Текст книги "Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 97 (всего у книги 155 страниц)

Элронд не остановится, рано или поздно он снова доберется до Земли, вот только тогда он станет еще сильнее, а на нашей стороне будет один только Гарри, и не факт, что вместе с памятью он и свои способности не растеряет.

Почему иметь дело с Магистром так сложно? Почему вообще все настолько непросто? Почему нельзя надеть Венец, щелкнуть пальцами и сделать все, как было, без вот этих вот попутных заданий, побочных угроз и прочей не связанной с Землей ерунды?

Я посмотрел на часы.

Белла освободится еще нескоро, так что у меня вполне было время, чтобы зайти домой и поделиться новостями.

Виталик с Федором обнаружились вне дома, во внутреннем дворике, где, под сенью деревьев, играли в шахматы на выживание. Федор, как и положено курортнику, был в шортах, футболке и босиком, а Виталик, как и положено зомби, носил все свое обмундирование, и даже свой кожаный черный плащ расстегнуть не удосужился.

– Выглядишь странно, – сказал я ему. – Если кто-то тебя такого красивого увидит, могут возникнуть вопросы.

– Ба, посмотрите, кто явился, к хренам, – сказал Виталик, не отрывая взгляда от доски. – Возвращение блудного, сука, физрука. Если меня кто увидит, у него возникнут вопросы независимо от моей, сука, одежды. А плащ я не сниму, потому что я к нему привык, а жары я все равно ни хрена не чувствую. К тому же, кто меня может увидеть?

– Шеф полиции Рамирес, – сказал я. – Он обещал заглянуть к нам в гости, а он производит впечатление человека, который свои обещания держит.

– Редкое и довольно неприятное в нашей ситуации качество, – оценил Виталик. – А еще плохие новости есть?

– Немного, – сказал я. – Здесь Магистр. С ним Борден и чертов азиат, и они уже сняли домик по соседству, так что тоже могут заглянуть.

– Мир, сука, тесен и давит мне в плечах, – сказал Виталик. – Что им тут надо?

– Они охотятся на Элронда, используя меня в качестве наживки.

– Приманки, – сказал Федор. – Ты был бы наживкой, если бы они рыбачили. А на охоте используют приманки.

– Эксперты по охоте и рыбалке порою находятся в самых странных, сука, местах, – сказал Виталик.

– Главное, что суть вы уловили.

– То есть, к нам в гости катит еще и, сука, Элронд?

– Ты же на самом деле не думал, что все будет просто?

– Я надеялся, – сказал Виталик. – Но, разумеется, ни хрена не верил.

– Но и это еще не все, – сказал я.

– Догадываюсь, – сказал Виталик. – Так что прекращая цедить новости по чайной, сука, ложке и вываливай все оптом, к хренам.

– Изволь, – сказал я. – Кто-то убил в больнице тех парней, что напали на меня на пляже. Шеф Рамирес послал запрос по моему месту жительства и месту работы, так что легенда трещит по швам и жить ей осталось не более пары дней. Кроме того, ты, скорее всего, закончишь очередную свою жизнь в безымянной могиле в подмосковном лесу, Федор не сможет вернуться на Землю, а Магистр утверждает, что он мой отец, но это не точно.

– Э… – сказал Федор. – Ы….

– Любишь ты все драматизировать, Чапай, – сказал Виталик. – Давай по списку. На тех парней нам наплевать, убили и убили, фигня случается. Интернета тут еще не изобрели, так что запрос он отправил спасибо, если не голубиной почтой, и до начала апокалипсиса ответ вряд ли получит, так что по этому поводу вообще переживать не стоит. Про себя и своей образ жизни я и так все знаю, безымянной могилой и подмосковным лесом меня не испугаешь, оно, в принципе, уже давно к этому шло. А что касается предполагаемого вашего с Магистром родства, так это просто плюнуть, растереть и забыть. Ты уже взрослый мальчик и можешь принимать решения, не оглядываясь на реакцию, сука, папочки.

– Э… – сказал Федор. – А что там насчет того, что я не вернусь на Землю?

– Человек, инициирующий изменения, сам этим изменениям не подвержен, так мне объяснили, – сказал я, состроив скорбную мину. – То есть, если у тебя на голове будет Венец и Земля откатится к доигровому состоянию, тебя на ней уже не будет. Мне очень жаль, Федор.

