Текст книги "Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 88 (всего у книги 155 страниц)

– Спасти всех.

– И какой в этом гениальном, сука, плане, первый пункт?

– Не знаю.

– Дай посмотреть, – сказал он.

Я вытащил из инвентаря Венец Демиурга и вложил его в руку элитного зомби. Заодно осмотрел окрестности – не несется ли сюда на всех парах Немезида.

Не несется.

Впрочем, если она умеет рисовать свитки так же, как и Магистр, оглядываться мне придется все двадцать четыре часа в сутки. Или сколько там часов в сутках других миров.

Виталик водрузил Венец Демиурга на свою нечесанную шевелюру.

Венец сполз.

– Сука, – сказал Виталик.

Он снова водрузил Венец Демиурга на свою нечесанную шевелюру, на этот раз придерживая его рукой. Венец лежал, но только до тех пор, пока его держали.

Стоило Виталику убрать свою огромную пятерню, как Венец снова сполз.

И дело было не в том, что у Виталика не было тысячи очков в интеллекте, и даже не в том, что голову, сука, надо мыть, к хренам.

У Венца были жесткие ограничения по характеристикам. В частности, носить его могли только игроки.

Виталик, например, не мог. Потому что непись.

Император Кевин, боевой маг, интеллект которого переваливал за тысячу совершенно однозначно, таскал его на голове, но только в качестве вложения в свою настоящую корону. Наверное, иначе он бы и с царственной головы падал.

И это свидетельствовало, что он строил свою империю без читов.

– Зараза, к хренам, – сказал Виталик. – Я вижу исходный код, но там его такие простыни, что хрен его знает вообще. Я боюсь его трогать своими методами, потому что не понимаю, как это все работает. А чтобы разобраться у меня, возможно, уйдут годы.

– Ковыряйся.

– Боюсь напортачить, – сказал он.

– История всей моей жизни, – сказал я.

Он повертел артефакт в руке и уставился вдаль.

– А вот Селена, – сказал он. – Она…

– Может появиться в любой момент, – сказал я.

– Это да, но я о другом, – сказал Виталик. – Когда у вас с ней… ну, было, ты какие-то чувства испытывал?

– Безудержную страсть, бурную и необузданную, как штормящий океан, и в то же время всепоглощающую нежность, подобную капле росы, что ты можешь увидеть утром на лепестке розы, согреваемой рассветными лучами солнца, – сказал я. – Будут еще идиотские вопросы? Что-нибудь насчет нефритовых жезлов или пещер наслаждения?

– Меня эти спелеологические, сука, подробности не интересуют, – сказал Виталик. – Я просто хочу знать, когда придет время, не дрогнет ли у тебя рука.

– Не дрогнет, – сказал я.

– Как ты можешь это знать? Насколько я помню твои истории, в аналогичной ситуации на Земле ты не смог этого сделать и попросил друга, – сказал он.

– Это вообще другое, – сказал я.

– Как скажешь, – согласился Виталик. – Но, если что, можешь попросить меня.

– Я учту, – сказал я.

– Отлично, – сказал Виталик. – А теперь вернемся к нашим, сука, баранам. Зачитай-ка мне характеристики этой хрени еще раз.

Я зачитал.

С повышением моего игрового интеллекта там для меня открылось чуть больше информации, но в основном она касалась того, кто может пользоваться артефактом. И практически ни слова о том, как.

И гайдов по Венцу Демиурга тоже никто не писал.

– Итак, пройдемся по основным ограничениям, – сказал Виталик. – Их, сука, три. Первое – эту штуку может нацепить только игрок, и я отваливаюсь от списка потенциальных пользователей уже в этот момент.

– Оно и логично, – сказал я. – Это же инструмент разработчика, зачем доступ к нему всякой поганой неписи открывать?

– Я сделаю вид, что не услышал про поганую непись, или просто спишу это на твой стресс от, сука, пережитого, – сообщил Виталик. – Под первое ограничение ты проходишь, то тут есть второе – пресловутая тысяча интеллекта, начиная с которой открываются основные способности артефакта. Ты с твоим билдом и уровнем будешь набирать эту тысячу интеллекта примерно тысячу лет.

– Значит, нам нужен другой игрок, – сказал я. – Маг. У них, как правило, с интеллектом все нормально.

