Текст книги "Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 134 (всего у книги 155 страниц)

Интермедия 7. Борден

Гарри Смерть Найдет Вас Всех Борден крутанул «вальтер» на пальце, и, как заправский ковбой, сунул его в кобуру.

Операция закончена, все цели мертвы, на нем нет ни царапины, все, как обычно, и уже можно топать на точку встречи и вызывать вертолет, но он решил не торопиться.

Достал из кармана сигарету, прикурил от зажигалки "зиппо", благо, периметр зачищен и снайперов можно не опасаться, с наслаждением выпустил в звездное небо клуб дыма.

Гарри не любил убивать, но Англия сказала "надо", джентльмен ответил "есть", и одним размещенным в пустыне лагерем по подготовке террористов стало меньше. Говорят, что пока он не поступил на службу, такие задания поручали опергруппам САС, но зачем рисковать несколькими, когда можно послать одного?

Он услышал шорох, мгновенно выплюнул сигарету на песок и рванул пистолет из кобуры. Территория была полностью отработана, он был в этом уверен, но все же по склону бархана спускались аж двое.

Правда, они не были похожи на террористов. Оба были белыми. Один, пониже и поплотнее, был одет в джинсы, клетчатую рубаху и ковбойские сапоги, второй был в чем-то темном и нес в руке… меч?

С абсолютно черным лезвием, поглощающим свет звезд.

В двадцать первом веке, в эру высокоточного оружия, умных винтовок и спутникового наведения?

Гарри нашел, что это странно, и потому не стал пока стрелять. Ситуация явно требовала прояснения.

– Мне кажется, он нас заметил, – сказал якобы "ковбой". На поясе у него висел пояс с двумя револьверами, для завершения образа не хватало только широкополого "стетсона".

– Определенно, – согласился обладатель меча.

– Вы кто такие, ребята? – поинтересовался Гарри. – ЦРУ?

Это было вполне логичное предположение, потому что откуда еще могли взяться эти клоуны? Но Гарри не слышал ни шума автомобильного двигателя, ни шелеста винтов. Неужели они пешком сюда пришли?

– Мы – странствующие психоаналитики, – заявил "ковбой". – Скажите, всеми этими убийствами вы пытаетесь заполнить зияющую внутри вас пустоту? Хотите с кем-нибудь об этом поговорить?

– Я думаю, все дело в том, что всю жизнь я хотел заслужить одобрение моего отца, – сказал Гарри. – А потом, когда понял, что из этой затеи все равно ни черта н выйдет, решил делать вещи, которые он не способен одобрить в принципе. Ну, знаете, из разряда "служить своей стране, а не приумножать капитал семьи, убивать плохих людей, а не высасывать все соки из хороших".

– Знакомая история, да, Кевин? – спросил "ковбой", обращаясь к своему спутнику. – В свое время ты тоже через все это прошел?

– Это было очень давно, – сказал Кевин. – И, по большому счету, я никогда не знал своего отца.

– Но он ведь все равно незримо присутствовал в твоей жизни?

– Как, в принципе, и все отцы, – сказал Кевин. – Мы окружены призраками своих предков, и, что бы мы ни делали, кто-то из них никогда этого бы не одобрил.

– Это очень интересная тема для разговора, – согласился Гарри. – Но все же. для начала я бы хотел узнать, кто вы такие и что делаете в зоне проведения спецоперации?

– Проводим свою спецоперацию, – сказал "ковбой". – Скажи, ты нас вообще не помнишь?

– А должен?

– В принципе, нет, – сказал "ковбой". – Но человеческая память – штука очень избирательная и зачастую непредсказуемая, особенно если учитывать обстоятельства. А обстоятельства, друг мой, очень невеселые.

– Я не уверен что мы друзья.

– Лучшие, – заверил его "ковбой". – Просто ты этого еще не помнишь.

– Я не страдаю провалами памяти, – заметил Гарри.

– Ирония в том, что люди, страдающие провалами в памяти, склонны о них забывать, – сказал "ковбой". – Скажи, а почему ты не выстрелил? Я имею в виду, у тебя тут спецоперация, ты только что положил сколько?… двадцать человек?

– Двадцать семь.

– Ты только что положил двадцать семь человек, и все они были плохими людьми, террористами и потенциально массовыми убийцами, а тут появляются какие-то посторонние люди, которых здесь, в принципе, и не должно быть, а ты почему-то не выстрелил. Почему?

