Текст книги "Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 155 страниц)

– Звучит логично, – сказал Федор. – Настоящие специалисты примерно так и должны работать. Ну и что?

– Вот такой у меня план, – объяснил я. – Сначала я собираюсь найти молоток. А потом – место, куда бить. Ибо какой смысл искать Архитекторов, если сейчас мне нечего им противопоставить?

– А если такого молотка в принципе не существует? – спросил он.

– Ты путаешь, – сказал я. – Это ложки не существует. А молоток есть всегда.

Глава 5

Зафармив еще двенадцать кабанов, я все-таки несколько притомился, не столько физически, сколько морально, и решил, что, наверное, пока хватит. Я взял еще три уровня, отметив для себя, что скорость прокачки предсказуемо падает. Зато Федор взял целых восемь и был доволен, как обожравшийся брюквы хоббит.

Я вообще в компьютерах не очень хорошо разбираюсь. Ну так, винду поставить могу, антивирусом куда-нибудь потыкать, макрос какой-нибудь сочинить или табличку в экселе нарисовать. При этом я понятия не имею, насколько русские программисты хороши, если брать среднюю температуру по палате.

Русские хакеры одно время на весь мир гремели, это да, но там скорее пропаганда и вбросы, чем какие-то реальные атаки, мне кажется. Это случилось уже после того, как я в отставку угреб, так что подробности мне в любом случае неизвестны. Поэтому я не имел даже малейшего представления о том, что решил учудить Виталик и какие у него шансы на успех.

– Да черт его знает, на самом деле, – сказал Федор, когда я поделился с ним своими сомнениями. Мы все еще шли обратно к точке входа, и идти нам, по моим прикидкам, было еще минут десять. – Я ж не знаю, какие у него скиллы… В смысле, не игровые, а как у программиста. И потом, я то больше по железу специализируюсь… Специализировался, то есть. Нет, азы знаю, конечно, но… блин, сложно это все.

– Насколько сложно?

– Да черт его знает, опять же, – сказал Федор. – Думаю, очень сложно. Судя по всему, он способен видеть консоль и какой-то кусок исходного кода, написанного на неизвестном ему языке программирования. В любом случае, там этого исходного кода должны быть сотни километров, и я не думаю, что он чего-то с ним сделать способен. Но пусть пробует, конечно, чем черт не шутит.

– Может, ему Система с переводом помогает, – предположил я. – Мы же этого Кэла как-то понимаем, да и с Соломоном проблем не возникало.

– Это же разное, – возмутился Федор. – Ты Паскаль от Фортрана отличить можешь?

– А который из них за ЦСКА играет?

– Вот и не лезь туда, где не шаришь, – веско сказал он.

Тут он, конечно, был прав. Но, с другой стороны, если бы все лезли только туда, где они шарят, в мире бы не случилось много чего интересного. Колумб, например, в географии не слишком шарил…

Виталик все еще работал. Его руки порхали над невидимой клавиатурой, а сам он был собран и насторожен.

Кэл забился в самый дальний от него угол и выглядел так, словно на его глазах рвалась ткань мироздания. И ведь это самый высокоуровневый в нашей компании игрок…

– Как успехи? – поинтересовался Федор.

– Отлезь к хренам, – миролюбиво посоветовал ему Виталик.

Я с удовольствием растянулся на полу.

– А на самом деле, долго еще?

– И ты, Чапай, отлезь.

Программист за работой, вот как есть.

Поскольку мы таки неплохо почистили прилегающие области данжа, я решил, что небольшая демаскировка не так уж опасна, достал из инвентаря сигареты и закурил. Странно, но Система на это никак не отреагировала и даже дебаф выдавать не стала. Видать, без участия минздрава ее разрабатывали.

Федор подсел к Кэлу и они принялись обсуждать особенности построения магического билда, а я прикрыл глаза и подумал, что неплохо бы и поспать, раз делать все равно нечего. Но сон не шел.

Мысли все время крутились вокруг этого чертового данжа и оружия возмездия, которое пытался изобрести Виталик. Или что он там пытался изобрести. Ну, это ладно, данж мы все равно так или иначе пройдем, даже если нам в нем пару месяцев просидеть придется, уровни набирая и скиллы прокачивая. А дальше-то что?

