Текст книги "Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 94 (всего у книги 155 страниц)

– Я вот думаю, а что, если мы ошиблись, к хренам? – поинтересовался Виталик. – Если этот чертов городок только выглядит, как курорт, а на самом деле там какая-нибудь огромная военная база с пулеметами по периметру, а мы аккурат полосы отчуждения высадимся, прямо под свет прожекторов и перекрестье лазерных прицелов?

– Вот очень вовремя ты об этом подумал, – сказал Федор, швыряя в противника очередной фаерболл. За время прохождения данжа он взял уже два уровня, а Виталик, который старался качаться в ускоренном темпе и брал на себя большую часть врагов, уже целых пять. Мне же прокачка была до лампочки, опыт с этих демонов мне практически не шел из-за гигантской разницы в уровнях, и я вмешивался в схватку только тогда, когда мне казалось, что мои спутники без меня не справятся.

То есть, за все это время я вмешался один раз.

И то мне сказали, чтобы я не лез под руку (Федор) и не путался под ногами, к хренам (Виталик).

– Будем действовать, как обычно, – сказал я.

– То есть, все разрушим и всех убьем? – уточнил Федор. – А на дымящихся руинах спляшем зажигательный танец в ожидании конца света?

– То есть, разберемся на месте и будем действовать по ситуации, – сказал я. – Это золотое правило, которое еще никогда меня не подводило.

– Так уж прямо и никогда? – усомнился Федор.

– Вы лучше думайте о том, как босса будете бить, – сказал я. – Потому что, если описание данжа не врет, сам Краулер уже вон за той дверью.

– О, надеюсь, это будет долго и мучительно, – сказал Виталик. – Для него.

– Знаешь, в чем разница между тобой и кровавым маньяком? – спросил я.

– Нет, – сказал Виталик.

– И правильно, – сказал Федор. – Потому что нет никакой разницы.

Откровенно говоря, я немного не там хотел сформулировать, но суть моей мысли Сумкин таки уловил правильно. И пока Виталик привычно и громогласно возмущался, а я придумывал, чего бы такого сказать, чтобы немного сгладить ситуацию и охладить пыл своего неживого друга, Федор открыл ту дверь.

За ней, как и водится в этой придуманной не самыми талантливыми геймдизайнерами части мира, тут же что-то проснулось, заметалось, обросло зловещими аурами и угрожающе заревело.

– Чур я, сука, первый, – сказал Виталик, вскидывая дробовик и шагая в зал финальной битвы. – Хэдшот, критический выстрел, кровавое фаталити, а потом быстренько пойдем искать телепорт и грабить банки в ожидании конца света.

Глава 15

Оглядываясь назад, я понимаю, что тогда мы все сделали неправильно. Что не было никакой необходимости выходить к людям, пусть даже и в небольшом городке, что лучшей стратегией было бы запастись палатками, спальниками и высадиться в каком-нибудь глухом лесу, ожидая локального апокалипсиса распалив костерок, подогревая тушенку и распевая «милая моя, солнышко лесное» под гитарный аккомпанемент, и, возможно, части проблем нам бы удалось избежать.

А возможно и нет.

Силы, с которыми нам приходилось иметь дело, видели цель и не видели препятствий, сметая все на своем пути, и такие мелочи, как наше местонахождение, вряд ли могли на что-то повлиять.

Откровенно говоря, инициатором этого решения был я. Виталика здесь все равно никому нельзя было показывать, а интровертный Федор, как выяснилось, не горел особым желанием бродить по местным улицам. А мне, после всего, что стряслось за последний год, хотелось хотя бы на время, хотя бы очень издалека прикоснуться к нормальной жизни. Посмотреть на людей, не озабоченных проблемами выживания, уровней и бесконечной прокачки, живущих нормальной жизнью и решающих исключительно бытовые проблемы. И хотя я и знал что этой нормальной жизни им остались считанные дни, это не имело решающего значения.

Ничто в этой вселенной не длится вечно. Может быть, даже чертовой игре когда-нибудь придет конец.

