Текст книги "Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 119 (всего у книги 155 страниц)

– Как так, внучок? – осведомился Егор Михайлович. – Ты же еще вчера сорок пятым бегал.

– В другой аккаунт вошел, – объяснил Безопасник, поигрывая «дезерт иглом». – Пойдемте, я провожу вас в гараж.

– Да мы б и без тебя дорогу нашли, ек-макарек, – отозвался Егор Михайлович. – Чай, не первый год тут работаем, уже не заблудились бы.

– И все же.

– Да, он прав, – согласился Савельев. – Так безопаснее.

Стараясь не думать о том, что происходит сейчас в городе и мире, они добрались до лифта и спустились в подземный гараж, где их уже должны были ждать.

И их ждали, но явно не те, кто был должен…

Бетонный пол был залит кровью, несколько ламп дневного света были сорваны со своих креплений и раскачивались, создавая причудливую игру теней, но даже эта игра не могла скрыть того факта, что на полу повсюду были разбросаны мертвые тела.

При выходе из лифта Безопасник, как самый прокачанный, шагнул вперед, закрывая спутников собой. Он сохранил свой класс обоерукого стрелка, и был вооружен двумя пистолетами. Савельев держал наготове свой новообретенный дробовик, а Егор Михайлович так и не убрал привычный «маузер» в кобуру.

– Это что еще за доходяга, ек-макарек?

На крыше служебного савельевского «мерседеса» сидел невысокий и очень худой человек, одетый во все черное.

Он качал ногой и ел зеленое яблоко. Вгрызался в него с громким хрустом и капал яблочным соком на одежду, уже заляпанную кровью.

При их появлении он ничуть не изменился в лице и ни одного и своих занятий не прервал.

Все так же сидел, и качал ногой, и грыз яблоко.

Но лицо у него было крайне недружелюбное.

– На диете, наверное, – высказал предположение Егор Михайлович. – Оттого и недовольный такой. Тебе б, Виталя, тоже пару килограммов сбросить не мешало, кстати.

– Угу, – мрачно сказал Савельев.

– Может, он рецептом поделится, ек-макарек, – сказал Егор Михайлович. – Пойдем, спросим.

Глава 29

Магистр сидел в кресле первого пилота своего космического корабля, но вместо черноты космоса или проплывающего внизу диска планеты на обзорные экраны было выведено другое.

Его бортовой компьютер был подключен к общему инфополю Системы, информация поступала отовсюда, и Магистр мог наблюдать за любым живым или условно живым обитателем системных миров.

Сейчас он отслеживал сразу несколько сюжетных линий.

Вот Кристоф крушит спецназовцев на какой-то подземной парковке. Вот Гарри Смерть Борден несет погибель демоническим обитателям единственного непройденного данжа Системы, оставшегося еще со времен альфа-тестов. Вот архимаг и грандмастер собеседует очередную кандидатку, пролистывая ее досье и почему-то постоянно косится на потолок. Вот физрук и Кевин сидят, что-то пьют и о чем-то мирно беседуют, а за спинами каждого из них тянется свой кровавый и устланный мертвыми телами путь. Вот Разрушитель Миров, еще не осознающий, кто он такой, удирает от высокоуровневых преследователей на местном транспортном средстве.

Следить за столькими событиями сразу было тяжело, но таков путь. Система балансировала на грани, и любой поступок любого персонажа из наблюдаемых Магистром сюжетов мог подтолкнуть ее на эту грань.

Или, напротив, помочь ей удержаться.

Магистр уверил себя, что и на этот раз он сделал все, что мог. Но что, если и этого окажется недостаточно?

* * *

– А куда мы вообще едем? – поинтересовался Артур, глядя назад. – В чем мысль?

– Мысль в том, чтобы увезти тебя подальше от города и от потенциально опасных ситуаций.

– Отлично получается, – сказал Артур.

Громовая колесница уравняла скорости и теперь висела на хвосте, метрах в тридцати от заднего бампера «гелендвагена». Видимо, когда у ребят отказало дистанционное оружие, они попытались придумать другой план.

