Текст книги ""Фантастика 2025-106" Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Марина Александрова

В ее стране принято скорбеть об умерших сорок девять дней. В случае с императорской семьей, если умирает один из ее членов, то скорбит вся страна. Женщины императорской семьи облачаются в белоснежные одежды, снимают с себя все украшения, не пользуются косметикой и берут обет молчания, ровно на срок, отведенный для скорби. Во дворце и храмах по всей империи ежедневно происходят поминальные службы. Каждый горожанин обязан не просто хотя бы единожды побывать на такой службе, но и оставить свое подношение у алтаря. При Йолинь умер лишь один член императорской семьи, это была ее бабушка королева-мать Дома Мэ. Тогда принцессе было около двенадцати лет, та самая грань, когда она уже не была ребенком, но и девушкой стать пока не успела. Но, несмотря на это, Йолинь уже тогда умела подмечать то, что стоило знать. Она практически не знала матери отца. Все их общение было исключительно формальным и сводилось к обязательным совместным ритуалам и беседам. Даже будучи ребенком, у Йолинь и мысли бы не возникло назвать эту холодную, властную женщину «бабушкой». Только «ваше величество» и никак иначе. Она знала, что ни один человек во дворце не испытывал симпатии к ее родственнице, что уж говорить о более глубоких чувствах. Но она помнила, как люди старались показать свою скорбь в дни траура, с какой готовностью расставались со своими украшениями и нарядами наложницы отца, как горько плакали они в день погребения матери Императора Солнца. А еще Йолинь помнила, как на следующий же день по завершении траура двор расцвел прежними красками. И не осталось вокруг и тени скорби или воспоминания. Да, четыре раза в год ее отец лично проводил роскошные поминальные службы в честь королевы-матери, но… службы заканчивались, угощения раздавались беднякам, и больше о покойной никто не вспоминал. Казалось, ее образ выцвел даже в сердцах тех, кто должен был тосковать по ней. Она исчезла вместе со своим последним вздохом, став простой строчкой, именем в книге предков.

И то, что Йолинь видела сейчас, так отличалось. Благодаря своему дару, она ощущала те эмоции, которые пропитывали те истории, что рассказывали люди о тех, кого они потеряли. И простые слова становились яркими, полными печали, грусти, искренней привязанности и тоски. Ее старый мир был таким ярким на цвета, но совершенно блеклым и серым на чувства, что постепенно она словно перестала различать цвета вокруг. На первый взгляд Север казался суровым и хмурым, но лишь тут она вновь научилась видеть жизнь вокруг.

Она слушала рассказы мужчин, смотрела на то, как напротив Веня заботливо подкладывает Крайсу еды, то и дело поглаживая его по волосам, словно он ее ребенок, а никак уж не дедушка. Женщина то и дело всхлипывала, потом подкладывала еще немного съестного в тарелку родственника, и все повторялось заново. Она видела, как стараются улыбаться жены Саймона и Беррока. Две молодые женщины сидели рядом, и казалось, лишь друг в друге они могли найти опору, чтобы высидеть этот вечер. Они старались быть веселыми, сдержать слезы, потому что и правда верили, что так их родным и любимым будет легче. Йолинь вдруг так остро почувствовала их горе, любовь, тоску и надежду, что и сама не заметила, как по ее щеке побежала слеза.

– Боже, – глубоко вздохнула она, стараясь незаметно избавиться от последствий собственной впечатлительности, когда ее щеку накрыла рука Рика. Его большой палец аккуратно стер слезу с ее щеки.

– Тебе очень тяжело быть здесь, да? – хотя это и прозвучало как вопрос, но скорее было утверждением.

Она обещала говорить ему то, что чувствует на самом деле. Она знала, что для него это важно, потому кивнула, подтверждая его слова.

– Но я справлюсь, – вслух добавила она, понимая, как важно для правителя присутствовать на такого рода мероприятиях, а ей как его жене нельзя было его подводить.

– Я не сомневаюсь, – тяжело вздохнул он, укоризненно покачал головой, так, что принцесса на долю секунды задумалась, что не так она сказала.