Виталик слегка ошибся в своих прогнозах на финальный бой данжа. Краулер лег только после второго хэдшота, и кровавое фаталити произвести не удалось, впрочем, если от этого кто-то расстроился, то вида не показал. Бесконечный неудержимый экшен, ставший основой моего стиля игры, уже успел мне порядком надоесть.

Виталик облутал тело босса и начал искать сундук с добычей, а Федор приступил к поискам телепорта. Преуспели оба, ибо спрятаны искомые предметы были, откровенно говоря, так себе.

– Ну и зачем тебе этот хлам? – поинтересовался я у Виталика. – Судя по тому, как легко мы прошли, вряд ли там окажется что-то ценное.

– Зажрался ты, Чапай, к хренам, – сказал Виталик. – А я, между прочим, только что эпический, сука, топор поднял.

– Даже не легендарный, – сказал я.

– С паршивого демона хоть серы кусок, – сказал Виталик.

– Ну а смысл? – спросил я. – Где ты собираешься этим топором размахивать?

– А кто сказал, что я собираюсь им размахивать, к хренам? – поинтересовался Виталик. – Но даже если игра для нас подходит к концу, то и в эти последние дни лучше иметь в инвентаре эпический, сука, топор, чем не иметь в инвентаре эпического, сука, топора. Ты же знаешь эти Систему, Чапай. В ней в любой момент что-то может пойти не так, и вдруг в тот момент, когда в ней что-то пойдет не так, нам именно этого, сука, топора и не хватит. К хренам.

– Ну, как знаешь, – сказал я.

Пока мы препирались по поводу топора, Федор активировал телепорт и вбил в него полученные от хакера координаты.

– А все-таки странно, что этот Такеши разу с нами не пошел, – сказал Виталик. – Подозрительно и наводит на разные, сука, размышления.

– У него дела, – сказал я.

– Какие дела? – поинтересовался Виталик. – Не нравится мне этот мелкий узкоглазый утырок. Суетливый он какой-то, а я этого в людях не люблю.

– Бесконечный список того, что ты не любишь в людях, мы послушаем как-нибудь в другой раз, – сказал я. – На данный момент у меня нет оснований Такеши не доверять.

– А если он нам неправильные, сука, координаты подсунул?

– Зачем?

– Просто по мелкой своей узкоглазый сущности, – сказал Виталик.

– Пока он не получил от нас того, чего хочет, ему нет смысла причинять нам вред, – сказал я.

– Некоторые люди причиняют всяческий вред вообще без смысла, – сказал Виталик. – Просто потому что могут.

– Значит, мы умрем, а ему станет немножечко стыдно, – сказал я.

– Что-то в последнем я сомневаюсь, – сказал Виталик. – Ну что, товарищ Сумкин, у нас все готово?

– Тамбовский волк тебе товарищ, – сказал Федор. – Но все готово.

– Тогда поехали, – сказал Виталик и тут же добавил. – К хренам.

Переход прошел штатно, без происшествий. Нас не отправило в открытый космос, не забросило в жерло действующего вулкана, не выкинуло посреди бушующего моря, где ближайшая суша находится в вертикальном направлении.

Мы оказались в поросшей высокой травой степи, воздух был по ночному прохладным и напоенным ароматами моря, а звезды ярко сверкали нам с неба.

Виталик сверился с встроенной в его интерфейс навигационной системой и объявил, что мы на месте. Федор потер ладони и зажег в правой руке фаерболл.

– Это еще зачем? – спросил я.

– Эксперимента ради.

– Потуши и экспериментируй с чем-нибудь другим, – попросил я. – Нам тут только степного пожара не хватало.

– А какая, сука, разница? – поинтересовался Виталик. – Мы же знаем, к чему это все равно придет.

– Если можно что-то не сломать, так лучше это и не ломать, к хренам, – объяснил я.

– Странно, что именно ты это говоришь.

Я вздохнул.

Все, что я сломал, ну, по крайней мере, большая часть, должна была быть сломана, но я не хотел сейчас вступать в дискуссии по этому поводу.

Да и не только сейчас. В принципе не хотел.

Еще раз сверившись с картой, мы двинули по направлению к городу, надеясь, что успеем достичь его до рассвета. Ведь следующим пунктом нашего плана было ограбление банка, а такие дела лучше обделывать в темноте.