Чем вообще в таких играх принято заниматься в свободное от прохождения данжей время? Сдал квест – получил экспу – принял квест. Романтика, так ее за ногу…

По идее, надо, конечно, куда-то к людям выбираться. Скидывать лут, покупать нужные шмотки и оружие, добывать информацию и обзаводиться связями. Это медленный, но верный путь. Нельзя побороть могущественного врага, не имея о нем ни малейшего представления. Это еще Сунь-Цзы говорил.

Может быть, Федор был прав. Надо качаться, расти в уровнях, создавать свой клан и всех нагибать. Играть по правилам Системы, встроиться в нее, а потом развалить ее изнутри. Главное на этом долгом пути – не заиграться самому, не забыть, чего ради ты все это затеял.

Где-то посреди этих размышлений я и заснул.

Когда я проснулся, Виталик все еще программировал.

Я перекусил местным сухпайком, который (это, видимо, магия такая) утолял не только голод, но и жажду, немного размялся, а потом взял с собой Федора и пошел мочить мобов. Похоже, такой распорядок дня у нас тут надолго.

После того, как мы нафармили полторы дюжины кабанов, у Федора открылась новая способность: испепеляющий взгляд. Теперь из его глаз вырывались два лазерных луча, упирались в цель и поджигали ее, нанося небольшой, но постоянный урон. Толку от этого было немного, но выглядело довольно эффектно.

– Только целиться неудобно, – пожаловался Федор. – Чуть головой мотнул и фокус смещается.

– Ну так и нечего башкой лишний раз вертеть, – посоветовал я.

– Кэл говорит, что на уровнях четыреста плюс маги рулят, – сказал Федор.

– А он не говорил, какой процент магов до этих уровней доживает? – спросил я.

– Говорил, – сказал Федор и помрачнел.

Тут на нас вышел очередной моб, Федор уставился на него, поджигая шерсть на груди, а я привычно тюкнул его топором в колено. Не ходить ему больше по дороге приключений.

Когда мы разобрались с лутом, в чат пришло сообщение от Виталика.

«Я закончил. Стойте, где стоите, мы сейчас подойдем».

– Он закончил, – сообщил я Федору.

– И что у него получилось?

– Не говорит, – сказал я. – Зомби вообще народ довольно загадочный.

Мы стояли там, где стояли, и Виталик с Кэлом догнали нас минут через десять.

– Полевые, сука, испытания, – сказал Виталик. – Я пойду первым, а вы меня подстрахуйте, если вдруг что.

– Чего хоть ждать-то? – спросил я.

– Вы поймете, когда оно начнется, – сказал Виталик. – Если оно начнется, в чем я, сука, до конца не уверен.

– Не люблю сюрпризы, – сказал я.

– Ну ты вообще скучный и предсказуемый человек, Чапай.

– Предпочитаю быть скучным, предсказуемым и живым, – сказал я.

– Ну, я‑то уже, сука, мертвый, – сказал Виталик. – Должны же и у меня быть какие-то удовольствия.

Мы двинулись в установленном Виталиком порядке. Он впереди с голыми руками, я за ним с топором, за мной Кэл и Федор, разогревающие свои заклинания. Идти, как это водится, нам долго не пришлось, очередной моб нашелся почти сразу и тут же попер на нас.

– Иди к папе, – сказал Виталик. Когда до моба оставалось уже меньше трех метров, он привычным движением выхватил из инвентаря дробовик и выстрелил.

Результат получился внушающим.

Кабану снесло голову напрочь, он рухнул на пол, забрызгав стены кровью. В ограниченном пространстве пещеры выстрел прозвучал оглушающе громко и его эхо разнеслось по проходам. Уж на что я человек привычный, и то вздрогнул.

– Работает, сука, – удовлетворенно сказал Виталик. – Вот теперь поиграем.

– Черт побери, Холмс, – сказал я. – Но как?

