Текст книги "Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 155 страниц)

Эпилог

В доках всегда воняло рыбой, но Кабан уже давно привык к этому запаху.

Миновав огромный ангар Восточной Имперской Компании и пройдя между двумя высоченными рядами ящиков, Кабан подошел к небольшому и очень ветхому на вид сараю и постучал условным стуком по косяку грязной, но очень массивной двери.

С той стороны зашуршали многочисленные засовы, и спустя десяток секунд дверь открылась.

Кабан вошел и оказался в типичной конторе средневекового клерка. Стол, заваленный бумагами, коптящие свечи, картотечные шкафа и старые сундуки вдоль стен.

Кабан поморщился. Он не любил этот антураж, и для постоянного проживания с семьей выбрал куда более современный мир, способный обеспечить привычный уровень комфорта.

Здесь же он бывал только по делам.

– У нас проблемы, Фрэнк?

– Определенно можно сказать и так, – согласился торговец триста пятидесятого уровня, одетый в рванье, которое больше подошло бы какому-нибудь средней руки рыбаку. – Три груза доставлены и не оплачены, два – потеряны в пути, от еще нескольких клиенты просто отказались и ничего не хотят слышать о неустойке. Мы теряем людей и корабли, босс. И, что хуже всего, мы теряем контракты.

– Мы теряем деньги, – подытожил Кабан.

– Контрабанда – это бизнес с высокими рисками, – сказал Фрэнк. – Ты помог мне вытащить эту компанию из долговой ямы, но времена процветания оказались совсем недолгими. Мне жаль, босс.

– И что мы сделали не так?

– Не надо было делать ставку на торговлю с топ-кланами, – сказал Фрэнк.

– У них больше всего денег, – заметил Кабан.

– Но их положению слишком многие завидуют, – сказал Фрэнк.

– Я смотрел таблицы, рейтинг стоял незыблемо.

– Так было до того, как ваша планета стала одним из системных миров, – сказал Фрэнк. – Падение Алмазного Альянса и последовавшая за ним война кланов за передел сфер влияния больнее всего ударила по нашему кошельку, но теперь в Системе появилась новая напасть.

– Как давно? – спросил Кабан. – Что за напасть? Я проводил время с семьей и временно не следил за положением дел.

– А следовало бы, босс.

– Я строю нашу организацию не для того, чтобы контролировать каждого, – сказал Кабан. – Так что стряслось?

– Кто-то сметает топовых игроков одного за другим, – сказал Фрэнк. – Это началось меньше недели назад, но из игры выведены номера со второго по седьмой, и с восьмого по двенадцатый. А поскольку, как правило, топовые игроки являются кланлидерами или, по крайней мере, очень влиятельными игроками в своих кланах, топу ушли в глухую оборону, обрубив почти все внешние контакты.

– Должно быть, это Рейн, – сказал Кабан. – Зачищает поляну. Новоявленные топы частенько так поступают.

– Это не Рейн, – сказал Фрэнк. – Из достоверных источников мне известно, что Рейн залег на дно. К тому же, в нескольких случаях были свидетели. Это совершенно определенно был не Рейн. Это какой-то новый игрок, и действует он с беспредельной жестокостью и эффективностью.

Кабан подумал, какими новыми красками заиграло для него словосочетание "беспредельная жестокость" в системных мирах. Надо очень постараться, чтобы постоянные обитатели Системы признали тебя жестоким.

– Пока наверху царит неразбериха, нужно подбирать крошки со стола, – сказал Кабан. – Минимизируй риски, веди дела только с проверенными людьми, найди контакты в кланах, которые могут войти в новый топ, когда это все закончится. Обычное антикризисное управление, короче говоря. И постоянно держи меня в курсе.

– Будет сделано, босс.

Кабан вышел, спугнув стайку подростков, что-то рисовавших на боку огромного морского контейнера, стоявшего неподалеку от сарая. Кабан подошел поближе и обнаружил, что это большая, начертанная красными красками буква Ф.

