Текст книги "Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 121 (всего у книги 155 страниц)

Интермедия 1. Сумкин

Федор Сумкин был архимагом, профессором магии и ректором собственной магической академии, он потратил на изучение этой науки не один десяток лет, не один век даже, и, как по утверждению его коллег, так и по его собственному мнению, достиг в этом определенных вершин.

Но магия огромна и обширна и даже необъятна, и ни один человек не способен изучить ее всю. В потенциальной бесконечности системных миров не существует ни единого живого существа (тут стоит понимать, что говорим мы не только о людях), которое могло бы заявить: теперь я познал все, и познавать мне больше нечего.

Более того, нет ни единого живого существа, которое полностью могло бы овладеть даже одним из направлений магии. Не существует универсальных боевых магов. Не существует бытовых магов. Даже абсолютных целителей и то не существует.

Совершенства можно достичь лишь в одной из выбранных дисциплин, и, скорее всего, это будет означать, что в других областях индивидуум даже до уровня крепкого середняка не поднимется, а зачастую и вовсе будет полным профаном.

Федор Сумкин был грандмастером стихии огня, экспертом в области воздуха и электричества, экспертом в области демонологии (тут личное, тут мы заострять не будем), а всего остального просто нахватался по верхам и мог пользоваться время от времени чисто в потребительских целях.

Чем уж он точно не владел, так это портальной магией. Портальная магия была ему скучна и не давала выхода его амбициям. Что толку, если ты можешь переместиться в любую точку пространства, если ты все равно будешь там никем и тебе в любом случае потребуется группа поддержки, даже чтобы от залетных грабителей отмахаться?

Поэтому в большинстве случаев он, как и прочие любители не сидеть на одном месте, пользовался портальными свитками. Если же ему требовалось посетить место, где он раньше никогда не был, он обращался за помощью к штатному портальщику академии. А если он хотел, чтобы его карта перемещений оставалась тайной для всех, то цеплял на себя кулон анонимности и прибегал к услугам общей портальной сети.

Как, например, сейчас.

Федор нацепил на себя неприметную дорожную одежду, повесил на шею кулон анонимности, аккурат рядом с печатью ректора и амулетом возрождения, проверил заряд маны в боевых жезлах и сунул в инвентарь дополнительную пачку свитков с заклинаниями из областей, которыми он не владел. Не то, чтобы он ждал от этого путешествия каких-то особенных неприятностей, но жизнь в системе приучила его, что в любой момент времени надо быть готовым к любым неприятностям.

Особенно, если учитывать контекст.

Убедившись, что он вооружен и особо опасен, Федор портанулся к ближайшему городу, спустился в подвал ратуши, оплатил переход и вбил в адресную строку присланные ему координаты.

Перемещение произошло, как обычно, то есть, мгновенно и без каких-либо проблем, но на выходе его никто не встречал. Ни таможенника, требующего предъявить документы, ни чиновника, взимающего плату за въезд, ни даже завалящего сторожа, призванного следить, чтобы туристы не занималась в подвале каким-нибудь непотребством.

Впрочем, это не было нонсенсом. В каких-нибудь дырах… маленьких городках, находящихся на самом краю системной географии, все происходило именно так, и за потоком въезжающих никто не следил.

Правда, убранство главного городского здания ничем не выдавало, что построено оно в какой-то дыре. Портальный зал был просторным, лестница, ведущая наверх – широкой, чистой и хорошо освещенной, и было понятно, что за всем этим следят…

Правда, совершенно непонятно, кто.

В самом здании тоже никого не обнаружилось. Не топали по коридорам тяжелые шаги, не доносились разговоры, не хлопали двери, не шелестели страницы листаемых чиновниками гроссбухов. Федор даже мог бы предположить, что по местному времени сейчас ночь, а сторож просто отлучился куда-то по своим сторожевым делам, если бы не яркий солнечный свет, пробивающийся через витражные окна.

И ни единой живой души.

Федор насторожился. Он был готов к неприятностям, но, по его расчетам, они были начаться чуточку позже, а не сразу по прибытии.