– Благодаря твоей подсказке и моей гениальности, – сказал Виталик. – А главное, сука, усидчивости. Кстати, вот тебе братский подгон.

И левой, свободной от дробовика рукой, он протянул мне «дезерт игл».

Пистолет был приятно тяжелым, и я в первую очередь залез в его свойства. ну да, так и есть, «Громовержец», магический артефакт первого уровня. Задекларированное ранее Виталиком свойство «только для неписей» в описании отсутствовало.

– Немного характеристики поменял, – сказал Виталик. – Теперь это уже не технологическое оружие, а магические, сука, артефакты, и значит, здесь они вполне себе работают, к хренам.

Кэл при этих словах сделался бледный и начал трястись.

– Дай угадаю, – сказал я. – А «громовержец» он потому, что без глушителя?

– Типа того, – сказал Виталик. – Что я тебе, гейм-дизайнер, чтобы оригинальные названия придумывать, к хренам?

– А как его перезаряжать? – спросил я.

– Никак, – сказал Виталик. – У тебя есть пятнадцать выстрелов, а дальше патроны сами генерируются по одному в минуту, быстрее не получалось. Так что если будешь шмалять в толпу, считай выстрелы. Во избежание, сука.

– Любой мамкин стрелок с ганзы скажет тебе, что пятнадцатизарядных «дезерт иглов» в этом мире не бывает, – заметил я.

– Так мы, сука, и не в этом мире, – сказал Виталик. – Прими это, как игровую условность. Не нравится, отдай, я ему, сука, применение найду.

– Вот уж черта с два, – сказал я. – Какие еще приятные неожиданности ты нам приготовил?

– Больше никаких, к хренам, – с сожалением вздохнул Виталик. – И с этими двумя вон сколько времени провозился.

– Но это все равно имба или что-то, очень к ней близкое, – сказал Федор. – Потому что, по сути, это все равно огнестрел, а раз он единственный огнестрел в этом мире, то резистов к нему ни у кого нет и быть не может.

– Думаю, это немного ускорит прохождение к хренам, – сказал Виталик.

– Несомненно, – сказал я. – А кнопку «убить всех» ты наколдовать не додумался?

– Нет такой кнопки, – сказал Виталик. – Я, сука, чтобы свойства у двух объектов поменять, двенадцать часов пыхтел, при том, что предметы уже вполне себе существующие и мне принадлежащие. А ты хочешь, чтобы я тебе новую сущность в мир органично вписал, да так, чтоб она еще и работала?

– Хотеть-то в любом случае не вредно, – сказал я.

– И то, сука, верно, – сказал Виталик. – А ты что такой задумчивый, наш новый местный друг?

– Ты изменил свойства предмета? – спросил Кэл. – Переписал характеристики? Сделал из огнестрельного оружия магический артефакт?

– Ну да, – сказал Виталик. – Как-то так все и было.

– Такое под силу только артефакторам очень высокого уровня, – сказал Кэл. – Таких на все миры Системы игрока два или три, и они или в кланах состоят и только для клановых нужд работают, или к ним очередь вперед на несколько лет расписана, а цены такие, что пару планет купить можно.

– То есть, это не баг, а фича? – уточнил Виталик. – И ничего принципиально нового я не придумал?

– Вряд ли они с кодом напрямую работают, – заметил Федор. – Хотя… черт его знает.

– Два предмета за двенадцать часов, – сказал Кэл. – У них-то, насколько мне известно, по несколько месяцев на предмет уходит.

– Где ж столько терпения взять? – спросил Виталик. – Ну, так скажи мне, как местный эксперт, это читерство или нет? И если читерство, то насколько? Как быстро модераторы прибегут?

– Они прибегут, без всякого сомнения, – сказал Кэл. – Не сюда, в подземелье, конечно, и вряд ли будут ждать нас на выходе, но прибегут. Потому что когда низкоуровневый игрок демонстрирует навыки хай-левела, причем навыки довольно редкие и специфические, это не может не привлечь внимания Системы.

– С этой проблемой будет разбираться, когда она возникнет, – сказал я. – Если возникнет.

– Она возникнет, – сказал Кэл.