– Застрелить вас я всегда успею, – сказал Гарри.

– Меня восхищает твоя самоуверенность, – сказал "ковбой". – Тебя не восхищает его самоуверенность, Кевин?

– Нет, – сказал Кевин.

– Признаться, я где-то в чем-то немного разочарован, – сказал "ковбой". – Мы ожидали, что ты начнешь палить, мы приготовились, Кевин даже расчехлил свой меч, чтобы отбивать пули…

– Чтобы что? – уточнил Гарри.

– Отбивать пули, – повторил "ковбой". – Тебе, наверное, сейчас кажется, что это какой-то цирковой номер, но на самом деле он проделывает такое походя. Ты не хочешь продемонстрировать Гарри этот свой навык, Кевин? Не хочешь отбить пулю?

– Если только она не полетит тебе в голову, Оберон.

– Знаешь, ты ведь единственный человек в мире, который зовет меня так. Во всех мирах.

– Просто остальные уже умерли, – сказал Кевин. – Некоторые из них – благодаря твоим усилиям.

– Ребята, я вижу, что в ваших межличностных отношениях существует какая-то напряженность, – заметил Гарри. – Но поскольку вы – странствующие психоаналитики, мы можете разобрать с ней и сами, без моей помощи.

– О, этому противоречию уже тысяча лет, – отмахнулся рукой Оберон. – И мы пришли сюда не для того, чтобы разобраться с собой. И даже не для того, чтобы разобраться с тобой. мы здесь решаем куда более глобальную проблему.

– Удачи вам, – сказал Гарри.

Стрелять в эту парочку сейчас было глупо. Они явно не имели отношения к гнездовавшимся в пустыне террористам, вели себя, хоть и странно, но довольно спокойно, и не проявляли агрессии.

Конечно, непонятно было, откуда они тут взялись, но Гарри был не настолько любопытен, чтобы спрашивать. Есть многое на свете, друг мой Борден, что и не снилось нашим мудрецам…

Кроме того, он подозревал, что заданные вопросы только замедлят процесс. И что эти люди все равно расскажут ему сами, откуда они тут и зачем.

Если они не мешают выполнению задачи, можно попросту их игнорировать.

Гарри сунул пистолет в кобуру и закурил новую сигарету.

– Ты, наверное, хочешь узнать, откуда мы тут и зачем, – сказал "ковбой".

– А насколько длинная эта история? – поинтересовался Гарри.

– Довольно длинная, – сказал Оберон. – Но я не буду рассказывать, я покажу. Ты просто минутку постой, не дергайся, а когда тебе зададут вопрос, просто ответь "да".

– Кто задаст?

– Нет времени объяснять, – сказал Оберон.

Он повел рукой, вытащил из воздуха тускло мерцающие в свете звезд металлический обруч, водрузил его себе на голову, и…

"Внемлите голосу высшего разума, жалкие смертные, внемлите и трепещите. Отныне для вашего мира началась новая эпоха, эпоха войн за личное возвышение. Становитесь сильнее или умрите. Жрите других или пожраны будете. Бегите, прячьтесь или сражайтесь.

Сильные возвысятся, слабые падут, Система поглотит и тех и других.

Каждый восьмой житель вашей планеты превратится в зомби и начнет убивать, стремясь заглушить свой неутолимый голод. Сможете ли вы остановить эпидемию или сгинете в пожаре зомбиапокалипсиса?

Игра началась.

И да, если вы прослушали это сообщение, это означает, что вы – не зомби.

Удачи."

Гарри покачал головой.

– Мне кажется, я уже играл в эту игру раньше, – сказал он.

– И не один раз, – подтвердил Кевин. – Что ты помнишь?

– Ничего конкретно, – сказал Гарри. – Просто ощущение дежавю.

– Это нормально, – сказал Оберон… Магистр. – Воспоминания вернутся каскадом.

Двое террористов из числа недавно убитых Гарри начали шевелиться на песке. Шевелится и издавать нечленораздельные звуки.

Видимо, они умерли слишком недавно, и Система решила определить их в зомби, раз уж никого более положившего под рукой не было.

Гарри достал пистолет и двумя прицельными выстрелами упокоил их еще раз.