Собранный и настороженный, он положил руку на самый мощный из своих боевых жезлов, вышел наружу и оказался на главной городской площади. Здесь ситуация была такая же, как и в ратуше – тишина и безмолвие, и только ветер гонял по брусчатке шары перекати-поля… то есть, обрывки газет и еще какой-то мелкий мусор. Для главной городской площади в разгар рабочего дня это была крайне нетипичная обстановка, и Федор насторожился еще больше.

Краткий осмотр ничего не выявил. В смысле, не показал следов катастрофы, которая могла бы прогнать из города жителей. Ни мертвых тел, ни луж крови, ни пепелищ, ни разрушенных зданий, ни остаточного магического фона после использования боевых заклинаний, словом, никаких следов фэнтезийной средневековой войны с использованием нековенционного оружия.

Впрочем, у этого могло быть и какие-нибудь безобидное объяснение, вроде какого-нибудь локального праздника урожая, и Федор решил, что торопиться с выводами не стоит.

Хотя, если учитывать контекст…

Федор активировал защитные ауры, сверился с миникартой и покинул площадь, свернув на одну из радиальных улиц. Короткой прогулки хватило ему, чтобы убедиться: жители покидали город, может быть, и в спешке, но организованно и без особой паники. Двери домов были закрыты, витрины магазинов закрыты защитными жалюзи, мусора на улицах наблюдалось не больше обычного, а на дверях местного филиала гномского банка даже красовалось объявление "закрыто до лучших времен". Впрочем, слова "до лучших времен" были зачеркнуты, а поверх них кто-то очень похожей краской намалевал "до окончания вечеринки".

Федор пожал плечами. Система огромна и странных обычаев в ней не счесть. Вполне возможно, что где-то за пределами города прямо сейчас происходит грандиозный пикник, на который пригласили все население. Это, конечно, странно, но не настолько странно, чтобы бежать отсюда, сверкая пятками.

Когда Федору оставалось пройти всего-то около пятисот метров до конечной цели его путешествия, он обнаружил первое живое существо. Точнее, живое существо обнаружило себя само. Оно сидело на одной из установленных вдоль тротуара лавочек и приветливо махало Федору рукой.

На вид девушке было лет двадцать и она выглядела, как неопытный турист, зашедший в лавку с сувенирами и не сумевший вовремя сказать "нет". Она была настолько плотно увешана всякими амулетами кулонами, фенечками и прочим барахлом, то Федор даже затруднялся сказать, какого цвета на ней одежда и есть ли она вообще.

Хотя она, конечно, была, потому что тут не май месяц.

Федор подошел поближе.

– Добрый день. Меня зовут Джейн и я представляю издание "Темная сторона системы"…

– А, желтая пресса, – сказал Федор.

– Для кого-то, может быть, и желая, но на самом деле мы работаем только с проверенными фактами, – привычно оттарабанила Джейн. – Вы же согласитесь дать мне короткое интервью?

– Я? – удивился Федор.

– Вы.

– А разве вы знаете, кто я такой?

– Разумеется, нет.

– Тогда почему вы хотите взять интервью именно у меня?

– А вы видите здесь кого-то еще?

– Резонно, – согласился Федор. – И куда все подевались, кстати?

– Вообще-то, формат интервью подразумевает, что вопросы вам буду задавать я.

– Но мы же можем поговорить не для протокола, – сказал Федор. – Как обычные люди?

– Можем, конечно. Но это не так интересно.

– И все же, – сказал Федор. – Так куда все подевались?

– Просто ушли из города.

– Но почему?

– Потому что четыре дня назад было сделано древнее пророчество…

– Стоп, – сказал Федор, поднимая ладонь. – Каким образом пророчество может быть древним, если оно сделано четыре дня назад?

– Мы живем в век информации, которая валится на нас со всех сторон, – объяснила Джейн. – Одна новость сменяет другую, молниеносно появляется третья, четвертая, пятая, и к моменту появления шестой о первой уже никто и не помнит. И поскольку сенсации так быстро устаревают, то любое событие, произошедшее, допустим, на прошлой неделе, можно классифицировать, как седую древность. Кроме того, через определенное количество лет пророчество в любом случае станет древним, так почему бы нам не называть его таким прямо сейчас?