* * *

– Бутылку холодного пива в обмен на то, о чем вы сейчас думаете, – сказала она.

Я еще раз на нее посмотрел. На ней был легкий летний сарафан, на плечи наброшена шаль, а босоножки она держала в руке. Длинные волосы свободно разбросаны по плечам, для того, чтобы рассмотреть лицо, не хватает освещения, но вроде бы не отталкивающее…

Я заметил ее давно, она брела по пляжу, периодически заходя в полосу прибоя, и я думал, что она просто гуляет. А она, оказывается, шла ко мне.

– У вас нет бутылки холодного пива, – заметил я.

– Я схожу за ней в бар, – сказала она. – Ну так что? Обмен?

– Зачем вам мои мысли?

– Для работы, – сказала она.

– А кем вы работаете?

– Вообще-то, я журналист, – сказала она. – Но я хочу написать книгу, и набираюсь для этого впечатлений. В том числе и от разговоров с таинственными незнакомцами на ночных пляжах.

– Разве ж я таинственный?

– Ночью, при свете звезд и шуме волн, любой может показаться таинственным, – согласилась она. – Но вы не здешний.

– Разве нас тут таких мало?

– Вас тут таких много, – согласилась она. – Но сейчас мне попались именно вы.

– Логично, – сказал я.

– Так вы расскажете, о чем думали, глядя на закат?

– О том, что если выпало в империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря, – сказал я.

– У нас не империя, – сказала она.

– Знаю.

– И кое-кто из горожан обиделся бы на вас за слова о глухой провинции.

– Это нормально, – сказал я.

– Значит, раздумываете о том, чтобы купить тут домик и поселиться на побережье навсегда?

– Типа того, – сказал я.

– Хорошая попытка, – сказала она. – А о чем вы думаете на самом деле?

– Почему вы думаете, что я соврал?

– Просто вижу, – сказала она. – Я всегда вижу, когда мне врут.

– Очень часто люди выдают желаемое за действительное – сказал я.

– Вот сейчас правда.

– И многие люди, которые думают, что видят других насквозь, на самом деле смотрят в свое отражение в зеркале.

– Избавьте меня от этих дешевых сентенций, – попросила она – Я говорила, что журналист? Я такое тоннами могу выдавать. Но я на самом деле вижу. И еще я вижу, что пива вы не хотите.

– Не хочу, – сказал я. – В смысле, хочу, но не такой ценой. Тем более, что у меня есть еще одна бутылка.

– Ладно, можете рассказать мне, о чем вы думаете, просто так, – сказала она.

– О том, как на самом деле все хрупко и мимолетно, – сказал я.

– Что именно?

– Да вообще все, – сказал я. – Этот закат. Этот момент. Да и пиво имеет тенденцию нагреваться и выдыхаться.

– Только если его открыть и не охлаждать.

* * *

Ограбление банка прошло без сучка, без задоринки, потому что у нас были системные скиллы и домашние заготовки, а местные к такому были, разумеется, не готовы. По сути, самой большой сложностью в этом ограблении было найти само здание банка.

А уж потом за дело взялся Федор и его уличная магия.

Он повесил над банком купол отрицания, вырубивший сигнализацию до того, как она успела включиться, открыл замок отпирающим заклинанием, усыпил охранников сонным заклинанием (справедливости ради, стоит отметить, что и купол навешивал и охранников усыплял он при помощи свитков, так что это была не его, а заимствованная магия), и вот не с начала ограбления не прошло и пяти минут, а мы уже стоим перед входом в денежное хранилище.

Еще одно отпирающее заклинание, и вот мы уже набиваем инвентари цветным хрустящими купюрами. Все-таки, и у наличности есть свои преимущества.

Потом мы спрятали Виталика в заброшенной канализационной трубе за пределами города (Федор пытался язвить, что там элитному зомби самое место, но быстро был послан довольно далеко и очень надолго), а мы отправились гулять по городу и искать предлагаемую в аренду недвижимость.

Как и следовало ожидать, в курортном городе больших проблем с этим не возникло. Недвижимости сдавалось много, на любой вкус и кошелек.