***

Говорят, что обнаружить эльфа в лесу можно, лишь только если он сам этого захочет.

Безоговорочный топ номер один личного рейтингового зачета Соломон Рейн, безусловно, слышал об этой поговорке, но рассчитывал, что его способностей все-таки хватит.

Он не стал включать активные поисковые ауры, потому что они могли выдать его самого, не пустил в ход высокотехнологичное сканирующее оборудование, потому что оно тут не работало, и надеялся на свое почти максимально прокачанное восприятие.

Но оказалось, что особых ухищрений и не требовало, потому что Элронд не таился. Он возвращался с охоты легким, размеренным шагом, богатая добыча лежала в инвентаре, и хотя даже травинки не приминались под его ногами, скорость передвижения не давала эльфу шанса остаться незамеченным.

Соломон, в лучшей броне, что можно было найти за деньги на его уровень, и с двумя огромными мечами за спиной, заступил ему дорогу.

Элронд остановился, но ни тени изумления не было на его лице.

– Соломон Рейн, – сказал он. – Маленький человечек с непомерным тщеславием. Отказавшийся от борьбы ради толики сиюминутной славы.

– Я не отказался, – сказал Соломон. – Борьба будет продолжена.

– Пока тебе не предложат кусок поувесистее, – сказал Элронд. – Ты мог лгать тем землянам, можешь лгать самому себе, можешь лгать, кому угодно, но обмануть меня ты больше не сможешь.

– Борьба будет продолжена другими средствами и другими способами, – сказал Соломон.

– Ты жалок, – сообщил ему Элронд. – Ты пришел меня убивать, но зачем-то оправдываешься. Кто, как ты думаешь, услышит твои слова? Эта трава? Деревья в лесу?

– Значит, довольно слов, – сказал Соломон. – Доставай, что там у тебя есть.

Элронд улыбнулся.

Соломон рванул из-за спины меч, но удар не достиг цели. Он был блокирован могучей веткой развесистого дуба, росшего возле тропинки. Лезвие меча вонзилось в нее до середны, но перерубить не смогло. И, прежде чем Соломон успел выдернуть свое оружие, ветка стремительно распрямилась, унося меч вместе с собой.

Он схватился за второй, свободной рукой вытаскивая из инвентаря свиток со смертоносным заклинанием, которое, как считалось, невозможно отразить.

И с все растущим недоумением смотрел, как свиток, за который он когда-то выложил целое состояние, рассыпается в пыль в его руке.

– Жалкий маленький человечек, – сказал Элронд. – Ты, видимо, поверил словам шамана серых орков, который говорил, что убийство моих аватаров сильно меня ослабит. Поэтому ты убил Ричарда и пришел сюда, чтобы убить меня. Ты не хочешь, чтобы я мешал тебе бороться другими средствами или другими способами? Ты боишься, что я не дам тебе достаточно времени, чтобы наслаждаться твоим новым положением?

Соломон взмахнул мечом, и на этот раз ничего не помешало его удару. Только вот меч, ударивший Элронда в плечо, вместо того, чтобы развалить эльфа до бедра, отскочил, словно Соломон ударил скалу.

На плече не осталось даже царапины

– Когда это это было так, – сказал Элронд. – И я прятался и осторожничал, потому что смерть любой из моих основных аватар действительно могла мне повредить. Но информация орков устарела. Теперь я не завишу от своих воплощений. Я – это деревья. Я – это камни. Я – это трава и земля.

Соломон вздрогнул, когда на него посыпались листья. Одно из молодых деревцев, растущих рядом с тропой, сбрасывало листву, изменяя форму, становясь шире и заметно теряя в росте. Когда трансформация закончилась, на Соломона смотрели уже два Элронда.

И второй был неотличим от первого.

Соломон развернулся и побежал. Третий Элронд вырос из земли прямо на тропе, заставив Рейна свернуть в лес.

