Текст книги "Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 136 (всего у книги 155 страниц)

Кристоф убил его ударом в горло, едва не оторвавшим полицейскому голову. Второй сержант успел отпрыгнуть и выпустить в сторону Кристофа автоматную очередь.

Две пули даже попали в цель.

Кристофа это, понятное дело, не только не остановило, не даже не замедлило. В два рывка он оказался рядом с милиционером и пронзил ему грудь превратившейся в меч рукой.

– Да что же это делается! – возопила Михална. – Да как тебя только земля носит!

Обычного игрока такое воздействие наверняка сбило бы с ног, а новичка с непрокачанной ментальной защитой вообще могло бы прикончить.

Кристоф решил, что не стоит тратить на старух времени, прыгнул за руль УАЗа, повернул ключ…

Машина взвыла сиреной, двери сразу заблокировались.

– Вы пытаетесь угнать служебное транспортное средство, – сообщил Кристофу механический голос, доносящийся откуда-то из панели приборов. – Ваше деяние квалифицируется, как уголовное преступление. Дождитесь наряда милиции и выполняйте все законные требования представителей власти…

Естественно, Кристоф не собирался дожидаться наряда милиции. Двери не открывались, так что для того, чтобы выбраться наружу, ему пришлось выбить окно.

– Он еще и машину пытался угнать, Михална! – но голос доносился уже из подъезда. А потом железная дверь захлопнулась и напрочь отсекла от его слуха дальнейшие реплики.

Видимо, инстинкт самосохранения у старушек все-таки взял свое.

Кристоф быстрым шагом вышел из дворе. Едва он свернул за угол, как его внешность сменилась на облик одного из убитый им милиционеров.

– Товарищ сержант, вы не могли бы помочь?

Кристоф отрицательно мотнул головой и ускорил шаг. Работать в этой локации было решительно некомфортно, но дело есть дело, контракт есть контракт.

Читер и архимаг сами себя не убьют.

Глава 21

Ну что ж, как сказал бы всемирный совет рептилоидов юному любителю теории заговоров, теперь ты знаешь все. И что ты будешь с этим знанием делать?

На самом деле, вопрос далеко не праздный. Допустим, я узнал причину откатов, или думал, что узнал ее. Но как мне применить эту информацию на практике?

Бывают в мире темы, на которые не так-то легко заговорить. Бывают вопросы, которые довольно сложно задать. Особенно если тебе не наплевать на этого человека…

– Чувствую себя глупо, – сказал Виталик. глядя в окно на пусть не совсем безмятежный, но все же живущий своей обычной жизнью город. – С какого мы вообще выперлись на этом танке? Где эти чертовы зомби, я вас спрашиваю?

– Погоди-ка, ек-макарек, – сказал дед Егор. – Так что же это получается, это не ты их отменил?

– Вот сам подумай, дед, – сказал Виталик и дернул себя за плащ. – Если бы я их отменил, то зачем мне вот это все?

– А я грешным делом подумал, что это ты.

– Нет, это не я. Для внесения таких изменений в код моей консоли мало, тут специальный инструмент нужен, – он посмотрел на меня. – Кстати, где этот инструмент?

– Мы вернули его Магистру, – сказал я. Ага, начинает вспоминать. Может, он и самое главное сам вспомнит? А если он, допустим, вспомнит, но сделает вид, что нет? Как вообще его на этот разговор вывести?

– Мы?

– Это было решение Чапая.

– Значит, это было еще до того, как, – сказал Виталик. – А до этого где Венец хранился?

– У меня, – сказал я.

– Один из самых могущественных артефактов Системы все эти годы был у тебя? – уточнил он. – Тогда почему твой уровень не слишком меня впечатляет?

– Потому что я читерскими способами не пользуюсь, – сказал я.

– Зря, – сказал Виталик. – У нас тут не олимпийские игры.

Тем временем дед Егор набрал номер и поднес телефон к уху.

– Семен? Как дела, ек-макарек? Да, я в курсе, что апокалипсис и вторжение, собственно, по этому поводу тебе и звоню. Сколько у нас сегодня двухсотых по городу? Четыре? А ходячих двухсотых? Три? Это из тех четырех? А с вторжением как? Ага, понял тебя.