– Как возникнет, пусть в очередь встанет, – сказал Виталик. – Пойдем, что ли. Вы собираетесь данж чистить или будем сидеть тут до, сука, полного посинения, к хренам?

– Постой, – сказал я. – А у тебя самого боезапас-то какой?

– У меня бесконечные патроны, – сказал Виталик, – то есть, они конечные, но генерируются быстрее, чем у тебя. Жаль только, что годмода я себе не начитерил.

– А почему это у тебя быстрее? – с подозрением спросил я.

– Так я же непись, – сказал он. – У меня другой уровень реалистичности в настройках прописан.

Виталик шел первым, потому что у него были карта и дробовик. За ним пристроился я, с пистолетом в одной руке и топором в другой, чувствуя себя то ли ганфайтером, то ли Чингачгуком. В спину мне дышал Кэл, становящийся все более мрачным по мере того, как мы продвигались по уровню. Замыкал нашу процессию Федор, недовольный тем, что его взгляду нечего испепелять.

А испепелять и правда было нечего. Модифицированный артефакт Виталика не оставлял шансов никому. Ни мобам на жизнь, ни на на прокачку навыков.

Зато опыт на всю группу капал стабильно.

Магический артефакт «Громовержец» второго уровня (я знаю, что второго, я одним глазом в настройки дробовика глянул) работал по старому доброму принципу снайперов. Один выстрел – одна смерть. Мы бодрым шагом прошли половину уровня за полчаса, а я даже топором ни разу махнуть не успел.

От нечего делать я стал думать, а как вообще залегендирован отказ огнестрельного оружия в магических мирах. Порох у них тут не горит, что ли? А алхимия тогда на что? Могли бы и намешать чего-нибудь взрывоопасного…

Или они каждому миру свои физические и химические законы прописывают? Столько игровых условностей, что свихнуться можно, пытаясь их все охватить.

Мы лихо прошли почти весь уровень. Небольшая заминка случилась только ближе к концу, когда коридоры стали шире, и кабаны повалили толпой. Тут уже Виталику тупо не хватило скорострельности, и нам пришлось ему помогать.

«Дезерт игл» зарекомендовал себя отлично. Он и в реальной жизни был довольно убойной штуковиной с хорошим останавливающим эффектом, а тут то ли Система, а то и Виталик от широкой своей души, досыпали ему урона, так что одной пули в голову хватало любому кабану, и был он почти так же эффективен, как и его старший брат – дробовик.

Маги поддерживали нас заклинаниями, но из логов, которые я посмотрел уже потом, было видно, что львиную долю урона нанесли мы с Виталиком.

Когда мы добрались до казарм, где раньше кучковались мобы, из рядового состава там уже никого не было. Видимо, мы всех на подходе положили.

Хорошо, что нам их хотя бы хоронить не надо.

Зато в наличии оказался босс уровня. Это был такой же кабан, только раза в два больше, весь покрытый металлическими пластинами брони, и из рук у него росли не мечи, а цепные пилы.

Он стоял в центре неплохо освещенного зала и не спешил на нас нападать, поэтому я решил вспомнить про свои дипломатические таланты.

– Слышь, приятель, – сказал я. – Нам это делать вовсе необязательно.

– Вы, – глухо сказал он из под своего шлема. – Умрете.

– Значит, все-таки обязательно, – вздохнул я.

Пилы взревели.

Виталик выстрелил, и тут выяснилось, что дробовик не такая уж имба, потому что толстенный шлем спас башку босса, разве что немного его оглушил. Кабан помотал головой, а затем бросился на нас с неожиданным для такой туши проворством. Я едва успел затолкать магов обратно в коридор, как мне пришлось уворачиваться от пилы, при помощи которой босс попытался сделать из меня сразу двух физруков.

Виталик выстрелил ему в спину, но там была броня не тоньше танковой. Тем не менее, босс сагрился на новую цель и подставил мне бок, что с его стороны было по меньшей мере глупо.

На то, чтобы убрать в инвентарь топор и пистолет, потребовались всего какие-то жалкие доли секунды. Не менее жалкие доли ушли на то, чтобы взять в руки Клавдию.