И он заметил, что бежит прямо на Ричарда, обнажившего свой клинок.

Происходило что-то очень странное и очень опасное, что-то нарушающее законы игрового мира, и хотя у Соломона был с собой амулет возрождения, рисковать он не стал.

На открытие обычного портала могло не хватить времени, поэтому Соломон воспользовался камнем экстренной эвакуации, древним артефактом, который он выбил из монстра чуть ли не на заре своей карьеры и приберегал на черный день.

Соломон Рейн решил, что его черный день уже наступил.

***

– Хочешь один? – спросил Гарри.

Китаец покачал головой.

Гарри А Не Слишком Ли Я В Себе Уверен Борден сделал несколько шагов назад и медленно положил оба пистолета на пол.

– Тогда и я не буду, – сказал он.

– Правилами это не запрещено, – сказал китаец.

– Я представляю здесь старую школу британских джентльменов, – сказал Гарри. – Когда обстоятельства позволяют, естественно. И сейчас я намерен преподать тебе пару уроков грязного английского бокса.

Гарри посмотрел на китайца.

Китаец посмотрел на Гарри.

Считается, что истинный профессионал в области боевых искусств способен определить победителя еще до того, как началась сама схватка. Им достаточно посмотреть на то, как бойцы двигаются, как говорят и как себя держат. Букмекеры стараются не принимать ставок от таких людей.

Гарри посмотрел на китайца.

Китаец посмотрел на Гарри.

Их взгляды встретились.

– Ты достоин, – сказал китаец.

Перед глазами Гарри появилось системное сообщение, возвещающее о том, что он успешно прошел Подземелье Воли и полную награду получит при выходе. Гарри смахнул его взглядом, уселся на пол и досадливо поковырял камень стволом пистолета.

– То есть, драться не будем? – уточнил он.

– В этом нет необходимости, – сказал китаец. – Я признаю тебя достойным.

– Но это как-то… скучно, – сказал Гарри.

– Ты можешь пойти и получить свою награду прямо сейчас.

– Я могу, – сказал Гарри.

– Тысячи людей мечтали бы оказаться на твоем месте. Миллионы отдали бы многое, чтобы получить то, что получишь ты.

– Они тоже скучные, – сказал Гарри. – Слушай, а давай все-таки подеремся?

– Зачем?

– Не до смерти, естественно, и не ради наград, – сказал Гарри. – Просто из спортивного интереса. Небольшой дружеский спарринг длиной всего в пару раундов. Или тебе по правилам нельзя?

Впервые с момента появления Гарри в зале финальной битвы китаец улыбнулся.

– Мне можно, – сказал он, отодвигая правую ногу назад и поднимая руки в боевой стойке.

– Вот и чудесно, – сказал Гарри, поднимаясь с пола.

Они сошлись.

***

Где-то на самой окраине галактики, на заштатной планете с единственным континентом, в глухой провинции маленького и всеми позабытого королевства Магистр, одетый в шелковый халат и мягкие домашние туфли, поднялся на смотровую площадку своего маяка.

В его руках исходила паром утренняя чашка кофе.

Рассвет только-только занимался, и Солнце вставало над океаном, окрашивая его волны в золотистые цвета. Магистр нашел, что это хорошо, улыбнулся, сделал глоток кофе.

И зевнул.

Сергей Мусаниф
Значит физрук

Пролог

Учиться Федору нравилось, и учеба давалась ему легко.

Магия, такая, какую преподавали в Академии Волшебных Искусств Ниссена, была логичной и упорядоченной. И чем-то похожей на программирование.

Ты воспроизводишь определенную последовательность действий, и в результате получаешь ожидаемый результат. Если ты где-то ошибешься, результат может оказаться не совсем ожидаемый, или вовсе неожиданный, поэтому настоящая магия любит неторопливость и скрупулезность.

Теоретическая магия казалась Федору островком стабильности в том море хаосе, в которое превратилась его когда-то размеренная и упорядоченная жизнь.