Он сунул “умнотел” в карман.

– Глава МВД города сообщает, что вторглось на данный момент пятеро, – сказал дед Егор. – Трое задержаны и доставлены, двое ушли на респаун.

– Что-то пока масштабы не впечатляют, – задумчиво сказал Виталик. – А что с зомби?

– Замечены трое. Все ликвидированы.

– Трое на десятимиллионный город? – уточнил Виталик. – Не очень похоже на каждого восьмого. Что у нас с регионами?

– Тревожных сигналов не поступало, – сказал дед Егор.

– С одной стороны это, конечно, хорошо, – сказал Виталик. – Но с другой – очень плохо. Потому что непонятно, что нам теперь со всем этим делать.

– Может, там просто заглючило чего, в Системе этой вашей, – предположи дед Егор. – И с зомби полный неурожай вышел. Не уродились они в этом году, так сказать. Дождей из серы было мало или еще чего, ек-макарек.

– А сообщение?

– А текст они старый наложили, – сказал дед Егор. – Мракобесы и бракоделы.

Виталик посмотрел на меня. Это уже начинало напрягать.

Я покачал головой.

– Система играет честно, – сказал я. – Ну, по крайней мере, в рамках ею же и придуманных правил. И если было сообщение про каждого восьмого, значит, так оно и есть.

– Ну а где?

– Вот это главный вопрос, – сказал я.

Виталик достал из бездонного кармана своего плаща телефон правительственной связи. Ну то есть, обычный “умнотел”, но с выдавленным золотым гербом в виде серпа и молота чуть пониже датчика отпечатка пальцев.

– Алло, Арни? Как дела, старина? – он непринужденно перешел на английский, хотя системные переводчики, вроде бы, уже должны были заработать. – Я просто поинтересоваться, как у вас нынче дела. Как обычно? То есть… Да. У нас тоже все ровно пока. До связи.

– Арни? – переспросил я.

– Президент США сообщает, что у них все тоже пока без эксцессов, – сказал Виталик.

– Да, но Арни? Тот самый Арни?

– Есть только один Арни, – сказал Виталик.

– Но он же не родился в штатах, – сказал я.

– Переписали ради него конституцию, делов-то, – отмахнулся Виталик.

– А что, так можно было?

– Истинная любовь избирателя и не на такое способна.

– Э… – сказал я.

– Ну и слава Сталину, что у них там без эксцессов, ек-макарек, – сказал дед Егор. – А то я слишком хорошо представляю, как это у них там может быть. Сегодня ты зомби башку из дробовика разнес, а завтра тебя за это свои же живые и линчуют. Из самозародившегося движения Мертвые Тоже Важны или что-то вроде того.

– Это все лирика, – сказал Виталик. – Что у нас по Европе?

– Пока нет сообщений, – сказал дед Егор. – А если бы там что-то неприятное и из ряда вон происходило, они бы были. Но для более подробного анализа ме бы все-таки лучше до своего кабинета добраться.

– Туда и едем, – сказал Виталик.

Мы как раз пересекли Третье Транспортное Кольцо и въехали в центр города. Пробок не было.

То ли апокалипсис тому виной, то ли Виталик своими читерскими методами эту проблему решил. Потому что другого логичного объяснения этому факту я не видел.

– Послушай, – сказал я. – Раз уж у нас выдалось несколько свободных минут…

– Давай попозже, Федор, – попросил Виталик. – Мы тут, вроде бы как, страну спасти пытаемся.

– А я пытаюсь спасти вселенную, – сообщил я. – Частью которой, кстати, является и ваша страна. И если я не преуспею, то и ваши потуги никому особенно не нужны будут.

Виталик нахмурился.

– Потуги, значит?

– Вы боретесь с симптомами, – сказал я. – А я пытаюсь диагностировать саму болезнь.

– Вот так, значит?

– Именно.

– Ну ладно, – смягчился Виталик. – Что там у тебя?

– Я просто хотел уточнить пару фактов, – сказал я. – Во-первых…

Длинная эльфийская стрела пробила бронированное стекло водительской двери и застряла в препятствии, преодолев его лишь наполовину. Кабан аккуратно пальцем потрогал вычурный мифриловый наконечник, зависший в считанном десятке сантиметров от его лица.