Босс только сделал первый шаг в сторону Виталика, как я уже подпрыгнул, оттолкнулся от стены и обрушил удар «призрачного клинка» ему на голову.

Я приземлился на полусогнутые, ушел в сторону перекатом, не упуская кабана из вида. Тот простоял еще несколько секунд, видимо, не до конца понимая, что произошло, а потом ноги его подогнулись и он тяжело рухнул на каменный пол, вызвав небольшое землетрясение на верхних уровнях данжа.

Опыта отвалили столько, что сразу на два уровня хватило.

– Да кто вы такие вообще? – то ли возмущенно, то ли восхищенно спросил Кэл, осторожно заглядывая в зал последней разборки. – Как вы это делаете? Это же противоречит всей игровой механике.

– Мы русские, – сказал Виталик. – И нам на вашу игровую механику вообще пофиг. Так своим модераторам и передай.

Глава 6

С главного кабана выпал фрагмент тяжелой брони – толстенный стальной панцирь, и Виталик сразу же нацепил его на себя, заявив, что теперь он настоящий танк – и броня у него неслабая, и стреляет он мощно. Впрочем, больше на эту железку никто и не претендовал, маги просто не смогли бы ее нацепить из-за недостатка силы, а я же предпочитал делать ставку на скорость и ловкость, нежели на толщину доспеха.

В играх, конечно, свои условности, но в жизни лучшая защита – это убить его первым.

Своим ученикам я, конечно, такого не говорил. Им и без меня сложностей хватало.

Насилие – это вообще довольно тонкая штука, которой вроде как в нормальном мире быть не должно, но она есть. Однако, с тех пор, как помер Махатма Ганди, об этом толком и поговорить не с кем.

Помимо панциря, с босса выпало некоторое количество денег, две единицы бесполезной бижутерии и ключ, открывающий дверь на следующий уровень. Сама дверь тоже обнаружилась без проблем, но завладевший ключом Виталик не спешил ее открывать.

– А ну как они оттуда толпой, сука, попрут?

– Не попрут, – заверил его Кэл. – Вход на уровень обычно тоже является относительно безопасной точкой.

– Но это же глупо, – сказал я. – Вот я, местный доктор Зло, построивший многоуровневую лабораторию для своих тайных и бесчеловечных экспериментов. На каком-то этаже произошла непонятная фигня, злобные герои вырезали всех моих ручных монстров, и я, вместо того, чтобы послать туда элитную зондер-команду для упокоения подробностей, буду просто сидеть и ждать в штатном режиме, позволив неприятностям тупо происходить?

– Безусловно, это глупо, – согласился Кэл. – И если бы мы имели дело с другими игроками, то сейчас нам на голову уже бы сыпался усиленный магией и алхимией спецназ. Но надо понимать, что в данном случае мы имеем дело не с игроками, а с мобами. У которых есть своя программа, и которые просто не могут от нее отступить.

– Это как детская железная дорога, – сказал Федор. – Поезд все равно будет по рельсам, вне зависимости от того, сколько кубиков ты туда навалил. И для нас это очень хорошо, кстати. Потому что любой игрок при таком численном перевесе нас бы тут уже похоронил. Может быть, прямо под телами монстров.

– То есть, разговаривать с ними бессмысленно? – уточнил я.

– Абсолютно, – сказал Кэл. – Даже с самым главным. Он, конечно, скорее всего, не просто моб, а непись, но непись очень простая, с всего парой прописанных алгоритмов. А непись не может выйти за пределы своей программы, – тут он скосил на Виталика. – Как правило.

– Ты хочешь сказать, что все неписи – тупые и примитивные? – спросил я.

– Нет, не все, – сказал Кэл. – В открытом мире неписей гораздо меньше, чем игроков, но все они прописаны довольно тщательно, и практически все являются квестстартерами. Однако тут надо понимать, что, со сколь бы сложной неписью тебе ни пришлось иметь дело, всегда существуют пределы возможного. Непись не может выйти за границы сценария. Скажем, если у первого советника короля нет варианта поведения с предательством сюзерена, то, как бы ты с ним репутацию ни прокачивал и какими бы золотыми горами ни осыпал, на мятеж ты его не поднимешь. Поэтому, к слову, при государственным переворотах, устроенных игроками, как правило, режут всех.