Но сегодняшним вечером оказалось, что влажные щупальца хаоса могут проникнуть и сюда.

Федора вызвали к ректору.

За два с лишним месяца учебы Федор видел ректора лишь дважды. На торжественном ужине, посвященном выдающимся успехам одного из учеников Академии,составившим новое заклинание и с его помощью спасшим целую страну от наводнения, и еще один раз, в библиотеке, случайно, мельком и очень издалека.

И вот третий раз.

Федор неуверенно вошел в кабинет ректора и уселся на сиротливый стул для посетителей, стоявший напротив массивного ректорского стола. Глядя на эту махину из редких пород дерева, Федор испытал те же чувства, что, должно быть, испытывает колосок при виде надвигающегося на него комбайна.

Два чучела крылатых крокодилов с встроенными сторожевыми заклинаниями равнодушно взирали на него с потолка.

Наконец-то ректор оторвался от бумаг.

Ректор, как это и полагается волшебнику его уровня, был похож на Гэндальфа и Дамблдора одновременно. Старый, мудрый, бородатый, седовласый. Правда, не такой потасканный. Ниссен тщательно следил за собой и спокойная уверенность почти всемогущего мага постоянно соседствовала в нем с деловой хваткой и активной жизненной позицией.

Это был тот тип людей, который Федор восхищался и в некотором роде даже благоговел. Он мечтал бы стать таким же, но точно знал, что харизмы у него не хватит.

Да еще и борода толком не растет.

– Итак, мистер Сумкин, – сказал Ниссен. – Здравствуйте, мистер Сумкин.

– Добрый вечер, – сказал Федор.

– Скажите, мистер Сумкин, вам нравится у нас учиться?

– Да, очень, – сказал Федор, и ему уже не понравилось такое начало разговора.

– И вы подаете надежды, – сказал Ниссен. – Да что там, вы не только подаете надежды, вы делаете успехи. Предложенная вами поправка на ветер помогла увеличить эффективность заклинания "огненный шквал", – он заглянул в бумаги. – От двадцати пяти до семидесяти пяти процентов. Неплохо.

Вообще-то, там были все семьдесят восемь процентов, но искушенный дипломат где-то глубоко внутри Федора подсказывал ему, что с исправлениями сейчас лучше не лезть. Лучше вообще заткнуться и надеяться, что ничего плохого не произойдет, и что ректор вызвал его сюда, просто чтобы похвалить.

Что, конечно, на Ниссена было совсем непохоже.

– Более того, – продолжал Ниссен. – Вы – один из самых перспективных наших учеников за последние десяток лет. И точно самый перспективный из текущего набора.

– Спасибо – сказал Федор.

– Мне известно, что при поступлении вы оплатили свое обучение на год вперед.

– Да, это так, – сказал Федор.

– И хотя этот год едва начался, я все же вынужден думать о перспективе, – сказал Ниссен. – Я наводил о вас справки. Очень вероятно, что сумма, заплаченная за обучение, это практически все ваши деньги, и у вас не будет средств, чтобы оплатить дальнейшее пребывание в наших стенах.

– Все верно, – сказал Федор. – Но я рассчитывал, что за этот год приобрету навыки, необходимые не только для выживания за пределами этих стен, но и… Собственно, я думал, что смогу зарабатывать при помощи магии, и как только накоплю необходимую сумму, то сразу же вернусь.

– Похвальное стремление, – сказал Ниссен и вдруг спросил без всякого перехода. – Что вы думаете об эльфах?

Федор задумался. К эльфам здесь относились очень по-разному. Кто-то их боготворил, кто-то ненавидел до дрожи в коленках, а кто-то был попросту равнодушен. Последних можно было не принимать во внимание, но первые терпеть не могли вторых, вторые отвечали первым взаимностью, и все вместе они презирали третьих, и их споры зачастую выливались не только в перебранки, но и в потасовки, а иногда даже и в магические дуэли. Проблема была в том, что Федор понятия не имел, какую позицию разделяет ректор.