– Извините, – сказал он и глазом не моргнув. – Был напуган.

– Я бы на твоем месте не трогал, – сказал я. – Он может быть отравлен.

Виталик прищурился.

– Да нет, не отравлен, – сказал он. – Обычная бронебойная фиговина.

Следом за первой стрелой прилетела вторая. Она попала в переднюю стойку, или как там эта фигня у грузовиков называется.

– А это тоже предупреждение о начале охоты? – поинтересовался Виталик. – Или это уже она сама? Или это вообще не они?

– Они, – сказал я. – Скорее всего, они.

На крышу машины приземлилось что-то довольно тяжелое, но в то же время быстрое и ловкое. В следующий миг мы услышали скрежет разрываемого металла, а из потолка высунулся меч. Виталик схватил его голой ладонью и загнул клинок так, чтобы его нельзя было вытащить. Второй меч пробил крышу в полуметре от первого и уперся Виталику в плечо, оставив лишь небольшую царапину на коже плаща.

Виталик достал дробовик и пальнул, в один миг сделав из “камаза” кабриолет. А того парня, который был на крыше, наверное, куда-нибудь на орбиту отбросило.

И вряд ли одним куском.

– Ты что творишь, ек-макарек? – попенял ему дед Егор. – А мне теперь спину просквозит.

– Зато обзор улучшился, – сказал Виталик.

– Вообще-то, камеры же есть, – напомнил Кабан. – В смысле, были.

– Да что уж теперь, – сказал Виталик. – Зато я агрессию немного сбросил, если вы понимаете, о чем я. А в Кремле вторая такая машина стоит.

– Та даже покруче, – согласился Кабан. – Там калибр больше.

– А эльфы, я смотрю, парни лихие, – сказал дед Егор. – Тупые, это да. Но лихие, не отнять.

– Просто они в отчаянии, – сказал я. – Они этот квест уже больше века закрыть не могут.

– Ну, это их проблема, – сказал Виталик. – Если ты хочешь бегать в стае с большими собаками, то должен научиться писать на большие деревья.

– Скорее, лаять на большие машины, – сказал Кабан.

– Э… – сказал я.

Нам навстречу скакал очередной камикадзе на покрытом тяжелой броней боевом единороге. Разогнав свою скотину, он явно решил продемонстрировать чудеса вольтижировки, отпустив поводья и взяв в руки тяжелое копье с зазубренным наконечником, исходящим зеленоватым туманом яда. Встречные машины его скакун просто перепрыгивал, выбивая копытами искры и оставляя в асфальте здоровенные вмятины.

И здесь кто-то на дорожном покрытии сэкономил…

Расстояние между нами стремительно сокращалось.

А у Виталика в руках все еще был дробовик.

Боевой президент встал ногами на сиденье, высунулся наружу через огромную дыру в крыше и выпалил в эльфа. Наездник предпринял маневр уклонения, единорог развернулся чуть ли не юзом, скользя копытами по дороге, и большая часть заряда прилетела мимо.

Но того, что попало в цель, хватило, чтобы оторвать единорогу ногу.

Эльф прыгнул, еще в воздухе метнув копье, и приземлился на ноги метрах в двадцати от нас. Следующим прыжком он ушел с траектории движения.

Виталик выхватил копье из воздуха и сразу же убрал его в инвентарь. Кабан так и не стал тормозить, и мы пронеслись мимо одиноко стоящего на дороге копейщика, рядом с которым образовался пятачок пустого пространства.

Где-то вдали уже завывали сирены.

– Останови, я сойду, – сказал Виталик.

– Стоит ли? – спросил дед Егор. – Судьбы страны, вторжение, прочая байда, ек-макарек…

– Вселенная в опасности, – напомнил я.

Кабан уже сбросил скорость, выискивая свободное место у обочины. Распоряжения президента им не обсуждались.

– Мне это нужно, – сказал Виталик.

– А, ну тогда ладно, ек-макарек.

Эльф обнажил два изогнутых ручной работы клинка, каждый из которых оставлял в воздухе серебристый след. Виталик выпрыгнул на асфальт и вытащил из инвентаря большой страшный мачете.