– О дивный мир, не так уж ты и нов, – сказал я. – Значит, непись эволюционировать не может? Самообучаться там и все такое?

– Только в строго определенных пределах. А у данжевой неписи эти границы очень узки. Они ж одноразовые и живут очень недолго.

– Респауна нет? – спросил Федор.

– Респауна нет, – подтвердил Кэл. – Может быть, через какое-то время, полгода – год, сюда забредет очередной некромант, который поднимет записи нынешнего владельца данжа и попытается продолжить его дело, и тогда подземелье снова будет доступно для прохождения. Но это не факт, такого может и не произойти. Может быть, тут будут просто населенные остатками его экспериментов катакомбы.

– Тяжело быть неписью в вашей РПГ, – сказал я.

– И не говори, – сказал Виталик. – Куда ни ткнешься, везде пределы, сука, возможного.

И открыл дверь на второй уровень.

Кабанов на втором уровне уже не было. Вместо них там обнаружились то ли хоббиты, то ли гоблины, мелкие, противные, вооруженные чем попало и агрящиеся на всех подряд. Урон у них был небольшой, отлетали они вообще с полпинка, но компенсировали эти недостатки своей численностью.

А было их до черта и даже чуточку больше.

Головы у них были слишком маленькие, чтобы хотя бы заподозрить в них наличие мозгов, и вообще, все они были довольно корявенькие и пользовались кривыми копьями и ржавыми ножами. Зато они могли навалиться толпой и умело использовали рельеф местности, зачастую сыплясь нам прямо на головы.

Пистолет с его ограниченным боезапасом тут не играл, и я снова взялся за топор и Клаву, используя их то по очереди, а то и сразу. Виталик, у которого патроны, видимо, на самом деле не кончались, палил напропалую, а маги пытались работать по площадям, то и дело опорожняя очередную бутылку с восстанавливающим ману зельем.

Босса, как такового, тут не обнаружилось. Просто в конце уровня была арена, на которой тусовались несколько сотен этих недохоббитов, и для получения ключа нам пришлось убить их всех.

Это было утомительно. У меня уж рука рубить устала.

Покончив с этими гавриками, мы наскоро перекусили для восстановления бодрости и прочих параметров, и ломанулись на следующий этаж, потому что сколько можно уже тут сидеть.

На третьем этаже обнаружились производственные площадки. Все пространство было загромождено разного размера пузырями, заполненными розоватой жидкостью, в которой зарождалась новая отвратительная жизнь. Тут патрулировали родственники главного кабана, все в броне, правда, не в такой мощной, и изредка встречались лаборанты в засаленных балахонах, расписанных каббалистическими символами.

Сложность заключалась в том, что невозможно было кого-нибудь грохнуть, не зацепив очередной пузырь, который с противным хлопком ломался и орошал все окружающее, и нас в том числе, своим содержимым.

А очередная вылезшая изнутри тварь агрилась на нас по умолчанию. Оружия у большинства, понятное дело, не было, что не мешало им пытаться вцепиться в кого-нибудь из нас зубами.

Уже через пятнадцать минут пребывания на этом уровне мы оказались заляпаны розовой питательной жидкостью с головы до ног, она была теплая, липкая и неприятная, что здорово раздражало. Тем более, что адрес ближайшей химчистки был нам неизвестен.

Но огнестрел таки здорово облегчал дело. Кабаны-охранники ложились после двух выстрелов из дробовика, лаборанты – после первой же пули из «дезерт игла». Никто из них даже намагичить ничего толком не успел, была лишь пара чахлых молний, от которых мы увернулись.

Так мы и распределили обязанности – Виталик работал по кабанам, я – по лаборантам, а маги подчищали всякую гадость, что валилась на нас из пузырей. Темп мы взяли достаточно приличный и добрались до конца уровня за каких-то сорок минут.