Варианты с отелями (пять звезд! олл инклюзив!) мы отвергли сразу. Варианты проживания с хозяевами, нам, по понятным причинам, тоже не подходили, равно как и квартиры в густонаселенных районах, где по улицам толпами бродят туристы.

В конце концов я остановил местного таксиста, изложил ему суть наших требований, и он за долю малую (на самом деле, немалую, но экономить награбленные деньги было глупо) отвез нас на окраины, где предложил нам осмотреть несколько вилл.

Конечно, назвать их виллами могли бы только очень неизбалованные туристы, но для наших целей эти отдельностоящие домики, обнесенные декоративными заборами, вполне подходили, и уже к полудню я договорился с хозяином, оплатил ему две недели проживания и получил ключи.

А вечером, как только стемнело, отправился извлекать из канализационной трубы Виталика.

* * *

– Если я вам мешаю, то я могу уйти, – сказала она.

– Вы мне не мешаете, – сказал я. – К тому же, я ничем таким и не занят.

– А как же мысли о бренности всего сущего?

– Они всегда со мной, – сказал я. – Но в данный момент меня интересует другое. Вы не боитесь разговаривать с незнакомцами на пляжах? А вдруг я окажусь кровавым маньяком, серийным убийцей и предвестником апокалипсиса?

– Нет, не боюсь, – сказала она. – В это время суток опасность представляют только местные хулиганы, а вы не похожи на одного из них.

– Может быть, я приезжий хулиган, – сказал я.

– Все равно не похожи, – сказала она. – Кстати, а кто вы?

– Школьный учитель, – сказал я, не будучи уверенным, что системные переводчики смогут адекватно отобразить ей слово «физрук». И, конечно же, за этим последовал неизбежный вопрос.

– А что вы преподаете?

– Математику, – я не был знаком с их школьной программой но математика-то в ней точно должна быть. Иначе они бы цивилизацию не построили.

– Это только часть правды, – сказала она. – Вы не можете быть простым школьным учителем. Кто вы еще?

Кровавый маньяк, серийный убийца и предвестник апокалипсиса.

– Просто школьный учитель, – сказал я.

– Так и запишем, человек с нелегким прошлым, о котором он не любит вспоминать. Служили в армии?

– Очень давно, – сказал я.

– Где вы остановились?

– На Тенистой улице, – сказал я.

– Ого, – сказала она. – Это дорогой район. Не каждый школьный учитель может себе такое позволить.

– Я еще и завуч, – сказал я.

– Все равно вы не похожи на человека, который снимает жилье на Тенистой улице.

– Это потому что я весь создан из противоречий, – объяснил я.

– Давно в нашем городе?

– Третий день.

– Уже видели развалины крепости на холме?

– Нет.

– Хотите, я проведу для вас экскурсию?

Разумнее всего было бы отказаться. Я прибыл сюда не для того чтобы осматривать развалины крепостей, в конце концов, что нового мне там могут показать, я сам и не такое разваливал, да и близкое знакомство с местным населением вряд ли могло бы обогатить мой жизненный опыт и принести хоть какую-то пользу делу, ради которого мы здесь находились. Но я все равно ответил, как ответил.

– Хочу.

– Тогда встретимся завтра в полдень на главной площади, – сказала она. – Там есть небольшое уличное кафе с зеленым тентом, угостите меня кофе, а потом мы пойдем.

– Договорились, – сказал я. – Но, быть может, вы хотя бы скажете мне, как вас зовут?

– Белла, – сказала она. – А вас?

– Василий, – сказал я.

– Странное имя, – сказала она. – И довольно редкое.

– Мои родители были людьми с фантазией, – соврал я.

– А мои остановились на банальном, – сказала она. Хотя, вполне возможно, что они принимали это решение в последний момент.

И она растворилась в полумраке, а я с некоторым сожалением осознал, что завтра, при свете дня, вполне могу ее и не узнать.

Оставалось только надеяться, что она меня узнает.

Стало прохладнее. Вторая бутылка выдохлась, хотя и не нагрелась, потому что открыть-то я ее открыл, а вот пить не спешил.