– То есть, вы называете его древним просто потому, что вам так нравится?

– Такие новости лучше продаются, – объяснила Джейн. – Мы говорим "пророчество", подразумеваем "древнее". Пророчества-новоделы никому не интересны. Например, высказывание типа "вот по дороге едет ЗИМ, и я им буду задавим" нельзя называть пророчествами. Их и предсказаниями-то толком не назовешь.

– И что же было предопределено? – поинтересовался Федор.

– Возможно, ваше появление в городе.

– Мое?

– Возможно. По крайней мере, я могу допустить, что вы и есть Третий Пешеход Апокалипсиса.

– Третий кто? Как вообще звучит эта байда?

– Вам дословно или своими словами? Если надо дословно, то я зачитаю.

– Можно и своими словами, – сказал Федор. – Когда имеешь дело с пророчествами, так оно понятнее.

– Если своими словами, то было сказано, что в городе сойдутся четыре Пешехода Апокалипсиса… Ну, там вообще-то говорилось о путниках, но мне больше нравится слово "пешеход". Кто вообще использует слово "путник" в разговорной речи? Ключники какие-нибудь замшелые разве что… Так вот, они явятся не вместе, сначала придут два пешехода, а потом один и еще один…

– В сумме четыре, – согласился Федор.

– И когда они соберутся вместе, с небес на город обрушится огненный дождь.

– Стандартная, то есть, схема, – констатировал Федор. В его прошлой жизни он бы просто посмеялся над таким предсказанием, что здесь огненные дожди были неотъемлемой частью реальности. Он, в общем-то, и сам мог бы устроить что-то подобное.

– Сначала горожане не приняли это пророчество всерьез, но потом явились первые двое, и они передумали, – продолжала Джейн. – В общем, сейчас в городе никого нет, даже лежачих больных вынесли.

– А вы?

– А у меня есть свитки экстренной эвакуации и амулет возрождения на всякий случай, – сказала Джейн. – И еще у меня есть редакционное задание дождаться развития событий и подробно его осветить. Надо сказать, задание довольно скучное, потому что в городе никого нет, а я торчу здесь уже второй день и ничего не происходит. Так что насчет интервью?

– Еще один вопрос, – сказал Федор. – А эти пут… Пешеходы Апокалипсиса были как-то поименованы?

– Нет, было названо только число.

– Ну и слава Ктулху, – сказал Федор.

Он уже начал беспокоиться, что их назвали по именам, и он фигурирует в списке под своим собственным. Что-то вроде "Война, Голод, Чума и Федор Сумкин".

– Значит, вы считаете, двое уже здесь?

– Да, – сказала Джейн. – А вы Третий?

– А я похож на Третьего?

– Откуда мне знать? В моей карьере это первый Апокалипсис.

– А в моей, к сожалению, нет, – сказал Федор. – На самом деле, я затрудняюсь ответить на ваш вопрос. В смысле, я на сегодня никаких Апокалипсисов не планировал, но когда имеешь дело с первыми двумя, ни в чем нельзя быть уверенным до конца. Так что шли бы вы отсюда, девушка, пока не началось.

– О, за меня не беспокойтесь, – сказала Джейн. – Это, конечно, очень мило с вашей стороны, но пока не появился четвертый, я в полной безопасности.

– Это только если верить, что Апокалипсисы происходят по расписанию, – сказал Федор.

– Мне кажется, что раз уж я ответила на все ваши вопросы, с вашей стороны будет вежливо, если вы ответите хотя бы на пару моих, – сказал Джейн.

– Согласен, – согласился Федор.

Ему не очень-то хотелось давать интервью, но, положа руку на сердце, идти туда, куда его позвали, ему не хотелось еще больше.

Он и без всяких пророчеств знал, чем могут заканчиваться такие встречи.

Особенно, если учитывать контекст.

– Как вас зовут?

– Сумкин, – сказал Федор.

– Тот самый?

– Нет, однофамилец.

