Текст книги ""Фантастика 2025-106" Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Марина Александрова

Из-под опущенных ресниц я постаралась осмотреть окружающее пространство. Заметил ли кто его жест? Оказалось, заметили, и не только Эдриан и Тарий. Вокруг нас образовалось плотное кольцо нелюдей, с неподдельным интересом взирающих на разыгрывающееся представление. Понимает ли этот темноволосый интриган, в какое положение поставил меня своим поступком? Что сделал завершающий жест, закрывающий МАМ для меня навсегда? Разве хотя бы один из присутствующих сможет смириться с тем, что человечке кланяется демон?! Ответ был очевиден. Если я сама не уберусь из МАМ, то они этого мне никогда не простят. Как не простят моей победы. Как не забудут, кто потерпел поражение от глупой человеческой девочки. И все это произошло лишь потому, что глупая я не потрудилась прочесть документ, перед тем как его подписать.

– Конечно, – вмиг одеревеневшими губами прошептала я. Ни о каком ответном реверансе, поклоне, книксене речи уже не шло. Во-первых, я не ожидала, что и тут меня подставит этот темноволосый гад. Во-вторых, хочешь владычицу – получай! Правда, мое писклявое «конечно» мало походило на глас повелителя, но ничего, время есть, потренируюсь!

Праздничная церемония состояла из нескольких этапов. Первым происходило формальное чествование победителей. Тарий очень долго нахваливал каждого из нас: мол, только отважные сердцем могут найти в себе силы, чтобы принять участие в турнире. И таких учеников, как мы, с каждым годом становится все меньше. Лично я не считала это большой трагедией, скорее, стоило порадоваться, что дураки среди нелюдей вырождаются. Но Тарий меня не слышал, потому с завидным упорство продолжал гнуть свою линию. Я плохо помню, о чем конкретно он говорил, поскольку меня больше занимали мысли о демонах и руках Дрэя, что по-хозяйски обосновались на моей талии. Единственное, чему я все же решила уделить свое царственное внимание, – это церемония награждения. Мои ладони буквально чесались в предвкушении большой груды золота в качестве приза за первое место. А может, и еще чего-нибудь полезное подарят? Что же, я зря, что ли, страдала? Моя алчная душонка радостно предвкушала невероятных размеров приз, а глаза тем временем с интересом следили, что получают остальные участники.

Каждому участнику турнира Тарий с торжественным видом вручал грамоты с указанием того, в каком соревновании принимал участие предъявитель сего и какое место занял. Естественно, что проигравшие не слишком-то радовались сему документу. Помимо грамот, Тарий вручал незамысловатого вида перстни, коим участники радовались куда больше, чем бумажным свиткам. А я все ждала, когда же ректор даст кому-нибудь хоть малюсенький кошелечек с монетками. Не дождалась.

Тарий закончил раздавать призы проигравшим, и настала моя очередь выйти на всеобщее обозрение. Правда, произошло это после того, как Осбен произнес, несомненно, прочувствованную речь. Говорилось в ней и о том, что я девушка, и о том, что хрупкая, это был самый смешной момент, потому как оценили эту реплику даже демоны. А также что я – храбрая сердцем и душой, и что главное – это желание победить, тогда все непременно получится. Он, правда, забыл упомянуть, что еще не помешало бы быть демоном, но это уже детали. Одним словом, речь он произнес очень хорошую, но особой радости от моей победы у окружающих не было. Тем не менее с гордо поднятой головой и с независимым видом я прошествовала к небольшой кафедре, за которой стоял Тарий и вручал призы победителям.

По мере того как ректор доставал положенные мне призы, выражение вселенского спокойствия на лице удавалось удерживать все сложнее. Сначала в его руках появился свиток. Бумага, на которой было написано поздравление, была не белая, как у всех остальных, а золоченая. Издалека она могла легко показаться тончайшим золотым листом. Но я-то видела, что это всего лишь специальным образом обработанная бумага. Но расстраиваться было рано, в конце концов, раз грамота была необычной, то и подарки должны быть такими же.