Рик встал из-за стола, поднял кружку, что стояла перед ним, и громко сказал что-то на древнем наречии, что Йолинь поняла как: «Не выпускайте мечей из рук, как жили, так и останетесь живы! В чертогах богов вы подождете меня, и я встану рядом! Не смотрите назад, тут нет тех, кто плачет по вас! Вы живы!»

– Вы живы! – эхом раздалось на сказанные Риком слова.

После он разом выпил содержимое своей кружки, протянул ей руку, и они вот так запросто вышли из-за стола. Следом семенил Суми, который сейчас явно округлился в области живота и, судя по всему, тут тоже постаралась Веня.

Вопреки ожиданиям Йолинь, стоило им немного отойти от небольшой площади, где происходили поминки погибших северян, как Рик тут же открыл портал. Ее не уставал поражать подобный способ перемещения, словно ты путешествуешь между мирами! Но самым приятным было сейчас то, что он переместил их аккурат к дому. Уж что-что, но прогулок для нее сегодня было достаточно. Солнце уже село, когда они вдвоем переступили порог их дома. Внутри было тихо и темно, хотя это вовсе не помешало Суми довольно резво убежать в сторону кухни.

«Ненасытный», – подумала Йолинь, провожая взглядом своего друга, когда ее руки коснулись чуть прохладные пальцы Рика.

Это было обычное прикосновение, он лишь слегка сжал пальцы на ее руке, но в этот самый момент ее сердце точно пропустило удар. Отчего-то стало страшно, волнительно, и она впервые почувствовала себя настолько неловко в его присутствии. Во рту мигом пересохло, а странная нервозность сковала тело. Она повернулась к нему лицом, но смотрела куда-то в область его шеи. Поднять взгляд не решалась. Все равно, как если бы это был какой-то шаг, сделай она его и возврата назад уже не будет.

– Посмотри на меня, – тихо попросил он, проведя пальцами по ее волосам.

Она не ожидала от себя такой реакции, казалось бы, на обыкновенное прикосновение, но по ее коже побежали мурашки, а дыхание вдруг стало прерывистым. Йолинь несмело подняла взгляд. Стоило ей это сделать, как пришла уверенность, что он тот мужчина, рядом с которым она может чувствовать все что угодно, но только не страх.

«Серый лед его глаз, где ее тьма нашла свой покой и дом», именно так она однажды подумала о нем, именно так она чувствовала себя сейчас.

– Ты стала Властителем, ты знаешь? – спросил он, не разрушая зрительного контакта между ними.

– Да, – едва слышно, ответила она.

– Ты знаешь теперь то, что я на самом деле чувствую по отношению к тебе?

– Теперь я стараюсь не подслушивать чувства других…

– Я не другой, – серьезно сказал он, – и я хочу, чтобы ты знала это.

Рик был первым человеком в ее жизни, который хотел, чтобы она использовала свой дар на нем. Чтобы посмотрела на его чувства, забралась в самые сокровенные уголки его сердца, узнала и поверила ему. Прежняя Йолинь ни за что не поверила бы в какие-то сказочки про любовь, не убедившись в этом наверняка. Но та женщина, которой она стала рядом с этим мужчиной, лишь тихонько улыбнулась.

– Я знаю, – в этом простом слове спряталось доверие, то чувство, которого она не испытывала ни к кому и никогда. Она верила ему потому, что любила сама. Сердце в ее груди вдруг стало таким тяжелым, наполненным столькими оттенками эмоций, что казался невероятным сам факт того, что столько всего может уместиться в нем.

Она первой шагнула к нему, осторожно положила руки на плечи и, все еще не отрывая взгляда, сказала:

– Потому что это ты.

На этот раз он не стал ждать, когда она первой начнет поцелуй. Он просто сделал это сам. Его прикосновения были такими нежными, упоительными, они вызывали в ней эмоции и желания, о которых она и не подозревала ранее. Хотелось, чтобы он никогда не выпускал ее из своих рук. Больше не было страшно. Она открывала для себя новый мир, где одинокая девушка становилась любимой женщиной.