Лучник куда-то подевал свой огромный лук, видимо, убрал его в инвентарь, и извлек оттуда огромное копье довольно зловещего вида.

Не выпуская из рук поводья, возница чуть посторонился, а бугай в сверкающий чешуйчатых доспехах сделал шаг назад.

– Тормози! – возопил Артур.

Когда хорошему водителю орут «тормози», он сначала жмет тормоз в пол, а уже потом интересуется, чем была вызвана подобная просьба, и, по ситуации, бьет морду попросившему.

Ольга была хорошим водителем, а у «мерседеса», видимо, были отключены все вспомогательные электронные системы, потому что машину потащило юзом.

В тот же момент, когда нога капитана Денисовой ударила по педали, бугай коротко, насколько позволяли размеры его повозки, разбежался и прыгнул, взлетев в воздух, как легендарный воин из какого-нибудь типичного китайского боевика, посвященного боевым искусствам.

Но из-за экстренного торможения он все-таки промахнулся, перелетел над крышей «мерседеса» и приземлился на асфальт метрах в десяти по курсу.

Зато дистанция с колесницей резко, почти катастрофически, сократилась. Возница лишь в последний миг сумел совладать со своими адскими скакунами и колесница скользнула влево, и укрепленные на колесе лезвия вошли в контакт с кузовом брутального внедорожника.

Вопреки ожиданиям Артура, они не взрезали металл, как бумагу, очевидно, службисты дорабатывали свои машины в собственном гараже. Сначала был страшный скрежет первого контакта, когда металл терся об металл, а вслед за ним был громкий звон лопающихся одного за другим лезвий.

Колесница пронеслась мимо на расстоянии вытянутой руки, и если бы окно было открыто и у Артура внезапно возникло бы это дикое желание, он смог бы ухватить возницу за бороду.

Бугай метнул копье.

Оно пробило лобовое стекло «гелендвагена», плечо Ольги, спинку переднего сиденья, спинку заднего сиденья и остановилось только где-то в районе багажника, а капитан Денисова оказалась приколотой к своему креслу, как бабочка булавкой.

На щеку Артура плеснуло теплой чужой кровью, вырвавшейся из раны Ольги.

Колесница поравнялась с бугаем и остановилась, адские скакуны выдыхали дым и пряли воздух ушами. Возница спрыгнул на асфальт, обнажая меч.

Бугай тоже достал клинок и пошел к машине, уже не особенно торопясь, не сомневаясь, что добыча никуда от него не денется.

Артур подобрал с пола наполовину разряженный и практически бесполезный в этой ситуации автомат и потянулся к ручке двери.

– Стой, дурак, – кривясь от боли прошипела Ольга.

Ну внутри потенциального Разрушителя Миров уже плескалась затуманивающая сознание ярость, и его было не остановить.

* * *

Гарри Борден зашел в тупик.

Он зачистил все три уровня данжа, и, по местной игровой логике, которой тут все подчинялась, для завершения ему оставалась только финальная битва с главным боссом, по проход в зал, за которым его, видимо, и ждал этот босс, оказался перекрыт каменной плитой, при взгляде на которую вылезала системная табличка с одним только словом.

Неразрушимо.

Еще на плите была надпись, начертанная уже на камне. Язык этот был Гарри незнаком, и даже автоматический переводчик Системы перед ним пасовал.

– Оставь надежды, всяк сюда входящий? – попытался угадать Гарри. – Не влезай, убьет? Закрыто на ремонтные работы? Скоро тут будет интересно, а пока приносим извинения за доставленные неудобства?

Ответа он, разумеется, не получил.

Гарри обошел данж еще раз, но иных проходов не было. Создатели подземелья не особенно заморачивались с дизайном, поэтому данж был практически линейным, и всякие тайные ходы в нем отсутствовали.

Гарри осмотрел все вокруг в поисках рычага, кнопки или хотя бы замочной скважины, при помощи которой можно было бы привести в действие механизм, убирающий плиту, но ничего такого тоже не нашлось.