– Мне тоже, – подхватил игру Виталик. – Я знаю, как ты хотел вернуться, к хренам, так что это настоящий попадос.

Глава 21

Вот казалось бы, взрослый человек, системный администратор, без пяти минут мастер школы огня…

Мы терпеливо ждали, когда Федор закончит отплясывать. Мне кажется, он не кувыркался от радости и не совершал акробатические кульбиты только за неимением физической возможности, маги ведь ловкость практически никогда не качают, а Федор не отличался особой сноровкой и в доигровые времена.

В которые, к великой своей радости, ему уже не суждено вернуться.

Наплясавшись вдоволь, он успокоился и вернулся на место.

– Судя по тому, что ты не вернулся домой ночевать, свидание удалось, – сказал Виталик. – Как прошло?

– Нормально, – сказал я.

– Должно быть, в твоих устах это настоящий комплимент и любая женщина будет счастлива, услышав такое, – сказал Виталик. – Как там погода? Нормально. Как тебе мое новое платье? Нормально. Я не слишком толстая? Нормально. Ты меня любишь, дорогой? Нормально.

– Отвянь, – попросил я.

– Джентльмены о таком не распространяются, понимаю, – кивнул Виталик. – Расскажешь ей правду? Ну, вот это этом обо всем? О том, откуда ты появился и что ждет ее уютный мирок?

– Зачем?

– Чтобы в ваших отношениях не было никакой, сука, недоговоренности.

– Еще нет никаких отношений, – сказал я. – И, учитывая, сколько времени осталось этому миру, вряд ли будут.

– Это с твоей стороны нет никаких отношений, – сказал Виталик. – А с ее стороны она уже думает, как назвать первых шестерых детей и какого цвета крыша должна быть у вашего, сука, домика.

– Ты мыслишь стереотипами, – сказал я. – Впрочем, ты зомби, удивительно, что ты вообще мыслишь.

– Я попросил бы без вот этих шовинистических, сука, намеков, – сказал Виталик. – Мертвые жизни тоже имеют значение.

– Ну-да, ну-да, – сказал я. – Раскопай своих скелетов и устроим карнавал.

– Уже скоро, – пообещал Виталик. – Но меня терзают смутные сомнения. С одной стороны, ты пришел с удачного свидания. С другой – ты вывалил на нас груз проблем. По идее, тебе должно было полегчать, но ты все равно выглядишь озабоченным. Нет ли еще каких-нибудь мелких незначительных подробностей, о которых ты не успел нам рассказать?

– Да, – сказал я и изложил им ситуацию с Элрондом, Магистром и Борденом.

Некоторое время они оба молчали, переваривая услышанное. Но если Федор молчал все еще радостно, окрыленный новостью о том, что ни магии ни нового мира он не потеряет, молчание со стороны Виталика было мрачным и тягостным.

– Значит, если я правильно, сука, понимаю, то Элронд заявится сюда только в момент открытия нашего окна, – сказал он. – И до того, как это окно начнет закрываться и мы сможем воткнуть в Систему данные для нашего отката, Элронд должен быть уничтожен, иначе все это вообще не имеет смысла, потому что потом его уже будет не остановить, и это наш последний шанс не дать ему сожрать всю игровую часть галактики к хренам?

– Ты правильно понимаешь, – сказал я. – Как вариант, мы можем уничтожить его здесь вне зависимости от открытия-закрытия окна, а откатывать Землю будем в другой раз.

– Не-не-не, к хренам, – сказал Виталик. – В другой раз еще какая-нибудь фигня вылезет, так мы и будем вечно сказать из мира в мир, ничего, по сути, не изменив. Нужно закрывать вопрос здесь, такое мое мнение.

– А если он вообще не придет? – спросил Федор.

Я развел руками. Ответа на этот вопрос у меня не было.

– Он придет, – сказал Виталик. – Он хоть и интеллект, но искусственный, у него есть алгоритмы, он видит угрозу, он устраняет угрозу. Чапая он пытался устранить уже не раз, так что не думаю, что сейчас что-то изменится.

– Может быть, он будет копить силы.