Должны, но не обязаны.

Следующим даром мне был перстень, чуть меньше, чем у остальных. Украшение выглядело очень просто. Обычный золотой ободок и небольшой черный камешек. Я даже истинным зрением посмотрела на него в надежде, что что-то же должно быть в этом колечке ценного. Если что-то и было, то я этого в упор не видела. И напоследок Тарий с довольной улыбкой вручил мне черный камешек овальной формы размером с куриное яйцо. Сперва я решила, что это он издевается и потому так радостно улыбается. «Мол, шутка удалась! Ты бы видела свое лицо!» Но нет, Тарий продолжал улыбаться, аудитория – завистливо охать. Я опять посмотрела на очаровательный булыжник, пытаясь увидеть хоть какое-нибудь плетение. Камень хранил свою тайну не хуже кольца. А мне вдруг стало так обидно, что хоть плачь! Издевались-издевались, булыжник подарили, а я сиди и радуйся!

Конечно же я не расплакалась, только этого не хватало. Но обиду затаила. Потом подумала еще немного и решила, что надо бы Дрэя расспросить, что же это за столь ценный черный кругляш мне презентовали. Пока же я просто швырнула свое «сокровище» в сумочку и зареклась о нем не вспоминать до окончания праздника.

Далее по программе начиналось настоящее торжество, а именно танцы. Я, если честно, не слишком любила это занятие. При слове «танец» я тут же вспоминала Кима, который с обреченным видом кружит меня по просторному залу в доме Орэна, чередуя кружение с топтанием на моих ногах. Конечно, мы и веселились на тех занятиях, но брат не слишком-то стремился со мной танцевать. В конце концов, мало радости молодому парню оттачивать изящные па с родной сестрой, да еще и несколько раз в неделю. Одним словом, ассоциации были определенными и отнюдь не радостными.

Но каким бы ни было мое отношение к танцам в прошлом, я была бы полнейшей врушкой, если бы сказала, что мое сердце не замирало в предвкушении того, как это будет с Дрэем. Музыка стала чуть громче, разливаясь по огромному залу МАМ. Аккорды, что выдавали музыканты, рождали совершенную, гармоничную мелодию, которая, казалось, обволакивала тело, заставляя каждого из присутствующих погружаться в совершенно особенный мир. Постепенно гости разбивались на пары и начинали скользить по залу, словно забывая обо всем на свете и полностью отдаваясь танцу.

– Потанцуй со мной, – улыбнувшись уголками губ, сказал Дрэй.

Смотря на моего дракона в полумраке зала приемов, когда голубые блики магических огоньков отражались на дне его глаз, я с трудом могла вымолвить хоть слово. «Неужели это происходит со мной? Неужели? – все думала я, подавая ему руку. – Чем я заслужила этого мужчину?»

Ответа не было, зато был танец. Стоило нам ступить на танцпол, а дракону – притянуть меня к себе чуть ближе, как мир вокруг померк, сосредоточившись на нас двоих. Удивительная иллюзия и пространственная магия. Для не танцующих танцевальная площадка была заполнена парами. Для тех же, кто выходил танцевать, окружающие их пары исчезали, создавалось ощущение, что вокруг только вы двое и звездное небо. Это было невероятно красиво и романтично, особенно учитывая то, с кем танцевала я. Думаю, если бы меня пригласил Орэн, получился бы не совсем такой эффект.

Рука Дрэя скользила по обнаженной коже моей спины, а я была так близко к нему, что слышала стук его сердца. Столько интимности было в этом танце для нас двоих, и я не представляла, что же буду делать, когда музыка стихнет и нам придется сойти с танцпола.

– Знаешь, я все вспоминаю, как жил до сих пор без тебя, и не могу вспомнить и дня… – задумчиво прошептал он. – Будто и не было ничего.

Его слова оказались столь неожиданными, хотя я и ждала их.

– Ты же отправишься со мной? – с замиранием сердца спросила я.

Мне очень хотелось услышать утвердительный ответ, я даже представить не могла, что он скажет «нет».

