Текст книги "Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 103 (всего у книги 155 страниц)

Сергей Мусаниф
Борден

Глава 1

Слегка поеживаясь на холодном осеннем ветру, Гарри Борден меланхолично курил и наблюдал, как рабочие пытаются погрузить на эвакуатор останки «ленд-ровера», на котором он приехал.

Получалось у них, прямо скажем, средне. После того, как на автомобиль рухнула бетонная плита, которой уже так и не суждено будет стать частью перекрытия высокотехнологичного бизнес-центра класса «А», пятый «дискавери» превратился в почти три тонны породистого британского металлолома.

Гарри решил, что стоит относится к этому философски. Было бы гораздо хуже, если бы в момент падения плиты он сам оказался внутри.

А он и так чуть там не оказался.

У рабочих с философским подходом не получалось. Они приняли задачу слишком близко к сердцу и каждый раз, когда останки вырывались из захвата, отчаянно матерились.

Впрочем, не настолько отчаянно, чтобы Гарри подчерпнул для себя что-то новое.

Наконец-то, им удалось установить машину на платформу и кое-как ее там закрепить. Зеваки начали расходится, ибо зрелище больше не обещало ничего интересного.

Сотрудник дорожной полиции закончил заполнять бумаги, вылез из своего экипажа и подсунул Гарри протокол на подпись.

Гарри подписал.

Перед тем, как вернуть Гарри документы, дэпээсник еще раз в них посмотрел.

– Господин Борден, – сказал он. – Ду ю спик инглиш? Ой, чего-то я не туда… Вы по-русски говорите?

– Говорю, – подтвердил Гарри, убирая документы в портфель.

– Можете пояснить, как это произошло?

– Гравитация – бессердечная сука, – пояснил Гарри. – А также налицо грубое нарушение техники безопасности при проведении высотных работ. Часто у вас такое происходит, лейтенант…

– Скворцов, – сказал лейтенант. – Нет, нечасто. Трупы на капот падают, это да, это случается. Но чтоб бетонная плита – такое на моей практике в первый раз.

– А трупы, значит, падают?

– Самоубийства в основном, – сказал Скворцов. – Времена сейчас такие. Депрессивные. В Москва-сити каждую неделю кто-нибудь из окна выпрыгивает. В Лондоне не так?

– Британцы более консервативны и предпочитают резать вены, – сообщил Гарри.

– Машина хоть застрахована была? – поинтересовался Скворцов.

– Не знаю, – сказал Гарри. – Она прокатная, там в документах указано.

– А, ну да, – спохватился Скворцов. – Тогда, наверное, со страховкой все в порядке.

– Скорее всего, – сказал Гарри. – Лейтенант, вам от меня еще что-нибудь нужно?

– Нет, – сказал Скворцов. – Подсказать, где ближайшая станция метро?

– Я уже вызвал такси, – сказал Гарри. – И вон оно подъезжает.

– Простите за нескромный вопрос, а вы в Москве по делам или навещаете кого-то?

– По делам, – сказал Гарри. – Только вчера прилетел.

– А вы за границей всегда пользуетесь автомобилями британского производства?

– Конечно, – сказал Гарри. – Я же патриот.

Скворцов многозначительно посмотрел на остановившуюся под знаком «остановка запрещена» БМВ, раскрашенное в цвета такси и с шашечками на крыше.

– Без фанатизма патриот, – сказал Гарри и сел в такси. – Всего хорошего, лейтенант.

– Добро пожаловать в Москву, – сказал Скворцов и побрел к служебной «весте».

* * *

– А вы не русский, да? – спросил таксист. – Просто у меня в приложении написано, что вас зовут Гарри…

– Я англичанин, – сказал Гарри.

Такси медленно ползло в пробке. Приложение в телефоне показывало, что ползти ему еще, как минимум, час. Может быть, и правда стоило на метро поехать.

– Не люблю англичан, – сказал таксист.

– Почему? – полюбопытствовал Гарри.

– Потому что вы – мировая закулиса, – объяснил таксист. – Вы хитрые, себе на уме, и все время против нас злоумышляете.

– А, ну да, – согласился Гарри.

– И еще вы футбол придумали, – сказал таксист. – А я ненавижу футбол.

