Текст книги "Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 114 (всего у книги 155 страниц)

Глава 20

И это было странно.

Гарри на их месте забросал бы дупло гранатами. Или, со скидкой на мир, в котором происходит действие, склянками с какой-нибудь ядовитой алхимической дрянью. Или боевыми заклинаниями, бьющими по площадям.

Да и лезли они как-то неправильно. Не мешкая, но и не особенно торопясь, в любом случае не так, как должна вести себя штурмовая грамма, врывающаяся в помещение, занятое противником, которого следует подавить огнем.

Все они были вооружены, но в руках оружия не держали, поэтому Гарри попридержал коней и решил дать эльфам шанс.

Последним в дупло забрался пожилой эльф с седыми волосами и двумя морщинами на лбу. Этот, наверное, был старше самой Игры, подумал Гарри.

– Не стреляй, – попросил эльф.

– Так я и не стреляю, – заметил Гарри.

– Я – Лорель, мастер над оружием, – сказал эльф.

– Вот с тобой я и хотел поговорить, – заявил Гарри. – Должен заметить, что вообще противно видеть такое. Великий дом убийц и диверсантов не может подготовить нормальную засаду на тот случай, если что-то пойдет не так. Нашпиговать стрелами, бить сразу по площади, затопить помещение кубометрами ядов или кислоты, обрушить на него десяток эпических, а то и, не побоюсь этого слова, легендарных заклинаний? Но нет, мы будем метать ножи и нападать строго по одному, да? Отбивает всякое желание с вами воевать, честно говоря. Похоже, вы так уверовали в свои скиллы, что способности просчитывать ситуацию хотя бы на два хода вперед атрофировались ввиду полной ненадобности.

– Мы и не хотим с тобой воевать, Смерть, – сказал Лорель.

– Да? – удивился Гарри и ткнул стволом в сторону мертвого Мораеля. – А это тогда как понимать?

– Он – князь, он должен был попытаться, чтобы сохранить лицо, – сказал Лорель. – И он попытался, хотя я его и отговаривал.

– А теперь вам придется за него мстить? – поинтересовался Гарри. – Я читал про восхождение Мстителя, я знаю, что примерно с такого у вас с ним все и началось.

Правда, там прикончили не Великого Князя, а всего лишь одного из младших принцев, и не на территории клана, а в бою, во время первого вторжения на Землю, следов от которого почему-то не осталось. И воспоминаний тоже.

Гарри мог предположить, что это была другая планета, просто с похожим или с похожепереведенным названием. Или что жизнеописание будущего бога таки врет.

Гарри не знал, к какому варианту ему склониться. Потому что дальше в летописях фигурировала Великая Битва за Землю, где невозможное сошлось с невероятным, и многие погибли, но Землю в итоге удалось отстоять.

Следов этой битвы в людской памяти тоже не осталось, но вряд ли кто-то бы стал править воспоминания населению целой планеты. Хотя, с учетом того, что сейчас творилось дома, этот вариант уже не казался таким уж немыслимым.

Многие с радостью бы все позабыли.

– Не придется, – сказал Лорель. – Все произошло в Доме Ритуального Поединка, он бросил вызов и проиграл. Традиции соблюдены, у нашего рода нет к тебе никаких претензий.

Слова прозвучали слишком разумно, чтобы в них можно было поверить вот так, сходу, но Гарри решил, если что-то пойдет не так, убить их всех он всегда успеет. В слотах быстрого доступа, рядом со свитком телепортации, которым он, в общем-то, и не собирался пользоваться, лежал найденный в закромах гномьего банка артефакт, содержащий заклинание класса «армагеддон».

Дойл заверил его, что если активировать эту штуку в самом сердце клановых территорий, о Доме Красных Ветвей можно будет забыть надолго, если не навсегда.

Правда, это не исключало, что другие эльфы не начнут вендетту, стремясь отплатить за нарушенную экологию Священного Леса. В общем и целом Гарри не очень хотелось пускать это заклинание в ход, и он бы предпочел, чтобы его не вынуждали это сделать.