– Зная, что Магистр сотоварищи тоже на месте не сидят и идут по его следу? – уточнил Виталик. – Элронд не их тех, кто выбирает выжидательную позицию, он шарашит при первой же возможности. Что ты сказал Магистру?

– Ничего определенного, – сказал я. – Обещал поддержку, конечно, но сказал, что решение приму сам.

– И он это скушал?

– С большим трудом.

– И какое же твое решение, к хренам?

– Я не знаю, – сказал я. – Тебе же известен мой метод. Я надеюсь, что начнется апокалипсис, Элронд придет, мы ввяжемся в бой, и бой все расставит по своим местам, и все станет понятно. А что делать, если он вообще не придет? На этот вопрос у меня нет ответа.

– Да к хренам, – сказал Виталик. – Делаем, что задумали при любом раскладе, и пусть Система сама ищет способы от него избавиться. Наверняка они есть.

– А что, блин, если нет?

– Тогда печаль, – сказал Виталик. – Но, допустим, если все Вычислители объединятся и навалятся на него толпой…

– Если бы так можно было, они бы уже навалились, – сказал я.

– Но Магистр прав, с Элрондом надо решать, – сказал Федор. – Вам-то хорошо, вы свалите в откат и столкнетесь в этой проблемой лет через десять, а то и двадцать, а мне-то придется иметь с ней дело прямо сейчас.

– Шкурные интересы, – сказал Виталик.

– Так это же моя шкура, – сказал Федор. – И вообще, уклоняться от боя с вашей стороны некрасиво. Вы Элронда породили, вы его и убивайте.

– Не то, чтобы породили, – сказал я.

– Но способствовали, – сказал Федор.

– Мы ж не знали.

– А вот это вообще никогда аргументом не было, – сказал Федор. – Чапай, я тебя вообще не узнаю. Почему ты не рвешься в бой в первых рядах?

– Я рвусь, – устало сказал я. – Только покажите мне тот бой.

– Эта женщина сделала его мягким, – сказал Виталик.

– Они знакомы два дня.

– Представляешь, что будет через неделю? – спросил Виталик. – Скорей бы уже чертов апокалипсис, к хренам.

– А еще меня этот шеф полиции беспокоит, – сказал Федор.

– Ни разу не проблема, – отреагировал элитный зомби. – Давайте его убьем, тут-то все вопросы и закончатся.

Я вздохнул и закурил сигарету.

– Ты себя вообще слышишь? – спросил я. – Ты предлагаешь убить постороннего ни в чем не виновного человека только за то, что он делает свою работу.

– Ну а чего он? – спросил Виталик. – И потом, все равно скоро конец света. Скажем, что его сожрала эпоха. Или Система, один хрен.

– Кому скажем?

– Кто спросит, тому и скажем. А если никто не спросит, то тем, сука, и лучше.

– Никого мы убивать не будем, – отрезал я.

– А если вынудят?

– Это будет уже другая история, – сказал я. – Но шефа полиции трогать не надо.

– Ладно, как скажешь, – легко согласился Виталик. – Просто мне, сука, скучно.

Опасный симптом. Когда ему в прошлый раз стало скучно, дело закончилось разрушением целой магической академией.

А ставки-то растут…

– Тогда другое предложение, – сказал Виталик. – Я тут один данж нашел неподалеку. Ну, то есть, пока еще не данж, а только зародыш данжа, но в результате некоторых моих манипуляций мы все равно можем в него зайти и все там зачистить к хренам.

– Зачем? – спросил я.

– Приключения, движуха, лут! Тебе, может, лот не нужен, а вот Федору для дальнейшей комфортной жизни может пригодиться.

– Кстати об этом, – Виталик вовремя напомнил, что для одного из нас игра на этой планете не закончится. – Как у тебя с деньгами, Федор?

– Плохо у меня с деньгами, – сказал Федор. – Конечно, маг моего уровня без работы не останется, но…

Но выбирать эту работу лучше не на голодный желудок. Если бы этот нюанс с Федором всплыл бы чуть раньше, до того, как мы отправились на Денею, я решил бы эту проблему одним щелчком пальцем, просто перебросив ему денег со своего счета.

Но здесь и сейчас доступа к банку у меня не было.