– Ты куда-то собралась? – лукаво прищурившись, сказал он.

– Не смейся, ты же и сам понимаешь, что я отправлюсь с демонами, – прошептала я так, чтобы услышать смог только он один.

Лицо Дрэя стало серьезным, совершенно неузнаваемым, взрослым.

– То, что мы поедем вместе, даже не обсуждается, но сначала нам нужно кое-что обсудить, – начал говорить Дрэй, но музыка неожиданно прервалась и заиграла совершенно другая мелодия, более ритмичная и быстрая.

Окружающее пространство тоже изменилось. Освещение стало куда более ярким, вокруг, словно из ниоткуда, появились пары танцующих. Ощущение было таким, что нас просто перенесло из одного мира в другой. Более живой, яркий, красочный, полный беззаботного веселья и радости.

– Надеюсь, танец все еще за мной? – прозвучал знакомый глубокий баритон за моей спиной.

Дрэй сдержанно кивнул, приветствуя демона как равного по положению. Оберон легко улыбнулся, предлагая мне руку.

Даже не знаю, как описать словами то, что я испытывала в этот момент, пока моя ладонь не коснулась пальцев демона. Сердце грохотало в груди, мощными толчками ударяясь о ребра. В голове шумело, и мне с трудом удавалось сохранить внешнее спокойствие. Но стоило моим пальцам коснуться протянутой руки демона, как чувство покоя разлилось в груди. Это было как возвращение домой после долгой разлуки. Что-то настолько близкое, родное и правильное происходило сейчас. Наконец-то я начинала понимать, что мне не стоит их опасаться. Не знаю, что это было – магия или реакция организма на родную кровь.

Танец был ритмичным и немного озорным, и Оберон улыбался мне, а я отвечала ему тем же. Но ни один из нас не проронил ни слова за все это время. Демон словно давал мне возможность привыкнуть к нему. Осознать, что опасности он не представляет и может быть другом мне. Что было в этом – притворство или знак доброй воли и расположения?

Несмотря на то что, ощущая его так близко, я невольно расслабилась, где-то на задворках сознания билась мысль: не все так просто! Стоило нашим рукам разомкнуться, как невнятное чувство тревоги и беспокойства нахлынуло вновь. Толком не успев понять, что же только что со мной произошло, я, поклонившись Оберону, как того требовал этикет, направилась к Дрэю, который все это время должен был ждать меня у северной стены зала приемов. Но чем ближе я к ней подходила, тем явственней понимала, что его тут нет. Для верности я даже прошлась вдоль нее. Дракона нигде не было, и я уже было решила проверить весь периметр, как моего плеча легко коснулась чья-то рука.

Она вошла в зал приемов, когда награждение участников уже закончилось. Все ее тело била ощутимая дрожь, а горло перехватило болезненным спазмом, стоило почувствовать запах разгоряченных танцами тел. В голове неприятно шумело, кто бы знал, с каким трудом ей приходилось сейчас концентрировать свое внимание на происходящем. Ее осанка была образцом для девушек благородных кровей, но как бы ей сейчас хотелось свернуться маленьким тугим комочком и заскулить от той боли и жажды, что она сейчас испытывала.

Фрида продолжала свое движение вдоль стен зала приемов, мало понимая, зачем она тут находится. На уровне рефлексов она выхватывала особенно сильные эмоции, исходящие от присутствующих вокруг существ. Но этого было мало! Боги, как же ей было мало! Все равно что изнывающему от жажды человеку собирать испарину, которая скопилась на запотевших поутру оконных стеклах.

Он заметил ее сразу. Да и как было не заметить? Ведь она всегда была солнечной девочкой. Его солнечная принцесса, которую отняла у него некогда любимая сестра. Как она могла так поступить с его чувствами? Как? Сама везде шлялась с драконом, который репутацию, судя по тому, что рассказывала Фрида, имел ту еще! Но ей можно, а он не имеет права. Ким с замиранием сердца провожал взглядом любимую женщину, невольно подмечая малейшие изменения в ней. Кажется, его девочка похудела и имела вид весьма болезненный. Быть может, она переживает их разлуку так же, как и он? Конечно! Почему же еще ее глаза выглядят красными и припухшими, словно она проплакала не одну ночь!