Именно этот аргумент он собирался выложить Мораелю в качестве решающего фактора, но Мораель не дал ему договорить. Впрочем, если он с самого начала был нацелен на сохранение лица, это бы все равно ни на что не повлияло.

Возможно.

Скорее всего.

– У меня тоже нет к вам никаких претензий, – сказал Гарри. – Пока. Но мне все еще нужен артефакт.

– Пойдем со мной, – предложил Лорель.

– Прежде, чем мы куда-то пойдем, я хочу услышать принципиальный ответ. Вы отдадите мне артефакт? Меня вполне удовлетворит простое «да».

– Зачем он тебе?

– Я уже объяснял вашему бывшему главному, и если бы вы подслушивали, мне не пришлось бы объяснять дважды, – сказал Гарри. – Для проведения ритуала божественного призыва.

– Мы дадим тебе артефакт, – сказал Лорель. – На время. После ритуала ты его нам вернешь. Так будет справедливо.

– Верну, – сказал Гарри. – Но только если божественная сущность не предъявит на него свои права. Тут я буду вынужден принять ее сторону – это все-таки его вещь.

– Так тоже справедливо, – согласился Лорель. – Следуй за мной.

Он повернулся к Гарри спиной и вылез из дупла. Гарри пошел за ним. Остальные эльфы, стоявшие вдоль стен, не двинулись с места.

Они довольно долго карабкались вверх по стволу, а потом шли по ветке, которая становилась все тоньше и тоншье, пока, наконец, не начала прогибаться под их суммарным весом.

Лорель остановился и развернулся к Гарри лицом.

– Что теперь? – спросил Гарри, предчувствуя очередной подвох. Возможно, мастер над оружием затащил его сюда ради очередного поединка. А может быть, он просто попытался спихнуть Гарри вниз. Впрочем, пока Гарри долетит до земли, он четыре раза успеет воспользоваться порталом, так что это тоже такой себе вариант…

Однако, Гарри допускал всякое и был к этому готов.

Лорель поднял правую руку ладонью вверх и выкрикнул какое-то слово на древнем эльфийском, которое системный переводчик почему-то решил Гарри не переводить.

Сверху упала гибкая лиана, с небольшим утолщением на конце. Лорель поднес к ней ладонь, лиана раскрылась и из нее выпал резной ларец.

Лорель протянул его Гарри.

Все действительно оказалось довольно просто.

Внутри ларца оказался обычный кусок дерева толщиной с руку взрослого человека среднего телосложения.

– Выглядит не очень божественно, – констатировал Гарри. – Что это вообще такое?

– Фрагмент изначального оружия бога, – сказал Лорель. – Там написано.

Гарри вчитался в характеристики.

«Обломок Клавдии. Артефакт ранга божественный.

В великой битве за свою родную планету будущий бог вступил в схватку с Немезидой, великой древней воительницей, и после обмена ударами его оружие оказалось сломано к его великой печали. После того, как Немезида была повержена и бежала с поля великой битвы… "

Ну вот, опять эта история….

Интересно, подумал Гарри, кто им сочиняет все эти описания? Кем бы неведомый сочинитель не был, словарь синонимов ему бы явно не помешал.

Впрочем, может быть ему просто нравится слово «великий»…

Там дальше была целая простыня текста с перечислением бонусов, которые положены держателю артефакта, и Гарри бегло пробежал ее глазами. Убедившись, что получил именно то, что хотел, Гарри закрыл ларец и убрал его в инвентарь.

– Приятно было иметь с тобой дело, Лорель, – сказал он. – Кто будет вашим новым князем?

– Это еще не решено, – ответил эльф. – Есть два кандидата, и Древу предстоит сделать выбор.

– Дебаты, предвыборная программа, все такое? – поинтересовался Гарри. – Или они просто влезут в какое-нибудь дупло, а наружу сможет выбраться только один?

– Ты на самом деле хочешь это знать? – спросил Лорель.

– По правде говоря, нет, – сказал Гарри. – Но я поддерживаю разговор, потому что уходить вот так сразу кажется мне проявлением невежливости.

– Я хочу предупредить тебя кое о чем, – сказал Лорель. – Наш деловой партнер Соломон Рейн хочет твоей смерти и назначил дополнительную награду за твою голову.