Желание ушло.

Я сидел, пялился в ночное небо и темное море и пытался понять, какого черта я делаю. Зачем мне эта экскурсия на самом деле и что мне вообще за дело до этой девушки, которая, если и проживет достаточно долго, то все равно вряд ли станет писателем, а если и станет, то писать ей придется совсем о другом, потому что ее прежний жизненный опыт в системных мира вряд ли кого-то заинтересует.

Меня терзали противоречия.

С одной стороны, как ни крути, я был на задании, а нас учили, что на задании ничего, кроме самого задания, не должно было нас интересовать. Что любой отвлечение от цели слишком опасно и может привести к неконтролируемым последствиям, а то и срыву всей операции.

С другой стороны, начальства у меня не было, а душе очень хотелось обычного человеческого общения с кем-то, еще неиспорченным Системой. Кроме того, я подозревал, что Белла очень привлекательна и имя свое носит не просто так…

Я подумал, что скажут мои друзья, если сообщу им, что иду на свидание. Федор, наверное, покрутит пальцем у виска, а Виталик будет долго и громогласно издеваться, а может быть, похабно шутить.

Или просто скажет, что я дурак и забыл, ради чего мы сюда приперлись. Ведь когда сюда окончательно и официально придет Система и начнется Игра, ее жизнь изменится навсегда, а я вообще исчезну и вернусь в свои Люберцы, и, возможно, об этой встрече даже не вспомню.

Ну, зато она вряд ли забудет…

Впрочем, Игра может начаться в любой момент, может быть, еще до того, как мы встретимся в уличном кафе под зеленым тентом, и тогда все эти сомнения отпадут и разрешатся сами собой.

Кстати, было бы неплохо.

Я просидел так еще достаточно долго.

В три часа ночи звуки музыки наконец-то смолкли и закрылся работавший неподалеку бар, куда я так и не сходил за еще одной бутылкой.

А еще через полчаса мой уютно стоявший на границе прибой стул обступили те самые пресловутые местные хулиганы, опасные в это время суток.

Их было четверо, старшему едва ли исполнилось больше двадцати, и я мог бы раскидать их даже будучи обычным люберецким пацаном.

не говоря уж о том, что сейчас.

– Дядь, – сказал заводила. – Не найдется пары купюр?

На нем были выцветшие шорты, полинявшая рубаха, завязанная узлом на животе, и видавшие виды сандалии.

– На благотворительность собираете? – поинтересовался я.

– Плюс налог на длинное умное слово, – сказал он.

– Парни, – сказал я, вздыхая. – Вы даже не представляете, какую ошибку сейчас можете совершить.

Со всех сторон послышались смешки.

Я не так часто бывал по эту сторону, скорее, по молодости, мне более привычным было стоять на их месте, но ситуация была до боли знакомая, и я по глазам, позам и нервному подрагиванию их пальцев видел, что никакие увещевания не помогут, и разговоры не помогут, и даже если я отдам им все деньги, что у меня есть (в пределах разумного, не залезая в инвентарь слишком глубоко), это тоже не поможет, и они все равно ее совершат, а раз так, то какой смысл оттягивать неизбежное?

Поэтому я ударил первым.

Глава 16

– Нет, вы только посмотрите на это, – сказал Федор. – Виталик, ты хотя бы представляешь, чем он сейчас занят?

Я брился.

– Он бреется, – сказал Виталик, поглаживая бороду. – Это нормально, Федор. Люди бреются. Хотя порою я и не понимаю, зачем.

– Его не было всю ночь, – сказал Федор. – А теперь он бреется. Это наводит на определенные размышления, знаешь ли.

– Человеки мужского пола иногда встречаются с человеками женского пола, – сказал Виталик. – Это тоже нормально, Федор. Хотя спустя столько времени я уже и не особо помню, зачем.

– У меня та же фигня, – сказал я. – Вот как раз сейчас пытаюсь вспомнить.

– Это все очень интересно, к хренам, – сказал Виталик. – Но еще более интересно, чем ты занимался прошлой ночью. Я ни на что не намекаю, но когда ты пришел, от тебя отчетливо пахло кровью.