– Чем вы занимаетесь?

– Я маг, – скромно сказал Федор.

– И какой стихии вы себя посвятили?

– Огненной, – сказал Федор. Эта информация слишком легко проверялась, и он не видел смысла лгать.

– О, – сказала Джейн.

– И вовсе нет, – сказал Федор. – Я ничем подобным не занимаюсь.

– С какой же целью вы прибыли в этот город?

– Встретиться со старыми друзьями, – сказал Федор.

– И они…

– Ждут меня в трактире дальше по улице.

– Значит, вы точно Третий Пешеход, – торжетвующе возвестила Джейн. – Скажите, за что вы так не любите местных жителей, что готовы обрушить на них мор и хлад?

– Во-первых, насколько я помню, изначально речь шла об огненном дожде, – сказал Федор. – Во-вторых, я абсолютно равнодушен к местным жителям, поскольку о существовании этого города узнал только сегодня утром. И, в-третьих, как я вам уже говорил, я никаких Апокалипсисов устраивать не собираюсь.

– А сказали бы, если собирались?

– Непременно, – сказал Федор.

– А пророчество?

– Пророчества лгут, – сказал Федор. – Как древние, так и новоделы. Все пророки – шарлатаны, тыкающие пальцами в небо, и лишь считанным единицам удается угадать правильно. В основном, это случайности.

– Как вы можете такое утверждать?

– Не существует никаких инструментов, позволяющих делать долгосрочные прогнозы, – сказал Федор. – Это все бред и антинаучно.

– Но ваше появление было предсказано, – возразила Джейн. – Как и появление первых двух Пешеходов. Как вы можете такой объяснить?

– Притянутой за уши случайностью, – сказал Федор. – Кроме того, мы больше никого не ждем. Приглашение было выслано только мне.

– Возможно, Четвертый Пешеход Апокалипсиса появится без приглашения.

– Насколько я знаю первых двух, а знаю я их достаточно хорошо, они не будут тому рады, – сказал Федор.

– Могу я пойти с вами?

– Этому они тоже не будут рады, – сказал Федор. – И, кстати, я никогда не поверю, что вы, находясь в этом городе не первый день, не знаете, в каком именно трактире они сидят и еще не пытались взять у них интервью.

– Конечно, я пыталась. Я журналист.

– И что они?

– Прогнали, – сказала Джейн. – Такие милые на вид молодые люди, один так и вовсе симпатичный, и такие грубые… Не стали ничего говорить и прогнали. Я надеялась, что вы не такой.

– Я такой, – заверил ее Федор. По крайней мере, он очень хотел быть похожим на одного из них. На того, который и вовсе симпатичный, скорее всего. – В конце концов, речь идет о вашей же безопасности. Я понятия не имею, кто будет четвертым и будет ли четвертый вообще, но, учитывая контекст, жители этого города поступили очень мудро, и я посоветовал бы вам последовать их примеру.

– Редакционное задание, – напомнила она.

– Есть вещи и поважнее редакционных заданий, – сказал Федор.

– Не для настоящего репортера, – гордо ответила Джейн.

– Ваша жизнь – ваш выбор, – сказал Федор. – Но потом не говорите, что вас не предупреждали. Особенно если амулет возрождения не сработает.

– Если он не сработает, как я могу об этом говорить?

Федор вздохнул.

– Значит, я правильно иду? – уточнил он.

– Да, вам вниз по улице, – она махнула рукой.

– И что делали эти двое, когда вы пытались взять у них интервью?

– Пили, – сказала она. – Полагаю, они и сейчас пьют. Тот, который симпатичный, сказал, что выкупил трактир у его предыдущего владельца. Заявил это перед тем, как выставил меня за дверь. Дескать, теперь это его частная собственность…

– Да, я узнаю этот стиль, – пробормотал Федор. – Что ж, удачного вам ожидания.

– Удачного вам Апокалипсиса, – пожелала Джейн, и он пошел дальше.

Пьют, обреченно подумал Федор. Значит, и мне придется. И если все мы выпьем достаточно много, то ситуация может выйти из-под контроля, а там и правда до апокалипсиса недалеко. Даже если четвертый так и не придет.