– Много?

– Полмиллиона золотых.

– Довольно солидно, – сказал Гарри. – А это не тот Рейн, который номер один в общем списке?

– Тот.

– Что у вас с ним за дела?

– Ты же знаешь, чем мы занимаемся, – сказал Лорель. – После нашего конфликта с Мстителем позиции нашего клана пошатнулись, и Рейн… оказал нам услугу. Помощь. С тех пор его слова много значили для Мораеля, заключившего с ним договор, и возможно, именно они заставили Великого Князя бросить тебе вызов.

– И зачем ты мне это говоришь?

– Ты сам можешь сделать нужные выводы.

– Если Рейн вам больше не нужен и вы хотите убрать его моими руками, то тут я ничего не могу обещать, – сказал Гарри. – Если бы я преследовал всех, кто так или иначе заинтересован в моей смерти, мне придется потратить на это лет десять, и это я сейчас говорю только о тех, кто уже проявил себя на данный момент.

– Рейн – опасный человек, – сказал Лорель.

– Так другие у вас тут на вершину и не забираются, – сказал Гарри. – Как мне вернуть вам артефакт после того, как я с ним закончу?

– Воспользуйся этим свитком, – сказал Лорель, вручая ему этот свиток. – Он приведет тебя к границе наших владений. Мы будем ждать.

– До скорого, – сказал Гарри, убирая свиток эльфов и выуживая из инвентаря свой. – Спасибо тебе за твое благоразумие.

Борден телепортировался, а Лорель еще долго стоял на ветке, пытаясь упорядочить свои ощущения. Он часто смотрел в лицо смерти и дарил смерть другим, но еще ни разу смерть не говорила ему «спасибо».

* * *

Артур продрал глаза, сунул ноги в шлепанцы и поплелся на кухню. Закинув капсулу в кофеварку и нажав кнопку, он отправился в туалет.

Когда он вернулся, кофе был уже готов. Вдохнув свежий аромат, Артур бросил в чашку три ложки сахара, тщательно его размешал и подошел к окну.

Засевший на крыше дома напротив снайпер поймал его фигуру в перекрестье прицела, сделал поправку на боковой ветер и положил палец на спусковой крючок.

В следующее мгновение голова снайпера взорвалась и его мозги выплеснулись на бетон.

– Тор Одину. Стрелок минус. Требуется группа зачистки.

– Один принял.

Артур отошел от окна, схватил лежащий на кухонном столе планшет. Новости. В связи с повышением числа самоубийств, президент провел экстренную встречу с ассоциацией психотерапевтов. Времени на раскачку больше нет, сказал президент… В районе Токио замечена повышенная сейсмическая активность. Войска союзников приведены в повышенную боевую готовность… Очередной всплеск подросткового насилия в Аризоне. Четырнадцатилетний подросток забрался на водонапорную башню и расстреливал прохожих из распечатанного на три-дэ принтере арбалета. Проводившим захват полицейским он объяснил, что прокачивает убийцу и уже достиг шестого уровня… Илон Маск заявил, что только колонизация Марса поможет человечеству справиться с валом накопившихся проблем, на фоне его заявления акции «Теслы» поползли вниз…. Утром возле подмосковных Мытищ снова видели зомби. Очевидцы утверждают, что он вышел из леса и двигался в сторону станции электрички…

Мир привычно сходит с ума, ничего нового.

Артур допил кофе, оделся и вышел из квартиры, захлопнув дверь. Вдавил кнопку вызова лифта, прошло минуты три, но лифт так и не приехал, и Артур поплелся по лестнице. Когда он уже выходил из подъезда, лифт поднялся на его этаж и открыл двери. Внутри обнаружилось два бесчувственных тела и сотрудник СВР, складывающий телескопическую дубинку.

Машина не завелась. А ведь это «гольф» и ему всего-то шесть лет. И где хваленое немецкое качество? Артур сокрушенно покачал головой, в сердцах хлопнул дверцей и поплелся к метро, чувствуя себя мытищинским зомби.

– Тор Одину. Джокер идет к метро.

– Какого черта?

– Машина не завелась.