Я приготовил самые эффективные на средней дистанции заклинания на тот случай, если это не честная дуэль, а обычная для эльфийских диверсантов ловушка. Дед Егор тоже расчехлил свой маузер.

– Вообще, все это довольно глупо, – заметил Кабан, клацнув своим автоматом.

– Ему это нужно, – объяснил дед Егор. – Пусть позабавится. Он столько этого ждал.

Бой получился не совсем честным, но отнюдь не со стороны эльфа. Он был мастером меча, шлифовавшим свои умения несколько веков, но Виталик был тупо сильнее, быстрее и куда лучше экипирован.

– Во славу Дома! – выкрикнул эльф, бросаясь в атаку.

Виталик, как истинный джентльмен старой школы, подарил ему право первого удара, и серебристые клинки беспомощно отскочили от президентского плаща. А потом Виталик одним ударом вогнал мачете в эльфийскую голову.

Диверсант растаял в воздухе.

Еще один везунчик.

Виталик подхватил оба дропнувшихся меча, спрятал их в инвентарь и пошел к нам.

– Зря он так рисуется, ек-макарек.

Виталик запнулся… Нет, он остановился и достал из воздуха очередную стрелу. Стрела взорвалась в него в руках, на мгновение закрыв президента облаком зловещего черного дыма. Спустя несколько ударов моего сердца облако развеялось, и мы увидели, что боевой президент уже дерется сразу с тремя эльфами.

Поправка, уже с двумя.

С одним…

А, вот он уже не дерется, а снова идет к нам.

– Нет, – сказал Виталик, забираясь обратно в кабину. – Не впечатляет. Никакого уважения не внушает. И организация так себе, и индивидуальные бойцовые качества ниже всякой критики.

– Можем ехать дальше или тебе охота еще кого-нибудь убить? – поинтересовался дед Егор.

– Можно ехать, – разрешил Виталик.

Кабан тронул машину.

– Так вот, – сказал я. – Пока нас не перебили, я пытался сказать, что…

– Китай, – сказал Виталик.

– Что с ним?

– Я вдруг подумал, а что, если это Китай, – сказал Виталик. – Там как раз одна восьмая населения Земли проживает. Ну, примерно. И зомби нигде больше нет, потому что они все – там.

– А смысл? – спросил я.

– Да нет, это логично, – сказал дед Егор. – Если эта ваша Система умная, она видит, что мы готовы. И каждого восьмого отстрелить для цивилизованного мира вообще не проблема ни разу. А вот если сконцентрировать всех в одном места, а потом массированно ударить… У нас с Китаем общая граница, между прочим. А всех остальных в регионе они просто затопчут.

– Так можно их одним ядерным ударом накрыть, – предложил Кабан. – Так даже удобнее получится.

– У нас с Китаем общая граница, между прочим, – напомнил дед Егор.

– Ну, эвакуируем приграничные области, фигня вопрос.

– Что там наши китайские резиденты, дед? – спросил Виталик.

Тот сверился со своим карманным компьютером.

– Пока молчат.

– Но хороший ли это знак?

– Бес его знает, – они начали набирать номера одновременно.

– Джеки Чану звонишь? – поинтересовался я у Виталика.

– Нет, Си, – сказал Виталик. – А кто такой Джеки Чан?

– Исходя из безумной логики вашего мира, я мог предположить, что это председатель китайской компартии, – сказал я.

– Не знаю такого, – сказал Виталик. – Номер больше не обслуживается или абонент вне зоны доступа сети.

– Та же фигня, ек-макарек, – сказал дед Егор.

– Ядерный удар, – напомнил жадный до спецэффектов Кабан.

Ага, а потом выяснится, что у них просто неполадки со сотовой связью были, подумал я. Что за манера, чуть что, так сразу жахнуть, а потом уже разбираться, стоило ли.

Хорошо, что он на этом витке с политикой все-таки завязал.

Наш “камаз” тем временем выкатился на Красную площадь.

– Из Европы есть подтверждение, там все нормально, – сообщил дед Егор. – Австралия…

– Плевать на Австралию, – сказал Виталик. – Даже если они все зазомбировались, их слишком мало. А пока они до нас по дну океана дотопают, мы все от старости помереть успеем. Три раза.