Перед его глазами тут же появилась табличка, предлагающая войти в свой старый и наиболее успешный аккаунт.

Видимо, это был тот самый вопрос, но который нужно было ответить "да", и Гарри ответил "да", потому что не привык боятся новых вызовов.

"Общемировое системное сообщение.

Игрок Гарри Борден, получивший класс РЎР» ужба недоступна, первым в этом мире достиг сотого уровня.

Дождитесь обновления Системы".

Гарри посмотрел на Магистра.

– Мы все-таки не друзья, – сказал он.

– Но хорошие знакомые, в некотором смысле даже коллеги, – сказал Магистр. – И между нами не было никаких трений, не считая того эпизода, когда ты отправил меня на респаун. Впрочем, я тогда поддался.

Гарри начал вспоминать.

– Я начинаю вспоминать, – сказал Гарри.

– Это довольно муторный процесс, – согласился Магистр.

Воспоминания обрушились каскадом и наслаивались друг на друга. Кадры из предыдущих жизней смешивались между собой, и… сколько их было, этих предыдущих жизней?

Десять, двенадцать?

– Ты знал, что так будет, – сказал Кевин, обращаясь к Магистру. – Ты с самого начала собирался запустить тут Игру.

– Да, – согласился Магистр. – Официальный старт многое упрощает.

– Для тебя.

– Для нас.

– А почему ты не сказал об этом Федору? Почему не предупредил?

– А зачем? – спросил Магистр. – Пусть для него это станет приятным сюрпризом. К нему вернется его любимая магия, заработают порталы… К тому же, он так картинно собирался пожертвовать собой, что я решил не сбивать его с этого настроя.

– Вот поэтому наши пути и разошлись, Оберон, – сказал Кевин. – Другие люди для тебя ничего не стоят.

– О, не начинай это опять, – отмахнулся Магистр.

"Обновление Системы завершено.

Теперь Земля доступна для инопланетного вторжения.

Желаем удачной Игры".

– Это все из-за меня? – спросил Гарри.

– В глобальном смысле, нет, – сказал Магистр. – Я просто слегка подтолкнул неотвратимое. Ты вспомнил?

– Кое-что, – сказал Гарри. – Полагаю, все нужное придет… в процессе. А теперь объясните мне, зачем я вам понадобился.

– Ты – астральный воин, – сказал Магистр. – Твой учитель мертв, теперь ты последний, кто владеет этим навыком. А на нас надвигается астральный враг.

– То есть, снова убивать? – уточнил Гарри.

– Ну да, – сказал Магистр. – Но ты говоришь так, как будто это что-то плохое, а я, например, считаю, что человек просто обязан заниматься тем, что получается у него лучше всего.

– Ты – Смерть, – сказал Кевин.

– А ты – Власть, – вспомнил Гарри. – А где Месть?

– Он умер, – сказал Кевин.

– Как?

– Его убили, – сказал Кевин.

– Кто?

– Мы еще не знаем, – сказал Кевин. – Но непременно выясним.

– Это как-то связано с той проблемой, из-за которой вы оба здесь?

– Тут большой знак вопроса, – сказал Кевин. – Это произошло недавно, а у нас тут цейтнот.

Посреди разгромленного террористического лагеря открылся рейдовый портал, откуда с громкими воплями "Ааргх!" вывалилась небольшая орда орков.

Они вопили, они бежали, они потрясали тяжелыми боевыми топорами, но, по мере приближения к троим беседующим у бархана мужчинами скорость их бега падала, а вопли становились тише.

Произошло узнавание.

– Слушаю вас, господа, – сказал оркам Магистр.

– Извините, – сказал главный орк. – Мы ошиблись. Не подскажете, как пройти в библиотеку?

– Вам туда, – Магистр беспечно махнул рукой, указывая на пустыню за своей спиной.

– Спасибо, – сказал главный орк. – Еще раз извините.

– Фигня вопрос, – сказал Магистр. – Идите, пока он добрый.

Орки медленно, стараясь не совершать резких движений и не поворачивать к ним спиной, принялись карабкаться на бархан и исчезали с той стороны.

Портал, через который они прошли, уже закрылся.

– И такое сейчас происходит по всей Земле? – уточнил Гарри.

– Да, но это не твоя забота.

– И в Англии тоже?