– Один Локи. Какого черта у него машина не завелась?

– Локи Одину. А я знаю? Наверное, саперы что-то обратно не подсоединили. Работали ночью, торопились.

– И что нам теперь, под землю лезть? В эти толпы? Кто-нибудь, подвезите уже его до работы.

– Валькирия Одину. Задачу поняла.

Когда Артур выходил из двора, рядом с ним притормозил ярко-красный внедорожник БМВ М6. Стекло пассажирской двери плавно поползло вниз.

– Подвезти, красавчик?

За рулем обнаружилась блондинка, недавно въехавшая в квартиру напротив. Артур пару раз здоровался в ней на лестничной клетке.

– Нехилые нынче у «убера» тачки, – сказал Артур. – Мне в центр надо.

– Мне тоже, прыгай.

Внедорожник с пробуксовкой рванул с места и лихо влился в поток машин.

– Дед Одину. Что у вас?

– Три инцидента уже.

– А ведь еще девяти нет, ек-макарек. Как-то кучно сегодня пошло.

– Один всем, кого это касается. Слушайте, ну сколько можно уже? У нас восемнадцать человек его ведет, пятеро там живут, трое в его фирму на работу устроились, и с каждым днем оставаться незамеченными все труднее. Давайте уже скажем ему правду и отвезем туда, где безопасно? Или наврем и отвезем туда, где безопасно, мне все равно. Я думаю…

– Дед Одину. Заткнись и продолжай работать, сынок. А думать за тебя начальство будет, ек-макарек, ему за это деньги платят.

– Один Деду. Принял. Вы – начальник, я дурак.

Егор Михайлович положил переговорное устройство на полированную поверхность стола и достал из кармана портсигар.

– А может, и правда, ек-макарек? – сказал он – Может, наврем ему с три короба и запрем в каком-нибудь бункере? Понятно, что от прорыва это не убережет, но хотя бы местные дилетанты отвалятся. А можем вообще ничего не объяснять, мы же органы, мы и не такое можем.

– Нет, – сказал полковник Савельев, задумчиво глядя в монитор. – Мы не знаем, как он отреагирует на подобное давление. Мы не знаем, почему его персона вызывает повышенный интерес. Лучше наблюдать за ним в его естественной среде.

– Ребята ночами не спят, семей не видят, ек-макарек.

– Они там все холостые, – сказал Савельев. – И молодые, им по ночам вообще спать не положено. Три инцидента за утро, надо же. Раньше и за неделю столько не набиралось.

– Это все из-за того англосакса, – сказал Егор Михайлович. – С тех пор, как он сделал ноги, оно все и активизировалось. А я тебе говорил, ек-макарек, не надо было его отпускать. Заперли бы в бункере….

– Твоя воля, ты бы всех в бункере позапирал.

– Так оно надежнее, – сказал Егор Михайлович. – Конечно, еще надежнее было бы ему в затылок стрельнуть, но ведь они только этого и хотят.

– А мы даже не знаем, кто эти «они», – сказал Савельев.

– Мировая закулиса, ек-макарек, – сказал Егор Михайлович. – Ты сам-то как, полковник?

– Я почти все время здесь, – сказал Савельев. – Хожу опасно, всегда с охраной, что мне будет-то?

– Не вспомнил? Не сообразил? С чего такой интерес-то?

Савельев покачал головой.

– Я так понимаю, наша основная стратегия – сидеть и ждать у моря погоды, ек-макарек, – сказал Егор Михайлович. – Авось англосакс вернется из куда он там отправился и принесет с собой все ответы. А если он не вернется?

– Мы действуем по ситуации, – сказал Савельев.

– Ситуация портится. Она вот-вот пойдет в разнос и все тут расхреначит, – сказал Егор Михайлович.

– И все равно, мы будем делать так, как я говорю.

– Главное, чтобы оно все не пошло так, как я говорю, – сказал Егор Михайлович.

– Не сомневаюсь, что когда все пойдет вразнос и меня отдадут под трибунал за превышение должностных полномочий, ты явишься на комиссию и скажешь «а я ведь говорил», а потом стрельнешь мне в затылок из своего «маузера», – сказал Савельев.