Он разрывался между желанием подойти к ней и пониманием того, на что теперь способна та, которую он некогда называл сестрой. Что, если она причинит вред Фриде? А в том, что она могла это сделать, он не сомневался. Дилемма Энакима решилась сама собой, стоило ему увидеть, как неуклюже оступилась его любимая, когда какой-то эльф мимоходом задел ее плечом.

Я резко обернулась на прикосновение незнакомца. Каково же было мое удивление, когда прямо передо мной оказался Лиам. Эльф был одет в белоснежный костюм, искусно расшитый золотыми нитями, и его зеленые глаза буквально сияли, словно изумруды, в которых отражается солнце. Лиам приветливо улыбнулся мне и заговорил, не дожидаясь, пока я что-нибудь у него спрошу.

– Ты обворожительна, – промурлыкал он, улыбаясь мне так, что еще полгода назад я бы точно упала в обморок от столь нежданного счастья.

– Спасибо, – учтиво сказала я.

– Кого-то ищешь? – продолжил он разговор, делая вид, словно не заметил моего нежелания продолжать беседу.

– Да.

– Если Дрэя, то он только что ушел, – как бы невзначай сказал эльф.

– К-как ушел? – признаться честно, такого я никак не могла ожидать.

– Просил передать, что будет тебя ждать в оранжерее на нулевом уровне, – все столь же нарочито безразличным тоном продолжал говорить он.

А я даже не нашлась, что на это ответить. Не то чтобы я стеснялась своих отношений с драконом, но вот так запросто просить Лиама, чтобы он сообщил мне место нашего ночного свидания… Это было странно и совсем не похоже на Дрэя. Но я сделала вид, что ничего экстраординарного не произошло.

– Жаль, но у меня нет туда доступа, – сказала я, вознамерившись закончить этот глупый разговор и самостоятельно покинуть сие торжество.

– Зато есть у меня, – хмыкнул Лиам. – Дрэй сам попросил, чтобы я проводил тебя туда при помощи телепорта. Идешь? – вопросительно изогнув бровь, поинтересовался Лиам, а я зачем-то утвердительно кивнула.

Все происходящее казалось ненормальным, то есть я внутренне ощущала неправильность того, что говорил Лиам. Ну не мог тот эльф, которого успела узнать я, подойти к девочке вроде меня, чтобы проводить ее на свидание к другу, с которым он находится на ножах. Причины их ссоры мне были неизвестны. Но, думается мне, что такой мужчина, как Дрэй, не разбрасывается друзьями, не имея на то веских оснований.

Мы беспрепятственно покинули зал приемов. В полнейшей тишине прошли галерею, которая вела к залам, где находились телепорты. Но стоило мне переступить порог, разделявший эти два пространства, как крепкие мужские руки перехватили меня за талию и утянули в небольшую нишу, которая неизвестно зачем была предусмотрена в этом узком проходе. Горячее дыхание эльфа обожгло кожу на щеке. Я просто не знала, как реагировать на его поведение. Ничего предосудительного делать он не пытался. Руки Лиама всего лишь удерживали меня на месте, а сам эльф зачем-то наклонился к моей щеке и с шумом выдохнул. Если бы это был кто-то другой, наверное, я, не раздумывая, начала бы сопротивляться. Но это был Лиам. Эльф, которому, несмотря ни на что, мы привыкли доверять. Ведь я давно уже многое для себя решила и поняла. Не его вина, что маленькая дурочка полюбила прекрасного эльфа. Как и не его вина, что он не сумел ответить ей тем же. Это нужно было отпустить. Не простить, этого я не умела, а просто отпустить. Нам не стать друзьями, даже приятелями, именно потому что я разучилась прощать. И брата мне тоже не вернуть. Я буду любить его, как родного, но простить не сумею никогда.