В конце нас ждала традиционная уже арена, над которой висел такой же наполненный пузырь, только очень уж здоровый.

– Я, сука, не понял, – сказал Виталик. – А где босс?

– Видимо, там, – Федор ткнул пальцем в пузырь, висевший на высоте чуть меньше двух метров. – И ключ, видимо, тоже.

– А почему он там, когда он нужен нам здесь? – спросил Виталик.

– Видимо, мы слишком быстро прошли, – сказал я. – Он еще не вылупился.

– Тут же все затопит, к хренам, – сказал Виталик, аккуратно и с размаху трогая пузырь двуручным топором. Пузырь не поддался.

– Не вылупляется, – констатировал Федор.

Виталик убрал топор и попробовал дробовик, но эффект был тот же. Босс, кем бы он ни был, продолжал сидеть внутри и на провокации не реагировал.

– Видимо, не все условия прохождения соблюдены, – сказал Кэл.

– Например? – спросил Виталик.

– Первое, что приходит в голову, надо зачистить уровень полностью.

– То есть, уничтожить вот эти все пузыри? – ужаснулся я. – Но их же тут тысячи.

– Может быть, и не все, – успокоил меня Кэл. – Но какое-то критическое количество, чтобы босс почуял неладное и пробудился.

– Значит, все-таки все, – сказал я. – Должен заметить, что их всех тупых игровых условностей, которые я встречал до сего момента, эта – самая тупая.

– Ну почему же, – сказал Федор. – Мы ж тут по квесту вроде как мир спасаем, а уничтожение потенциальной армии вероятного противника в эту схему вполне себе вписывается.

– Утомительное, сука, занятие, – сказал Виталик. – А ведь это даже не наш мир.

– Ладно, чего стоять, – сказал я. – Эти твари сами себя не убьют.

Мы вернулись в самое начало уровня и принялись за методичное истребление всего нерожденного. Твари были не слишком опасны, большая часть даже не успевала понять, что происходит, а огрызаться пытались лишь некоторые, но их было очень много, и это была одна из тех редких ситуаций, когда ты жалеешь, что у тебя нет с собой напалма.

Ближе к середине уровня, когда я уже устал, как пробежавший полтора марафона спринтер, я задумался о странностях человеческой психики. А если точнее, то моей.

Вот я, обычный парень из подмосковных Люберец, еще месяц назад преподававший трудным подросткам боевые единоборства, копошусь в подземельях чужой планеты и рублю выведенную магическим путем живность боевым топором, к которому у меня навык, периодически постреливая в ту же живность из пистолета, в котором никогда не заканчиваются пули, и даже особого удивления по этому поводу не испытываю. И это не говоря уже о том, что компанию мне составляют сисадмин, зомби и инопланетянин, по совместительству колдун. Впрочем, сисдамин тоже колдун, а зомби так вообще читер, и тут еще непонятно, кто из них хуже.

Человеческая психика – штука гибкая, и гибкая она не просто так. Потому что то, что не гнется, то ломается, сколь бы незыблемым они ни выглядело. И это не просто красивые слова, это непреложный жизненный факт.

Мне доводилось и не такое видеть.

И еще интересно, когда все это закончится, если это вообще способно хоть когда-нибудь закончиться в принципе, приложит ли меня посттравматическим синдромом, и если приложит, то как сильно? Потому что нельзя творить все то, что я сейчас творю, вообще без последствий. Я уже в одном этом чертовом данже столько черепов проломил, сколько в моих родных Люберцах с момента основания города, наверное, не проламывали.

Хотя это и не самый миролюбивый город в Подмосковье.

Мы закончили, стоя по колено в розовой, липкой и неприятной жидкости, которая, после постоянных вливаний новых порций свежей крови становилась все более розовой, липкой и неприятной, да и мы сами выглядели, как маньяки под конец затянувшейся вечеринки с бензопилами.

А босс все еще висел в пузыре и не подавал признаков жизни. Точнее, признаки жизни-то он подавал, что-то внутри пузыря пульсировало и колыхалось, а вот никакого желания вылезти наружу и принять честный бой моб не демонстрировал.