– А я думал, зомби ничего не чувствуют.

– Запах свежей крови зомби чувствуют очень даже хорошо, – сказал Виталик.

– Это была не моя кровь, – сказал я.

– Надеюсь, ты позаботился о трупах, – сказал Виталик. – По крайней мере, попытался их, сука, спрятать.

– Не было никаких трупов, – сказал я. – Когда я уходил с пляжа, я оставил их лежать на песочке, и все четыре тела вполне себе дышали.

– Судорожно, прерывисто, с громкими всхрипами? – уточнил Федор.

– В сортах всхрипов не разбираюсь, – сказал я.

– Кто это хоть, сука, был?

– Местная шпана.

– Вот странно, – сказал Виталик. – Что же в тебе такое есть, Василий, что мимо тебя даже провинциальные гопники спокойно пройти, сука, не могут? Я, по молодости своей бурной и необузданной, на раз-два выкупал, к кому лучше не соваться, сколько бы друзей с тобой ни было. А от кого вообще лучше на другую сторону улицы перейти. А к тебе они все лезут и лезут, липнут, как мухи на вот это самое.

– Может быть, просто видят во мне неместного, – сказал я.

– Сейчас курортный сезон, – напомнил Виталик. – Тут полгорода, сука, неместных.

– Ну и вот.

– Сколько их было?

– Четверо.

– И как ты умудрился никого не убить?

– Я был очень аккуратен, – сказал я. – Можно даже сказать, нежен.

– Вот что женщины с человеком делают, – сказал Виталик. – Как хоть ее зовут?

– Белла, – сказал я.

– Красивое имя, – сказал Федор.

– И главное, редкое, – согласился Виталик. – А ты внимательно смотрел? Там никакой субтильный юноша с бледной кожей и капающей с клыков кровью рядом не отирался? А собаки ненормально больших размеров рядом не бегали?

– Она не школьница, – сказал я.

– Дети растут быстро, – вздохнул Виталик.

– А ты не думаешь, что это может быть замаскированная Немезида? – поинтересовался Федор.

– Нет, – сказал я.

– Почему?

– А смысл?

– Хочет подобраться к тебе поближе, втереться в доверие и узнать твои слабые места.

– Это ж физрук, – сказал Виталик. – У него нет слабых мест. Он сделан из стали и титановых сплавов.

– Ну правда, – сказал я. – На кой Немезиде ко мне так завуалировано подкатывать? Вот застрелить в спину – это вполне ее метод.

– Может быть, она просто хочет вернуть те незабываемые мгновения, которые вы провели, сука, вместе, – сказал Виталик. – А может, она опасается, что Венец с твоего мерзкого холодного трупа не дропнется.

– Дропнется, – сказал я. – Такие вещи всегда дропаются.

– А что, блин, если нет?

– Тогда это печально, – сказал я, смывая остатки пены с физиономии.

– Куда пойдете?

– Не знаю, – сказал я. – Смотреть какие-то древние развалины.

– Очень символично, – сказал Виталик. – Физрук осматривает то, что развалили еще до него. Впитывает, так сказать, опыт предшественников.

– Скорее, наоборот, – сказал Федор. – Смотрит на деяния предшественников и приходит к выводу, что они и разваливать-то ничего толком не умели. То ли дело наш герой – махнул рукой, и нет цивилизации.

– Ах, Альвион, Альвион, – проныл Виталик. – Где твои серебряные башни? Многое ты повидал в этой жизни, выстоял во время прихода Системы, а вот знакомство с физруком тебе пережить не удалось.

– Не было там никаких серебряных башен, – сказал я.

– Но могли быть, – сказал Виталик.

– Вы невыносимы, – сказал я.

– Нас на бабу променял.

– Не провоцируй, я вес равно никого топить не собираюсь, – сказал я.

– Да она у моря живет, скорее всего, плавать умеет, к хренам, – сказал Виталик. – Знаешь, на самом деле я тебя понимаю и где-то даже в чем-то завидую. Особенно незамутненности твоей. Мир этой чувихи вот-вот полетит в тартарары, а ты вернешься к преподаванию физкультуры в Люберцах, однако все равно не упускаешь случая на вот это вот все. Ловишь, так сказать, момент, наслаждаешься каждым мгновением этой кратковременной жизни…

– Я тебе сейчас втащу, – пообещал я.