Он легко подхватил ее на руки, и она даже не заметила, как они оказались в их спальне. Да, это было и не важно. Сейчас она не замечала ничего вокруг. Только он и она в его объятьях, вот, пожалуй, и все, что имело значение.

– Йолинь, – неожиданно оторвавшись от нее, прошептал Рик, – бога ради, скажи мне, зачем ты завязала узлы на своей куртке? – прерывисто выдохнул он ей в губы, а она едва смогла понять, о чем он ее спрашивает. И только сейчас заметила, как неистово он пытается расстегнуть ее самодельные пуговицы и вытянуть их сквозь петли.

Она осторожно опустила свои пальцы на его руки и, смотря ему в глаза, направляя его движения, легко помогла расстегнуть непокорные застежки. Все это время он не отрываясь смотрел в ее глаза, и то, как легко она направляла движения его рук, выуживая из тугих петель пуговицу за пуговицей, лишь сильнее распаляло желание в нем. Он знал, что для Йолинь это было впервые, но, у него было такое ощущение, что тоже. Они наконец-то расправились с ее непокорной курткой, и он осторожно снял ее. Рик сгорал от нетерпения, но он совсем не хотел спешить. Он будет пить эту ночь, наслаждаясь каждым мгновением, каждым стоном своей женщины.

– Я хочу, чтобы ты открылась мне, хочу чувствовать тебя так, как это делаешь ты, – попросил он то, чего на самом деле хотел именно с ней.

Мгновение ничего не происходило, а после… казалось, он уже перестал понимать, где он, а где она. Впервые в жизни он действительно стал единым целым с женщиной, которую не просто хотел. Он любил ее. Рик и не подозревал, что бывает такая целостность и что возможно так делить удовольствие от близости. Разве возможно касаться кого-то и ощущать, как эхом твое прикосновение отзывается удовольствием у того, к кому прикасаешься. Он целовал каждый сантиметр ее тела, ласкал так, как чувствовал, что нравится ей, и это сводило его с ума.

– Боишься? – прошептал он, почувствовав отголоски волнения, когда он был готов проникнуть в нее.

Йолинь слегка улыбнулась.

– Я тоже чувствую тебя и мне не страшно, – прошептала она.

Больше в эту ночь слов не нашлось. Лишь засыпая на груди теперь у своего мужчины, она слышала, как шепчет он ей на немного гортанном, чужом языке, что любит ее… Он называл ее странными словами, значения которых она не понимала, но она чувствовала всю ту нежность, что сплетается в них. А перед тем, как окончательно уснуть, он сказал на чистом аирском:

– Моя любовь, моя судьба, моя…

Ей снился свет. Как это ни странно прозвучит, но казалось, словно она стала частью золотого сияния, что проникало в каждую клеточку ее тела, которое вдруг стало таким легким, невесомым. Казалось, впервые в своей жизни она испытывала такое всепоглощающее чувство неги и блаженства. Что смогло выдернуть ее из этого странного и невероятного сна, она так и не поняла, но вдруг открыла глаза. Она лежала на их постели, а сквозь приоткрытые шторы комнату заливал солнечный свет, оттого в комнате было очень тепло и светло. Во всем теле поселилась странная нега. Она не сразу вспомнила, что произошло вчера, но стоило вспомнить, как она невольно вздрогнула. Почему она совсем одна? Где Рик?

Она резко поднялась, чтобы вдруг оказаться в эпицентре настоящего вихря. Она не сразу сообразила, что такое закружилось вокруг нее, но стоило протянуть руку, чтобы поймать крошечный нежно-розовый цветок, чтобы понять, что вся кровать усыпана самыми настоящими цветами экуры. На ее родине это считалось цветком невесты. В свою первую брачную ночь женщина дарила заколку из этих цветов жениху, в знак того, что теперь она принадлежит ему. Такие цветы были в ее волосах, когда ее страна провожала ее в земли Севера. И именно они сейчас усыпали ее постель. Она осторожно взяла один из цветков и решила рассмотреть. На ощупь он был совсем как настоящий. Даже нежный, едва уловимый аромат, что заполнил собой всю комнату, был в точности таким же, как пахнут сады на ее родине в дни цветения экуры. Но стоило ей поднести цветок поближе к глазам, чтобы рассмотреть получше, как цветы вокруг нее рассыпались мириадами крошечных искр, растворяясь в пространстве.