– И это тоже не твоя забота, – сказал Магистр. – Пойми, мы не пришли бы сюда и не устроили это, если бы у нас был другой выход. Мы спровоцировали проблему, с которой нам придется разбираться позже, но сначала надо победить другого врага. Иначе не будет ни Земли, ни Англии, и вообще ничего не будет. Только пустота, хлад и мрачное безмолвие.

– А у вас вообще бывают менее масштабные задачи? – поинтересовался Гарри.

– Я не ищу этих задач, они находят меня сами, – сказал Магистр. – Так ты готов отправиться с нами на войну, которых еще никогда не было?

– Ладно, давайте сходим, – согласился Гарри. – Постой… ты сказал, что мой учитель мертв. Брюс мертв?

– Да, – сказал Магистр. – Он первым встал на пути вторжения и стал одной из первых жертв этой войны, но ты все еще можешь за него отомстить.

– Но почему вы не позвали меня сразу? Почему отправили его одного?

– Потому что мы думали, что он справится, – сказал Магистр. – Мы недооценили угрозу.

– На моей памяти, с тобой это уже не первый раз такое, – заметил Гарри.

– Ну почему из всего массива данных в первую очередь он вспомнил именно это? – горестно вопросил Магистр у пустыни и растворившихся в ней орков. – Да, я ошибся. Я ошибаюсь. Не ошибается только тот, кто вообще ничего не делает, а я делаю, и много. Еще вопросы, или пойдем уже готовится к войне?

– А что насчет моего вертолета?

– Он не прилетит, – сказал Магистр. – Летающие цели становятся добычей при вторжении в первую очередь. Некоторые игроки из… не самых продвинутых миров принимают их за драконов, а с драконов обычно выпадает хороший лут.

– Он это серьезно? – спросил Гарри у Кевина.

Кевин покачал головой.

Магистр щелкнул пальцами и открыл портал. По ту сторону повисшего в воздухе овала тоже была пустыня, только в той пустыне был день, белое солнце висело в зените, а по барханам бегали ящерицы.

Из другого мира на Гарри пахнуло горячим воздухом.

– А твой корабль? – спросил у Магистра Кевин.

– Автопилот найдет меня сам, – сказал Магистр.

Он шагнул в портал первый, не оглядываясь, с уверенностью человека, за которым точно последуют.

– Прости за это представление, – сказал Кевин. – Но нам на самом деле нужна твоя помощь.

– Понимаю, – сказал Гарри.

Они прошли через портал вместе, и едва они переместились из одной пустыни в другую, как вокруг них взметнулись смерчи. Несколько десятков смерчей.

Гарри оказался в оке циклона.

Было жарко, но ветер не дул ни с какой стороны, и ни единая песчинка не коснулась его тела.

Сперчи опали, и вместо них остались лишь несколько десятков человекоподобных фигур, созданных из песка.

– Позволь представить тебе твою армию, лорд-командующий Борден, – сказал Магистр.

– Что-то их маловато, – заметил Гарри.

– Это Вычислители, – сказал Кевин. – Все, кого мы сумели выделить. Если отвлечь от работы еще больше, оставшееся количество не сможет поддерживать стабильное функционирование Системы.

– А какими силами располагают враги? – поинтересовался Гарри.

– Мы не знаем.

– А когда они нападут?

– Уже скоро.

– То есть, вы и этого не знаете, – подытожил Гарри.

– Ты должен понимать, что разведка в таких обстоятельствах сильно затруднена, – сказал Магистр, и тон у него был слегка виноватый.

Что, в общем-то, для Магистра нетипично.

– Чего они хотят-то? – спросил Гарри.

– Они хотят, чтобы нас не было, – сказал Магистр. – Они расценивают существование Системы, как угрозу их собственной цивилизации.

– И они не так уж и неправы, – заметил Гарри.

– Меня не заботит существование каких-то там посторонних цивилизаций, – сказал Магистр. – Моя задача – сохранить разумную жизнь в галактике.

– Эту песню я уже слышал, – сказал Гарри. – Цель, конечно, нетривиальная, но методы сомнительны.

– Они нанесли удар первыми.

– Да? – удивился Гарри. – То есть, это не ваши Сеятели вторглись в их локальное пространство и принялись бомбардировать его своими наноботами, а они прилетели к вам и сразу начали воевать?