– Прости, Мара, но нам нужно поговорить, – яростно зашептал мне на ухо эльф. – Я знаю, ты не доверяешь мне, но виноват в этом лишь я сам.

– Чего ты хочешь? – не слишком уверенно сказала я.

– Открыть тебе глаза, – коротко сказал эльф, но вместо очередных объяснений прижал меня спиной к себе, поворачивая лицом к проходу, и накрыл мой рот ладонью. Подозреваю, что это было сделано намеренно.

Дрэй смотрел на то, как Оберон и Мара скользят по паркету танцевального зала. Но на самом деле он больше следил за тем, как использует магию воды черноволосый демон. Не то чтобы он не доверял ему, но все же не хотелось, чтобы в отношениях Мары к демонам основополагающим стала магия крови. Дрэй не слишком одобрял тактику, которую избрал Оберон. Демон хотел, чтобы Мара привыкала к их присутствию постепенно, не испытывая давления. Чтобы сначала ей просто было хорошо в их присутствии, спокойно, как никогда не будет в МАМ под личиной человека. Дрэй считал, что подобным поведением доверия не добиться. Обман, каким бы он ни был, всегда останется обманом… Последняя мысль болью отозвалась в душе дракона.

«Обман», – горько улыбнулся он.

Дрэй никогда не умел сожалеть об упущенных моментах, потому как слишком четко дракон осознавал цепи следствий и их причин. Скажи он юной демонице, что давно уже связан с другой обещанием, которое не так-то просто разорвать, был бы у них тогда хоть малейший шанс? Или она просто никогда бы не подпустила его к себе? Не позволила бы чему-то большему зародиться между ними? И тогда неизвестно, как справилась бы она без него с перерождающейся натурой. А он женился бы на той, что предначертана оракулом… Как порвать пророчество? Он не знал до сих пор.

Испокон веков каждому потомку из четырех правящих семей драконов дается предсказание четырех точек жизненного пути. Не то чтобы не было других вариантов развития судьбы. Нет. Просто оракулом просчитывалось то оптимальное, что необходимо совершить будущему правителю в его жизни. Одной из этих точек была женитьба Дрэя. Казалось бы, какая глупость! Ведь реальность постоянно меняется и колеблется. У каждого существа есть миллионы путей. Но есть и традиции, нерушимые устои. Разорви он помолвку – и это станет началом неимоверного переполоха в правящих Домах. Ведь все предсказания, все расчеты развития будущего рухнут как карточный домик. Но появление Мары уже само по себе выбивало доску из-под фигур, что умелой рукой прорицателя драконов были расставлены на ней.

По большому счету общество драконов зиждилось не на магии и ее законах, драконы верили в расчеты. В силу того, что подвластно им увидеть в изменяющейся картине мира. Каждый из собратьев Дрэя в той или иной степени мог ощущать происходящие изменения. Но лишь один из них был способен решать судьбу всей нации. Вот именно с ним хотел первоначально поговорить Дрэй. К чему травить отношения с Марой тем, что можно изменить. Ведь это у людей жена или невеста означает женщина, с которой мужчина имеет близкие отношения. Дрэй же собирался жениться на женщине, задачей которой будет продолжение правящей династии. По достижении отпрыском совершеннолетия она будет вольна жить так, как ей пожелается. Да и до того момента следить за тем, верна ли ему жена, было необязательно.

Дрэй знал, что Мара выросла среди людей. Как следствие, у нее были свои моральные ценности и принципы, которые помешали бы ей понять то, как живут другие расы. Сексуальная верность супругу была основополагающей ценностью у людей, но незначительной у других рас. В их мире были вещи куда страшнее. Но для Дрэя хранить верность Маре не было проблемой. Он готов был на это. Вопрос был в другом: готова ли она понять его и бороться за их отношения вместе с ним. Ответа он не знал.

– Вечер добрый, – немного скрипучий голос пожилого мага вывел Дрэя из раздумий.

Дракон посмотрел на подошедшего к нему Орэна и доброжелательно кивнул.

– Не откажешь ли ты в любезности пожилому человеку? – проговорил Орэн, привлекая внимание дракона еще больше.