– Партия скажет, стрельну, не сомневайся, – заверил его Егор Михайлович. – Но скупая мужская слеза все равно скатится по моей морщинистой щеке, ек-макарек.

– Валькирия Одину, – ожило переговорное устройство. – Высадила Джокера у офиса, принимайте. Всю дорогу пялился на мои коленки и только что слюни не пускал.

– Шустро водит девчонка, – сказал Савельев, глядя на часы.

– Премию ей выпиши, ек-макарек, – сказал Егор Михайлович. – Может быть, юбку подлиннее купит. Чтоб коленки, значит, прикрывала.

Савельев вздохнул и потер лицо.

– Ты вообще спал сегодня, полковник?

– Часа два.

– Не бережешь ты себя, Виталя.

– На тот свете отосплюсь, – мрачно сказал Савельев. – Вот прямо в морге и начну.

– Это уж как повезет, – философски заметил Егор Михайлович. – Некоторым, говорят, и после смерти покоя нету.

Глава 21

Соломон Рейн качался.

Это был данж, предназначенный для прохождения группой, но Соломон Рейн чистил его в одиночку. Каждую неделю, по откату.

Когда ты забрался на самый верх, удержаться там очень трудно. Каждый новый уровень стоит пота и крови, и если кровь преимущественно чужая, то пот приходится проливать свой собственный. Если ты – номер один и хочешь им остаться, тебе нужно каждое утро вставать очень рано.

И даже это не дает никаких гарантий, потому что всегда найдется тот, кто вообще не ложился.

Перед выходом в большой зал Соломон включил боевые ауры на полную мощность. Этого хватило, чтобы убить девяносто процентов обитавших там монстров. Для всех остальных есть меч.

Соломон монотонно и привычно рубил демонов, размышляя о том, как ему быть дальше.

Капитан Гром даже не стал пробовать, но это было ожидаемо. Наемники такого уровня слишком осмотрительны и не пытаются откусить от пирога, который им не по зубам. Полмиллиона золотых для него не деньги, а сто пятьдесят уровней… Награда была слишком велика, и любому, кто провел в Игре хотя бы десяток лет, известно, что Система никогда никого не одаривает просто так.

Сто пятьдесят уровней означают, что квест практически невыполним.

Соломон позволил себе помечтать. Если бы он получил эти самые сто пятьдесят уровней, ему можно было бы на пару веков вообще забыть о прокачке, конкуренты остались бы слишком далеко позади.

Но это квест, который нельзя завалить а потом попробовать пройти заново, хоть весь амулетами обвешайся. Борден обладал оружием, которое было способно одаривать последней смертью, и, судя по тому, что знал Соломон, даже не в единственном экземпляре.

Мораель попробовал, но не преуспел, и это тоже было ожидаемо. Но он попробовал… глупо. Эльфийские аристократы могут быть такими же здравомыслящими людьми, как и все остальные, но порою они втиснуты в такие рамки ограничений, диктуемых традициями, репутацией и какими-то древними эдиктами, что прямо-таки вынуждены вести себя недальновидно. Возможно, если бы Мораель обрушил на Бордена всю мощь своего клана, он еще мог бы преуспеть.

Но – риск. Риск, что те самые сто пятьдесят уровней получит рядовой боец, удачно поразивший мишень случайной стрелой. Риск, что воины эльфов обвинят князя в недостаточном благородстве. Риск, что не удасться довести дело до конца, и тогда смерть придет за всеми.

Дом Красных Ветвей отдал Бордену божественный артефакт. Не захотели связываться с Борденом, не захотели повторять историю, по результатам которой Мораель и стал Великим Князем. Его предшественник имел неосторожность закуситься с землянином, возможно, худшим из них, и все это кончилось для него плохо.

В конце концов ему даже пришлось выйти на арену, как обычному гладиатору, и все хваленое эльфийское искусство фехтования ему не помогло. Землянин стал богом, а князь отправился в грязь.

Земляне….