Борден был равнодушен к футболу. Он вообще не особенно жаловал командные виды спорта, предпочитая те, в которых главенствует индивидуальный зачет.

Гольф. Теннис.

Благородный английский бокс.

Что может быть благороднее, чем разбить лицо другого человека в кровавую кашу? А клюшкой для гольфа вообще голову проломить можно…

Нельзя сказать, что Гарри часто посещало желание проломить кому-нибудь голову, но последние дни выдались довольно нервные.

– А еще Гарри Поттер, – вспомнил таксист. – Вы дурите голову детям по всему миру. Волшебные палочки, взрывающиеся конфеты, приглашение в Хогвартс. Они сидят и ждут, сидят и ждут и смотрят в окно, а сова так и не прилетает.

– Вряд ли мы можем нести коллективную ответственность за творчество госпожи Роулинг, – заметил Гарри. – А как вам Шекспир?

– Слишком мрачный, – сказал таксист. – Вроде и стихи, а потом бац – и все умерли.

– Шекспир и комедии писал, – напомнил Гарри.

– И что там смешного?

Гарри пожал плечами.

– С юмором вообще все сложно, – сказал он.

– О, еще хваленый английский юмор, – сказал таксист. – Такой тонкий, что порой его и незаметно.

– Английский юмор – это как дорожное движение в Москве, – сказал Гарри. – Оно вроде бы есть, но я же десять минут любуюсь одним и тем же фасадом. И нельзя сказать, что он принадлежит особо длинному зданию.

– Это все новый мэр, чтоб он лечился только в районной поликлинике, – сказал таксист. – Как пришел, так и начал оптимизировать схему дорожного движения, и вот дооптимизировался уже вкрай. Летом у нас тут дожди из жаб шли, а эти все равно плитку на Бульварном перекладывали…

– Что ж вы его не переизберете? – поинтересовался Гарри.

– А смысл? – спросил таксист. – Они же там все одинаковые.

– Где?

– Там, – таксист ткнул пальцем куда-то в высшие сферы. – Они ж по дорогам общего пользования не ездят, а если ездят, то с мигалками, а когда ты едешь с мигалками, для тебя пробок нет, вот они и думают, что у них все получилось.

– Мэр Лондона ездит на работу на велосипеде, – заметил Гарри.

– Это вообще несерьезно, – заявил таксист.

– Почему?

– Не статусно, – сказал таксист. – Королева-то ваша. небось, в свой Букингемовский дворец на велосипеде не ездит?

– Букингемский, – поправил Гарри. – Так она старенькая уже.

– И почему ж вы ее не переизберете?

– Монархия так не работает, – сказал Гарри. – К тому же, она нас устраивает.

– Вот то-то и оно, – сказал таксист.

Гарри потерял нить их беседы еще минут пять назад, но это было нормально. А если и ненормально, то привычно.

Мир безумен. Другие люди действуют нелогично и практически никогда не поступают так, как ты этого ждешь. Пытаться все понять, все постичь, объяснить с рациональной точки зрения и разместить на стеллажах в своих чертогах разума – бессмысленно и очень трудозатратно.

Некоторые дороги никуда не ведут.

Проще воспринимать все, как данность.

Принимай мир таким, какой он есть. Смотри по сторонам, иногда поглядывай вверх. Помни лицо своего отца, никогда не садись спиной к двери и больше ходи пешком.

Гарри посмотрел на запястье, увитое браслетом золотого «ролекса», а потом посмотрел в окно.

Все тот же фасад. Разве что от входа в «Азбуку вкуса» их такси продвинулось до дверей какого-то очередного местного банка. Чуть дальше маячила вывеска букмекерской конторы.

Гарри подумал, что в этом расположении можно найти какую-то закономерность. Какой-то глубокий смысл и заложенный во все это символизм. Что еще надо человека, кроме хлеба, зрелищ и денег, чтобы все это оплатить?

Для полноты картины не хватало только заведения с красными фонарями, но это же Москва, а не Амстердам…

– Остановите машину, – попросил Гарри. – Я пройдусь.

– Вы обиделись на все эти разговоры, что ли? – удивился таксист. – Не обижайтесь, я же это не со зла, а просто чтобы разговор поддержать…

– Не обиделся, – заверил его Гарри. – Просто пешком быстрее.