Я порылся в инвентаре на предмет эпических артефактов, которые Федор мог бы выгодно продать. Ничего похожего у меня, конечно же, не нашлось. Возможно, что-то было у более запасливого Виталика, но тут все упиралось в грузоподъемность Федора, а точнее, в практически полное ее отсутствие.

Тяжело быть командиром, несущим ответственность за своих людей. И это у меня в команде только двое, вообще не представляю, как тяжко главам целых кланов приходится.

Хотя, там персонал, вертикаль командования, распределение обязанностей, все дела… Виталик прав, скорей бы уже этот чертов апокалипсис.

– В случае чего, найди Соломона, – сказал я Федору. – Он мне должен, так что пусть отрабатывает.

– Как? – поинтересовался Федор. – В Мультиполисе мне не очень-то рады.

– Ты же маг, придумаешь что-нибудь, – сказал я.

– Вот вечно вы так, – сказал Федор.

– А сам-то? – поинтересовался Виталик. – Ты только что отскочил от возвращения в свою прежнюю, унылую и полную невыразимых страданий жизнь, и все равно чем-то недоволен. Так что насчет данжа, Василий?

– Нет, – сказал я. – Лишний раз рисковать мы не будем.

– Да какой там для твоего уровня, сука, риск?

– И лишний раз привлекать к себе внимание мы тоже не будем.

– Да какое там, сука, внимание?

– Я сказал, нет, – отрезал я. – Хочется кого-нибудь убить – дождись апокалипсиса и убивай Элронда.

– Резкий ты стал, Чапай, – сказал Виталик. – Хотя все такой же скучный.

– Идите в пень, – сказал я.

– А ты?

– А я пойду на свидание.

* * *

– Когда закончится твой отпуск? – спросила она.

– Где-то через неделю, – сказал я.

– Так скоро.

– Иногда обстоятельства сильнее нас, – сказал я.

– Ты не похож на человека, зависящего от обстоятельств.

– Вот как? А на какого же человека я похож?

– На человека, который сам творит свои обстоятельства.

– Ах, если бы, – сказал я.

Мы гуляли по набережной.

Набережная была вымощена оружием пролетариата, не слишком широкая, умеренно освещенная редко натыканными фонарями, напоенная ароматами трав, которые доносил до нас теплый материковый ветер. Самое то для поздних вечерних прогулок.

– А почему ты спрашиваешь?

– Завтра я уезжаю в командировку в соседний город на пару дней.

– На пару?

– Завтра туда, послезавтра обратно.

– А я думал, у вас городское издание.

– Скорее, региональное, – сказала Белла. – И редактор хочет, чтобы я осветила открытие нового этнографического музея в городке в пятидесяти километрах отсюда.

– Музеи – это важно, – сказал я.

– Музеи – это скучно, – сказала она. – Особенно этнографические.

– Ладно, музеи – это скучно, – сказал я. – Но потом-то ты вернешься.

Если вернешься. Если еще будет, куда возвращаться. И если это будешь ты.

Хотя, может и к лучшему, если все случится, когда ее не будет рядом.

Возможно, так будет проще.

– Я вернусь, и у нас будет всего пять дней, – сказала она.

– Хочешь, я поеду с тобой? – предложил я.

– Нет, – сказала она. – Я еду работать и не хочу, чтобы ты путался у меня под ногами.

– Ну, нет, так нет, – сказал я.

– И облегчение отразилось на его лице, – сказала она.

– Так прямо и отразилось?

– Нет, – сказала она. – Но я же вижу, что ты и сам не хочешь.

– Музеи скучные, – сказал я. – Но я готов терпеть.

– Такую жертву я не приму, – сказала Белла.

Я думал, что сейчас она спросит, что будет потом, когда мой «отпуск» закончится, и боялся этого вопроса, потому что не хотел врать.

Но она не спросила. Похоже, она тоже дальше следующей недели ничего не планировала.

А я бы и рад хоть что-нибудь спланировать, но эти обстоятельства действительно от меня не зависят.

Я не знаю, когда начнется апокалипсис. Я не знаю, когда сюда заявится Элронд и заявится ли он сюда вообще. Я понятия не имею, как мы будем его забарывать, потому что у меня нет способностей к его забарыванию, а Гарри с Брюсом прошлый раз таки не смогли довести дело до конца.