В целом, это был довольно скользкий вопрос, и Ниссен должен был это понимать.

– Это скользкий вопрос, я понимаю, – сказал Ниссен, словно прочитав его мысли. А может быть, он и на самом деле прочитал… – Нет, не прочитал. Говоря без ложной скромности, я неплохо владею ментальной магией, но в данном случае она совершенно не нужна человеку, который умеет читать по лицам. А я умею. Вам нужно лучше контролировать свои эмоции, мистер Сумкин. Кто ваш наставник?

– Профессор Гартен.

– Передайте ему это мое замечание, – сказал Ниссен.

– Да, обязательно, – сказал Федор.

– Тогда вернемся к эльфам, – сказал Ниссен. – Ради вашего душевного спокойствия я перефразирую вопрос. Доводилось ли вам когда-нибудь сталкиваться с эльфами в неспокойной, скажем так, обстановке? Например, в бою?

– Вроде бы, нет, – сказал Федор, но его нехорошие предчувствия внезапно усилились и принялись вгрызаться ему в позвоночник. Бой, эльфы… Ведь что-то такое точно было, но какое это имеет отношение к его обучению здесь?

– Итак, вы не уверены, – заключил Ниссен. – Скажите, а такое название, как Дом Красных Ветвей вам о чем-нибудь говорит?

– Вот тут точно нет, – сказал Федор.

– А вот они о вас знают, – сказал Ниссен. – Более того, они вас не любят. Они вас ищут… Хотя нет, это неверно. Они вас уже нашли.

– Э?

– Примерно через месяц после вашего поступления со мной связался представитель их Дома, – сказал Ниссен. – И потребовал, чтобы я вас ему выдал. Когда я поинтересовался, для каких целей вы ему потребовались, он сказал, что для свершения кровной мести.

Федор сглотнул.

– Разумеется, я ему отказал, – заявил ректор. – Никто не будет ставить ультиматумы Ниссену и никто не будет угрожать жизни его учеников, по крайней мере, тех, который оплатили обучение, – ректор улыбнулся. – В этих стенах вам ничего не угрожает, мистер Сумкин.

Федору стало легче, но совсем чуточку. Смертный приговор не отменили, его исполнение просто отложили на несколько месяцев, но угроза, о существовании которой он пять минут назад даже не подозревал, никуда не делась.

Кто бы как ни относился к эльфам, но все сходились в одном. Эльфы крайне злопамятны и склонны тянуть свои кровавые разборки веками.

– Однако, вы должны понимать, что, как только вы покинете Академию, я не смогу вас защитить, – сказал Ниссен. – Кстати, поэтому за все время обучения вы не будете привлекаться к полевым работам. Это слишком рискованно и может поставить под удар других учеников.

– Да, я понимаю.

– Я держу руку на пульсе событий и не мог не заметить, что в последнее время Дом Красных Ветвей переживает не лучшие времена, – сказал ректор. – Но такова жизнь эльфийских домов. Одни возвышаются, другие падают, чтобы через некоторое время подняться вновь, и эта круговерть длится от начала игры. Рассчитывать на то, что они про вас забудут, что им станет не до вашей скромной персоны, я бы не стал.

– Угу, – буркнул Федор. – Но я же не делал ничего такого, что могло бы… э… спровоцировать кровную месть.

– Если бы вы знали эльфов так же хорошо, как я, вы бы понимали, что это вовсе необязательно, – сказал Ниссен. – Может быть, кто-то из ваших предков это сделал, может быть, кто-то из вашего окружения, может быть, вы просто проходили мимо в какой-нибудь неудачный момент.

– Звучит не очень справедливо.

– У эльфов свои понятия о справедливости, – сказал Ниссен. – И на не-эльфов они, как правило, не распространяются.

– Спасибо, что предупредили, – сказал Федор. – Теперь я буду заниматься еще усерднее.