– Урок номер один: никогда не фокусируйся на иллюзиях. Стоит начать их детально изучать, как пуф и нет, – сказал Рик, появляясь на пороге их комнаты с подносом еды.

Судя по всему, мужчина не утруждал себя лишней необходимостью ходить пешком, а в очередной раз воспользовался порталом.

Сейчас волосы Рика были распущены, а из одежды присутствовали лишь брюки. Стоило ей увидеть его таким, как перед мысленным взором всплыли сцены прошлой ночи. Ее щеки вдруг запылали, а дыхание сбилось. Стало неловко, и в то же самое время ей хотелось совсем не еды, которую он принес…

– Нет, нет, нет, – усмехнулся Рик, – я точно знаю, чтобы продержать тебя тут еще хотя бы сутки, я должен давать тебе еду и сон, – все еще улыбаясь сказал он, ставя свой поднос на небольшую тумбочку, что стояла у их кровати, и садясь напротив Йолинь. Его ладонь накрыла ее щеку. Сама не зная почему, она вдруг прильнула к его руке, точно ласковая домашняя кошка, а его ладонь заскользила вниз по ее шее.

Он поцеловал ее, а она податливо прогнулась в его руках. Сейчас ей казалось, что она была создана для этого мужчины, а он для нее. Ей хотелось ощущать его каждым сантиметром своей кожи, и чтобы эта близость не заканчивалась никогда. Ее так тянуло к нему, это было безумие, но она не готова была расставаться с ним ни на минуту!

Он неожиданно отстранился от нее, заставляя ее жадно хватать ртом в воздух, в тщетной попытке отдышаться и успокоиться.

– Ты только не пугайся, – вдруг сказал он, а она не сразу поняла, о чем он вообще говорит. Когда все же смогла перевести для себя его фразу, то испугалась куда сильнее, чем он рассчитывал.

– Что произошло? Кто-то умер, пострадал? Нападение? Суми, где С… – Указательный палец Рика, который лег на ее губы, вдруг прервал ее на середине фразы, заставив замолчать и с подозрением посмотреть на улыбающегося Рика.

– Нет, – покачал он головой, – у всех все хорошо, кроме того, что у большинства с утра похмелье. Пойдем, – протянул он руку Йолинь, предлагая встать с постели. Девушка попыталась подхватить простынь, чтобы обернуться в нее, но у нее так ничего и не вышло, поскольку Рик просто забрал ее у нее из рук. – Я твой муж, – прямо сказал он. – Раз ты в моей постели, значит, я люблю то, как ты выглядишь. И… я люблю тебя. И, если ты будешь меня стесняться, то я тоже буду так делать, и тебе это не понравится, – подмигнул он ей. – Идем.

Подумав немного, она все же приняла его руку и поднялась с постели. Сначала ее смущало то, что он видит ее обнаженной, но под его ласкающим взглядом это чувство вдруг отступило, и она уверенно последовала за ним в ванную комнату. Зайдя внутрь, он остановился перед зеркалом и тут же отступил, вставая позади нее.

Йолинь не сразу смогла понять, что такое она сейчас видит в отражении. Да, это определенно была она. Те же губы, глаза раскосые и черные как ночь, те же черты лица, темные брови, но ее волосы…

– Я не знаю, почему так произошло, – сказал Рик, стоя у нее за спиной, – в моем роду все Властители рождались с таким цветом волос, я думал, что это передается от отца к сыну. Я не знал, что это энергия меняет нас…

Она чуть наклонилась к зеркалу и, казалось, совершенно не слышала того, что сказал ей Рик.

– Я… страшная? – кое-как промямлила она и тут же поспешно добавила: – Если ты соврешь, я узнаю! – строго взглянула она в глаза его отражению.

Рик лишь улыбнулся.