– И есть третье ограничение – в жилах этого игрока должна течь кровь Архитекторов, – сказал Виталик. – Поскольку Венец надевается на голову и анализов крови вроде бы не берет, предположим, что речь идет не о крови, а о коде, который унаследовали некоторые выходцы с Земли.

– Да, – согласился я. – Нам нужен игрок, маг и уроженец Земли, которому посчастливилось выжить. С большой долей вероятности можно предположить, что он выжил и смог стать магом с тысячей интеллекта, потому что у него это код есть.

– И тут включается четвертое ограничение, уже от нас, – сказал Виталик. – Мы должны этому человеку доверять.

– Выбор не то, чтобы огромный, – заметил я.

– А вдруг он не подходит? Может быть, он не наследник, может быть, у него природный талант, – сказал Виталик. – Но, откровенно говоря, на это, сука, не очень похоже. Мы ведь об одном и том же человеке говорим?

– Да, – сказал я. – И ему это не понравится.

– Очень не понравится, – сказал Виталик. – Думаю, что он нас возненавидит.

Глава 5

– Я вас ненавижу, – сказал Федор.

– Мы понимаем, – почти даже ласково сказал Виталик.

– И ведь я знал, знал, что это произойдет, – сказал Федор. – Я знал, что вы не оставите меня в покое, знал, что обязательно меня найдете, знал, что рано или поздно вы припретесь и начнете топтать мои хрустальные мечты своими грязными сапогами. Но, черт побери, я не думал, что это будет так скоро.

– Год прошел, – напомнил Виталик.

– Что такое год? Год – это всего лишь двенадцать месяцев. Приходите через десять лет, а лучше – через двадцать, тогда и поговорим.

Федор Сумкин обитал в каморке под лестницей. Каморка была больше, чем шкаф, но меньше, чем половина стандартного номера в гостинице класса «эконом», поэтому троим нам в ней было тесно. Федор сидел на своей скромной кровати, я занял единственный в комнате стул, а Виталик подпирал собой стену и старался ни над кем не нависать, но получалось у него из рук вон плохо.

– Увы, – сказал Виталик. – Мы уже пришли и уже говорим.

– Вы можете уйти, – сказал Федор.

Элитный зомби покачал головой.

– Ясный фиг, не можете, – пробурчал Федор. – Такие, как вы, приходите не для того, чтобы просто поздороваться, а потом мирно уйти, не причиняя беспокойства. Как вы меня вообще нашли?

– Соломон помог, – сказал я. – Помнишь Соломона?

– Еще один высокоуровневый долбоящер, – сказал Федор. – Все сломать, все сокрушить, весь мир в труху.

– Он изменился и пристроился к кормушке, – заметил я.

– А вы какого фига не изменились? – поинтересовался Федор. – Вы какого фига никуда не пристроились? Какого черта вы до сих пор тут бродите и все ломаете? Жизнь такая, да?

– Нет, – сказал Виталик. – Мы, сука, такие.

– Вот именно, – сказал Федор. – Хорошо, что хоть это вы понимаете. А какого дьявола этот ваш Соломон знал, где меня искать?

– Он не знал, где искать, – сказал я. – Он знал, у кого спрашивать.

– И у кого же?

– У эльфов, – сказал я.

– А, точно! – возопил Федор. – Эльфы! Древние, мудрые, благородные и справедливые эльфы, которые хотят моей крови! А какого черта они хотят моей крови, Чапай? Ты мне ничего рассказать не хочешь?

– Я решил эту проблему, – сказал я.

– Проклятие, – простонал Федор и потом снова перешел на крик. – Ты убил семь тысяч эльфов!

– Не так решил, – сказал я.

– А как? Как ты решил? Ты что, как-то по другому умеешь?

– Умею, – сказал я. – Я договорился.

– О боже, – сказал Федор. – Наверное, лучше бы ты их сразу убил.

– Все будет хорошо, – сказал Виталик.

– Не будет, – сказал Федор. – Все уже было хорошо, пока вы не пришли. А теперь все будет, как обычно. Реки крови, отрубленные головы, кишки на стенках. Все, как вы любите.

– Ну ты это, – сказал я. – Не утрируй.