Я здесь, по сути, вообще зритель, а если и актер, то один из массовки.

Драться с Элрондом там, где ему действительно можно нанести урон, я не умею, это для Гарри с Брюсом.

Пользоваться Венцом Демиурга на всю катушку мне ущербный игровой интеллект не позволяет, так что восстановление Земли полностью ложиться на хрупкие плечи Федора и могучие плечи Виталика, который ту программу для отката и написал.

Магистр… Ну, он Магистр, он тут все организовал, все подстроил, возможно, у него еще какие-то тайные планы есть, не верю я, чтобы такой тип очередной интриги не вынашивал. В общем, ему всегда есть, чем заняться.

А мне только и остается, что шляться тут без дела и клеиться к местным женщинам. Занятие, бесспорно, приятное, но для нашего общего дела по спасению галактики довольно бесполезное.

– А кем ты был до того, как начал преподавать математику? – спросила она.

– Учился математике и тому, как ее преподавать, – сказал я.

– А до того?

– А ты уверена, что было до…?

– Уверена, – сказала она. – Ты смотришь на мир, не как учитель.

– А как кто?

– Как солдат, – сказала она. – У тебя глаза солдата. Цепкий, внимательный взгляд, не упускающий ни единой мелочи. Ты все время обшариваешь местность, словно ищешь врага. Часто оборачиваешься и проверяешь, что у тебя сзади. Никогда не садишься спиной к двери. Ты похож на солдата на вражеской территории. Или на солдата, который так и не вернулся с войны.

Или на солдата, который свою войну всегда таскает с собой.

– И не пытайся мне врать, – сказала она. – Я знаю такие глаза. У моего отца были такие же.

– Где сейчас твой отец?

– Умер.

– Мне жаль.

– Ничего, это случилось довольно давно. Они с мамой погибли в автокатастрофе, так что меня воспитывала тетя.

– Мне жаль, – тупо повторил я. – Да, я был солдатом, но это было очень давно и очень далеко отсюда.

– Так ты вернулся по программе репатриации?

– Да, – сказал я.

– Морской десант?

– Спецназ, – сказал я. – Ошибки далекой молодости Цепь неверных решений, принятый на неправильном понимании картины мира. Впрочем, я не уверен, что и сейчас ее правильно понимаю, однако, кто вообще может таким похвастаться?

– И ты убивал людей?

– Много, – сказал я. – Прости, я не хочу об этом говорить.

Она была не тем собеседником.

Очень трудно объяснить гражданскому, тем более, женщине, тем более, в мирное время, что такое война на самом деле. И системные войны в этом плане мало отличались от досистемных.

Война никогда не меняется.

– Понимаю, – сказала она. – Папа тоже не любил об этом говорить.

– Поэтому пойдем лучше мороженого поедим, – сказал я. – Мы как раз недавно мимо торговой тележки проходили.

– Пойдем, – согласилась она.

Мы развернулись и принялись гулять по набережной в обратном направлении. Между нами повисло молчание, но это было не неловкое молчание, когда собеседники не знают, что сказать, чтобы не задеть друг друга, а спокойной и уютное молчание, когда оба знают, что в нужный момент нужные слова обязательно найдутся.

С Мариной у меня тоже получалось так молчать, и чем там дело кончилось? Я не успел, хотя я уже не уверен, что там в принципе можно было успеть.

Интересно, а когда в этом мире начнется эпоха войн за личное возвышение, Система мне квест на спасение Беллы выдаст? Или мы недостаточно долго знакомы? Или, поскольку я тут без приглашения, она вообще мое присутствие игнорировать будет?

На меня нахлынула очередная волна нехороших предчувствий.

До тележки с мороженым оставалось всего шагов пятьдесят, когда я увидел ее, и все встало на свои места, и паззл окончательно сложился внутри моей головы, и стало предельно ясно, что второй попытки и другого шанса у нас не будет, и все должно будет решиться в этом мире, или не решиться никогда.

Ладонь Беллы лежала в моей левой руке, и я невольно ее сжал, а правая моя рука легла на бедро, в позицию, идеальную для стрельбы, и пальцы сложились так, чтобы в любой момент принять прыгнувший из инвентаря «дезерт игл».