– Я скажу правду. Ты самая прекрасная из женщин, и я едва сдерживаюсь, чтобы не заняться тем, что на самом деле хочу сделать сейчас, когда ты так стоишь передо мной. Но я терплю, иначе ты решишь, что у меня только одно на уме и мне плевать на твои чувства и все такое. И тебе правда идет.

Она слушала его не перебивая, и с каждым сказанным им словом ей самой хотелось, чтобы он сделал то, о чем говорит, но ее волосы… За эту ночь они стали совершенно белоснежными, как у Рика! И это пугало до дрожи в коленках. Она и впрямь изменилась! Стала Властителем Грозового Перевала, таким же, как и он! Когда ей сообщили, что он погиб, на ее висках появились две белоснежные пряди. Она думала, что это все из-за переживаний о нем! А оказывается, она просто сформировалась как Властитель, так, что ли?

– Это так странно, – пробормотала она. – Но тебе правда нравится, я чувствую. Хотя, может, у тебя просто нет вкуса? – изогнув бровь, поинтересовалась она у собственного отражения, скорее размышляя вслух, чем и впрямь говоря с Риком. – Но, так или иначе, это хорошо… что его нет… определенно, – кивнула она самой себе.

Рик смотрел на женщину, что сейчас рассматривала свое отражение в зеркале, попутно отпуская не самые лестные ремарки в его адрес, но по большому счету ему было все равно. Как бы сильно он ни старался сфокусироваться на словах, природа брала свое, и фокус опускался все ниже и ниже…

– Ты просто поверь мне, – чуть хрипло сказал он, кладя ладони на ее бедра, – в прекрасном я разбираюсь…

Рик ушел лишь на следующее утро. И то скорее потому, что ему пришлось это сделать, нежели потому, что он этого хотел. Когда солнце взошло, и он как раз подумывал над тем, чтобы в очередной раз сходить вниз за съестным, в дверь деликатно постучали. Йолинь заворочалась рядом с ним, но он лишь получше укрыл ее одеялом, встал с постели, обернулся в простыню и решил взглянуть, кого нелегкая принесла в такую рань. За дверью обнаружилась Веня. Женщина выглядела гораздо лучше, чем когда он видел ее последний раз, и прямо-таки лучилась жизнерадостностью и энтузиазмом.

– Чего? – хмуро поинтересовался Властитель, прекрасно понимая, что радуется эта женщина в отношении него, только когда собирается чем-то озадачить.

– Ничего, – усмехнулась Веня. – Спать долго еще будешь? Шарохался не пойми где столько времени, дела кто будет разгребать? Пошли есть и вперед, там уже главы деревень с запада второй день пороги обивают.

– Что-то срочное?

– Почем я знаю, раз приперлись, значит, надо им. И Йолинь пусть встает и со скотиной своей разбирается, пока я ее не удавила! Эта тварь научилась отпирать засов в подвал, если так и дальше пойдет, будем репу до весны жевать. Овощи эта гадина не уважает.

– Ладно, – нехотя буркнул Рик, надеясь, что после того, как он согласится, Веня оставит его на часок-другой в покое.

– Прохладно, вставай лучше по-хорошему! Через полчаса не спуститесь вниз, приду еще раз, – прошептала женщина и, круто развернувшись на каблуках, пошла по своим делам.

«Господи, в кого только такая народилась? – тоскливо подумал Рик, смотря Вене вслед. – Такая милая была в два года, улыбалась все чему-то, что потом пошло не так?»

Мужчина лишь покачал головой, затворил дверь и решил, что и впрямь лучше заняться делами и дать Йолинь немного отдохнуть. Заодно и Вене сказать, чтобы не беспокоила. Лишний раз он старался не конфликтовать с женщиной, многое спускал ей с рук, но лишь потому, что любил как младшую сестру. Да и Веня знала, что если палку перегнет, то будет очень непросто помириться. Потому женщина гнула свою линию лишь до той степени, в которой была уверена, что Рик останется невозмутимым. Спокойствию северянина оставалось лишь завидовать.