– Я не утрирую, – сказал Федор. – Я предельно реалистичен. Кстати, как вы попали на территорию Академии? Меня заверяли, что постороннему это сделать невозможно, и в ее стенах мне ничего не угрожает.

– Так мы тебе и не угрожаем, – сказал Виталик. – По крайней мере, пока.

– Как вы попали на территорию? – повторил свой вопрос Федор. – Там восемь слоев магической защиты и живые стражники… Или они уже не живые?

– Живые, – заверил его Виталик и потер кулак. – Мы были чертовски аккуратны.

– А защита?

– Элементарно, Ватсон, – сказал Виталик. – Вся ваша забубенная защита держалась на простеньком распознавании по принципу «свой-чужой». Ну, я немного поколдовал, к хренам, и мы теперь для нее свои. Так что не волнуйся, тревоги не будет.

– Или не надейся, тревоги не будет, – сказал я.

– А стражники?

– Тот парень проспит до утра, – сказал Виталик. – Я ему еще пустую бутылку в поникшую руку вложил. Для большей, сука, достоверности.

– Его уволят…

– А пусть не спит на посту.

– Так он не спал, – сказал Федор. – Ты его вырубил.

– Это профессиональный, сука, риск, – сказал Виталик. – А потом, оказавшись на территории мы отловили какого-то очкастого первокурсника и спросили, как найти низкорослого чудика с Земли. И знаешь, что? Он сразу понял, о ком идет речь.

– Ненавижу, – повторил Федор.

– Ты сердишься, – сказал Виталик. – А значит, ты неправ.

– Ходячие трупы теперь еще мне будут Лукиана цитировать, – вздохнул Федор. – И чего вы хотите? В чем именно я должен вам отказать?

– Для начала ответь на один вопрос, как геймер геймеру, – сказал я. – У тебя есть тысяча очков в интеллекте?

– Нету, – быстро сориентировался Федор. – Прокачка последнее время замедлилась, а мой куратор сказал, что помимо интеллекта надо и в другие характеристики вкладывать, потому что запас маны, это, конечно, хорошо, но на ногах во время отката тоже как-то стоять надо, вот я почти сотню в ловкость бросил и еще немного в выносливость…

– Виталик? – спросил я.

Элитный зомби прищурился, вчитываясь в чужие характеристики.

– Врет, – сказал он. – Тысяча двести тридцать шесть. И никакую сотню он в ловкость не вбрасывал.

– Врать нехорошо, Федор, – сказал я.

– Но попробовать по-любому стоило, – сказал он. – Так чего надо-то?

Я объяснил.

На некоторое время в комнате повисло молчание, прерываемое лишь тяжелыми вздохами эксперта в магии огня.

– Ненавижу, – сказал Федор. – Я ведь знал, что ты обязательно найдешь способ мне тут все изгадить, но не думал, что он будет настолько извращенным. Да еще чтобы я, своими собственными руками…

– Вряд ли руками, – сказал Виталик. – Хотя…

– И ведь жизнь только начала налаживаться, – вздохнул Федор. – Я только-только начал получать от нее удовольствие. Лекции, лабораторные опыты, практические занятия…

– Миллиарды жизней, – сказал Виталик.

– Да и черт бы с ними, – сказал Федор. – Померли, так померли. Не вписались в новую экономическую модель.

– На самом деле ты так не думаешь, – сказал я.

– Увы, ты прав, – сказал Федор. – На самом деле, я гуманист. Как раз поэтому мне с вами так тяжело.

– Мы тоже гуманисты, – сказал Виталик. – Только, в отличие от тебя, практикующие.

– Гуманисты в штатском, ага, – сказал Федор.

– Если тебя так воротит от этой идеи, мы не будем настаивать, – сказал я. – Скажи «нет» прямо сейчас, мы уйдем и попробуем найти другого мага.

– А толку-то? – спросил Федор. – Вы же все равно это сделаете, все равно все откатите, со мной или без меня, и я в любом случае все потеряю. Так что лучше уж я сделаю это сам.

– Отличный выбор, – сказал я, практически цитируя Магистра. – Рад, что ты решил пойти с нами.

– О, стойте, – сказал Федор. – Я не могу просто отсюда уйти. У меня кредит.