– Сейчас уже не важно, кто нанес первый удар, – сказал Кевин. – Войны уже идет, и теперь имеет значение только то, кто нанесет последний.

– Как он тебя в это втянул? – спросил Гарри.

– Как обычно, – сказал Кевин.

– Значит, война, – сказал Гарри. – Что ж, давайте посмотрим, на что способна ваша армия.

И Гарри Борден, лорд-командующий, сделал шаг вбок.

Глава 19

А я не нервничал.

Я знал деда Егора, конечно, не слишком хорошо, но достаточно для того, чтобы понимать, что он не кровавый маньяк. Даже после двенадцати воплощений.

Кроме того, кровавого маньяка на его месте держать бы просто не стали. Даже в кровавом КГБ.

Потому что в первую очередь я был для них ценным источником информации, а такими источниками не разбрасываются. Особенно, накануне войны, о которой им почти ничего не известно.

Кроме самого факта, что она будет.

Поэтому он мог угрожать мне, сколько угодно, но я знал, что никакую могилу никто копать не будет. Скорее всего, мы едем на какую-нибудь секретную базу КГБ, спрятанную в подмосковном лесу, тысячи этих баз.

– Где служил? – поинтересовался у меня дед Егор. Вот оно, очередное доказательство моей правоты. С чего бы он стал разговаривать с покойником?

– Нигде, – сказал я.

– А почему? Ты что, пацифист, ек-макарек?

– Нет, по состоянию здоровья просто.

– А так и не скажешь, что ты больной, – заметил он. – Там, что ли, здоровье поправил?

– Ну да, – сказал я. – Подправил слегка некоторые характеристики.

– А кто тебя так драться научил?

– Учитель физкультуры, – сказал я.

Кабан недоверчиво хмыкнул из-за руля.

– Он из ваших был, из бывших, – сказал я.

– Наших бывших не бывает, ек-макарек, – сказал дед Егор. – Где он сейчас?

– Умер.

– Земля пухом, – сказал дед Егор. – Отчего он умер?

– От естественных причин, – сказал я. – Убили его.

– Виновных нашли?

– Ищут, – сказал я. – Вот прямо сейчас и ищут.

– Жизнь – сложная штука, – сказал дед Егор. – И эта ваша Система не сделала ее проще, ек-макарек. А сам ты кем по жизни будешь?

– Я – маг, – сказал я. – Маг огня.

– Колдун, значит, – сказал дед Егор. – Долго учился?

– Лет сто. И до сих пор учусь.

– Нет предела совершенству, – согласился дед Егор. – Выходит, ты можешь всех нас тут испепелить?

– Не могу, – сказал я. – Магия до начала Игры не работает.

– А если бы работала, то мог бы?

– Мог бы, – сказал я. – Но не стал бы.

– Почему?

– Вы же мне ничего плохого не делаете.

– То есть, ты не веришь, что мы тебя сейчас хоронить везем?

– Нет.

– Ты слышал, Стас, ек-макарек? И что это значит? Теряем квалификацию? Или образ зловещего комитета уже не такой и зловещий?

– Так он же не местный, – пожал плечами Кабан. – Точнее, местный, но очень давно тут не был. Откуда ему знать о зловещем образе комитета?

– И то правда, – согласился дед Егор. – Хотя, комитет – он ведь всегда комитет. Неужто в одном из прошлых вариантов никакого КГБ не было?

– Было что-то похожее, – сказал я. – Но вы тогда в нем не работали.

Короткостриженный затылок Кабана не выразил никаких эмоций, но дед Егор удивился.

– Ты что, знал нас раньше? Мы были знакомы?

– Шапочно и очень недолго, – сказал я.

– И чем мы тогда занимались?

– Вы были на пенсии, – сказал я деду Егору. – А Кабан… в смысле, Стас, был помощником депутата, ездил на вражеской машине и на даче имел полный подвал оружия. Кстати, вы на той даче охранником подрабатывали.

– Да мне всего-то семьдесят два, – возмутился дед Егор. – Какая пенсия, о чем ты, отрок? Если все в семьдесят два на пенсию уходят станут, кто же работать-то будет?

– Молодым везде у нас дорога и все такое, – сказал я.

– Молодые набивают шишки там, где я в силу опыта и кочек-то никаких не замечаю, – веско сказал дед Егор.