С другой стороны, нет ничего удивительного в том. что они пьют. Это было понятно и предсказуемо.

Особенно, если учитывать контекст.

Глава 1

– Ну, или так, – сказал Кевин.

Тьма проступила на лице бога-императора.

Как говорил мой старик отец, когда я был маленьким и только учился ходить, падая в очередную лужу: искупался – обтекай. Не умеешь – впитывай. Привыкай, бывает.

Наверное, это был один из самых ценных его советов, потому что в дальнейшем обтекать и впитывать мне приходилось неоднократно. Но привыкнуть к этому я так и не смог.

Мне кажется, это вообще неправильно – привыкать к неудачам. Возможно, это воспитывает в тебе смирение, терпение и прочую благостную муть, но если ты живешь В люберцах, то смирение – это так себе добродетель, и умение врезать обидчику с ноги ценится куда выше.

Как бы там ни было, этот раунд мы проиграли, и на Кевина было больно смотреть. Я не сомневаюсь, что бог-император умел проигрывать, в конце концов, построение мировой тирании вряд ли проходило вообще без факапов, но, видимо, последний из них случился очень давно, и Кевин просто отвык.

– План С? – предположил я.

Кевин покачал головой.

– Я сейчас не готов его обсуждать.

– Без проблем. Когда и где встречаемся?

– Не в этом смысле, – сказал Кевин. – Я не говорю, что нам нужно разойтись. Я думаю, что нам нужно взять паузу и хорошенько выпить.

– А ты когда-нибудь находил решение на дне бутылки? – поинтересовался я. – Я имею в виду, удачные решения?

– Дело не в поиске решения, – сказал он. – Мне просто нужна передышка. И компания.

– Это без проблем, – сказал я. – Веди.

И он взмахнул правой рукой, открывая портал.

По ту сторону портала обнаружился небольшой средневековый городок с широкими улицами, симпатичными невысокими домами и приятной на вид брусчаткой. Судя по положению Солнца, тут было где-то около полудня, и значит, питейные заведения уже открылись.

Местные на нас особого внимания не обратили. В мирах, где существует магия, появление очередной пары путешественников из портала не производит сенсации. Даже если портал черный.

– Почему здесь? – спросил я.

– Почему нет? – сказал Кевин. – Здесь тихо. Извини, что не пригласил к себе, но ты сам помнишь, каково оно там. Жена, дети, империя эта, будь она неладна. Я несколько веков отлаживал механизм, функционирующий. как часы и не требующий моего постоянного контроля, но они все равно пытаются припахать меня к делам при первой же возможности.

– Они еще кучу памятников еще при жизни тебе понаставили, – напомнил я. – Не думаешь, что имеешь дело с культом личности?

– Думаю, – мрачно сказал Кевин. – Но я понятия не имею, что с этим делать. Пока единственный вариант, который приходит мне в голову – это имитировать собственную смерть и отойти в сторону, но тут надо быть чертовски убедительным, а с этим небольшие проблемы, учитывая, что я…э… почти бессмертен.

– А если ты просто пропадёшь с радаров? – предположил я.

– То моя служба безопасности наведет в Системе такого шороху, что нас назовут второй Землей, – сказал Кевин. – Сначала они будут искать, а если не найдут, то начнут мстить, кому попало. Если тебе нужен еще один способ развязать глобальную войну, то вот он.

– Тяжело, – сказал я.

Кевин толкнул тяжелую дверь и мы вошли в трактир.

– Бренди! – рявкнул бог-император. – Лучшего, что у тебя есть, трактирщик, и лучше сразу тащи сюда весь ящик. Не волнуйся, в накладе не останешься.

Мы заняли стол в дальнем углу зала и Кевин сразу же растекся по тяжелой деревянной скамье, перекинув одну ногу через подлокотник. Буквально через несколько минут возле нас нарисовался трактирщик с ящиком бренди в руках и немного нервной ухмылкой на лице.

– Господа ждут кого-то еще? – поинтересовался он.