– Надеюсь, сука, не ипотечный, – сказал Виталик. – Потому что в таком случае ты явно переплатил, к хренам.

– Кредит на обучение, – сказал Федор. – На пять лет обучения.

– У тебя же были деньги, – заметил я.

– Не на пять лет, – сказал Федор. – К тому же, мне сказали, что как только я выйду из ворот Академии, ваши эльфы перережут мне глотку.

– Проблема с эльфами решена, – напомнил Виталик. – А что касается кредита, то можно просто забить. Пойдем с нами прямо сейчас, а с коллекторами, если вдруг возникнет такая необходимость, мы порешаем.

– Нет, – сказал Федор. – Я так не могу. Я так не хочу. Я не хочу, чтобы после меня тут остались плохие воспоминания. Если уж воспоминания – это все, что от меня тут останется.

– Ладно, – сказал я. – Деньги есть. С кем тут надо поговорить? Бухгалтерия по ночам работает?

– Не знаю, – сказал Федор. – Но, наверное, это надо с ректором обсуждать. Это он кредит выдавал.

– Пойдем, разбудим старичка, – сказал я.

– Да он не спит, – сказал Федор. – Маги его уровня никогда не спят.

* * *

Академик Ниссен не спал.

Оно и понятно, когда тебе приходится нести ответственность за целую школу магии, полную разной степени таланта учеников, одни конкуренты дышат в затылок, а другим конкурентам должен дышать в затылок ты сам, а перед тобой открывается целый океан неизученных возможностей, времени на сон практически не остается.

Кабинет ректора был подсвечен фиолетовыми ароматическими факелами, на полу была начертана пентаграмма, а сам Ниссен стоял рядом с ней и, видимо, только что закончил читать заклинание призыва, потому что напряженно всматривался в клубящийся внутри дым.

Мы вошли без стука. Точнее, один раз мы все-таки постучали. Виталик стукнул ногой, когда дверь открывал.

Ниссен повернул голову к двери.

– Вы кто такие? Я вас не звал. Идите…

– Опа, – сказал Виталик, не отводя глаз от пентаграммы. – Кажется, мы не совсем вовремя. Или вовремя. Или не кажется.

Дым в ней перестал клубится, и оказалось, что на полу стоит женщина. Молодая, полуголая, чертовски привлекательная.

Правда, с рогами и хвостом.

– Не уверен, что это противозаконно, – сказал Виталик. – Но, скорее всего, это аморально и подает студентам плохой пример. А разве не задача ректора – подавать студентам исключительно хорошие примеры, к хренам?

– Вы не понимаете, – сказал Ниссен. – Это эксперимент.

– Все мы понимаем, – заверил его Виталик. – Я прямо вижу, что подушки на ковре навалены исключительно в научных целях. А на столике не вино и фрукты, а реагенты и реактивы.

– А нам запрещено вызывать демонов в стенах Академии, – заметил Федор.

– А жена твоя знает о твоих экспериментах? – поинтересовался Виталик.

– Я холост, – сказал Ниссен. – А вы кто такие? И как вы сюда попали?

– Мы к вам, профессор, и вот по какому делу…

– Я не профессор, – сказал Ниссен. – Я академик.

– Хрен, как говорится, редьки не любознательней, – сказал Виталик.

Ниссен наконец-то встал в позу кастующего мага и от его ладоней стал идти легкий дымок.

– Я вас сейчас испепелю, – пообещал Ниссен.

– Ты угрожаешь испепелить нас, но делаешь это без уважения, – сказал Виталик. – Кроме того, я уверен, что в уставе вашего учебного заведения наверняка есть пункт, запрещающий испепелять студентов в свободное от занятий время.

– Вы – не мои студенты, – заявил Ниссен.

– Вот он, – Виталик ткнул пальцем в Федора. – Вполне себе студент.

– Да, – подтвердил Федор. – Я студент.

Суккуб соблазнительно изогнулся внутри пентаграммы.

– А, помню, помню, – сказал Ниссен. – Мистер Сумкин, кажется. Я вам еще кредит на обучение помогал получить.

– Мы как раз по этому поводу, – сказал я. – Сколько он вам должен?

Ниссен назвал сумму. Федор поник плечами. Виталик присвистнул.

– Те пять лет едва начались, – заметил я. – А первый год он оплатил из собственных средств.