– А точно в силу опыта? – спросил я. – Может, зрение просто слегка подсело?

Дед Егор похлопал пальцами по кобуре маузера.

– Шпиона до сих пор бью в глаз, чтобы шкуру, значится, не попортить, – сказал он.

– А зачем вам шкура шпиона? – спросил я.

– Над камином прибиваю, ек-макарек, – сказал дед Егор.

– И много у вас каминов?

– Один. Но здоровенный.

– А ты кем до прихода Системы был? – полюбопытствовал Кабан.

– Сисадмином, – сказал я.

– А, повелитель любой кнопки, ек-макарек, – сказал дед Егор. – Аниме, премиум на порнхабе, поношенный свитер, социофоб, жил с родителями?

– К чему следовать этим стереотипам?

– Мне вот другое любопытно, – сказал Кабан. – Как же мы в прошлой жизни пересечься-то могли? Совсем же разные люди.

– У нас был один общий знакомый, – сказал я. – Вы его, в силу определенных причин, не помните.

– Что за причины? – спросил Кабан.

– Программного свойства.

– А что случилось с этим знакомым?

– Он умер, – сказал я.

– Это что, один и тот же человек? В смысле, учитель физкультуры? – спросил Кабан. – Или у вас там все мрут?

– Это один и тот же человек, – подтвердил я. – Но так-то да, все мрут.

– И как звали того человека?

– Чапай, – сказал я.

Кабан снова пожал плечами.

– Нет, не помню.

– Вы были друзьями, – сказал я. – Росли вместе. В Люберцах. Когда все началось в первый раз, мы с ним приехали к тебе на дачу, чтобы отсидеться, пока в городе творится черте-что.

– И как, отсиделись?

– Ну, более-менее, – сказал я. – Потом много всего произошло, и наши дороги разошлись.

– Это жизнь, ек-макарек, – сказал дед Егор. – Ты мне вот что скажи, Сумкин. Это когда-нибудь кончится?

– Да, – сказал я. – Когда-нибудь обязательно. Так или иначе.

– Что-то мне не нравится, как это звучит, ек-макарек.

– Или мы найдем способ прервать цикл, – сказал я. – Или вся известная нам часть обитаемой вселенной схлопнется в черную дыру. Ну, я не уверен, что визуально это все именно так будет оформлено, но синий экран смерти нам уже почти гарантирован.

Спустя полчаса неспешной езды по загородной трассе Кабан свернул куда-то в лес, и еще через пару километров мы уткнулись в первый КПП. Впрочем, шлагбаум подняли почти сразу, видимо, эта машину здесь хорошо знали и не ждали от ее пассажиров никаких сюрпризов.

На втором КПП все было чуть серьезнее – нас обступили пятеро автоматчиков и один из них постучал в стекло водительской двери. Кабан открыл окно, показал свое удостоверение, главный автоматчик заглянул в салон, лениво мазнул по мне взглядом и кивнул деду Егору.

Ворота открылись.

За ними обнаружилась отнюдь не секретная база ФС… КГБ, не бункер с двухметровыми бетонными стенами, большая часть которого находилась под землей, и даже не научно-исследовательский комплекс. За воротами обнаружилась обычная дача.

Участок не слишком большой по меркам из моей прошлой жизни, домик и вовсе скромный, этакий барнхаус в полтора этажа и с огромной линией остекления, словно не для наших широт предназначен.

На лужайке перед домом стояла обычная садовая мебель, и в одном из плетеных кресел сидел и листал свой айпэд (хотя, скорее, это был какой-нибудь "умноплан") первый президент ОСССР.

Виталик.

Э…

А где остальная охрана, где вышки с автоматчиками, засевшие на крыше снайперы и установки с ракетами класса "земля-воздух"?

Что-то как-то не по статусу это все…

– Ты посиди в машине пока, – сказал дед Егор Стасу и повернулся ко мне. – А ты выходи. Сбылась твоя мечта, ек-макарек, хотел поговорить с президентом, и вот тебе президент.

– А сразу нельзя было сказать? – спросил я. – Зачем нужно было эту комедию ломать?

– Информацию нужно преподносить дозированно и своевременно, – сказал дед Егор.

– А кто определяет время и дозу?