Гарри начал подозревать, что и механизма такого в принципе нет, и этот данж стал непроходимым вовсе не из-за своей сложности, а лишь благодаря технической ошибке разработчиков.

Гарри даже попробовал выстрелить в плиту из своего коронного оружия, но пуля, дарующая последнюю смерть, оставила на плите лишь маленькую щербинку, почти незаметную, если не знать точно, где ее искать.

Зато рикошет чуть не прилетел Бордену в колено.

Гарри закурил сигарету и задумался.

Открыл инвентарь, мысленно перебирая его содержимое. Если исходить из того, что никакой технической ошибки здесь нет, а всякий данж может быть пройден… Он явно чего-то не нашел, прошел мимо какой-то подсказки, но это было и неудивительно, если учесть, какой хаос здесь творился. Во времени его пока никто не ограничивает, так что нужно вернуться и осмотреть все еще раз, более тщательно. Может быть, даже порыться в трупах убиенных чудовищ, если придется. Долгий и неприятный путь, но только так он сможет сказать, что сделал все, что мог.

Пусть и самому себе.

А потом Гарри обнаружил другой вариант.

Он докурил сигарету и взял в руки тот странный прозрачный клинок, который обнаружил в ячейке хранилища и на всякий случай прихватил с собой.

Как там его называли? Отец Всех Мечей, способный разрубить что угодно?

Возможно, пришло время это выяснить.

Гарри сделал шаг вперед, взмахнул мечом и несокрушимое встретилось с неостановимым.

* * *

Кевин наколдовал ему еще кофе.

Физрук достал из кармана трубку и закурил. Он теперь редко курил, потому что бог не должен показывать дурного примера, даже бог мести, но сейчас рядом не оказалось никого, кроме императора, а Кевин сам был тем еще плохим примером.

– Нет, я так не могу, – сказал физрук. – Всем угрожает какая-то новая напасть, Гарри прямо сейчас рискует жизнью, толком даже не понимая, ради чего именно, потому что он не помнит, кто он такой, а мы просто сидим тут и наслаждаемся моментом?

– Ты – человек действия, – сказал Кевин. – И я понимаю, что для тебя это тяжело. Но иногда другого выхода просто нет. Нам нужна хоть какая-то определенность, но она появится только тогда, когда Гарри выйдет из данжа.

– А если он не выйдет?

– Это тоже своего рода определенность, – сказал Кевин.

– И ты считаешь, что мы не должны были ему помочь?

Бог-император покачал головой.

– Он справится сам. А если не справится, то тоже сделает это сам.

– Ненавижу такие моменты, – сказал физрук. – А что известно о внешнем враге? Огромная межзвездная империя с тысячами планет, огромным боевым флотом и кровожадными десантниками?

– Нет, – сказал Кевин. – С чего ты взял?

– Обычно так в моем старом мире и выглядела страшная внешняя угроза, – сказал физрук.

– Насколько мне известно, из цивилизация локализована в одной звездной системе, – сказал Кевин.

– Ты сказал, они осваивают космос.

– Они вышли за пределы материнской планеты, – сказал Кевин. – Не не проявили ни малейшего интереса к экспансии. Насколько мне, опять же, известно, они начали неторопливую колонизацию второй планеты, но сейчас на нет только несколько баз и пара добывающих ресурсы производств. Грядущая война не будет противостоянием огромных звездных флотов, крошащих друг друга в мясорубках на подходах к обитаемым планетам. Эту войну нельзя выиграть боевой мощью. Это противостояние технологий.

– Тогда нам надо выигрывать быстро, – сказал физрук. – Потому что в затянувшемся конфликте мы неминуемо поиграем.

– И как ты пришел к такому выводу?

– Элементарно, Ватсон, – сказал физрук. – Ты говоришь, что сейчас технологии примерно равны, но потолком технологий Системы являются достижения Архитекторов, а собственных-то тут ни у кого и нет. И в то время, как наши враги будут совершенствовать то, что у них есть, никто из наших до уровня Архитекторов даже допрыгнуть не сможет. Ведь вся эта чертова магия, все эти космические корабли и астральные хакеры – это суть одно и то же вуду, которое, по замыслу Архитекторов. должно приводить совершенно разные овощи к состоянию усредненного огурца, обеспечивая типа стабильное существование всего вообще. Мы не способны их развить, потому что даже не понимаем, как они работают.