И еще я машинально шагнул вперед, стремясь закрыть Беллу своим телом, убрать ее с линии огня.

Потому что навстречу нам, в легком розовом сарафане, распустив волосы, перекинув маленькую женскую сумочку через плечо и неспешно перебирая длинными загорелыми ногами, шла Немезида.

Интермедия. Такеши

(где-то примерно в то же время в далекой-далекой галактике)

Такеши вышел из лифта.

Он нечасто здесь бывал, но все же знал куда идти и отказался от сопровождения. Он отказался бы и от сканирования, но такой опции предусмотрено не было. Хотя, в этой реальности от подобной процедуры не было особого смысла, ты можешь не носить на себе оружия и выглядеть, как монах одной из самых миролюбивых религий в мире, а уже спустя секунду не уступишь космодесантнику по части оснащения.

А артефакты, полностью блокирующие инвентарь, стоили так дорого, что в Мультиполисе присутствовали только в качестве легенд.

В отличие от своего предшественника, любящего вести дела в общем зале, Соломон обустроил для себя отдельный кабинет.

Топ номер три выглядел солидно и презентабельно. Как менеджер крупной серьезной корпорации, а не головорез с большой дороги, которым, по сути, он был еще вчера.

Он не поднялся навстречу Такеши, ему это по рангу не положено, но сердечно улыбнулся и указал на кресло.

Такеши сел.

Он не знал, чего ожидать от этой беседы, и, по привычке, приобретенной благодаря многолетнему опыту, подозревал, что ничего хорошего. Но его пригласили, а когда тебя приглашает топ номер три, да еще занимающий такую позицию в твоем родном мире, отказываться от таких приглашений не стоит.

– Вижу, что ты не стал менять интерьер, – заметил Такеши. – Я усматриваю в этом верность традициям этого славного заведения.

– Я поменял кое-что, – сказал Соломон. – Но эти изменения, по большей части, не видны посетителям.

– Систему безопасности? – полюбопытствовал Такеши. – Наши эльфийские друзья показали, что у Большого Вэ она была, мягко говоря, несовершенна.

– Я знаю, я сам принимал участие в разработке плана штурма, – напомнил Соломон. – Совершенных систем безопасности в природе не существует. Кому, как не тебе, это знать.

– Ты так говоришь, потому что я хакер? – поинтересовался Такеши.

– Нет, я это говорю, потому что ты знаком с ним, – сказал Соломон.

Соломону даже не стоило выделять последнее слово голосом, Такеши и так понял, о ком идет речь.

– Ты тоже с ним знаком, – заметил он.

– Вот именно, – сказал Соломон. – Альвион был оплотом безопасности. Островком спокойствия. Символом. Местом, где хотели бы жить многие мирные люди. Местом, на которое равнялись желающие стабильности и покоя правители.

– Да-да-да, – сказал Такеши. – А потом пришел физрук и стабильность превратилась в хаос, а на смену уютному покою пришли насилие и смерть. Об этом талдычат на каждом углу, так что если ты хотел с кем-то обсудить эту историю, звать именно меня было необязательно.

– Разумеется, я хотел обсудить не это, – сказал Соломон. – Но это нельзя сбрасывать со счетов. Сейчас такие времена, что это надо держать в уме, даже если ты обсуждаешь погоду и новое платье твоей жены.

– Я не женат, – сказал Такеши.

– Я тоже, – сказал Соломон.

– И о чем же будут говорить два холостяка? – спросил Такеши.

– О будущем, – сказал Соломон.

– Обожаю такие разговоры, – сказал Такеши. – Будущее туманно, мы сами пишем его историю и все такое. Нельзя ли как-то конкретизировать?

– Конечно, – сказал Соломон. – Почему ты не с ними?

– Э… – сказал Такеши. – С кем?

– Давай обойдемся без прелюдий, – сказал Соломон. – Мы ведь оба профессионалы и ты прекрасно знаешь, о чем я.

– Но я не знаю пределов твоей осведомленности, – заметил Такеши.