– Таковы условия подписанного им договора, – развел дымящимися руками Ниссен. – Кредит предоставляет наш банк-партнер…

– А договор наверняка был написан очень мелким шрифтом, – сказал я.

– Ростовщики везде живут неплохо, – заметил Виталик. Некоторые вещи не меняются вне зависимости от времени и обстоятельств. Небо голубое, вода мокрая, банки наживаются на доверчивых простофилях, оказавшихся в тяжелых жизненных обтоятельствах.

– Вы можете адресовать свои вопросы им, – сказал Ниссен. – Их ближайший офис находится в ста пятидесяти километрах отсюда и открывается в десять утра, так что вы вполне можете успеть.

– Мы сами решим, кому нам, сука, адресовать вопросы, – сказал Виталик.

– Я в любом случае не могу его отпустить…

Виталик медленно расстегнул кожаный плащ. Выяснилось, что зомби подготовился к разговору и переложил свой дробовик из инвентаря под одежду. Кроме того, на его поясе обнаружился внушительных размеров тесак.

– Мы пришли сделать тебе предложение, от которого нельзя отказаться, – медленно и спокойно сказал Виталик. – Кстати, у тебя есть любимая лошадь?

– Э… нет, – сказал Ниссен.

– У него есть любимый грифон, – подсказал Федор.

– Грифон тоже подойдет, – согласился Виталик и погладил тесак.

– Вы отдаете себе отчет, что угрожаете могущественному магу в месте его силы? – поинтересовался Ниссен.

– Отдаем, – сказал я и покрутил в руке «дезерт игл».

– Огнестрельное оружие тут не действует, – сказал Ниссен.

– А это не огнестрельное оружие, – сказал я. – Это магический артефакт с тримеритовым боеприпасом.

Суккуб обольстительно улыбнулся уже мне. У демонов либо нет проблем с кариесом, либо отличные стоматологи.

Ниссен сглотнул.

Он знал, что такое тримеритовый боеприпас.

Конечно, он был академиком магии в месте концентрации своей силы (строить собственную академию в любом другом месте было бы верхом неосмотрительности), у него было несколько уровней защиты, наверняка имелся Амулет Возрождения с максимальными шансами на успех и способности к телепортации.

Но нас было трое, и среди нас был легендарный физрук, чьи подвиги, в том числе и вымышленные, воспевали в своих балладах засевшие на каждом третьем углу менестрели.

Он был наслышан обо мне и явно не хотел рисковать.

Тот факт, что мы в принципе смогли проникнуть к нему в кабинет в сердце его цитадели, и он пока еще не понимал, каким образом, уже говорил не в его пользу.

– Что вы хотите?

– Разорвать договор, – сказал я. – Признать его недействительным. Формулируйте, как хотите.

– Придется заплатить неустойку, – сказал он.

– Сколько? – спросил я, понимая, что вопрос уже практически решен. Если уж он начал торговаться…

Он назвал сумму, всего лишь на десять процентов меньшую, чем в первым раз.

Плечи Федора поникли ещё ниже. Виталик задумчиво достал из ножен тесак и принялся водить большим пальцем по лезвию, проверяя его заточку.

– А без процентов? – спросил я.

– Вы забираете у меня моего лучшего ученика…

– Я не большой специалист в образовательной сфере, – сказал Виталик. – Но мне кажется, что ты недостаточно хорошо обращался со своим лучшим учеником. Посуди сам, он жил в каморке под лестницей и ты сделал так, чтобы он был должен тебе хренову кучу денег и отдавал их еще двадцать пять лет, фактически становясь на это время твоим крепостным. Какие-то хреновые у вас тут, сука, стимулы.

– Дополнительная мотивация…

– Себя-то ты другими методами мотивируешь, – заметил Виталик и подмигнул суккубу. – Зайка моя, как насчет того, чтобы провести незабываемую ночь в обществе элитного упыря? Ты – демоница, я – нежить, мне кажется, мы могли бы найти общий язык.

– Могли бы, – подтвердила она низким сексуальным голосом. – О, как мы могли бы найти что-то общее, и не только язык, мой милый зомбеныш.

– Так чего зря время терять? – поинтересовался Виталик.