– Это да, – согласился таксист. – Оптимизация, чтоб ее…

На то, чтобы подползти к обочине из третьего ряда, такси понадобилось еще почти две минуты. Гарри вышел из машины, телефон известил его, что деньги за поездку успешно списались и предложил оценить водителя. Гарри проигнорировал это предложение, ловко увернулся от бешеного самоката, мчащегося по велодорожке, и шагнул на тротуар.

Такси вернулось в пробку.

Гарри сверился с телефоном. Навигатор обещал ему тридцать минут пешей прогулки до отеля. Гарри решил, что добрым шагом дойдет за двадцать пять, перешагнул открытый канализационный люк и свернул в ближайший переулок.

* * *

Гарри Борден был молод, богат, хорош собой, до прошлого года входил в топ-10 завиднейших женихов Метрополии, а возглавляемая им корпорация уже двадцать лет не сходила с первой страницы журнала «Форбс», ему принадлежала недвижимость в нескольких странах, его яхта была короче самой длинной яхты в мире всего на двадцать три метра, он пил чай с королевой и трижды играл в гольф со старшим из ее сыновей, но все же ему периодически казалось, что с его жизнью что-то не так, что где-то он свернул не туда и находится сейчас не там, где должен был быть, и жизнь ему постоянно на это намекает.

Вот каковы шансы у иностранца, бодрым шагом идущего к своему отелю в центре Москвы, а не освещающего себе дорогу последней моделью айфона ночью где-нибудь в Северном Бутово, нарваться на компанию местных хулиганов?

А Гарри нарвался.

Они преградили ему путь уже в третьем по счету переулке, и даже наличие камер наблюдения их не смущало.

Некоторые места просто созданы для подобного, и это как раз было одно из них. Переулок был глухой, узкий, так что две машины в нем разъехаться бы точно не смогли, и случайные прохожие в нем отсутствовали, как класс. Пятеро молодых людей с короткими стрижками и нехитрыми орудиями производства в руках расположились таким образом, чтоба Гарри никак не мог протиснуться мимо них, не столкнувшись плечами.

– Закурить не найдется?

Гарри курил и у него были с собой сигареты, но по выражению лица вопрошающего и по тому, как он нервно переступал с ноги на ногу и поглаживал правой рукой какой-то предмет в кармане кожаной куртки, англичанин понимал, что вне зависимости от ответа драки все равно не избежать.

Поэтому он ударил первым.

Его каблук врезался любителю никотина в живот. Тот охнул, сделал шаг назад и схватился руками за больное место, и при этом из его кармана вывалился приличных размеров складной нож.

Гарри уронил портфель на асфальт, сместился влево, уходя от атаки, ударил кого-то ребром ладони в кадык, сместился вправо, выбросил вперед руку и снова в кого-то попал, и чей-то нос жалобно хрустнул под его кулаком, а Гарри уже снова смешался и бил…

Все это заняло не больше нескольких секунд, и вот уже четверо хулиганов валялись на земле с телесными повреждениями разной степени тяжести. Последних из нападавших был то ли очень смелым, то ли очень глупым. Видя, какое фиаско постигло его друзей, он не бросился наутек, а извлек из-за спины здоровенный обрезок водопроводной трубы, наверняка залитый свинцом для большей тяжести.

– Ты уверен, что хочешь учиться именно на своих ошибках? – поинтересовался у него Гарри. – Людям ведь свойственно наблюдать за окружающей действительностью и делать из этих наблюдений какие-то выводы, влияющие на дальнейшую стратегию…

– Умри, тварь! – возопил хулиган и взмахнул своим оружием.

Гарри увернулся, и труба ударилась в стену старинного дома, обдав Гарри крошками исторической штукатурки. Гарри выдохнул, готовясь перейти в контратаку…

Реальность, видимо, и до того не слишком прочная, подернулась рябью, а стена памятника архитектуры, по которой пришелся удар трубы, внезапно треснула и разошлась в стороны, но за ней почему-то оказалась совсем не та обстановка, которую можно было бы ожидать в этом месте и в такой ситуации.

Ни офиса, ни жилого помещения…

Казалось бы, удар трубы открыл в стене окно в другой мир. Впрочем, если бы Гарри сообщили, что это был портал в ад, он бы не стал отметать с порога и эту версию.