Они ворвались в Системные миры, как чертики из табакерки, и было там несколько человек, один другого хуже. Они творили немыслимое, шатали устои и переходили границы, и в конце концов против них поднялась Немезида древняя воительница из народа, который основал Систему. И даже она не преуспела. Ей удалось ликвидировать большинство опасных землян, но потом она встретилась в худшим из них, и тоже отправилась в грязь.

И самым обидным было то, что Соломон когда-то ему помогал. Конечно, сказать, что он собственным руками создал нового бога, было бы некоторым преувеличением, но его вклад все же имел место.

Вся эта история помогла Соломону осознать собственное место в мире, подняться до тех вершин, на которых он сейчас находился, но все же он остался на вторых ролях. Он был лучшим игроком, а худший из землян все равно встал над ним.

Стал внекатегорийным существом.

Стал богом.

И вернул Землю к первоначальному состоянию, обнулив все достижения Немезиды и отменив все смерти.

Тогда Соломону казалось, что это неплохой вариант. Земляне закуклились на своей планете и их грозный потенциал оставался только потенциалом, никак не влияя на происходящее в Системе.

Конечно, кому-то удалось зацепиться и остаться в Игре и в тот раз. И если ректором магической академии можно было пренебречь, поскольку его больше интересовала теоретическая сторона магии, и он редко покидал свою башню волшебника, был еще другой.

Не игрок, но ситуации это не спасало.

Мятежный рейд-босс, один из тех, кому Соломон помогал на том этапе своей игровой карьеры. Он сам вручил ему оружие и билет в Системные миры, но тогда он хотел, чтобы тот просто убил как можно больше игроков и нарушил равновесие силы.

Но в итоге все зашло слишком далеко. Семена исповедуемой им идеологии упали в благодатную почву и проросли настолько обильно, что после отката Земли новый вождь умудрился остаться в Системе, и теперь с новоявленным альянсом «Красный реванш» приходилось считаться даже самым старым и могущественным кланам Игры.

И даже организации, которую возглавлял Соломон. А поскольку у них были диаметрально противоположные взгляды на политику, экономику и общие жизненные ценности, столкновение интересов было неизбежно. А вслед за этим столкновением придет и большая война.

Когда-то Соломон расшатывал Систему, тщательно взращивая и удобряя любые проявления хаоса. Теперь же он был за стабильность, но, словно смеясь над ним и любыми его попытками, хаос только набирал обороты.

Первое включение Земли стало катализатором, который ускорил некоторые вялотекущие исторические процессы. Второе ее включение едва не стало катастрофой…

Теперь же, когда худший из землян пропал и о нем ничего не слышно уже больше десятка лет, а с «Красным реваншем» удалось определенных, хотя и довольно хрупких, договоренностей, и Соломон надеялся на небольшую передышку, в игру вернулась Смерть.

И хотя новый игрок здесь всего несколько дней, равновесие уже нарушено. Мораель мертв, а следующий князь не будет чувствовать себя обязанным по отношению к Соломону, и значит, Дом Красных Ветвей можно вычеркнуть из списка стратегических союзников. Что же касается делового партнерства… Тут все тоже вилами по воде.

А если Смерть сумеет воззвать к худшему из землян…

Тут Соломон с некоторым удивлением обнаружил, что враги уже закончились, а он продолжает рубить мечом каменную статую крылатой шестирукой твари с рогатой короной на голове.

От статуи летели каменные крошки.

Соломон одернул себя и вернул меч в ножны.

Все это от нервов, подумал он. Но как можно оставаться спокойным, если Смерть снова в игре?

Меч стремительно покинул ножны. Соломон развернулся, нанося удар, но его клинок наткнулся на черный щит возникшего из пустоты человека.

Но человека ли?

– Откуда ты тут взялся? – спросил Соломон.

– Зашел вместе с тобой, весь путь проделал в стелсе, – объяснил посланник. – Ты, возможно, заметил бы меня, если бы был немного осмотрительнее. А возможно, и нет.

Соломон мысленно обругал себя последними словами. Да, он был слишком озабочен, слишком погружен в свои мысли, и не просто позволил посланнику пройти незамеченным, но и наглядно продемонстрировал ему, насколько он не в порядке.

Правда, конкурентам он ничего докладывать не будет, а тому, кто его послал, нет дела до душевного спокойствия Соломона Рейна.