– Да я бы не против, – сказала суккуб. – Потому что эти ваши разговоры мне уже наскучили. Но я связана пентаграммой, мой дорогой упырь.

– Вообще не проблема, – сказал Виталик и шагнул к пентаграмме.

– Не делай этого! – в один голос вскричали Ниссен и Федор.

Академик бросился Виталику наперерез, а Федор, напротив, бросился в ближайший угол с явным намерением в него забиться.

Оба они не успели.

За миг до того, как отталкивающее заклинание Ниссена ударило элитного зомби в грудь и отбросило его к стене, он успел протянуть суккубу руку и тем самым нарушил целостность пентаграммы.

Демоница перешагнула через начертанную на полу границу, за один миг став в полтора раза выше, в два раза толще, в три раза хвостатее и рогатее, и в десять раз менее привлекательной.

Хотя, тут уж кому как. Некоторым, я уверен, и такое бы понравилось.

– А-ха-ха-ха! – демонический смех рассыпался по кабинету. – Наконец-то! Как же долго я этого ждала!

К сожалению, она так и не уточнила, насколько долго она ждала на самом деле, но, полагаю, что это время показалось ей вечностью.

Зато не было нужды уточнять, чего именно она ждала.

Потому что, оказавшись на свободе, она первым делом прыгнула к академику Ниссену, одной рукой почти нежно обняла его за талию, а другой – оторвала старому волшебнику голову.

Глава 6

Как говорил мой старик-отец, по женскому поведению никогда не поймешь, чего она хочет, шубу или скандал из-за отказа ее купить.

По счастью, у нас сейчас такой проблемы не было. Суккуб ясно дал нам понять, чего он хочет, и вряд ли у оторванной головы ректора может быть какое-то двоякое толкование.

Убивать.

Демоница развернулась в мою сторону.

Я улыбнулся. Я – не ходячий хрустальный сосуд с маной, меня на пинках не вынесешь.

Она ринулась на меня, и пока она бежала, я успел всадить в нее три пули из своего магического артефакта. Боезапас так, конечно, был самый обычный, когда бы я успел тримеритовых пуль себе заказать?

В беседе с Ниссеном я блефовал. Виталик, как я полагаю, тоже. Вряд ли элитный зомби опустился бы до таких мелочей, как отрезать головы чьим-то любимым грифонам.

Я ни разу не промахнулся, но пули ее не остановили. Только чуть замедлили. Здоровья у демоницы было, наверное, как у Большого Вэ, а если и меньше, то всего на чуточку.

Пришлось отрабатывать по старинке. Когда она оказалась в зоне досягаемости, я сокрушительно пнул чаровницу в живот, и она отправилась в полет к противоположной стене.

Я сжал кулак, «призрачный клинок» непривычно выскользнул из моей руки, и… я думал, полутора метров мне не хватит, но их хватило.

Вечно я свою скорость недооцениваю.

О стену ударились уже две половинки демоницы. Они еще немного подергали конечностями, а потом наступил закономерный итог.

Виталик только теперь поднялся на ноги и принялся отряхивать плащ от выбитой при ударе о стену пыли.

– Развратная демоница для похотливого ректора, – сказал он. – Наверняка за этой сценой стоит какая-нибудь душещипательная история о том, как мерзкий старикашка годами домогался до невинной, но слегка рогатой девушки, что и привело их к этому печальному, сука, финалу. Иначе чего бы она так взбесилась? А, Федор?

– Она не взбесилась, – объяснил наш доморощенный эксперт по демонологии. – Это обычное для демонов поведение. Они коварные, злобные и всегда стремятся причинить призывателю вред.

– Да ну? – удивился Виталик. – А как же их того… этого самого?

– Прежде, чем выпустить демона из пентаграммы, его связывают договором, – сказал Федор. – Тщательно проработанным, по сути, над его текстом демонологи работают веками. И все демоны, которые исполняют приказы волшебников, заключают этот договор по тем или иным причинам. Очевидно, Ниссен этого сделать не успел, и ты, нарушив целостность пентаграммы, выпустил на волю неприрученного демона.

Виталик подошел к телу ректора и слегка попинал его ногой. Как и следовало ожидать, тело не отреагировало.

– Зато сэкономили, – сказал Виталик.

– На самом деле, ни черта мы не сэкономили, – сказал я. – Долг-то у него перед банком.