Он не успел толком рассмотреть, что же находилось на той стороне разрыва в пространственно-временном континууме, потому что сначала на него пахнуло горячим воздухом, а потом из разрыва выпрыгнул здоровенный зеленокожий гуманоид с большим двуручным топором. Эдакая пародия на викинга, только рога свои, а бороды и вовсе нет…

Топор описал в воздухе полукруг. Гарри успел убраться из зоны поражения, а последний хулиган – не успел, и лезвие топора вонзилось ему в грудь и вышло из спины.

Видимо, они не друзья, подумал Гарри.

Зеленый взревел, легким движением руки стряхнул труп хулигана со своего топора, а свободным кулаком ударил себя в грудь.

– Халк крушить, – сказал Гарри.

Топор снова свистнул над его головой.

Зеленый был большой и сильный, но не слишком маневренный. В два шага Гарри добрался до того места, где началась его схватка с хулиганами и подобрал с земли выпавший из кармана первого нападавшего нож. Зеленый прыгнул на него, держа топор над головой обеими руками и пытаясь ударить сверху вниз.

Если бы он попал, такой удар мог бы разделать Бордена на две половинки прямо по золотому сечению.

Но он не попал. Гарри скользнул в сторону, и в тот момент, когда топор зеленого воткнулся в асфальт, оставив глубокую змеяющуюся трещину, крутанулся на каблуке и воткнул трофейный нож зеленому в левый глаз.

Зеленый замерцал и растаял в воздухе. Топор остался торчать из мостовой, почти как меч короля Артура, только больше и уже окровавленный.

– Халк уже не тот, – заметил Гарри и пошел за своим портфелем.

Разрыв реальности как-то сам по себе рассосался.

Скрежеща тормозами и визжа шинами по асфальту, из-за угла вывернул черный «УАЗ-Патриот», затонированный намертво. Водитель был то ли неопытным, а то ли спешил и начал тормозить слишком поздно. Машина чуть-чуть не вписалась в поворот, иу же на выходе задним бампером задела припаркованный у обочины пожилой «рено».

Завыла сигнализация.

«Патриот» остановился, открыл сразу все четыре двери, и из них на асфальт выпрыгнуло трое бойцов спецназа, в бронежилетах, касках и с короткими автоматами в руках, и их начальник, без бронежилета, автомата и каски, зато с печатью прожитых лет на изборожденном морщинами лице.

– Ну, ек-макарек, Женя, – укоризненно сказал он. – Я тебе сколько раз говорил, что УАЗ – это больше танк, чем автомобиль? С владельцем этого корыта сам объясняться будешь, понял? И компенсацию из твоей зарплаты вычтем, я лично за этим прослежу.

– Простите, Егор Михайлович. Не рассчитал немного.

– Шумахер недоделанный, – сказал Егор Михайлович и только после этого окинул взглядом учиненное Борденом побоище. – Ну, что тут у нас? Ек-макарек, опять жмуры, опять полдня отчеты писать…

– Как будто вы сами их пишете…

– За тебя, барана, переживаю, у тебя ж пальцы под «калаш» заточены, а ты ими в клавиши тычешь, – сказал Егор Михайлович и носком ботинка потыкал в труп хулигана, которому досталось от топора зеленого. – Вот этот особенно прекрасен, ек-макарек. Кровищи-то сколько…

– Англичанин жив, – заметил Женя.

– Жив, конечно, – согласился Егор Михайлович. – Что ему, гаду, сделается? Была б моя воля, я б ему в затылок стрельнул и в рядок с этими положил, но нельзя. Прошли, ек-макарек, те времена.

– Да тех времен и не было никогда, – пробасил из-под каски спецназовец, который не был Женей.

– Цыц, – сказал ему Егор Михайлович. Он подошел к Гарри поближе, потрогал рукоять торчащего из асфальта топора и сокрушенно покачал головой. – Твое хозяйство?

– Нет, – сказал Гарри. – Когда я пришел, так уже было.

– Хорошо по-русски балакаешь, вражина, – сказал Егор Михайлович. – Шпион, что ли?

– Нет, – сказал Гарри. – Бизнесмен.

– Знаем мы такой бизнес, ек-макарек, – сказал Егор Михайлович. – Разжигатели войны, ястребы империализма.