– А заметил ли ты, друг мой Федор, как пагубно женщины влияют на нашего героя? – вопросил Виталик, нарочито игнорируя мою реплику. – Хоть он и знаком с ней всего ничего, а топ номер один, вершитель судеб и погибель народов уже скатился на лексический уровень малолетнего гопаря из провинциального городка. Что дальше? Разучится ли он говорить вообще? Примется ли бегать на четырех лапах и выпрашивать у прохожих бананы?

– Мы просто собираемся посмотреть на развалины, – сказал я.

– Ну, если теперь это так называется… – сказал Виталик. – Ладно, теперь серьезно. Чапай, а ты не думаешь, что твои действия здесь могут повлиять на то, что произойдет в будущем?

– Чьи угодно действия где угодно могут повлиять на то, что произойдет в будущем, – сказал я. – Причинно-следственные связи так и работают в принципе.

– Ну да, – сказал Виталик. – Но я бы на твоем мере держался от местных подальше. Для их же собственного блага. А то вдруг Система ударит по ним в три раза сильнее только потому, что они тебе нравятся?

– Мне кажется, ты переоцениваешь мое влияние на Систему и значимость моей роли в ней же, – сказал я.

Федор закашлялся.

– У нас демократия и свобода слова, – сказал я. – Если тебе есть что сказать, привлекать к себе внимание таким образом необязательно. Можно просто сказать.

– Я по поводу значимости, – сказал Федор.

– А что с ней?

– Позволь рассказать тебе одну историю, – сказал Федор. – Можно даже сказать, легенду.

– А то надолго? – спросил я. – Мне уже через полчаса выходить надо.

– Я уложусь, – пообещал Федор.

– Тогда валяй, – сказал я, подумав, что со свободой слова все-таки погорячился.

– Жили в одном городе мальчик и девочка, – начал Федор. – Для краткости и большей узнаваемости назовем их Каем и Гердой, хотя на самом деле их звали вовсе не так. Девушка была красоты неописуемой, вот прямо как твоя Белла, которую я никогда в жизни не видел, и Кай тоже хорошо одевался. Но однажды о ее красоте прослышал Добрый Император из Светлой Империи. Или Злой Император из Темной Империи, или вовсе даже Владыка Ситх, это для нашей истории не так важно. Важно другое. Прослышав о ее красоте, Добрый Император выкрал Герду и заточил ее в Железном замке на самом берегу моря. А может быть, и не на берегу, а в горах…

– А нельзя опустить все эти геополитические подробности и перейти сразу к сути? – поинтересовался я, вообще не понимая, к чему он клонит.

– Ну, поскольку дело происходило в системных мирах, Вычислители тут же выкатили безутешному Каю персональный квест по спасению любимой, – сказал Федор.

– Так они были не брат и сестра? – заинтересованно спросил Виталик.

– Да какая разница? – спросил Федор. – Что за мещанские предрассудки? В общем, Кай проявил творческий подход к прохождению квеста, продал все, что у него было, включая недвижимость, и купил себе заклинание метаморфа, которое должно было превратить его в дракона. Да не простого огнедышащего дракона, а кислотного, чтобы кислотой, значит, растворить железо того самого замка, в который его любимую заточили.

– Безумно интересная история, – сказал я. – Она трогает душу и поднимает вопросы. И главный вопрос, который она поднимает: на хрена ты мне все это рассказываешь?

– Но, как и водится в Системе, дракона в себе тоже надо было прокачивать, – сказал Федор. – А как прокачивать драконов? Известно, как. В общем, стал Кай летать на местное пастбище и барашков жрать. Но поскольку было он человеком совестливым, то жрал их не просто так, а всегда сотавлял вместо них мешочек с золотыми монетами.

– Видать, осталась-то у него сдача после продажи недвижимости, – сказал Виталик.

– И казалось Каю, что местный пастух ему даже помогает, – сказал Федор. – Даже как-то зелье подсунул для увеличения кислотности.