– Пока нет, – сказал Кевин, плюхнув на стол тяжелый кошель с золотом. – Мы оповестим тебя, если в наших планах что-то изменится.

– Прошу меня простить, высокородные судари, а какие у вас планы?

– Мы будем пить, – сказал Кевин. – Временами тихо, временами громко, в какой-то момент я начну орать старые боевые песни, но ты не обращай на это внимания, такое у меня быстро проходит. Не переживай, если мы нанесем твоему заведению какой-то ущерб, то оплатим его в двукратном… нет, трехкратном размере. Твоя главная задача – следить, чтобы у нас не заканчивалась выпивка, смекаешь?

– А из еды что-нибудь заказывать будете?

Кевин посмотрел на меня, я покачал головой. Аппетита не было совершенно.

– Может быть, к вечеру, – сказал бог-император.

Трактирщик выставил на стол стопки.

– Нет, – сказал Кевин. – Милейший, это несерьезно. Пивные бокалы у тебя есть?

– Конечно.

– Вот их и тащи.

Пока трактирщик менял нам посуду, Кевин извлек из ящика первую бутылку, откупорил ее и понюхал горлышко.

– Ваш вердикт, сир? – спросил я.

– Пойдет.

Он разлил бренди по бокалам, наполнив их почти до краев.

– За Гарри Бордена, – провозгласил бог-император свой первый тост. – Да будет легким его очередной рестарт.

Мы выпили. Точнее, я сделал пару глотков, а Кевин осушил свою посудину почти до дна и тут же налил себе еще.

– Как ты вообще во все это ввязался? – спросил я, чтобы хоть немного его притормозить. – Я имею в виду, империя, тирания, все дела. И в какой момент ты удовлетворил свою жажду власти?

– Будь уверен, жажда власти – это последняя в списке причин, по которым я во все это ввязался, – сказал Кевин. – Хотя, нет. Предпоследняя. Последняя – это жажда массовых убийств.

– Тогда зачем все это? – спросил я.

– Это очень долгая и очень печальная история, полная кровавых подробностей, без которых, к сожалению, не обойтись, – сказал Кевин.

– Ну, я так понимаю, времени у нас впереди немало, – сказал я.

– Немало, – согласился он. – Но я не очень-то хочу ворошить прошлое. Как, наверное, и ты. Заметь, я ведь не спрашиваю, чем ты занимался до того, как стал физруком.

– Так я этого никогда и не скрывал, – сказал я. – Я служил в армии. А потом служил… не в армии.

– Спецслужбы и их грязные делишки, – сказал Кевин. – И вот ведь какое дело, оказалось, что именно вы оказались лучше всех приспособлены к приходу Системы и жизни в изменившемся мире. Ты, Гарри, этот твой друг с дробовиком…

– Федор Сумкин несколько рушит эту композицию, – заметил я.

– Случайная флуктуация, – сказал Кевин. – Кстати, о Федоре. Умеет ли он пить?

– Сильно сомневаюсь, – сказал я.

– Тогда я напишу ему позже, – Кевин поднял бокал. – За победу в грядущей войне.

– За выход Земли из временной петли, – сказал я.

– Не торопись, – сказал Кевин. – Мы еще успеем выпить за это отдельно.

И мы выпили.

Разумеется, насчет алкоголя у моего старика отца тоже была целая теория.

В любой непонятной или, тем более, неприятной ситуации нужно непременно напиться, говорил он. Как правило, алкоголь не помогает тебе найти решение, но если ты выпил правильное количество, следующим утром ты поймешь, насколько эти проблемы тебя волнуют на самом деле.

Не знаю, как это работает. Говоря по правде, выпить правильное согласно этой теории количество алкоголя у меня получилось только один раз, еще до армии, а потом мои отношения с горячительными напитками как-то не сложились.

Ну, в рамках этой теории, конечно.

В Системе же обнаружилась еще одна проблема. Когда ты раскачиваешься до уровня "да против него надо целый рейд собирать", и твои физические кондиции… э… несколько отличаются от физических кондиций нормального человека, для того, чтобы хотя бы почувствовать опьянение тебе надо выпить не просто много, а очень много. Именно поэтому Кевин заказывал бренди ящиками и пил его из пивных бокалов и без закуски.