Он положил обе руки на топор, надсадно крякнул и освободил оружие из асфальтового плена, продолжая качать головой. – Ты посмотри, как тротуар попортили, а? Опять будут рассказывать, что в у нас России дороги плохие, а откуда им взяться хорошим-то дорогам, ек-макарек, если приезжают клятые англичане и начинают своими топорами их раздалбывать?

– Я уже говорил, это не мой топор, – напомнил Гарри.

– А чей?

– Записи с камер посмотрите, там должно быть видно, – посоветовал Гарри.

– Мы посмотрим, ек-макарек, – пообещал Егор Михайлович. – И ты с нами посмотришь, устроим, так сказать, дневной сеанс. Садись в машину, прокатимся.

– Там пробки, – заметил Гарри.

– Нашему шумахеру на это наплевать, – сказал Егор Михайлович. – Он и по тротуарам ездить может, и автобусные остановки с наскока перепрыгивать. Так ведь, Женя?

– Так, – немного виноватым тоном отозвался водитель.

– Я, конечно, не против покататься, – сказал Гарри. – Но вы, собственно говоря, вообще кто?

Егор Михайлович переложил топор в левую руку, а правой сунул Гарри под нос служебное удостоверение.

– Страшный и ужасный КГБ, – сказал он.

– Вообще-то, ФСБ, – поправил его кто-то из спецназовцев. – Комитета вашего уже лет двадцать, как нет.

– Да какая, ек-макарек, разница, если я до сих пор на службе? – вопросил Егор Михайлович, убрал ксиву и легонько помахал топором. – Садись, англичанин, прокатимся, о делах наших скорбных покалякаем.

– А эти? – спроси Женя.

Кто-то из хулиганов начал подавать первые признаки жизни – шевелиться и стонать.

– А этими пусть местные занимаются, – сказал Егор Михайлович. – Кстати, что-то их долго нет. Даже сирен не слышно.

– В пробке застряли, наверное, – сказал Женя.

– Вот так, ек-макарек, всегда, – сказал Егор Михайлович. – Ладно, Стас, останься с ними, проследи, чтобы не расползлись. Заодно и в машине попросторней будет.

Здоровенный спецназовец кивнул каской.

– А топор?

– А топор я, пожалуй, заберу.

– Сокрытие улик…

– Ты поучи отца нюдсы в твиттер постить, – сказал Егор Михайлович и жестом пригласил Гарри в салон «патриота». – Поехали, англичанин. Расскажешь нам, на каком кладбище вы настоящего Гарри Поттера похоронили.

Садясь в машину фээсбэшников Гарри Борден подумал, что это будет очень длинный день.

Глава 2

И он не ошибся.

День действительно выдался очень долгим.

Его привезли не на Лубянку. Петляя по одинаковым переулкам, практически неотличимым от того, в котором произошло побоище, и стараясь не выезжать на загруженные транспортом улицы, «патриот» так и не выбрался из центра города и остановился у неприметного серого здания, каких тысячи. Егор Михайлович бодро выпрыгнул из машины на асфальт, открыл пассажирскую дверь и махнул Гарри рукой.

– Вылазь, англичанин.

Гарри вылез.

Спецназовцы остались в машине, очевидно, по умолчанию предполагалось, что Борден должен проявить благоразумие и воздерживаться от актов кровавого насилия.

Хотя бы некоторое время.

– Какой мой статус? – поинтересовался Гарри.

– Гость.

– То есть, я могу туда не заходить?

– Можешь. Но если ты этого не сделаешь, то не факт, что доживешь до вечера.

– Это угроза? – спроси Гарри. – С чего бы мне до вечера не дожить?

– Ищут тебя, ек-макарек, – сказал Егор Михайлович.

– Кто?

– Всякие-разные, – сказал Егор Михайлович.

Гарри подумал про хулиганов, а потом про того зеленого типа с топором, который напрыгнул на него из разлома реальности. Если там еще такие есть, и если они Гарри действительно зачем-то ищут, не факт, что стены этого здания, какими бы мощными они ни были, будут способны их остановить.

С другой стороны, почему бы и нет? Сегодняшние деловые встречи уже состоялись, и на остаток дня Гарри ничего не планировал. А завтра все равно собирался улетать в Лондон.