– Зомби для Системы – расходный материал, – сказал я. – Но качаются они не так, как игроки, а еще и тупо по возрастному принципу. Чем дольше зомби прожил, тем выше у него уровень. И если говорить хотя бы о нескольких годах, то там получаться настоящие монстры.

– Ну, я не имел в виду, что мы будем игнорировать эту проблему годами, – сказал Виталик.

– Со мной же у тебя здорово получается, – сказал я.

Краем глаза я заметил, что Мавзолей все еще стоит. Интересно, кто ж там внутри, если прошлый Ильич до сих пор у нас в Системе обретается и уже в нескольких отдельно взятых бывших королевствах коммунизм построил.

Наверное, копию подложили.

– Извини, Федор, – серьезно сказал Виталик. – Ты проделал долгий путь, и я очень это ценю. Так что ты там спросить-то хотел?

– Та фотография на столе, – сказал я. – Это же…

Ворота в Спасской башне открылись и мы въехали не территорию Кремля. К машине сразу же подбежали люди.

Много людей.

Я даже слегка напрягся, хотя и понимал, что это свои.

Там были люди в военной форме и люди в дорогих гражданских костюмах, какие-нибудь начальники штабов, руководители спецслужб, представители МЧС или кто там еще. В любом случае, момент для серьезного разговора был неподходящий.

– Дед, позаботься о Федоре, – сказал Виталик.

– Конечно, ек-макарек.

Я вздохнул.

– Дай мне час, Сумкин, – попросил боевой президент ОСССР, а я ведь так и не спросил, как он додумался до этого “О”. – А потом мы долго и обстоятельно обо всем поговорим, даю слово.

Я снова вздохнул.

Понятное дело, у него тут ответственность за целую страну и весь ее трудовой народ, а я всего лишь мир пытаюсь спасти…

И самое главное, я понимал, что по законам жанра – а Система свято соблюдала эти законы – за этот час что-нибудь обязательно должно случиться. Или зомби из-под земли полезут, или китайцы нанесут превентивный ядерный удар, или пара боевых дестроеров над городов повиснет, или худышка Кристоф заглянет к нам на огонек.

Но Виталик уже беседовал с толпой своих подчиненных, и сделать ничего было нельзя.

Я вздохнул в третий раз и поплелся за дедом Егором. Может быть, хотя бы через него получится что-то прояснить.

Обстоятельства снова ополчились против меня, и мир как будто и не желал быть спасенным.

Глава 22

Я сидел в старорежимном кожаном скрипучем кресле, пил горячий чай из кремлевской столовой и наблюдал, как глава КГБ ОСССР разносит своих подчиненных, но это внезапное повышение моего социального статуса меня совершенно не радовало. Прошло уже полтора часа с тех пор, как Виталик обещал, что поговорит со мной через час, и я чувствовал каждую уходящую минуту.

И с каждой уходящей минутой катастрофа казалась мне все ближе.

– Ты не мог бы ему еще раз позвонить? – спросил я.

– А, что? Да, конечно, – буркнул дед Егор, не отрывая взгляда от огромного монитора, который довольно нелепо смотрелся на простом канцелярском столе родом откуда-то из шестидесятых. – Мы подняли беспилотники, если тебе интересно. Это все-таки Китай, по нашим прикидкам, поражено около девяноста процентов населения. И это значит, по нашим же расчетами, что через пару часов там будут полные сто процентов. Полтора миллиарда голодных зомби у наших границ, представляешь?

– Представляю, – сказал я. – Где президент?

– На совещании, ек-макарек, – сказал он. – Думаешь, мы можем просто так взять и жахнуть? А население кто эвакуировать будет?

Вообще-то, я сомневался, что они смогут жахнуть в принципе, и вовсе потому, что подозревал кого-то из них в излишнем гуманизме.

Просто с приходом Системы местное оружие массового уничтожения, как правило, перестает работать. Чтобы дать, так сказать, дорогу системному оружию массового уничтожения. Система конкуренции не любит. И если Виталик этот момент не предусмотрел, но фиг у него что получится.

Но он не узнает об этом до тех пор, пока ракеты не смогут вылететь из шахт.

И если я прав и Система действительно решила поменять сценарий, то полтора миллиарда зомби, сконцентрированные в одном месте… Это может превратиться в настоящую проблему.