– Пойдем в банк? – предложил Виталик.

– Вот не надо, – попросил Федор. – Пусть еще поживут.

– А как же долг? – поинтересовался Виталик.

– Да что уж теперь, – сказал Федор.

– Какого черта ты вообще это сделал? – спросил я у Виталика. – Психосоматическое либидо проснулось?

– Вы торговались, – сказал Виталик. – Это скучно, и я решил внести в торги хоть какое-то разнообразие. Оживить, так сказать, этот изнурительный процесс, к хренам.

– У тебя прекрасно получилось, – сказал я.

Виталик склонился над телом ректора и сорвал с него Амулет Воскрешения.

– Девяносто пять процентов, – сообщил он.

– Не повезло, – констатировал я.

– Мягко сказано, – Виталик повертел амулет в руках. – Как это вообще работает? Платишь за хреновину бешеные деньги, вкладывая их, так сказать, в свое, сука, будущее, а потом тебе отхреначивают голову, и тут вдруг выясняется, что будущего нет. И главное, что ты даже деньги назад потребовать не можешь. За недобросовестно оказанную услугу, так сказать. За товар, сука, ненадлежащего качества. Тут вообще есть люди, у которых удачно получилось воскреснуть, к хренам?

– Есть, – сказал я. – Например, я.

– Ты не в счет, – сказал Виталик. – Ты какой-то статистический феномен, в твоем случае все эти циферки вообще не работают.

– Соломон Рейн, – сказал я.

– А, точно.

– Гвейн, когда я убил его в первый раз.

– В итоге это все равно ему не помогло.

– Но тут к производителям амулетов никаких претензий быть не может.

– Согласен, – сказал Виталик. – Ладно, может быть, еще пару случаев можно наскрести, к хренам. Но в целом ты должен признать, что эти циферки мало что значат. Где это девяносто пять процентов, я вас спрашиваю?

– Это немного не так работает, – сказал я, вспомнив свою первую и единственную смертью.

– Наденешь? – поинтересовался Виталик, протягивая мне амулет. – Явно лучше, чем твой.

– Надену, – сказал я и надел.

– А может быть, это плохая примета, к хренам, – сказал Виталик. – Вообще, довольно иронично, сука, звучит. Амулет Воскрешения, поднятый с трупа.

– Как будто в первый раз я его в магазине купил, – сказал я.

– Тоже верно, – сказал Виталик. – А меня вот еще какой момент интересует. Ночь, кабинет ректора, призванные и расчлененные демоны, оторванные головы, стрельба… Какого черта тут никто до сих пор тревогу не понял?

– Это потому что кабинет ректора звукоизолирован, – сказал Федор. – И вообще изолирован. Мало ли, какие опасные эксперименты он тут проводить мог. А магические опыты часто связаны со взрывами, демонами и…

– Сладострастными стонами, которые бедным студентам тоже лучше не слышать, – закончил за него Виталик.

– Я вообще до сих пор не понимаю, почему у нас получилось войти, – сказал Федор.

– А я объясню, – сказал Виталик. – Запросто объясню. Когда я прописывал нас в местной системе безопасности, я нам заодно ректорские права присвоил. Чтобы, сука, закрытых дверей тут для нас в принципе не было. К хренам.

– А, тогда понятно, – сказал Федор. – Мне следовало самому догадаться.

– Я вот с самого начала наблюдаю, что ты вроде как не рад нас видеть, – заметил Виталик.

– Я охренительно рад, – сообщил Федор. – Мы все земляне, все с одной планеты и даже из одного города, землячество, чувство локтя в районе печени, и, главное, ничего же похожего на то, что было раньше, теперь и близко нет. Никакого кровавого месива, никаких оторванных голов…

– За месивом к Чапаю, – сказал Виталик. – А голову вообще не мы отрывали.

– Да какая теперь разница? – устало спросил Федор.

Здание слегка тряхнуло, как при землетрясении магнитудой около двух-трех баллов. С потолочных балок посыпалась пыль.

– Надеюсь, это хоть с нами никак не связано, – заметил я.

– Связано, – мрачно сказал Федор. – Здание начинает рушится.

– Да с чего бы? – удивился я.