– Кроме одного, – напомнил Кевин.

– И что может сделать Магистр в отрыве от производственной базы, которая немножечко… того? – поинтересовался физрук. – И где вообще этот твой чертов Магистр, почему мы тут сами разгребаем?

– Пути Оберона…

– Знал бы ты, как я устал слышать про неисповедимость путей, – вздохнул физрук. – Куда ни глянь, все вокруг могущественные, властные, сильные и запредельные, а как что, так и нет никого, и только ветер гоняет по степи пустые бумажные пакеты из «Макдональдса».

– Я здесь, – напомнил Кевин. – Ты здесь. И, как ты любишь говорить, мы должны научиться вывозить сами. Нельзя надеяться, что в любой кризисной ситуации явится Оберон и расскажет нам, что надо делать.

– Ты здесь давно, с самого начала или около того, и тебе здесь нравится, или, по крайней мере, ты привык, – сказал физрук. – А мне омерзительна сама мысль, что придется драться вот за это вот все с неизвестными ребятами, на которых Система налезла первой и получила, в общем-то, адекватный ответ.

Кевин промолчал.

– А нам вообще обязательно драться? – спросил физрук. – Вы не пытались выйти с ними на связь? Нормально, лицом к лицу?

– Провести с ними переговоры? – уточнил Кевин, едва заметно улыбнувшись.

В системных мирах до сих пор ходили легенды о дипломатических способностях Чапая.

– Это старая шутка, и от нее я тоже устал, – сказал физрук. – Знаешь, в чем проблема этой вашей Системы? Она дарит галактике какую-то усредненную стабильность, но обратной стороной этой стабильности является прекращение всякого развития. Одни и теж же шутки ходят по кругу, одни и те же песни поются в трактирах, и вот уже на протяжении тысячи лет вы мочите козлов одними и теми же фаерболлами. И хотя козлы вроде бы каждый раз новые, на самом деле они друг от друга тоже не сильно отличаются. Система остановила прогресс, потому что это все – потолок, до которого не дотянуться, даже если очень хочется, но кроме того она еще и гасит все попытки самостоятельных исследований. Повысить эффективность заклинания на десять процентов – это уже, черт побери, открытие, прорыв и немеряный прогресс. А понять, как это вообще работает… Знаешь, если эти ребята извне не окажутся какими-нибудь рептилоидами, принимающими ванны из человеческой крови и поедающими младенцев на завтрак, я, пожалуй, буду болеть за них.

– Я не говорил, что будет просто, – сказал Кевин.

– Иногда ты напоминаешь мне Магистра, – сказал физрук. – Или долгое общение с ним накладывает отпечаток, или это от того, что вы слишком тут уже слишком долго торчите.

– Оберон – сложный человек, – сказал Кевин. – Но Система – это его детище.

– В этом я не сомневаюсь, – сказал физрук. – И если для благополучия Системы ему понадобиться удобрить почву вокруг нашей кровью, он ее немедленно прольет, и в этом я тоже не сомневаюсь. Так что насчет переговоров?

– Это невозможно чисто технически, – сказал Кевин. – У нас нет космических кораблей, способных преодолеть программные ограничения и выходить за пределы обитаемых звездных систем.

– Кроме одного, – заметил физрук.

– Кроме одного, – согласился Кевин. – Но, как ты верно подметил, мы не знаем ни где он, ни где его владелец. Вдобавок, даже Вычислители не могут повлиять на продвижение кораблей-сеятелей, и даже если бы мы договорились, это не значит, что мы можем остановить процесс и предотвратить вторую попытку. С такой позицией глупо идти на контакт. Что ты им скажешь? Ребята, мы не хотели, мы случайно, это вообще не мы, мы это не контролируем? Кто вообще будет такое слушать?