– А зачем они меня ищут? – спросил Гарри.

– И ты правда думаешь, что я вот так, стоя на улице, все тебе выложу, ек-макарек? – удивился Егор Михайлович. – Хочешь узнать больше – заходи.

Гарри зашел.

Сразу же за дверью обнаружилась рамка металлоискателя, как в аэропорту, только серьезнее, и трое громил в полном боевом облачении, включая каски, с тяжелыми дробовиками в руках. Словно они охраняли главный вход в Кремль, а под стенами уже стояла армия НАТО…

Гарри поставил портфель на ленту транспортера и прошел через рамку металлоискателя. Металлоискатель зазвенел.

Громилы напряглись.

– Это его стальные нервы, – пояснил Егор Михайлович. Он прошел через рамку следом за Гарри, вызвав очередной писк устройства, и дружелюбно хлопнул амбала по закрывающей плечи броне. – Не паникуйте, хлопцы, это заморский гость и он со мной.

– Проходи уже, дед, – отозвался громила. – И своего заморского гостя с собой забирай.

Гарри забрал портфель и они с Егором Михайловичем подошли к лестнице. И, вопреки ожиданиям Бордена, старый комитетчик повел его не вниз, а наверх.

– А как же зловещие подвалы? – поинтересовался Гарри. – У вас тут есть зловещие подвалы?

– У нас тут все подвалы зловещие, ек-макарек, – ответил Егор Михайлович. – Климат такой.

Они поднялись на третий этаж – сопровождающий Гарри, несмотря на возраст, даже не запыхался – и Егор Михайлович проводил англичанина в комнату для допросов. По крайней мере, она выглядела, как типичная комната для допросов из любого боевика категории Б – привинченный к полу стол, два стула и зеркало во всю стену, наверняка односторонней прозрачности.

– Жди здесь, – велел Егор Михайлович и ушел. Гарри отчетливо услышал щелчок замка, и от его взгляда не укрылось, что ручка на этой стороне двери отсутствует.

Гость, значит…

В комнате наличествовало обильно зарешеченное окно. Гарри подошел к нему, приоткрыл одну створку, закурил сигарету и вытащил из кармана телефон. Сети не было, соответственно, мобильный интернет тоже не работал, да и вай-фай по соседству никто не раздавал.

Глушат, подумал Гарри. С другой стороны, было бы странно, если бы не глушили.

Дверь открылась, впуская в помещение среднестатического человека со стандартной, абсолютно не запоминающейся внешностью. Видимо, чтобы хоть как-то выделиться из толпы, человек носил дорогой костюм, слегка собирающийся в складки под мышками.

– Здесь нельзя курить, – сказал человек.

– А запирать здесь подданных Ее Величества можно? – поинтересовался Гарри. – Может быть, мне уже требовать, чтобы вы соединили меня с послом?

– Ваш посол сейчас занят на приеме, – сказал человек. – Кстати, хороший костюм.

– Да, – согласился Гарри. – Костюм хороший.

– «Армани»?

– Это ваше барахло – «Армани», – сказал Гарри. – А я ношу костюмы индивидуального пошива от своего личного портного. Знаете, чем отличаются костюмы индивидуального пошива от того ширпотреба, который носите вы? Ваш личный портной знает не только особенности вашей фигуры, но и ваши личные привычки, и если бы вы заказали костюм в приличном месте, то вам бы сшили его так, чтобы ваши пистолеты его не оттопыривали. А сейчас они оттопыривают, между прочим. Настолько оттопыривают, что я могу даже угадать модель. Это «дезерт иглы», не так ли?

– Допустим, – сказал человек.

– Знаете рецепт хорошего костюма? – спросил Гарри. – Его нужно заказывать у портного, к которому ходил ваш отец. К отцу которого ходил ваш дед. К деду которого… в общем, я искренне надеюсь, вы что улавливаете логику. Чем дольше взаимоотношения вашей семьи с домом портного, тем лучше будет костюм.

– Одежда – это еще не все, – сказал человек.

– Конечно, – согласился Гарри. – Но разве не ваш классик сказал, что в человеке все должно быть прекрасно? И костюм, и помыслы, и «вальтер ППК» в наплечной кобуре?

– Ну и кто вы без вашего костюма? – поинтересовался человек.