И именно поэтому на нашу попойку было отведено так много времени.

Мы пили.

После пятой бутылки Кевин сделался тих и меланхоличен и поведал мне историю из далекого прошлого, когда он временно устал от жизни и отправился на поиски славной смерти в бою, ввязываясь в локальные конфликты, которые не имели к нему никакого отношения, и бросая вызовы самым могущественным местным колдунам. Судя по тому, что Кевин был здесь и рассказывал мне ту историю, а о тех колдунах никто даже и не слышал, он не проиграл ни единого раунда.

Я слушал его вполуха, а сам думал о том, что богом быть трудно, а богом-императором, наверное, еще труднее. Ведь рано или поздно ты устаешь от любого занятия, и тебе хочется выходного, а то целого отпуска, но кто же тебе его даст? И вот тут, как мне кажется, у просто бога есть некоторое преимущество перед богом-императором, потому что какое-то время плевать на верующих с высоты воображаемого облака куда проще, чем плевать на подданных с высоты вполне себе реального трона. По крайней мере, если ты настоящий император, а не какое-нибудь чмо в прозрачной маске.

Несмотря на то, что дело стремительно близилось к вечеру, посетителей в трактире не прибавлялось. Люди заходили, брали свои напитки, садились за свои столики, и все шло нормально, пока кто-нибудь из компании не бросал взгляд в наш угол.

После чего шутки кончались, смех пресекался, разговоры кончались, напитки допивались, а счета оплачивались с рекордной скоростью.

Где-то в районе седьмой бутылки Кевин немного повеселел и исполнил таки одну из старых боевых песен, после чего мы и вовсе остались в зале одни.

Завершив последний куплет, Кевин огляделся по сторонам и подозвал к себе трактирщика.

– Милейший у тебя всегда так пустынно? – поинтересовался он.

– Нет. Просто люди узнали вас, ваше величество. И вас… – тут он замялся видимо, не зная, как ко мне следует обращаться.

– Василий, – сказал я.

– И вас, Василий.

– Ты терпишь из-за нас убытки? – спросил Кевин.

– Нет-нет, ваше величество. Столько, сколько вы мне уже заплатили, я и за две недели не зарабатываю. К тому же, для меня большая честь принимать вас в своем заведении…

– У меня нет никакого намерения ущемлять твоих сограждан в их священном праве надраться, – возвестил бог-император. – Каждому, кто захочет выпить в твоем заведении, пока мы здесь, первая порция за мой счет.

– Благодарю вас, ваше величество.

После того, как мы приступили ко второму ящику, у нас наконец-то проснулся аппетит, и Кевин снова подозвал к себе трактирщика. Дело уже было под утро, и бедолага едва стоял на ногах. Он покачивался от усталости и зевал.

– Думаю, повар ты уже отпустил, – сказал Кевин. – Тогда принеси нам каких-нибудь холодных закусок и иди спать. Мы сами себя обслужим.

– Как же можно, ваше величество…

– О, кажется, я придумал вариант, который тебя точно устроит, – сказал Кевин. – Давай я выкуплю твое заведение на… ну, до конца нашего веселья. Ты получишь деньги и отправишься домой, и то, что здесь будет происходить дальше, уже не будет твоей заботой.

Трактирщик немного помялся, видимо, набивая цену, а потом взял деньги, оставил нам ключи и ушел, рассыпаясь в благодарностях. Полагаю, за ту сумму, которую отвалил ему Кевин, он мог бы открыть целую сеть таких заведений, и еще бы на пару закусочных осталось.

Мы сходили в погреб, добыли себе сыра и холодного копченого мяса и вернулись в зал.

– Я все думаю об этом новом враге, – сказал я. – Может ли быть, что он и не враг вовсе, что имело место простое недопонимание? Типа, мы погорячились, они как-то не так отреагировали, а на самом деле еще не все потеряно? Может быть, нам стоит попробовать уладить этот конфликт… э… дипломатическими методами?