– Так, возможно, ты роешь не в том направлении, – сказал физрук. – Может быть, надо искать не альтернативные способы ведения войны, а попробовать обуздать сеятели и выйти за пределы чертовых программных ограничений.

– Как? – спросил Кевин.

– Не знаю. Не я же торчу здесь тысячу лет.

– Ты тоже здесь уже довольно давно.

– Наши возможности несопоставимы, – сказал физрук.

– А кто тебе мешал? – поинтересовался Кевин. – Я выковал свою империю сталью и магией, вот этими вот самыми руками, я несколько веков провел в войне, и только после того, как наступил долгожданный мир, в государстве стали появляться ученые, философы и поэты.

– Дело в том, что я не хочу выковывать империи, – сказал физрук.

– Зато у тебя прекрасно получается их разрушать.

– Кто на что учился, – не стал отрицать физрук.

– Да, я понимаю, – сказал Кевин. – Твои способности велики, но нестабильны, и каждый раз зависят от конкретной задачи, которую ты на себя взвалил. Может быть, тебе вообще не стоит во все это лезть. Учитывая твое отношение, может быть, лучшим решением будет, если ты останешься в стороне.

– Ты же знаешь, я так не умею, – сказал физрук.

– Знаю.

– Тогда зачем говоришь?

– Иногда нужно проговаривать очевидные вещи, – сказал Кевин. – А у нас еще есть какое-то время, которое мы можем потратить на разговоры. Пойми меня правильно, Василий, я не горю желанием сокрушить чужую цивилизацию, уничтожить еще одну разумную жизнь, и я все еще допускаю возможность пе… дипломатической миссии. Но выходить на нее надо, четко понимая, каким оружием мы обладаем на тот случай, если что-то пойдет не так.

– А что-то обязательно пойдет не так?

– Ты же знаешь, это всегда прогулка по тонкому льду, – сказал Кевин. – Поэтому мы сидим здесь и ждем, чем все это закончится.

Физрук выбил трубку и глотнул еще кофе.

Месть и Власть сидели в комфортных креслах перед входом в данж, который никто никогда не проходил, пили кофе и вино, переговаривались и ждали, пока Смерть закончит свои дела.

Глава 30

Безопасник шагнул влево, открывая Савельеву линию огня. Егор Михайлович стал забирать правее.

Кристоф доел яблоко, с сожалением посмотрел на огрызок и отбросил его в сторону. В то же мгновение он легко соскользнул с крыши «мерседеса» и ринулся на них. Из оружия при нем был то ли короткий меч, то ли длинный кинжал, и ничего более.

Безопасник, как самый прокачанный, начал стрелять первым, и успел сделать это аж трижды до того, как увернувшийся от всех трех пуль Кристоф подбежал к нему на расстояние атаки и одним мощным ударом рассек его от плеча и до бедра.

Не останавливаясь, он сделал шаг к Савельеву.

От выстрела дробовика так просто не увернешься, хотя он и попытался. Заряд крупной дроби, выпущенной практически в упор, угодил в середину его хлипкого туловища, отбросил на несколько метров назад и едва не разорвал пополам. На пол они с Безопасником упали одновременно.

– Стремительный гаденыш, ек-макарек, – констатировал Егор Михайлович и посмотрел на труп Безопасника. – Жаль парня.

Савельев не отрываясь глядел на Кристофа, и что-то в увиденном казалось ему неправильным.

Крови не было. Под Безопасником натекла уже целая лужа, а там – ни капли.

– Не знаю, что это было, – сказал Савельев. – Но я не уверен, что оно мертво.

– Сейчас поправим, – сказал Егор Михайлович.

Он сделал шаг вперед, вскинул «маузер», тщательно прицелился и загнал две пули Кристофу в голову. А потом еще две.

Контрольный и еще один контрольный.

Им по-прежнему нужно было добраться до «мерседеса», и Савельев принялся обходить Кристофа по широкой дуге.

– Думаю, он уже достаточно мертв, ек-макарек, – сказал Егор Михайлович, поворачиваясь к трупу спиной.

И это было последние его слова.