Гарри не пришлось слишком долго задумываться над ответом.

– Миллиардер, плейбой, филантроп.

– А…

– Достаточно, – дверь снова открылась, явив Бордену нового визитера, которого уж совершенно точно нельзя было назвать среднестатистическим.

Мужчина повышенных габаритов носил джинсы, ковбойские сапоги с подбитыми носами и клетчатую рубашку, рукава которой были аккуратно закатаны. Мужчина был коротко стрижен и гладко выбрит, что несколько контрастировало с образом канадского лесоруба, который он пытался создать выбором одежды.

– Достаточно, майор, – сказал мужчина, усаживаясь на один из стульев. – Вы свободны.

Майор вышел, напоследок одарив Бордена недобрым взглядом.

– Полковник Савельев, СВР, – преставился мужчина.

– Правда? – удивился Гарри. – А старикан, который доставил меня сюда, показывал удостоверение сотрудника ФСБ.

– Последнее время мы очень плотно сотрудничаем, – сказал Савельев. – И Егор Михайлович – один из наиболее ценных наших кадров.

– А он не слишком стар для всего этого? – поинтересовался Гарри. – Или бывших действительно не бывает?

– Отчаянные времена порождают странные кадровые решения, Гарри, – сказал Савельев. – Надеюсь, вы не станете спорить с тем, что времена сейчас довольно отчаянные?

– Когда-то были другие? – спросил Гарри. – Кстати, если уж на то пошло, вы не слишком молоды для полковника?

Савельев показал ему свое удостоверение. На вид оно выглядело, как настоящее. Впрочем, настоящего Бордену все равно никогда видеть не доводилось, так что сравнивать было не с чем.

– Это одно из тех странных кадровых решений, порожденных отчаянными временами? – уточнил Гарри.

– Да, как раз оно, – согласился Савельев. – У вас неплохой русский, Гарри. Я бы даже сказал, отличный.

– У меня способности к языкам, – объяснил Борден.

– Русский язык преподают в Оксфорде?

– Понятия не имею, – сказал Гарри. – Я изучал его уже после колледжа. В частном порядке.

– Зачем?

– Я – бизнесмен, – заявил Гарри. – А хороший бизнесмен должен понимать язык своих партнеров.

– Очень мудро, Гарри, – согласился Савельев. – Можете пояснить, что сегодня произошло?

– Вопиющее нарушение законов гостеприимства, – сказал Гарри. – Я прогуливался по вашему городу, на меня напали хулиганы, я защищался.

– И убили двоих.

– У них было оружие, – заметил Гарри. – Уверен, что я действовал в рамках необходимой самообороны.

– Я смотрел записи с камер наблюдения.

– Очень оперативно.

– Стараемся идти в ногу со временем, – заявил Савельев. – Вы ударили первым.

– Не стану отрицать, – не стал отрицать Гарри. – Но если вы когда-нибудь дрались на улице, то прекрасно понимаете, почему я ударил первым. Или вам более интересна ситуация, в которой я, злобный воинственный англосакс, в одиночку и, очевидно, от нечего делать напал на пятерых мирных русских молодых людей, которые собрались в том переулке для обсуждения нравственного императива Канта?

– Где вас учили драться, Гарри?

– Я немного боксировал в колледже.

– Не сомневаюсь, – сказал Савельев. – Но то, что вы продемонстрировали сегодня, не было боксом.

– Отчаянные времена требуют отчаянных приемов, – сказал Гарри.

– Не буду с этим спорить. Но кто вас таким приемам научил?

– Никто, – сказал Гарри. – Это врожденное. Видите ли, у меня есть способности не только к языкам.

– Вы знаете, Гарри, за долгие годы службы я имел дело с разными людьми, – сказал Савельев. – И мне доводилось драться с большим количеством разных людей, исповедующих совершенно разные системы боя. Не скажу, что я выходил победителем из всех этих поединков, однако, кое в чем я все-таки разбираюсь. И я знаю, что сегодня вы продемонстрировали несколько приемов, стоящих на вооружении в САС. Так что вряд ли это врожденное. Скажите, вы служили в САС, Гарри?

– Вы же разведка, – сказал Гарри. – Если я хоть что-то понимаю в разведке, то вы уже должны были навести справки. И узнать, что не служил.