– В данном случае – я, – сказал он. – Вылезай, Сумкин, не заставляйте человека ждать.

Я вылез.

Разумеется, Виталик был предупрежден о нашем визите, и вышел нас встретить. Не думаю, что президент большой страны может вот так просто прохлаждаться на лужайке, а не заниматься какими-то важными делами…

Увидев, что мы выходим, Виталик встал и пошел нам навстречу. Я присмотрелся.

Он сильно отличался от того Виталика, что я знал и не очень-то любил. Он был… ну, не строен, но атлетически подтянут, он был гладко выбрит и аккуратно подстрижен, он носил простые белые полотняные штаны, футболку и мокасины на босу ногу, и, самое главное, он был жив.

В смысле, не мертв.

И выглядел моложе, чем в те времена, когда он был… не жив.

Ну, вы понимаете.

Но несмотря на все эти отличия, это был все тот же самый Виталик.

– Здравствуй, Федор, – сказал он, протягивая мне руку.

– Привет, – сказал я, решив пока никак к нему не обращаться. Называть президента Виталиком при подчиненных… в смысле, при избирателях, я как-то не решался, а именовать его по отчеству было слишком непривычно и у меня язык не поворачивался.

Рукопожатие у него было крепким, а рука – теплой. В смысле, не комнатной температуры, как раньше.

– Пойдемте ко мне в кабинет, – предложил Виталик. – Там и поговорим. А Стас пока пусть тут покурит.

– Он бросил, – сказал дед Егор.

– Тогда пусть воздухом подышит, – сказал Виталик.

Интересно, а дед Егор в местной иерархии вообще кто? Ну, если официально Вряд ли простой службист, раз такой доступ к президентскому телу имеет.

Доверенный человек? Глава КГБ? Советник по вопросам национальной безопасности?

Мы вошли в дом и…

Это был обычный дачный кабинет, который с одинаковой долей вероятности мог принадлежать успешному писателю, ушедшему в творческий запой, или средней руки банковскому менеджеру, который на лето вывез семью в деревню, а сам запирается здесь, чтобы работать. В общем, кому угодно он мог принадлежать.

Письменный стол с семейными фотографиями и большим монитором на нем, несколько кресел, шкаф, минибар, кожаный диван… И никаких телефонов правительственной связи, тяжелых бархатных штор, лепнины и позолоты. И даже ножки у стола были вполне обыкновенные, а не витые.

Наверное, это какая-нибудь конспиративная дача, подумал я.

– Что-то ищешь? – поинтересовался Виталик, заметив, как я озираюсь вокруг.

– Пытаюсь понять, где ты прячешь свой ядерный чемоданчик, – сказал я.

– Оставил его в прихожей, – сказал Виталик. – Зачем эту гадость в дом тащить? Выпьете чего-нибудь?

– Я на службе не пью, ты же знаешь, – сказал дед Егор.

– Ты всегда на службе, – сказал Виталик. – А ты, Федор?

– Воды, – попросил я.

Он открыл мини-бар и протянул мне бутылку минералки. Вторую взял себе, сел за свой не совсем президентский стол, закинул ногу на ногу.

– Я вижу, вы не особо удивлены моим визитом, – заметил я.

– Я ждал тебя, – сказал Виталик. – Может быть, не совсем тебя, но кого-то вроде тебя.

– И ты не терял времени в ожидании, – заметил я.

– Я спас СССР, – кивнул Виталик. – Точнее, возродил.

– Я вижу, – сказал я. – А зачем?

– Потому что мог, – сказал Виталик. – Ты знаешь, Федор, я примерно с семнадцати лет живу с ощущением, что скоро, по историческим, разумеется, меркам, все пойдет по бороде, так почему бы не дать людям хотя бы напоследок пожить нормально? Кроме того, мне кажется, что в условиях условного еще не до конца построенного коммунизма, отбиваться от инопланетных захватчиков нам будет проще. Или я ошибаюсь?

– Я не думаю, что идеология тут хоть на что-то повлияет, – сказал я. – Система перемалывает всех. Демократии, империи… Даже звездные империи.

– Да, я помню, – сказал Виталик. – Но я должен был попробовать. Сделать хоть что-то.

– Делай, что должен, и будет, как всегда, ек-макарек, – сказал дед Егор, присаживаясь на широкий подоконник. – Так что, это тот Федор?