Виталик готовился отбиваться на своей территории, но не от такого количества сразу. И если они попрут толпой….

А потом я понял истинный замысел Системы и поразился ее коварству.

Что такое зомби, помимо того, что это пятьдесят-сто килограмм тухлого мяса и океан агрессии, ограниченной слабыми пока способностями мертвого тела?

Зомби – это лут.

Зомби – это опыт.

И сконцентрировав вот это вот все в одном месте, Система лишила большую часть землян доступа к обычному способу прокачки. А ведь первые дни – самые ценные с точки зрения выпадения лута.

Кроме того, зомби друг друга не жрут. И если оставить их на какое-то время в покое, не пропалывая их популяции, они растут в уровнях. И будут делать это куда быстрее, чем игроки.

Кроме того, это было открытое приглашение для могущественных системных кланов. Им создали плацдарм, где они смогут набрать ценностей и закрепиться, и никто из землян не будет им противодействовать.

Это все, конечно, произойдет при условии, что ядерное оружие действительно не работает. Но в прошлые приходы Системы оно не работало, я помню, я специально интересовался. И если Виталик этого момента не предусмотрел…

А ведь никто не способен предусмотреть вообще все.

В конце концов, Виталик, каким бы читером он ни был, всего лишь один человек, а противостоит ему огромный древний механизм, который такие задачки решал уже не раз. И формально все остается в прежних рамках. Сказано, каждый восьмой, значит, каждый восьмой…

– Где проходит это совещание? – спросил я.

– Тут недалеко, не волнуйся. Он быстро придет, когда освободится.

– Отведи меня туда, – сказал я.

– А, что? Не, не стоит. Посиди лучше тут, чайку попей.

Это его отношение и его снисходительный тон меня доканали. Все, типа, делами заняты, один Федор болтается, как не пришей козе рукав.

И тогда я использовал прием, к которому в обычной жизни стараюсь прибегать как можно реже. Ну, просто потому что не такой я человек.

Чапай когда-то называл этот мой прием “включить Гендальфа”.

Хотя я, конечно, не белый, да и ростом с легендарного старикана не вышел.

Я аккуратно поставил стакан с недопитым чаем на подоконник.

Я встал с кресла.

Я включил огненную ауру.

Я на максимум выкрутил свои ректорские абилки.

– ОТВЕДИ МЕНЯ ТУДА, – сказал я.

– Ох ты ж! – спохватился дед Егор и рванулся к огнетушителю.

Похоже, со спецэффектами я все же переборщил, а с харизмой, наоборот, недокрутил.

– СТОЯТЬ! – сказал я.

Он остановился.

– ОТВЕДИ МЕНЯ ТУДА!

– Так бы сразу и сказал, что тебе срочно, ек-макарек, – пробурчал он. – А то ведешь себя, как отличница на вписке, к стеночке прислонился и глазками хлопаешь…

Совещание действительно оказалось недалеко, буквально через три двери. Там был оборудован небольшой конференц зал, где на огромном экране показывали карту мира с очагами поражения. Точнее, с одним очагом поражения.

Ну, вы уже знаете, где.

– Ядерный удар, – говорил кто-то из генералов. – И танковые дивизии выдвинуть, чтоб не одна мертвая сволочь, значит, не проскользнула. А потом кукурузой все засеять…

– А если ветер переменится? – возразил ему кто-то в штатском.

– Нужно учитывать современные реалии, – взял слово кто-то третий. – Даже если ветер и переменится, ничего страшного. Кинем клич, соберем добровольцев, создадим батальон хилеров… А лучше, конечно, сразу магов воздуха туда перебросить, пусть проконтролируют, чтобы ветер не переменился.

Дверь, как назло, не скрипела, а они были настолько увлечены дискуссией, что совершенно меня не заметили.

– ГХМ, – сказал я.

И вот тут они меня заметили и тут же схватились за оружие. Причем я должен отметить, что скорость реакции у людей в штатском ничуть не уступала скорости реакции людей в военной форме.

– Спокойно, – сказал Виталик. – Это свои.

– Егор Михайлович-то точно свой, а кто этом с ним?