– Что тебе нужно?

– Как всегда, донести до тебя слова моего повелителя, – сказал посланник. – ты назначил награду за голову Бордена. Отмени ее.

– По правде говоря, я как раз подумывал о том, чтобы ее удвоить.

Посланник убрал щит за спину и покачал глухим шлемом, под которым, наверное, скрывалась его голова. Соломон не был в этом уверен. Посланник никогда не снимал доспехов, и вполне возможно, что топу номер один приходилось выслушивать указания от оживленных при помощи древней магии доспехов.

– Отмени ее, – повторил посланник, повернулся к Соломону спиной и пошел на выход.

– А то что? – бросил Соломон ему в спину.

Хотя на самом деле он знал, что. У него и в мыслях не было пойти наперекор сущности, которая могла отдавать приказы топам. Бравада, за которой на самом деле ничего не стояло.

– Сам знаешь, – равнодушно бросил посланник, даже не обернувшись. – Ослушайся и бог-император Кевин оторвет тебе голову.

* * *

Гарри Борден нашел Дойла на скамейке в городском парке. Скамейку установили в тени раскидистого дуба, старого и могучего. Это было самое крупное дерево в округе, но по сравнению с экземплярами из священного леса его можно было считать не более, чем обычным кустарником.

Дойл спал, завернувшись в плащ.

Мог себе позволить, ведь это не за его голову отваливали награду, предлагая выполнить этот квест каждому встречному.

Гарри присел рядом и толкнул Дойла в плечо.

– О, это вы, – сказал Дойл, мгновенно просыпаясь и прихода из горизонтального положения в относительно вертикальное. – Как прошло?

– Лучше, чем мы рассчитывали, – сказал Гарри.

– Они даже не попробовали?

– Попробовали, – сказал Гарри. – Но без огонька.

– Значит, артефакт…?

– У меня, – сказал Гарри. – Правда, я обещал его вернуть, когда отпадет необходимость.

– Системой клялись?

– Нет.

– Тогда можно и не возвращать.

– А на кой он мне? – спросил Гарри.

– Что, никакого прироста к характеристикам?

– Прирост есть, – сказал Гарри. – А на кой он мне?

Дойл вздохнул.

– Если что-то может быть усилено, оно должно быть усилено, – объяснил он.

– Зачем? – спросил Гарри.

– Лишнего могущества не бывает.

– Ну, может быть, – не стал спорить Гарри. – Итак, артефакт у меня. Что дальше? Для ритуала нужны еще какие-нибудь ингредиенты? Толченый рог танцующего на радуге единорога? Слезы девственных монахинь, которых заставили нарезать лук? Желудочная слизь карликового болотного дракона?

– Нет, – сказал Дойл. – Нужно просто начертить пентаграмму, установить артефакт в ее центре и произнести слова призыва.

– Тогда почему мы еще здесь?

– Может быть, нам все-таки не стоит этого делать? – сказал Дойл. – Мне только что пришел в голову еще один способ вернуть память. Вы же знаете, что помимо магических, в Системе существуют и высокотехнологичные миры?

– Да, – сказал Гарри. – И что?

– Высокие технологии в чем-то заменяют их жителям магию, а в чем-то превосходят ее, – сказал Дойл. – Например, есть процедура полного ментоскопирования…

– Мы что-то такое уже пробовали, – напомнил Гарри. – Кончилось все не очень хорошо.

– Отличие этой процедуры в том, что сканирование производит машина, а не оператор, и личного контакта у вас с ним не будет, а значит, чисто теоретически, никто не должен пострадать, – сказал Дойл. – Говорят, процедура довольно болезненна, но с ее помощью можно преодолеть любые ментальные блоки, кто бы их там ни понаставил. Даже если это были вы сами.

– Почему вы не вспомнили об этом раньше?

– Я – всего лишь человек, – сказал Дойл.

– Я тоже, – сказал Гарри. – И поэтому предпочитаю идти по кратчайшей дороге. Артефакт уже у нас, а специалистов по этому ментоскопированию еще надо искать.