– Похоже, что да.

– Тот? – не понял я.

– Ты мне снился, – сказал Виталик. – И довольно часто. Мне вообще снятся многие люди, которые, видимо, что-то значили в прошлых жизнях, но ты и еще один человек встречаетесь в моих снах гораздо чаще других. Где он, кстати? Где Василий?

– Он умер, – сказал я.

Виталик смял пластиковую бутылку с такой силой, что пальцы у него побелели.

– Как?

– Мы еще выясняем подробности, – сказал я.

– Сука, – сказал Виталик. – Не думал я, что… А, неважно. Это была насильственная смерть?

– Разумеется, – сказал я. – Они заплатят.

– Кем бы они ни были, – согласился со мной президент. – А ты вообще зачем здесь, Федор?

– Что ты помнишь?

– Сложно сказать. Что-то помню, что-то не помню…

– Ромашка какая-то, ек-макарек.

– Я помню, что наша Земля – это часть чего-то большего, – сказал Виталик. – Древнего, безразличного и безжалостного механизма, что перемалывает разумных, приводя разные цивилизации к единому знаменателю. Вот такая вот ромашка.

– Все так, – подтвердил я. – И, судя по тому, что ты тут сделал в последние годы, у тебя все еще есть доступ к консоли разработчика. Потому что я не верю, что ты мог сделать вот это вот все естественным путем.

– Есть, – подтвердил Виталик. – И, разумеется, я считерил. А кто бы не считерил в игре с такими ставками?

Что ж, вот и хорошие новости.

Главное он помнил, а с остальным можно было работать. Контакт мне удалось наладить неожиданно быстро, я на такую скорость даже не рассчитывал, так что у нас есть еще несколько лет в запасе, и за это время мы с ним точно разберемся и с причинами и с последствиями.

И успеем составить план дальнейших действий.

– Главная проблема не в том, что происходит апокалипсис, – сказал я. – А в том, что он происходит снова и снова. Это цикл, и если мы его не прервем, то из-за нашей Земли вся Система накроется медным тазом.

– Систему не жалко, ек-макарек, – сказал дед Егор. – Людей жалко. И нелюдей тоже. Что с ними будет?

– Ничего не будет, – сказал я. – Вообще ничего.

– Это печально, – сказал Виталик. – Миллиарды разумных, да?

– Да, – сказал я. – Но у нас есть время, чтобы все исправить…

Зря я, наверное, это сказал. Впрочем, даже если бы я этого не сказал, вряд ли бы что-то изменилось.

Глаза Виталика и деда Егора остекленели. Это двое словно прислушивались к звучащему внутри головы голосу.

Голосу, который я не слышал.

Потому что я больше не местный.

– Сильные возвысятся, слабые падут, – повторил Виталик знакомые до боли слова. – Это ты все устроил, Сумкин?

– Нет, – сказал я.

Просто так совпало.

– Ты возник у нас вчера, – сказал Виталик. – И сегодня, меньше чем через сутки после твоего появления, стартовала эта ваша игра. Совпадение? Не думаю.

– На самом деле, это все устроил ты, – сказал я. – Ты написал программу для первого отката, и ты ввел туда условие, которое запускает цикл. Но этого ты. разумеется, не помнишь, потому что такая ромашка очень удобна для снятия с себя всяческой ответственности.

– Я не бегу от ответственности, Федор, – сказал Виталик. – И если это действительно сделал я, то я все вспомню. И все исправлю.

Не думаю, что даже он мог бы исправить вообще все. Пусть Земля какое-то оставалась стабильной, из-за этих циклов в самой Системе народу полегло уже немеряно. Кто-то в припадке молодецкой удали необдуманно влез на Землю, к кому-то пришли уже сами земляне в поисках прокачки и ценного лута…

Глаза Виталика снова остекленели, но на это раз все кончилось гораздо быстрее.

– Вторжение, – сказал он. – Гарри Борден достиг сотого уровня, и Земля открыта для игроков из других системных миров.

Нет, не просто так все совпало.

Это, черт бы его драл, Магистр и его великий план по спасению всего. Это он активировал начало игры, нажал кнопку старт, забрал Бордена и свалил восвояси, предоставив землянам самим расхлебывать последствия.

И ведь он с самого начала так и собирался сделать, понял я. Мог бы предупредить…