– Тоже наш, – сказал Виталик. – Федор, я же сказал, что подойду к тебе, как освобожусь.

– Конечно, – сказал я уже нормальным голосом, и ауру тоже погасил. – Я все понимаю, конечно. Ты тут играешь в осаду, к которой готовился добрый десяток лет, и тебе дико любопытно узнать, что у тебя получилось. И ты пытаешься спасти страну, честь тебе и хвала, за предыдущие двенадцать попыток это ни у кого не получилось. Но я, вообще-то, пытаюсь спасти вообще всех, а ты ни хрена не хочешь мне в этом помогать.

Я мог бы еще напомнить, что он и был главным виновником грядущего катаклизма, но решил, что озвучивание этой информации при подчиненных это будет не самым благоразумным решением.

Виталик потер лицо.

– То есть, ты не шутил, да?

– Вообще ни разу не шутил, – сказал я.

– Ладно, пойдем, – он повернулся к собравшимся. – Товарищи, общая стратегия определена, разработкой технических деталей займитесь сами, но не затягивайте. Через час решение должно лежать у меня на столе, но я буду рад, если оно окажется там раньше.

Мы вернулись во владения деда Егора, это было ближе, хотя я бы предпочел поговорить в кабинете самого Виталика. Возможно, там было бы нагляднее.

Я уселся в кресло, взял с подоконника остывший чай и слегка подогрел его в ладонях. Виталик примостился на краешке стола и скрестил руки на груди.

Закрытая поза, плохой знак.

– Ну и чего там такого срочного, Федор?

– Я знаю, из-за чего Земля все время уходит на перезагрузку, – сказал я.

– Очень хорошо, – сказал Виталик.

И я понял, что он тоже знает.

Что он вспомнил, а может быть, на этом витке цикла и вовсе не забывал.

А я, черт побери, не знал, как начать. Ведь получается, что мы совсем его не знали.

– Ну, – сказал Виталик.

– Та фотография у тебя на даче, – сказал я. – Плюшевый мишка в твоем инвентаре. У тебя есть сын.

– Есть, – подтвердил Виталик. – Не прошло и двух веков, как ты об этом узнал.

– Да, – сказал я. – И это он. Это его смерть запускает откат.

Виталик кивнул.

– Как ты узнал о плюшевом мишке? – спросил он.

– Чапай рассказывал, – сказал я. – Когда мы делились воспоминаниями.

– Ясно, – сказал Виталик.

У меня никогда не было детей. Я понятия не имею, что чувствуют родители вообще. Я не имею ни малейшего представления, что чувствуют родители, когда их дети умирают.

И я понимал, что он не будет переписывать код, даже если я осмелюсь его об этом попросить. Это было написано на его лице.

Уверенность, решимость, немного усталости.

Много готовности к бою.

И пусть вселенная горит огнем и проваливается в черную дыру.

Это же Виталик. Ему все равно.

– Сколько ему сейчас? – спросил я. На фотографии был совсем малыш, но, возможно, это была не самая свежая фотография. Сколько раз он вообще пользовался той дачей?

– Шестнадцать, – сказал Виталик. – Его зовут Вадим.

– Хорошее имя, – сказал я. – Где он сейчас?

– С матерью, – сказал Виталик. – Мы в разводе.

– В Лондоне? – дети чиновников в моей прошлой земной жизни предпочитали жить и учиться именно там.

– В Ленинграде, – сказал Виталик.

– Надо позаботиться о его безопасности, – сказал я.

– Ты считаешь, что я настолько плохой отец, Федор?

– Нет, – сказал я. – Но безопасности никогда не бывает много. Надо эвакуировать его с Земли, пока мы не найдем другое решение.

– Какое другое решение? – спросил Виталик.

– Любое другое решение, – сказал я. – Я, конечно, ни черта в этом не понимаю, родительские чувства, это все очень важно, но вселенная реально в опасности, и нам надо сделать так, чтобы этот откат стал последним.

– Я ничего переписывать не буду, – сказал Виталик. – Один раз я его уже потерял, больше такого не будет.

– Никто не просит тебя ничего переписывать, – сказал я. – Тем более, что венца у меня с собой все равно нет, и далеко не факт, что Магистр нам его вернет.

– Тогда что ты предлагаешь?