Рука Кристофа вдруг дернулась и ринулась к нему, делаясь все длиннее и тоньше, как будто бы это была уже вовсе не рука, а щупальце не описанного ни в одном бестиарии монстра, и на конце этого щупальца вдруг вырос шип, который пробил шею Егора Михайловича, едва не оторвав ему голову.

Савельев обернулся.

Егор Михайлович уже падал, а Кристоф уже вставал, и щупальце сокращалось в длине и приобретало в толщине снова превращаясь в руку с кинжалом, а на самом Кристофе не было ни царапины, и даже одежда его выглядела целой.

Савельев выстрелил.

Он уже понимал, что это бесполезно, что он столкнулся с сущностью иного порядка, и даже если бы его дробовик выдавал десятикратный урон, победить в этом бою он все равно не сможет, но просто стоять и смотреть и ждать смерти было не в правилах полковника Савельева.

Он выстрелил трижды, и дважды попал, а потом Кристоф размазался в воздухе, ускоряясь, словно никакие законы физики ему и не писаны, и Савельев обнаружил, что тонкое чёрное щупальце, прочное, как стальной канат, обвило его дробовик и выхватило у него из рук.

– К хренам, – сказал Савельев, дергая из кобуры пистолет.

Второе щупальце пробило ему грудь, из раны хлынула кровь.

Кристоф стоял и улыбался, и разрывы от выстрелов на его теле затягивались на глазах, а потом откуда-то из района его груди выросло третье щупальце, и медленно направилось к умирающему Савельеву, уже во время движения формируя шип.

– Ненавижу, сука, осьминогов, – сказал Савельев.

Щупальце ударило его в левый глаз, пробило голову насквозь, и больше Савельев уже ничего не сказал.

Закончив дела на подземной стоянке, Кристоф сверился со списком. К этому моменту ему удалось вычеркнуть большую часть имен, осталось лишь несколько человек. Что ж, ими он и займется.

* * *

Артур вывалился из машины, поглощенный яростью.

Враги улыбались. Враги никуда не торопились, считая, что они уже победили, и не считая автомат в руках Артура хоть какой-то угрозой.

Да он и сам так не считал.

Поэтому он отшвырнул автомат в сторону и дал выход ярости. Позволил ей себя вести. Отдал ей управление своим телом. А точнее, своим персонажем.

И оказалось, что ярость знает, что ей надо делать.

Глаза Артура стали, как два копья, и глумливые ухмылки исчезли с лиц вроде бы победителей, и Артур повел головой, и лазерные лучи, в которые превратился его взгляд, разрезали лучника-копейщика-меченосца пополам, оплавив броню и обдав ноздри запахом жареного мяса. Возница, может быть, и успел сообразить, что ему тут ничего не светит, но сделать ничего не успел, потому что ни один меч не может быть быстрее взгляда. Он только начал движение, как Артур проделал в его груди две дыры, через которые было видно то, что происходит у него за спиной.

Ничего интересного.

Лошадей он трогать не стал. Животные они и есть животные, что с них взять. Пусть пасутся.

Чувствуя, как боевой запал покидает его и сам себя немного опасаясь, Артур вернулся к машине. Ольга уже не шевелилась, ее лицо было мертвенно бледным, а полочка жизни, обнаружившаяся над ее головой, находилась в критической красной зоне и полоску уже никак не напоминала.

Однако, едва он просунул голову в салон, она открыла глаза.

– Не очень-то мы тебе помогли, – сказала она. – Дальше сам.

– Брось, – сказал Артур. – У тебя задето плечо. В современном мире от таких ран не умирают.

– Видимо, теперь умирают, – сказала она.

И умерла.

Он стянул ее тело с копья, аккуратно, как мог. Вытащил из машины, потому что ему показалось, что оставить все, как есть, будет неправильным. Уложил на газоне. Конечно, это тоже было не очень правильным, но времени, чтобы устроить настоящие похороны, у него не было.

Он развернулся и зашагал в сторону центра, туда, где открывались новые порталы, из которых на планету сыпались новые враги, а то, что глаза у него были красные, так это потому, что он только что из них лазерами стрелял, а вовсе не потому, о чем кто-нибудь, случайно перехвативший его взгляд, мог бы подумать.