– Это академия магии Ниссена, – сказал Федор. – То есть, это была академия магии Ниссена. И здание для нее он воздвиг при помощи своей магии, поддерживая его функционирование постоянными вливаниями. Теперь Ниссена нет, и здание начинает разваливаться.

– Ну, Ниссена с нами уже некоторое время нет, – заметил я. – Чего же оно сразу не развалилось?

– Инерция, – туманно объяснил Федор.

– И сколько у нас времени?

– Полагаю, где-то полчаса есть.

* * *

Солнце поднималось из-за горизонта и его рассветные лучи освещали развалины академии магии Ниссена и толпу полуголых студентов, которые стояли и этими развалинами любовались, заодно пытаясь сообразить, как им жить дальше. Я искренне надеялся, что выбраться удалось всем.

Впрочем, у них были все шансы.

Здание разрушалось медленно, и от момента отрывания головы Ниссена до его полного осыпания прошло не меньше двух часов. Мы выбрались без проблем, да еще кучу народу по дороге разбудили.

– Ну кто так, сука, строит? – задал риторический вопрос Виталик. – Вот при коммунистах строить умели, это да. Кирпич, раствор и пошел мастерком махать. Века эта дома простоять могли, века! А эти ваши современные магические технологии – баловство одно и суета сует.

– Много ты понимаешь в строительстве, – сказал Федор.

– Много, – сказал Виталик. – Я, между прочим, по молодости в стройотряде калымил.

– Чего ты где делал? – спросил Федор.

– Тебе сколько лет, ветеран броуновского движения? – в который раз поинтересовался я.

– Неважно уже, – сказал Виталик. – Так чего, какие планы? В банк пойдем?

– Зачем?

– Как зачем? – удивился Виталик. – Договор расторгать. Кредит на что выдавали? На обучение в магической академии Ниссена, и где теперь та магическая академия, где тот Ниссен? Форс-мажор, сука. Пусть расторгают.

– Да ну нафиг, – сказал Федор. – Еще начнут спрашивать, что с ректором случилось, вопросы всякие неудобные задавать…

– А мы тут вообще ни при чем, – заявил Виталик. – Ниссена убил призванный им демон. И черт с ним, что он этих, сука, демонов уже сотни лет призывал, осечка в любом деле возможна. Как говориться, и на старуху найдется своя тварь дрожащая, которая думает, что она право имеет.

– Нет, – сказал я. – В банк мы не пойдем. Мы и так уже достаточно тут наследили, а нам подолгу в одном месте лучше не задерживаться.

– Это еще почему? – заподозрил что-то неладное Федор.

– Из-за бывшей Чапая, – разъяснил ситуацию Виталик. Но, естественно, он на этом не остановился и принялся развивать тему. – Довольно симпатичная на вид, но внутри – злобная стерва с маниакальным желанием убить всех человеков… то есть, всех землян. Она уже отняла у Чапая невинность, а теперь стремится отобрать у него древний магический артефакт, который нам так нужен. Слышал про Немезиду?

– Конечно, слышал.

– Ну так и вот, к хренам, – сказал Виталик. – Это она.

– Немезида – это бывшая Чапая? – уточнил Федор.

– Формально, – сказал Виталик. – Там было-то одно свидание, как я слышал, и Чапая можно понять. Когда он попал на планету Архитекторов, ему было одиноко, а они пришла и скрасила его одиночество.

– Ты был на планете Архитекторов? – спросил Федор.

– Был, – сказал я.

– И что ты там делал?

– Задавал вопросы, получал ответы, – сказал я. А также наводил на нее разрушительное оружие из древних времен.

Но про оружие и времена я говорить не стал. Зачем, если у меня есть Виталик?

– Хорошая, должно быть, планета, – и Виталик сразу же оправдал мои ожидания. – Была. Сплошная пастораль и благорастворение воздухов.

– Была? – а Федору сразу удалось вычленить главное.

– Была.

– А теперь с ней что?

– А теперь ее нет, – объяснил Виталик.

Федор застонал и обхватил голову руками.

– Но как? – спросил он сквозь мычание.

– Почти случайно получилось, – сказал я. – Я этого не планировал.

– Ну да, – Федор оторвал руки от головы и простер их по направлению к руинам. – Этого ведь ты тоже не планировал.