– Орэн, – ответил Дрэй. – Хоть и стал ты «пожилым человеком», но перед моими глазами стоит все тот же Ори, которого я помню еще студентом МАМ с параллельного потока, – хмыкнул Дрэй.

– Что ж, тогда не будем разводить никому не нужный политес, – хмыкнул маг.

– Не будем, – согласился Дрэй.

Орэн очень серьезно посмотрел на дракона. Его лучистые серые глаза, казалось, заглядывали в самую суть, находя ответы на еще не высказанные вопросы.

– Я хочу поговорить с тобой, – твердо сказал он.

– Что ж, поговорим, – кивнул Дрэй, послушно следуя за Орэном.

Правда, пожилой маг предварительно о чем-то долго говорил с рыжеволосым гномом, так что покинуть зал приемов сразу им все-таки не удалось. Дрэй не беспокоился, оставляя Мару. Почему-то ему казалось, что демоны не позволят ей заскучать. Но пока Дрэй ждал Орэна, он не заметил, как сереброволосая девушка покидает зал приемов рука об руку с бывшим другом.

Долго стоять в полнейшей тишине нам не пришлось. В какой-то момент со стороны зала приемов послышались шаги. Несмотря на полумрак, который царил в этом небольшом коридоре, я легко узнала мужчин. Дрэй и Орэн неспешно двигались в нашу сторону. На миг мне подумалось, что Лиам собирается как-то неоднозначно преподнести Дрэю наше положение. Я даже дернулась, пытаясь освободиться от крепких объятий эльфа. Но хватка его была поистине стальной. В этот момент Орэн начал говорить, и я целиком растворилась в беседе.

– Я все понимаю, но неужели ты думаешь, что и она сумеет понять?! – негодующе прошептал Орэн.

– Я не знаю, – коротко ответил Дрэй, нервно проведя рукой по волосам.

– Ты должен сам с ней поговорить, – продолжал настаивать маг. – Не мне тебе объяснять ее природу! Ты знаешь, что демоны не забывают обид! А если будет помнить она, то будущего у вас нет, – гневно сказал Орэн.

– Я знаю, – несколько потерянно отвечал Дрэй.

– Что ты знаешь? Идиот! – Орэн аж подпрыгнул на последнем слове. – Это я знаю, что означает невеста у драконов! А она? Знает?

«Невеста у драконов»… Эта фраза звоном чего-то надтреснувшегося и готового разбиться упала где-то в глубине души. Отчего-то стало тяжело дышать, словно тугое кольцо обернулось вокруг грудной клетки, а в глазах заплясали цветные круги.

– Как ты не понимаешь! Я не могу рассказать ей об этом сейчас! Это все только испортит. Как я могу обещать ей то, чего не в силах гарантировать?

– Ах ты гаденыш! – зарычал Орэн так, что у меня мурашки побежали по всему телу. Таким я степенного мага еще в жизни не видела.

Дрэй резко поднял руку, заставляя Орэна вмиг остудить свой пыл.

– Не смей судить о том, чего не знаешь, – жестко, даже жестоко сказал он. – Я сделаю все от себя зависящее, чтобы разорвать эту помолвку, но для этого мне придется перевернуть с ног на голову все наши вековые устои. Но будет так, как я решил.

– А она… – пробормотал маг.

– Она со мной, – коротко бросил Дрэй, развернулся на каблуках и твердой походкой направился в зал, где полным ходом шли танцы. Орэн недолго простоял, смотря дракону вслед, глубоко и как-то тяжело, по-старчески, вздохнул и отправился следом.

Не сразу я поняла, как тяжелые капли катятся из моих глаз. Не сразу осознала, что крепкие руки Лиама не удерживают меня более. Когда поняла, то не смогла больше стоять там. Ни длинное бальное платье, ни высокие каблуки не могли замедлить мой бег. Я бежала, и мне казалось, что я стою на месте все в той же нише прохода, а Орэн говорит: «Я-то знаю, что такое невеста у драконов».