– А в каком-либо другом элитном спецназе?

– Нет, – сказал Гарри. – Не стану лгать, после колледжа мне поступали предложения из МИ-6, но как раз в то время отец тяжело заболел и мне пришлось возглавить семейный бизнес.

– Но вы хотя бы подготовительные курсы закончили?

– Нет.

– Однако, деретесь вы, как профессионал.

Гарри пожал плечами.

– Возможно, у меня просто талант.

– Возможно, – легко согласился Савельев. – Скажите, Гарри, а вы сильно удивитесь, если я вам скажу, что это было не случайное нападение? Что те, как вы говорите, хулиганы ждали в том переулке именно вас?

– А вы можете такое сказать?

– Считайте, что уже сказал. Так сильно ли вы удивитесь?

– Нет, – сказал Гарри.

– Почему?

– Потому что мы живем в безумном мире, который уже давно отучил меня от привычки удивляться чему-либо вообще, – объяснил Гарри.

– Зато научил вас привычке бить первым?

– Я действую по обстоятельствам, – сказал Гарри. – Но иногда мирного способа урегулирования конфликта просто нет.

– Да, так бывает, – согласился Савельев. – Скажите, Гарри…

– Скажите, полковник, почему вы все время называете меня по имени? – поинтересовался Гарри. – Пытаетесь установить со мной доверительный контакт?

– Почему бы и нет?

– Это не работает, – сказал Гарри. – Более того, это меня раздражает. Я и без вас знаю, как меня зовут.

– Хорошо, я перестану, – пообещал Савельев. – Вы понимаете, что вам угрожает опасность?

– Конечно, – сказал Гарри. – А теперь вы должны сказать, что единственная организация, которая может меня защитить, это вы.

– Как раз ничего подобного я говорить не собирался, – сказал Савельев. – Во-первых, я не уверен, что вас можно защитить в принципе, и в данной ситуации ни мы, ни ваше МИ-6, ни их ЦРУ никаких гарантий не даст. А во-вторых, мы пытаемся защитить нечто большее, чем жизнь одного человека. Пусть даже он плейбой, миллиардер и филантроп.

– Тоже ничего себе поворот, – оценил Гарри.

– Вы когда-нибудь слышали голоса, побуждающие вас сделать то, что вам обычно не свойственно? – поинтересовался Савельев. – Видели надписи, призывающие к тому же?

– Конечно, – сказал Гарри. – Это называется «реклама» и она задолбала. У вас баннерами половина города завешана…

Савельев вздохнул и потер лицо.

– Сейчас я задам вам один очень важный вопрос, – сказал он. – И я хочу, чтобы вы отнеслись к нему со всей серьезностью и ответили честно. От вашего ответа многое будет зависеть. В том числе и то, как сложится наша дальнейшая беседа, чем она закончится и как быстро вы отсюда выйдете.

– Впечатляющий анонс, – сказал Гарри. – Умеете вы заинтриговать. Что ж, спрашивайте.

– Какой у вас уровень?

– Уровень чего?

– Уровень вообще, – сказал Савельев. – Просто назовите число.

– Э… – сказал Гарри. – Вы серьезно?

– Предельно, – сказал Савельев. – Вы на самом деле не понимаете, о чем я говорю, да?

– Я не играю в игры, если вы об этом, – сказал Гарри. – У меня есть работа и личная жизнь.

Савельев устало потер лицо.

– В эту игру все играют, – сказал он. – Даже те, кто сам об этом не знает. Как, например, вы.

– Это какая-то метафора? – спросил Гарри.

– Ах, если бы, – сказал Савельев. – Мои коллеги сейчас беседуют с выжившими участниками нападения, но кое-какие результаты они мне уже прислали. Один из, как вы их называете, хулиганов, разговорился и сообщил, что у них был уже пятый уровень и что они получили квест на ваше убийство. И им была обещана большая награда.

– Кем обещана?

– Системой.

– Это какая-то секта? – спросил Гарри.

– Ах, если бы, – сказал Савельев. – Как бороться с сектами, нам известно. У секты есть идеология, у секты есть лидер, у секты обычно есть четкая структура и иерархия… А здесь и сейчас мы имеем дело с чем-то принципиально новым. Знаете, как назывался этот квест?