– Правильно ли я понимаю, мой друг, что ты предлагаешь переговоры? – поинтересовался Кевин.

– Не начинай, – сказал я. – Эта шутка раздражает меня всего лишь чуточку меньше, чем та песня. Но идея вступить в войну с целой цивилизацией, даже не попробовав с ней что-то обсудить, кажется мне не слишком удачной.

– И как ты это себе представляешь чисто технически? – поинтересовался Кевин. – Даже если мы допустим, что этот план может сработать, как ты отправишь туда парламентеров? Они вне Системы, телепортом туда не добраться, а космические корабли у нас, сам знаешь, так далеко не летают.

– Есть, как минимум, один космический корабль, который летает как угодно далеко, – напомнил я.

– Есть. И ты знаешь, кому он принадлежит. И еще ты знаешь, что его владельца невозможно найти, если он сам этого не захочет.

– Если я правильно оцениваю текущую ситуацию, владелец этого корабля очень скоро сам начнет нас искать, – сказал я. – Запомни этот твит.

– Ой ли?

– По крайней мере, тебя, – поправился я. – Но я-то в этот момент все равно буду где-то поблизости, так что наша встреча неизбежна.

– Это меня и тревожит, – сказал Кевин.

– После того случая мы виделись еще пару раз, – напомнил я. – И мы оба до сих пор живы.

– Но тогда ты не собирался реквизировать его корабль.

– А ты думаешь, он сам его не отдаст? – удивился я. – Ведь его любимое детище в опасности.

– Он не такой любитель переговоров, как ты, – сказал Кевин. – Во все те времена, что я его знал, он предпочитал силовые методы решения.

– Он не ищет легких путей, – согласился я.

– Он называет это "творческим подходом".

– Демиурга кусок, – вздохнул я.

Часам к одиннадцати утра Кевин таки заснул, уронив голову на стол. Я аккуратно переложил его на скамью, материализовал в руке сигарету и вышел на улицу, чтобы покурить.

Улица была пустынна, что для одиннадцати часов утра – явление довольно странное. Впрочем, кто же знает местные обычаи? Вполне возможно, что у них в городе очень ранняя сиеста.

Я докурил сигарету, затулил окурок о булыжную мостовую и вернулся в трактир. Меня слегка покачивало, но пьяным я себя не чувствовал, и, видимо, это надо было исправить.

Я глотнул бренди прямо из горлышка, прихватил с собой бутылку и уселся за барной стойкой. Наверное, будь я хотя бы чуточку более ответственным богом, мне стоило бы проверить личную почту на предмет провентилировать запросы верующих, но я рассудил, что кровавое воздаяние временно может и подождать. Месть – это блюдо, которое следует подавать холодным, так что пусть все немного поостынут.

Некоторое время я просидел на высоком табурете, отхлебывая бренди прямо из бутылки и тупо пялясь в стену. А потом Кевин проснулся и потребовал продолжение банкета.

– Ладно, – сказал он, после того, как мы осушили очередные бокалы. – Теперь я готов об этом поговорить. По крайней мере, мне так кажется. Мы облажались.

– Мы облажались, – согласился я.

– Возможно, нам не хватило всего пары часов.

– Кто же знал, что откат хлопнет так быстро, – сказал я. – В большинстве случаев это случалось не так, чтобы вот прям сразу.

– В любом случае, это неправильный расчет и это наша ошибка, – сказал Кевин. – То есть, в основном, моя. Мне не следовало вести его по следу из хлебных крошек. Надо было хватать его под руки и объяснять все в лоб.

– Его еще схвати, – заметил я.

– Как бы там ни было, мы не успели, – сказал Кевин. – Тем не менее, мы получили кое-какую полезную информацию, и сейчас я практически уверен, что откат не является результатом системного сбоя. Это не баг, это фича, заложенная в программный код, и мы оба знаем кто ее туда заложил.

– Только он ни черта об этом не помнит.

– Скорее всего, откат инициируется смертью кого-то из игроков, – продолжил Кевин. – Логично было бы предположить, что этим игроком является сам Виталик.