– Мне не нравится идея божественного призыва, – признался Дойл. – Боги непредсказуемы, у них своя логика, свои мотивы, а на человеческие жизни им, как правило, плевать.

– Как только мы поймем, что призыв прошел успешно, ты сможешь уйти, – пообещал Гарри. – Общение с ним я возьму на себя.

– А если я не успею уйти?

– Тогда тебе придется бежать, – сказал Гарри. – Итак, где мы будем рисовать пентаграмму?

– За теми кустами есть детская площадка, – сказал Дойл. – На ней в это время суток никого нет, и я там уже все нарисовал.

– Отличная работа, – похвалил Гарри. – А не опасно заниматься такими вещами в обычном парке в городской черте?

– Чтобы создать нужные атмосфеу и умилостивить богов, их обычно призывают к их храмы, но у этого бога нет храмов, – сказал Дойл. – Так что выбор локации за нами. Что же до опасности… Нет информации, что он крушил города или устраивал стихийные бедствия на ровном месте. Всегда должна быть какая-то причина, а я поговорил с местными и выяснил, что такой причины нет. Конечно, безопаснее всего было бы провести ритуал в пустыне, но тут поблизости нет пустынь, а после телепортации у меня начинает болеть голова. К тому же, на песке очень сложно рисовать пентаграммы. Конечно, есть способы, но это опять же, снова надо куда-то идти и покупать необходимые инструменты…

– Ладно, – сказал Гарри. – Приступим.

Они прошли на детскую площадку, которая действительно оказалась никем не занятой. Может быть, просто время такое, а может быть, мамаш, желающих выгулять своих малышей, отпугивала втиснувшаяся между качелями, горкой, песочницей и миниатюрной моделью средневекового замка пентаграмма, выглядевшая вполне зловещей.

Впрочем, все пентаграммы выглядят зловещими, потому что если вам нужно позвать танцующего на радуге единорога, для этого существуют другие способы.

– Центр там.

– Да, я вижу.

Гарри достал артефакт и водрузил его в центр сложной геометрической фигуры, посреди внутреннего кольца рун.

– Чувствуете, как через него течет божественная сила? – поинтересовался Дойл.

– Нет, – сказал Гарри.

– Он хотя бы теплый?

– Нет, – сказал Гарри. – Деревяшка и деревяшка. Хотите потрогать?

– Пожалуй, я воздержусь, – сказал Дойл. – Теперь вам надо встать здесь.

Гарри встал на указанное место и Дойл передал ему клочок бумаги с начертанными словами призыва.

– Это древний язык, он не переводится и звучит истинной абракадаброй, – пояснил он. – Но все же постарайтесь произнести все именно так, как написано.

– А если я ошибусь хотя бы в одном слоге, мы призовем кого-нибудь другого, который тут же попробует оторвать нам головы? – спросил Гарри.

– Это уж как водится, – сказал Дойл. – Хотя, если учесть, что в качестве источника силы мы используем конкретный артефакт, такой вариант маловероятен. Но я все же предпочел бы не рисковать.

– Я вас услышал и я постараюсь, – сказал Гарри.

Чувствуя себя как нельзя более глупо, Гарри развернул бумажку и зачитал сложную формулу, ожидая неминуемых последствий.

Но ничего не произошло.

Солнце не померкло, птицы не перестали петь, на парк не опустилась тьма и никто не спустился к ним с небес в столпе окруженного ангелами света.

– Как-то не так я это себе представлял, – сказал Гарри. – Вы уверены, что не ошиблись при рисовании?

– Я трижды все перепроверил.

– Возможно, боги просто не призываются на детские площадки, – сказал Гарри. – Ведь это территория обычно занята визжащими малолетними демонами, что не могло не наложить на нее свой отпечаток.

– Но мы и не к хранителю домашнего уюта пытаемся воззвать. Попробуйте еще раз, – посоветовал Дойл.

Гарри попробовал.

Ничего не произошло.

– Нет, – сказал Гарри. – Я уверен, это должно работать как-то не так.

– Обычно при ритуальном магии выбор места очень важен, – сказал Дойл. – Ноя проверял, у нас не тот случай. Нам нужен только артефакт и призыв. Взывающий к мести должен быть услышан.