– В Системе есть безопасные места, – сказал я.

– Здесь тоже безопасно, – сказал Виталик.

– Не считая того, что грядет инопланетное вторжение, а полтора миллиарда зомби резвятся у вас под боком.

– Пусть приходят, – сказал Виталик.

– Вспотеем хоронить, ек-макарек, – сокрушенно сказал дед Егор.

Конечно, когда мы с Чапаем взялись решать эту задачу в первый раз, мы поделились всем, что нам было известно о Виталике, который был автором глючного, как нам тогда казалось, кода.

Главная проблема была в том, что мы познакомились с Виталиком уже после начала игры, и он в те времена был элитным зомби, который любил пиво и разносить другим игрокам головы из дробовика.

О своей прошлой жизни он рассказывал крайне неохотно, и нам были известны только базовые вещи. То же пиво, компьютеры, служба в СВР, любовь к мотоциклам…

Он был толст и бородат, он неоднократно заявлял, что ему нравится воевать и он не создан для семейной жизни, и, черт побери, не было ни одного намека о том, что когда-то у него была семья. Пресловутого плюшевого мишку Чапай и то только на излете шестого тома разглядел.

Ну, и тогда мы еще точно не знали, что именно нам нужно искать.

А потом понеслось. Откат за откатом, виток за витком, перезагрузка за перезагрузкой. В некоторых витках Виталика и вовсе не было, его довольно часто убивали до начала игры, а в виде зомби Система подняла его только один раз. Самый первый.

Видимо, Вычислители больше не хотели рисковать.

И в те разы, когда нам удавалось найти Виталика, он ничего не помнил о причинах отката. Или говорил, что ничего не помнит. Какая уже сейчас разница?

– Я завел семью очень рано, – сказал Виталик. – Я был молод, она была молода, мы оказались не готовы… В принципе, наверное, мы тогда не были готовы к жизни вообще, тем более, к семейной. Через два года мы ко взаимному облегчению разбежались, но к тому времени у нас уже был сын. Единственное светлое пятно вот в этом вот всем.

Я молчал. Что тут вообще скажешь?

– Тогда. в самый первый раз, он умер, когда ему было восемь, – сказал Виталик. – Автомобильная катастрофа. Алена уцелела, отделалась переломами, и, хотя она не была виновата в аварии, она так и не смогла себя простить. И я, наверное, тоже не смог.

– Мне жаль, – сказал я.

Он кивнул.

– Наверное, после этого все и началось, – сказал Виталик. – Пьянка, мотоциклы, опасные задания… Может быть, подсознательно я просто стремился умереть. И в конце концов у меня это получилось. Ну а потом… Потом ты уже знаешь. И когда мн в руки попал Венец и вместе с ним возможность все переиграть, я подумал, а почему бы нет. И у меня получилось.

Да, у него получилось. Правда, вместе с тем у него получилось поставить под угрозу существование всей… ну ладно, с учетом новых ребят, не всей, а большей части разумной жизни во вселенной, но это как бы побочный эффект.

Как я уже говорил, у меня никогда не было детей, и я понятия не имею, как поступил бы на его месте.

Может быть, и так же.

Тем более, он тогда не мог знать, к каким это может привести последствиям.

– Я ужасный отец, – сказал Виталик. – Мой сын умирал уже двенадцать раз.

– Больше этого не будет, – сказал я. Не в мою смену.

Раньше мы лажали, то сейчас-то мы точно знаем, кого нужно сберечь.

– Надо, наверное, привезти его сюда, – сказал Виталик. – Хотя, нет, сюда его точно тащить не следует. У меня же на спине большая красная мишень нарисована. Мне-то фиг чего будет, а его может зацепить…

– За ним присматривают, Виталь, – сказал дед Егор. – Мои лучшие люди, ек-макарек.

– А что, если этого окажется недостаточно?

– Я могу вылететь в Ленинград через двадцать минут, – сказал дед Егор. – Мобильный командный терминал с собой захвачу, и готов в дорогу.

Я глянул характеристики деда Егора, и они оказались внушительными. Конечно, не такими внушительными, как у самого боевого президента, но по системным меркам очень даже ничего. Какому-нибудь Соломону Рейну в такой компании будет не совсем неуютно.