничего и не сообразил?

– Нет.

– Тогда давай Джокера разыграем, чего он простаивает, – предложил Егор Михайлович. – Создадим ему опасную ситуацию и посмотрим, что из этого выйдет. Некоторые люди раскрываются только под давлением, а мы ему тепличные условия устроили, чуть ли не в сортир его за ручку провожаем.

– И как? В Китай его отправим, в качестве помощи братскому народу?

– Да хоть бы и так, ек-макарек.

– Ну и убьют его там в первые же пять минут, – сказал Савельев. – Ты же видел этого парня, лопух лопухом.

– Но не просто же так за ним столько народу охотится.

– А может, и просто так, – сказал Савельев. – Может, это вообще какая-то ошибка. Или его таланты лежат в какое-то другой плоскости. Созидательной, например.

– Ты что, еще не понял, что это за игра? – удивился Егор Михайлович. – В ней возвышаются исключительно разрушители. И если Джокер кому-то так сильно мешает, значит, он тот еще потенциальный разрушитель.

– А я? – спросил Савельев.

– И ты, – сказал Егор Михайлович. – И тот англосакс, будь он неладен. Кстати, есть о нем какие-то новости?

– Нет, – сказал Савельев. – Он не вернулся.

– Или англичане решили нам об этом не сообщать.

– Не думаю, – сказал Савельев. – Сейчас, когда опасность угрожает человечеству в целом, все играют в открытую.

– А ты в этом уверен?

– По крайней мере, я хочу в это верить, – сказал Савельев. – Иначе все не имеет смысла.

– Хомо хомини люпус эст, ек-макарек, – сказал Егор Михайлович.

– Надеюсь, что нет.

– Может, пока это еще не так, – сказал Егор Михайлович. – Но так будет. Весь этот налет так называемой цивилизации слетит с человечества, как пыльца на ветру, едва только жареным запахнет. И обнажится самая суть. Такое вот у нас общество. Был шанс построить другое, но мы его благополучно про… упустили.

– Дед, не начинай, – попросил Савельев. – И без твоей пропаганды тошно.

– Вот дедушка Ленин хороший был вождь, – сказал Егор Михайлович. – А все другие…

– Я рапорт напишу, – устало пообещал Савельев.

– Пиши, родной, пиши. Бумага все стерпит.

* * *

Посреди кабинета ректора повис уже знакомый Гарри золотистый овал божественного портала. В следующий миг из портала появился… кто-то.

Но это был явно не бог.

Это был здоровенный четырехметровый орк в тяжелой броне, украшенной человеческими черепами. Он вылетел из портала спиной вперед, в полете выронил из руки тяжелый боевой топор (топор упал на антикварный журнальный столик и разбил его вдребезги) и врезался в стену, вызвав небольшое локальное землетрясение.

Гарри схватился за пистолет, а Сумкин – за волшебную палочку, но приземлившийся орк не подавал никаких признаков жизни, да и полоски над головой у него уже не было.

– Видимо, еще в полете помер, – констатировал Федор. – Что ни разу не удивительно. С тех пор, как физрук стал богом, немногим дано пережить его сокрушительный пинок.

Портал был непроницаем для взора, но звуки через него все же проходили. Гарри услышал рев, удары и подозрительное хлюпанье, а потом были выстрелы, и тренированное ухо Гарри узнало «дезерт игл».

Выстрелов было много, больше десятка, и рев то становился громче, то стихал.

Федор сидел в своем кресле с безмятежным лицом человека, познавшего дзен, и на эту какофонию больше не реагировал. Видимо, в его системе координат произошло уже худшее, что только могло произойти, и теперь можно было ничего больше не бояться.

– Может, нам помочь? – спросил Гарри, кивнув в сторону портала.

– А, нет, – сказал Федор. – Он, видимо, в своей божественной ипостаси, а может быть, даже в божественной ярости, и лучшее, что мы можем в такой ситуации сделать, это не мешать. Это для нас лучшее, ему-то сейчас все равно. Кроме того, божественные порталы работают только в одну сторону, пропускают только существ соответствующего статуса, и мы туда попасть никак не сможем, даже если бы сильно захотели. А я и не хочу.

И он продолжил созерцание.

Выстрелы стихли. Теперь кто-то кого-то бил, и возможно, ногами.

Потом затихли и звуки ударов.

Рев тоже.

Но тишина длилась лишь несколько мгновений, а потом до кабинета ректора донесся громогласный голос:

– Я надеюсь, вы усвоили урок, сукины дети! – возвестил божественный глас. – Вам повезло, что у меня есть другие дела, и поэтому на сегодня с вас хватит, но учтите, что я еще вернусь. Так что ведите себя достойно или вам доведется узнать меня с плохой стороны!

– Пафосно, – заметил Гарри.

– Пытается соответствовать, – сказал Федор. – Кровавое возмездие – это вам не кот начхал, и все такое.

Поверхность божественного портала покрылась божественной рябью, а потом из нее высунулась божественная нога в божественных джинсах божественно голубого оттенка и несколько потрепанном, но все еще божественном коричневом ботинке.

А вслед за ногой в портал протиснулось и все остальное.

И пришел физрук.