«Он знал. Знал и молчал», – это была первая связная мысль, которая пришла мне в голову. В этот момент я поняла, что здание МАМ с праздником и танцами осталось где-то далеко позади, а я стою посреди ночного сада. На листьях деревьев свисают крупные капли после недавно прошедшего дождя. В свете молодой луны они кажутся искрами звезд. Под ногами неприятно хлюпает размокшая земля. А мне нет до этого никакого дела.

«Что теперь мне делать? – и еще одна мысль упала в пустоту. – Как он мог врать мне?» – рыком раздалось внутри.

Легкий зуд на кончиках пальцев говорил о том, что у меня вылезают когти. А я стояла посреди пустынного в этот час сада и изо всех сил пыталась удержать остатки столь стремительно ускользающего рассудка. Думать становилось все сложнее, мысли разбегались в разные стороны, оставляя после себя лишь черный гнев, горечь и тоску, которая плескалась в огненных щупальцах ярости. Тело ощутимо подрагивало от избытка переполняемых эмоций. Но это нравилось еще больше. Предвкушение – вот, что напоминала эта дрожь. Желание чего-то весьма многообещающего заставляло прислушиваться к окружающему миру. Я была одна и среди тысяч существ одновременно. Все они говорили, дышали, что-то делали. Обрывки бесед, происходящих за сотни метров вокруг, достигали сознания, но почему-то тут же становились неинтересными. Было чувство, что мое «я» ищет кого-то, но не может найти среди этого многообразия жизни.

Все изменилось, стоило услышать разговор, который велся каким-то знакомым и отчего-то имеющим значение в моей жизни человеком:

– Я скучал по тебе… – Прерывистый вздох. – Не представляешь, как мне было тяжело без тебя. – Шорох одежды, прикосновения кожи к коже, полный страсти стон. – А ты? Ты скучала по мне? – спрашивает он.

– Не представляешь как, – с трудом выговаривает она каждое слово. – Хочу тебя, – шепчет женский голос.

Я точно знаю, что этого разговора быть не должно. Сама не понимаю откуда, но я знаю эту женщину и этого мужчину. Кто они? Почему продолжаю слушать?

– Обними меня, хочу чувствовать твое тепло, – продолжает шептать она.

Так явственно слышится мне, как его руки скользят по ее платью, что еще немного – и я смогу буквально увидеть это. Его сердце стучит все сильнее, а ее, кажется, не бьется вовсе. Она так часто дышит, словно задыхается от страсти. Но сердце женщины молчит. Лишь иногда пропускает оно глухие, судорожные удары.

– Мой мальчик, мой Ким. – Голос ее теряется, словно тает в страсти, что эти двое обрушивают друг на друга.

Она что-то сказала. Что-то важное, но никак не удается вспомнить, что именно.

Внезапно до меня доносится самый вкусный запах из всех возможных в этом мире, одновременно с этим я слышу, как лопается кожа жертвы под клыками хищника, и сдавленный стон смутно знакомого мужчины, образ которого вдруг становится невероятно ярким и четким.

Долго не думая, я сорвалась с места. Меня вел запах, такой сладостный, что пройти мимо я уже не смогла бы, несмотря ни на что. Кровавый след, словно шлейф изысканных духов, уводил за собой, манил и дразнил обещанием. Но была в этой погоне и ярость, ведь кровь, что была моей, сейчас доставалась той, которая не имела ни малейшего права на нее. Как она посмела взять мое?! Вот что заботило меня в этот момент больше всего!

Она пила так жадно, так яростно, словно все ее тело было бескрайней пустыней, высушенной и выжженной палящим солнцем, а божественное провидение наконец-то даровало ей спасение. Ким, ее молодой маг, которому одному было по силам то, что не удалось бы и десятерым. Сперва она думала, что ей хватит всего лишь его объятий, тепла, эмоций, но когда пульсирующая жилка на шее была накрыта поцелуем ее губ, она уже ничего не могла поделать. Словно нож в масло, вошли ее клыки в податливую кожу юноши, а когда первая капля крови коснулась языка, мир неожиданно взорвался и сузился до одной-единственной точки. Ее вселенной стал он. Все еще полный сил, таких мощных и непонятных, он насыщал каждую клеточку ее тела. Она не смогла бы остановиться даже под страхом смерти, потому, как ей казалось, что отпустить его и есть смерть.