– Я умею складывать два и два и просчитывать вероятности, так что мне известно достаточно, – сказал Соломон. – Физрук сейчас на Денее, так? Недавно открытом мире, который в ближайшее время должен войти в Систему. У физрука есть артефакт, способный вносить глобальные изменения в исходный код, и он намерен им воспользоваться. Скорее всего, не сам, а с помощью мага, которого он притащил с собой ко мне. Я знаю, что ты ему помогал, и что тебе было обещано за эту помощь. Я знаю, что если у него все получится, то земляне на какое-то время исчезнут из нашей игровой реальности, и твоя гипотетическая награда превратиться в пыль. Отсюда и вытекает мой вопрос. Почему ты не с ними?

Такеши потребовалось некоторое время, чтобы переварить услышанное. Секунды три, он ведь был хакером и умел укладывать в голове большие объемы информации, а потом принимать молниеносные решения.

Жаль только, что правильными эти решения были далеко не всегда.

– Кто-то из моих людей работает на тебя, – сказал Такеши. Другим подобную осведомленность Рейна объяснить было невозможно.

– Да, – не стал отрицать Соломон.

– Кто?

– А какая разница? – спросил Соломон. – Все равно ты выгонишь всех.

– Ты прав, – сказал Такеши.

– И поскольку я прав, я задам тебе этот вопрос в третий раз, – сказал Соломон. – Почему ты не с ними?

– Может быть, потому что я не хочу подставлять свою голову под опасности, неразрывно связанные с приходом Системы в очередной мир? – спросил Такеши.

– И упустить свой шанс?

– А кто сказал, что я его упущу? – Такеши откинулся в кресле и скрестил руки на груди. – Тебе известно многое, но я знаю больше. Однако, ты сам должен понимать, что никто в нашем мире не будет делиться такой информацией бесплатно.

– Я назову имена всех моих людей в твоем окружении.

– Этого мало, – сказал Такеши. – К тому же, я все равно выгоню всех.

– Чего ты хочешь?

– Я не знаю, – сказал Такеши. – Мне ничего от тебя не надо, Соломон.

– Так ли это на самом деле? Человек в моем положении может многое сделать для человека, э…

– Стоящего ниже? – подсказал Такеши. – Ну, так это ж не навсегда.

– Я мог бы убить тебя прямо сейчас, – миролюбиво заметил Соломон. – Мне даже с кресла вставать не придется.

– А смысл? – спросил Такеши. – С девяностопроцентной вероятностью я возрожусь, а ты так и не узнаешь, чего хочешь.

– Договор, – сказал Соломон. – На будущее. Наша организация и я лично окажем тебе любую услугу, которая будет в наших силах и не пойдет в противорез с… Ладно, черт с ним. Без особых условий. Просто любую услугу, которая будет в наших силах.

– Ого, – сказал Такеши.

– Эта цена тебя должна устроить.

– Две услуги, – сказал Такеши.

– Не наглей.

– Цену диктует спрос, – сказал Такеши. – А тебе оно очень надо, Соломон.

– Одна услуга, – сказал Рейн. – И это предложение ограничено по времени. Денея вот-вот войдет в фазу ассимиляции, если она еще не началась, и, возможно, уже через час твоя информация не будет стоить ничего. Может быть, она уже ничего не стоит, а мы об этом еще не знаем.

– Договорились, – сказал Такеши. – Подпишем бумаги?

– Трата времени, – сказал Соломон. – Давай по-старинке.

– Поклянемся Системой? И страшная кара обрушится на наши головы, если что-то пойдет не так? Тебе не кажется, что это отдает каменным веком?

– Но это работает, – сказал Соломон.

– Должно быть, знакомство с ним плохо на тебя подействовало, – сказал Такеши. – Но раз ты настаиваешь…

И они поклялись Системой, и Система приняла их клятвы и подтвердила их слова.

Когда процедура закончилась, Такеши заметно расслабился.

– Итак? – сказал Соломон.

– Раз уж мы вышли на новый уровень откровенности, быть может, ты объяснишь мне, чем именно вызван твой пристальный интерес к его персоне? – поинтересовался Такеши.

– Я хочу знать будущее, – сказал Соломон. – Мне важно это знать. Это даже не касается моего бизнеса, это личное.

– Личное? – удивился хакер.