Он шел, и память о предыдущих игровых сессиях постепенно возвращалась к нему, из глубин памяти всплывали знания о навыках, которые он мог применить, и о людях, которые были рядом, когда он их применял, и ярче всего было воспоминание о какой-то чокнутой инопланетной девице, чьи способности оказались слишком крутыми даже для него, и он даже вспомнил, чем когда-то давно закончилась последняя для него их встреча, и с тех пор он искал ее, пока не узнал, что ее прикончил кто-то другой… Воспоминаний было много, там были победы и поражения, друзья и враги, и одна война сменяла другую, и все это давило и выбивало из равновесия, и в какой-то момент он решил, что это для него слишком.

Но если вы думаете, что это история о молодом человеке, внезапно обнаружившим, что он не такой уж и молодой и, вполне может быть, уже не совсем человек, раздавленном тяжелыми воспоминаниями и отброшенном на обочину жизни, потерявшим всякое желание действовать, потому что сколько можно уже, то черта с два вы угадали.

Это совсем не такая история.

* * *

– Ладно, черт с ним, с новым врагом, – сказал физрук. – Сейчас Гарри выйдет из данжа, и мы всех убьем, потому что в этом деле нам и правда равных нет. В этом мы лучшие, уж чему-чему, а этому ваша Система нас хорошо научила. А что с Землей? Это ведь тоже угроза, и эта проблема так просто не решается.

– Ситуация пока еще не фатальна, – сказал Кевин. – Ошибки копятся, но они еще не набрали критической массы, и я полагаю, что еще пару локальных перезагрузок Система переживет без необратимого ущерба.

– А, ну да, – сказал физрук. – Миры же можно спасать только в последний момент, а если момент не последний, то чего вообще рыпаться, так?

– Не так, – сказал Кевин. – Ты обращался за помощью, и я обязательно помогу. Но сначала нам нужно разобраться с главной угрозой.

– А если во время этих разборок ты помрешь? – поинтересовался физрук. – Я, конечно, желаю тебе всего хорошего, но это война, и нельзя исключать такую возможность.

– Значит, вам придется обойтись без меня, – сказал Кевин. Он извлек из воздуха стопку бумаг, аккуратно перевязанную ленточкой, и протянул ее физруку. – Вот все наши наработки, все, что нам удалось узнать. Может быть, вам это поможет.

– Спасибо, – физрук убрал стопку в свой инвентарь. – Но ты же знаешь, я не большой любитель читать… всякое такое. Можешь в двух словах рассказать, что там?

– Там моя теория относительно цикличности откатов Земли и неравномерности этих циклов, – сказал Кевин. – Собственно говоря, в этой неравномерности и есть ключ к пониманию происходящего, но конкретного фактора, на который я мог бы указать тебе пальцем, я пока не обнаружил.

– Это печально, Кевин, – сказал физрук. – Но это хоть что-то.

– Ты лучше знаком с персоналиями, – сказал бог-император. – Возможно, теперь тебе не составит труда во всем разобраться.

– Хотелось бы в это верить, – сказал физрук. – Значит, думаешь, еще один откат Система точно выдержит?

– Или два, – сказал Кевин.

– Или нет, – вздохнул физрук.

* * *

Соломон Рейн закончил следить за трансляцией очередного триумфального восхождения Гарри Бордена в общем зачете игроков Системы еще полчаса назад.

Как и следовало ожидать, Борден снова стал первым, и его уровни продолжали неуклонно расти, и Соломон в кои-то веки даже не хотел знать, с кем он там сражается.

Большая игра давалась землянам слишком легко, словно они нашли какой-то коллективный эксплойт и раз за разом продолжали им пользоваться. У Соломона или любого другого игрока Системы ушли бы годы, чтобы подняться с восемьдесят девятой строчки до первой, а Борден справился за какую-то пару часов.

Это было нечестно, несправедливо и, возможно, не по правилам, но, опять же, у Соломона сложилось такое впечатление, что на землян эти правила не распространяются.