Она не заметила, когда у юноши ослабли ноги и он изломанной куклой повис на ее руках, не чувствовала Фрида и того, что Ким более не пытается оттолкнуть ее. Его руки как две плети повисли в воздухе, покачиваясь в такт ее мощным глоткам. Она пила и пила, ничего не понимая и не замечая вокруг. У нее была своя вселенная, которую она ни за что не выпустила бы из рук. Не сейчас.

Дверь в комнату Фриды слетела с петель с оглушительным треском. Щепки разлетелись по комнате, словно дверь не выбили, а взорвали. Фрида с неимоверным трудом оторвалась от своей трапезы и подслеповато сощурилась. В дверном проеме стояла она. Серебро волос разметалось по плечам, глаза заволокла непроглядная тьма, а лицо застыло мраморной маской.

«Не может быть», – с каким-то отчаянием подумала девушка.

В воцарившейся тишине Мара сделала первый шаг по направлению к Фриде. Она шла медленно, неспешно. Не произнеся ни слова, она подошла к девушке и посмотрела ей в глаза. На какое-то время Фрида просто выпала из реальности. Тьма глаз демона завораживала, утаскивала сознание в бездну тьмы, что плескалась в них. Она видела свое отражение на их глянцевой поверхности и ужас, что неприкрыто читался на ее лице.

Фрида не сразу поняла, когда стальные пальцы девушки сомкнулись на ее шее. Но когда осознание пришло, руки вампирши разжались. Ким тяжелым кулем упал к ногам рыжеволосой, а сама Фрида вдруг четко осознала, что ей уже не убежать. В полной тишине сереброволосая демоница обрушила ее тело на стену так, что девушка почувствовала, как каменная крошка осыпается ей на плечи. Фрида не проронила ни звука и все продолжала смотреть в глаза, что несли ей смерть, обещали покой и безвременье. Не закричала она и тогда, когда острые клыки вспороли ей горло, а демоница сделала первый глоток. Она лишь чувствовала, как слабеет. Как по капле покидает жизнь ее тело, а вместо вечного голода приходит покой. Еще она почувствовала, как ледяные руки обхватили ее голову и резко дернули, но оглушительный хруст ломаемых позвонков был ей уже не слышен.

Мара смотрела, как безвольное тело рыжей вампирши оседает к ее ногам. Испытывала ли она что-то в этот момент? Она и сама не знала. Но злость все еще плескалась глубоко внутри. Она знала – пройдет несколько часов, и рыжеволосая начнет восстанавливаться. Демон не хотел этого. Мара потянулась к сумочке, что каким-то чудом до сих пор висела на ее предплечье. Маленький игнис словно ждал зова своей хозяйки и послушно лег в руку. Темное серебро сверкнуло в свете комнатного освещения, а миниатюрный серп вдруг стал терять свои очертания, сливаясь в тяжелую ртутную каплю, которая тут же начала расти. Когда сфера стала размером с яблоко, она распалась и растеклась по ладони, превращаясь в серп. Ведомая каким-то наитием, Мара протянула руку над головой девушки, но стоило ей сомкнуть пальцы, как в них оказалась тонкая серебристая нить.

– Я не убью тебя, хотя ты и славно задолжала мне, – каким-то чужим, бесстрастным голосом заговорила она. – Но и долгов я не прощаю, – сказав это, юная демоница поднесла серп к нити и легонько надрезала ее.

Серебристая ниточка была настолько тонкой, что просто обязана была порваться от малейшего надрыва. Но все же она устояла. Лишь края, надсеченные серпом демоницы, словно обуглились, почернели и распушились какой-то зловещей бахромой.

– Так-то лучше, – сказала девушка, поворачиваясь спиной к лежащей без сознания Фриде.