– Я ему должен, – сказал Соломон. – Неофициально, мы не заключали контракта и не клялись Системой, и даже просто устной договоренности между нами не было. И, разумеется, речь идет не о деньгах. Я ему должен, и это меня беспокоит. События на Альвионе и последствия этих самых событий…

– Люди говорят, барды поют, даже у нас кто-то собрался снимать сериал, – согласился Такеши. – Альвион люди не забудут еще очень долго. Может быть, они вообще никогда его не забудут.

– Физрук тоже из тех, кто ничего никогда не забывает, – сказал Соломон. – Это меня и беспокоит. Отсюда и могут возникнуть гипотетические проблемы.

– Ты его кинул? – изумился Такеши. – Я скорблю. Мы почти не знали друг друга, но мне все равно будет сильно тебя не хватать.

– Нет, – сказал Соломон. – Не в этом дело.

– Так в чем?

– Своим третьим номером я обязан ему, – сказал Соломон. – И, боюсь, что некоторое время после… этого… я вел себя не слишком этично. Может быть, последствий вообще не будет. Но если будут, я хотел бы примерно представлять их масштабы.

– Ты до сих пор жив, – заметил Такеши. – Это хороший признак.

– Месть – это блюдо…

– Да брось, – сказал Такеши. – Физрук не из тех, кто любит холодное.

– И все же, – сказал Соломон.

– Что же ты сделал?

– Я рассказал уже достаточно, – отрезал Рейн. – Теперь твоя очередь.

– Даже если у физрука получится восстановить прошлое Земли, и все земляне вернутся на свою планету, чтобы начать с начала и получить свой второй шанс, артефакт не уйдет из Системы, – сказал Такеши.

– И что? – спроси Соломон. – Он останется на Денее, а там будет хаос, апокалипсис и бардак, обычный для новых миров, и доступ к нему будет утерян еще на пару веков.

– Нет, – сказал Такеши. – Носитель тоже останется в Системе. Когда они отправлялись на Денею, они этого не знали, возможно, не знают и до сих пор.

– И ты рассчитываешь, что с ним все еще можно будет договориться?

– У меня есть права на артефакт, – сказал Такеши. – Зафиксированные Системой права.

– А если они проиграют?

Такеши развел руками.

– Тогда я буду искать другие пути, – сказал он. – Жизнь достаточно длинна, если не подставлять свою голову лишний раз.

– Я смотрю, ты большой оптимист, – сказал Рейн.

– Я практичен, – сказал Такеши. – Ты сам веришь, что они проиграют? После всего того, что физрук уже сотворил в системных мирах?

– Всякое везение когда-нибудь заканчивается.

– Боюсь, мы имеем дело с чем-то более фундаментальным, чем везение, – сказал Такеши. – Физрук всегда добивается своего, и ты знаешь, к чему это идет.

– Да, – сказал Соломон. – Похоже на то.

– Но у этой медали есть другая сторона, – сказал Такеши. – Он добивается своих целей, но его окружение мрет, как мухи. Мне уже и самому как-то довелось, и я не хочу больше испытывать судьбу.

– Понимаю, – сказал Соломон.

– Возможно, для землян это не критично, – сказал Такеши. – Они могут смело положить свои головы за правое дело, а потом он все откатит и они получат свой второй шанс. Но я, даже с Амулетом Возрождения, рисковать не хочу.

– Понимаю, – сказал Соломон.

– Кроме того, у меня есть некоторые основания полагать, что замес там будет куда круче обычного, – сказал Такеши. – Ты слышал о том, что произошло на Земле?

– Конечно.

– Возможно, на Денее все пойдет по тому же сценарию, – сказал Такеши.

– Пожиратель Миров?

– Я не присутствовал при зарождении этого противостояния, нео успел прикоснуться к процессу. С тех пор они с физруком сталкивались уже дважды, – сказал Такеши. – И оба до сих пор живы. Возможно, это говорит о том, что третий раз неминуем.

– А может быть, вообще ничего и не будет, – сказал Соломон. – И ты зря перестраховываюсь. Это же реальная жизнь…

– А в реальной жизни может случиться, что угодно, – согласился Такеши. – Однако, нам известно, что законы реальной жизни не всегда работают, когда речь идет о нем.