– Кого-то мы, видать, пропустили, – обреченно сказал Федор.

Я мысленно застонал. Уровень был большой, грязный и лезть туда обратно совершенно не хотелось.

– Ненавижу такие, сука, игры, – сказал Виталик. – Пропустишь одного моба и снова в гребаный лабиринт тащиться, к хренам.

– Я больше не могу никуда тащиться, – сказал Федор. – Я устал и меня тошнит.

– Ладно, вы с Виталиком оставайтесь тут и караульте босса, – сказал я. – А мы с Кэлом пойдем и поищем.

– Аккуратней там, – сказал Виталик, опускаясь на пол.

– Аккуратней тут, – сказал я, проверяя, что боезапас «дезерт игла» полностью восстановился.

Через полчаса поисков я впал в уныние. Обнаружить пропущенный очаг жизни в этом хаосе можно было разве что случайно или по волшебству…

– Слушай, – сказал я Кэлу. – Ты же маг. Сделай что-нибудь.

– А что я могу сделать? – горестно вопросил он. – Заклинание обнаружения жизни тысячу золотых стоит, у меня таких денег отродясь не было. А даже если бы и были, я бы их на что-нибудь более полезное потратил.

– Сокланы не помогают? – спросил я.

– В плане заклинаний? Только тех, что полезны клану, – сказал Кэл. – А это боевые, в основном. Поисковики, конечно, пользуются определенным спросом, но их обычно два-три на клан, им с прокачкой и помогают. Но это узкая специализация, в бою они практически бесполезны.

– А как насчет магов широкого профиля? – спросил я.

– Нет никаких магов широкого профиля, – сказал он. – Магия слишком объемна, слишком много направлений, и охватить их все практически невозможно. Либо ты хорош в какой-то одной специализации, либо средний в нескольких смежных. А так, чтобы одновременно магию смерти, воды и хаоса изучить, то это вообще невозможно, и тысячи лет не хватит.

– А ты уже умирал? – спросил я.

– Нет, – недоуменно сказал он. – Я же здесь.

– Так тут же есть способы умереть не окончательно, – сказал я.

– Слишком дорогие для меня способы, – сказал он. – И не слишком-то надежные.

– Все же это лучше, чем ничего, – заметил я.

– Откуда ты вообще о них знаешь? – спросил он. – Погоди, так ты уже…

– Было разок, – сказал я. – Амулет возрождения помог.

– И какой там был шанс на этом амулете? – спросил он.

– Двадцать пять процентов.

– Да ты везунчик, – сказал он. – А амулет где раздобыл?

– Залутал.

– Вдвойне везунчик, – сказал он. – Умереть и возродиться всего лишь на уровне сто плюс…

– Это до сотого было, – сказал я.

– Так ты возродился, даже до получения класса персонажа? Я не знал, что такое вообще возможно, – сказал он. – Обычно нубы просто растворяются в великом ничто.

– Ты сам сказал, я везунчик.

– Угу, – сказал он. – А что это вообще за класс такой – физрук? Какие бонусы он дает?

– Без понятия, – сказал я. – Информация заблокирована.

– А дерево развития?

– И оно тоже.

– В этом и беда с уникальными классами, – сказал он. – Толком и не знаешь, все ли ты правильно делаешь и в какую сторону тебе развиваться.

– А как это у нормальных игроков происходит? – спросил я. – В штатном, так сказать, режиме?

– Обычно к сотому уровню ты уже определяешься с выбранной специализацией, – сказал он. – Идешь к соответствующему магистру, платишь ему, сколько положено, он обращается к Системе и она присваивает тебе класс. Но уникальные классы, как я понимаю, Система присваивает напрямую. И при этом бесплатно.

Он вздохнул.

Сразу видно, когда человек всю жизнь страдает от нехватки денег и завидует тем, у кого их больше. Или кто получает что-то на халяву.

Но экономическая модель Системы более-менее понятна. Хочешь класс – плати. Хочешь новых заклинаний – плати. Хочешь снаряжение получше – плати.

Или попробуй выбить все сам, но тогда придется рисковать жизнью и платить не золотом, а кровью.