– А на самом деле пастух деньги присваивал, – сказал Виталик. – Да еще и дополнительно баранов крал, списывая ущерб на дракона, а сам шашлыки каждый день жарил. Знакомая до боли история, к хренам.

– И вот настал день, когда Кай был полностью готов к штурму Железного замка, – сказал Федор. – Черканул он сообщение своей любимой, а может быть, и сестре, это не столь важно, и полетел к Железному замку. Но, на свою беду, решил он подкрепиться перед дорогой. И вот когда он уже подлетал к пастбищу, что-то вжикнуло, и рассек его прямо в полете клинок неведомый. Затухающим взором увидел Кай, как выливается из его драконьего тела что-то неприятное и вываливается что-то неаппетитное. И перед тем, как его игровой интерфейс мигнул в последний раз, перед тем, как погаснуть навсегда, получил Кай системное сообщение о том, что убил его герой великий за сумму малую, за цену суточного проживания в трехзвездочном клоповнике. А звали того героя…

– Да фигня же, – сказал я, наконец вспомнив ту нелепую историю с драконом.

– А его любимая, а может быть, сестра Герда проплакала все глаза, и слезы ее окаменели и превратились в жемчуг, и местные жители еще долго находили его в море и пересказывали друг другу эту легенду.

– А потом пришел Добрый Император из Светлой Империи и отобрал у них весь этот жемчуг, к хренам, – сказал Виталик. – И велел нашить его на подвенечное платье для Герды, которая перестала рыдать и маяться дурью и наконец-то согласилась выйти за него замуж. И жили они долго и счастливо, пока не случилась революция.

– Полный бред, – сказал я. – Не может быть, чтобы оно на самом деле так все было. И вообще, это не может быть никакая древняя легенда, потому что с тех пор и года не прошло.

– Может быть, на самом деле все так и не было, – сказал Федор. – Я понимаю, что для тебя это всего лишь незначительный эпизод в твоей игровой карьере, я по лицу вижу, что ты только под конец истории вообще об этом драконе вспомнил. Но люди-то говорят. Люди обсуждают. И эту версию легенды, которая еще вполне может стать древней, я слышал еще когда в академии учился.

– Люди вечно несут какую-то чушь, – сказал я, а про себя подумал, что Коллегия Бардов должна быть разрушена. До основания. А потом на ее месте нужно будет разбить парк с аттракционами, холодными напитками и увеселительными заведениями.

– Как ни крути, Чапай, а ты – игровая легенда, – сказал Федор. – Ты выбился в топы всего за год, может быть, даже чуть быстрее. Ты сокрушил Дом эльфов. Ты сокрушил клан контрабандистов. Ты сокрушил изначальный мир Архитекторов. Ты сокрушил Альвион…. Черт побери, я устану перечислять все, чего ты успел сокрушить за это время. Ты первым прошел Данж Воли. Ты бился с Пожирателем Миров и был свидетелем смерти Разрушителя. Сама Немезида убежала от тебя, поджав хвост.

– А еще он создал Пожирателя, – вставил свои пять копеек Виталик.

– Ты тоже там был, – напомнил я.

– Да, но кто об этом знает? Я – простой элитный зомби, уже даже не высокоуровневый. А ты – топ номер один, главный деструктор всея Системы.

– Можно подумать, что я специально. Оно как-то само так получается, – сказал я.

– Ты – игровая легенда, – повторил Федор. – За твоими приключениями пристально следят. Каждый твой шаг обрастает мифами и легендами вроде той, о которой я сейчас рассказал. И все, что ты сделаешь на этой планете, тоже войдет в историю.

– Если, конечно, кто-нибудь вообще уцелеет. Потому что историю кто-нибудь должен будет, сука, рассказать.

– Кто-нибудь обязательно уцелеет, – сказал Федор. – В этом смысл существования Системы, помните? Как бы сильно планета не получала в самом начале, всегда есть выжившие, которые своим присутствием могут обогатить общую палитру Системы. Не было еще такого, чтобы вообще никто не выжил.

– Так и Чапай при первичном Апокалипсисе раньше ни разу не присутствовал, – заметил Виталик.