Почему? Последствия ли это крови Архитекторов, давние следы которой должны были давно раствориться в крови, бегущей по жилам землян? Или есть какая-то другая причина?

Соломон не знал. Земляне тоже этого не знали, но, в отличие от Соломона Рейна, их это и не волновало.

Они могли и делали, становились легендами и богами.

Слишком много легенд.

Соломон надеялся, что когда-нибудь это выйдет им боком.

* * *

Случайных людей на улицах не осталось.

Кому-то удалось покинуть город, кто-то пытался отсидеться, хотя это был тот случай, когда отсидеться вряд ли у кого-то получится.

Портал открылся прямо посреди улицы, метрах в пятидесяти, и из него сразу же хлынули силы вторжения.

Молнии сорвались с пальцев Разрушителя Миров, и нападавшие сразу же разделились на тех, кто умер последней смертью здесь и сейчас, и тех, кто ушел на перерождение.

Второй волны не последовало.

Перед тем, как портал закрылся, Артур успел запустить внутрь здоровенный огненный шар.

Маленькое солнце, которое выжжет там все с другой стороны портала и надолго отобьет желание снова сунуться на Землю.

Но Артур понимал, что таких желающих в Системе еще великое множество.

Артур шел по центру города, и позади него все горело, и впереди него все горело, и по бокам тоже занимались пожары. Он убивал всех, бегающих, летающих и ползающих, и даже одно странно подземное создание, гигантского червя, который попытался подкопаться к нему через асфальт.

Счет фрагов уже шел на сотни, экспа капала, уровень рос, а ярость все не утихала, и особенно горьким было осознание того, что эту проблему он в одиночку все равно не решит. Сколь бы крут он ни был, один человек не сможет остановить вторжение. Даже если прыгнуть в другие миры и начать убивать там, этих других миров слишком много.

Года не хватит…

С крыши на него бросилась какая-то темная тварь. Артур встретил ее молниями из рук и лазерами из глаз, а потом подхватил потоком силы и впечатал ее в в здание напротив. Искрясь и полыхая, тварь проломила собой стену и исчезла внутри, но только для того, чтоб спустя какое-то жалкое мгновение выпрыгнуть вновь, уже не искрясь и не полыхая.

Едва коснувшись мостовой, тварь снова ринулась на него. Артур встретил ее разрушительным потоком, самым мощным, наверное, который он мог выдать, но тварь это не остановило. Пригибаясь, словно идя наперекор сильному ветру, она продолжала приближаться к нему, и когда разделяющее их расстояние сократилось до какого-то десятка метров, у Артура сработал его уникальный пассивный навык, его ультимативная абилка, его личное проклятие, и весь мир заволокло серой пеленой, расширяющейся, сносящей и уничтожающей все на своем пути. Дома, машины, людей…

Когда пелена рассеялась, центр города более не существовал. Не было ни домов, ни машин, ни людей.

Ни улиц, ни мостов.

Ни Кремля.

Только серая пустыня, простирающаяся до Третьего Транспортного Кольца, а может быть, и куда дальше, панельные многоэтажки виднелись где-то там, вдалеке, а до них ничего не было, и только двое стояли посреди этой серой пустыни.

Артур и темная тварь, которая приняла человеческое обличье и терпеливо ждала своего часа.

– Какого черта? – спросил Артур, адресуя этот вопрос, наверное, самому себе. Он еще толком не осознал, что именно он наделал, пусть и не желая того, но оно ему уже решительно не нравилось.

Ярость и упоением боем ушли, вместо них осталась лишь пустота.

Темный худой человек несколько раз хлопнул в ладоши. В звенящей тишине эти звуки были особенно отчетливы.

Артур посмотрел на него.

Посмотрел еще раз.

Момент узнавания не был вспышкой. Так смотрят на фотографию старого знакомого, и его лицо и всякие подробности постепенно проступают из памяти. Да, вроде видел где-то. Да, вроде он. Да, работали вместе лет десять назад, он еще нам два проекта запорол и вообще человеком слыл не очень хорошим… Как же его звали-то? А, точно.