– Вряд ли это поможет, – заметил Ниссен. – Списочный состав клана на данный момент насчитывает чуть больше семи тысяч эльфов. Вы чувствуете в себе твердую готовность убить семь с лишним тысяч эльфов? Потому что это – единственный способ избавиться от их кровной мести, и не факт, что он не породит новую месть.

Федор подумал, что бы на его месте ответил Чапай. Или Виталик.

– Надо будет, убью, – сказал он.

– Что ж, тогда вам действительно нужно усердно заниматься весь остаток учебного года, – сказал Ниссен. – Хотя, я позвал вас сюда, потому что у меня есть другое предложение.

– И какое же?

– Я могу выдать вам кредит на обучение, – сказал Ниссен. – На следующие пять лет. И пять лет вы в полной безопасности будете постигать науки, которые, вне всякого сомнения, пригодятся вам, если вы вступите на тропу войны.

– Кредит? А чем я буду его отдавать?

– Своим временем и свои служением, – сказал Ниссен. – За пять лет обучение вы заплатите двадцатью годами работы в Академии. Итого – двадцать пять лет безопасности и постижения магических наук. А дальше… Кто знает, что произойдет за эту четверть века.

Двадцать пять лет для могущественного мага – это вообще не срок. Для могущественного мага Ниссена, но не для Федора.

Это было заманчивое предложение, наверное, даже предложение из разряда тех, от которых нельзя отказаться, но у Федора все-таки были планы. Он хотел посмотреть мир, а не просидеть в тепле и уюте еще одну треть своей жизни.

Но похоже, что к приглашению в Хогвартс всегда прилагается свой Волдеморт.

– А вы делаете мне такое предложение, потому что…

– Потому что вы – очень перспективный маг, и можете принести большую пользу как моей Академии, так и всей магии в целом, – сказал Ниссен. – Кроме того, я не люблю, когда на меня давят.

– Это очень щедрое предложение… – сказал Федор.

– Но вы пока не готовы дать окончательный ответ, я понимаю, – сказал Ниссен. – И не настаиваю. Идите к себе, подумайте, пообщайтесь с соучениками или почитайте об этом Доме, у нас в библиотеке наверняка что-нибудь про него найдется. Предложение будет действительно еще… скажем, неделю. Я выставляю временной лимит, потому что не люблю поощрять нерешительность в своих учениках.

Перед внутренним взором Федора возникла системная табличка с описанием нового квеста "Предложение ректора". Федору предлагалось все обдумать и сделать выбор. Временной лимит, как и говорил ректор – одна неделя. В верхнем левом углу затикал таймер обратного отсчета.

Выходя от Ниссена, Федор уже был почти уверен не только в том. какой он даст ответ, но и в том, кто его в эти эльфийские кровные дрязги втравил.

Вариантов-то, на самом деле, немного.

Наверняка это Чапай.

В целом, Федор хорошо относился к физруку и понимал, что если бы не он, сам Федор первые дни зомбиапокалипсиса мог и не пережить.

Но Чапай принадлежал к тому типа людей, от которых Федор старался держаться подальше.

Когда Чапай ставил перед собой цель, он не видел препятствий и плевал на последствия.

Он и примкнувший к нему зомби Виталик даже не прогибали, а проламывали этот мир под себя. Они не питали уважения к местным институтам власти, они плевали на рейтинги и влияние врагов, они шли по уровням, как по лестнице, которая вела их к цели. И если на пути к достижению этой цели оказался какой-нибудь родовитый эльф, то этого эльфа уже ничего не могло бы спасти.

Бейсбольная бита или дробовик, пистолет или топор, никакой разницы.

Что ж, Федору оставалось только надеяться, что за следующие двадцать пять лет, что он проведет в Академии, эти двое не успеют доломать весь мир, как они собирались, и ему будет на что посмотреть.

А в том, что эльфы из Дома Красных Ветвей эту четверть века не переживут, он практически не сомневался.