Второй раз Йолинь проснулась в одиночестве. На этот раз тело немного болело и затекло. Пожалуй, последние дни могли быть сравнимы с неделями тренировок. Но, так или иначе, хотелось улыбаться. Каждая мышца болела, как сладкое напоминание о прошлой ночи, и заставляла мысленно возвращаться туда.

Она в очередной раз улыбнулась, потянулась и встала с кровати. На этот раз на тумбочке лежала записка, где красивым каллиграфическим почерком было выведено всего несколько слов: «Работаю, приходи и спаси меня».

– Хорошо, – вслух ответила она, поспешив привести себя в порядок, чтобы выполнить возложенную на нее миссию.

Правда перед тем, как выйти из комнаты, она провела где-то час в ванной. Уже помывшись, она причесывала перед зеркалом свои влажные белоснежные волосы, пытаясь привыкнуть к собственному отражению в зеркале. Получалось плохо, но под конец она поймала себя на мысли, что такой цвет волос неплох и, в принципе, ей действительно идет. Она заплела высокую косу, облачилась в одно из платьев, что заказала для нее Веня. Раньше ей казалось, что глубокий синий цвет ей не очень идет, но сейчас он удивительно красил ее. Она казалось такой странной. Это сочетание несочетаемого делало ее внешность на удивление притягательной, необычной.

– Да, я необычная, точно, – кивнула она самой себе и поспешила покинуть комнату. ЕЙ очень хотелось увидеть его сейчас, но прежде стоило навестить еще кое-кого, который вот уже два дня был предоставлен самому себе.

Ей не пришлось долго искать Суми, она просто чувствовала его. Да даже если бы и не было ее дара, предсказать, где находится ее друг, не составило бы большого труда. Путь на кухню не занял много времени, а уже оказавшись у самого входа, она услышала такую привычную и родную перепалку.

– Ты что, думал, самый умный, да? – привычно отчитывала Суми Веня. – Думал, все вокруг идиоты, а ты лучше всех все знаешь? – тут женщина довольно засмеялась. – А ключик-то есть только у меня, понял, жирный! – еще один полный самодовольства смешок разнесся по кухне. – Был засов, да, нет, попробуй замок отопри! – на этот раз смех Вени был таким гадким и злорадным, что Йолинь не выдержала и бесшумно засмеялась. – Ай! Скотина, верни ключ! – неожиданно воскликнула женщина, а Йолинь поняла, что ждать больше нельзя.

– Верни, – строго сказала она, входя на кухню и наблюдая, как Суми отчаянно пытается найти выход с кухни, в то время как Веня, вооружившись кастрюлей и скалкой, пытается перекрыть все возможные выходы. Выглядело это презабавно, учитывая размеры участников сражения.

Оба синхронно повернулись к Йолинь, и на кухне воцарилась странная тишина, которую тут же разрушил звон упавшей на пол кастрюли. Первым, как это ни странно, пришел в себя Суми и, воспользовавшись ситуацией, просто проскользнул мимо Вени, попутно задев ее так, что женщина невольно зашаталась, и спрятался за спиной у Йолинь. Суми хорошо усвоил, что вожака бить не принято, и лучше продолжить задирать его любимую игрушку из-за спины того, кого так просто не отлупишь.

– Я…

– Погоди, – подняла Веня вверх руку, – что этот ирод с тобой сотворил?! – от Йолинь не укрылось то, с какой силой сжалась рука Вени на рукоятке скалки.

– Ничего он не…

– Вот скот. – Глаза женщины превратились в две узкие щелочки, губы сжались в тонкую линию, и Йолинь показалось, что Веня чуть пригнулась, готовясь бежать вперед.

– Да не он это! – из последних сил воскликнула Йолинь, пытаясь остановить эту женщину-лавину.

– Не он?! Я всякое видала, что с девками бывает после… это… ну, это… – бормотала она. – Но чтоб седели в первую ночь! Что он тебе устроил?!

Йолинь понятия не имела, откуда Веня знала столь интимные детали их брака, но сейчас главное было донести, что ничего страшного с ней не произошло. В противном случае она боялась себе представить, к чему это может привести!

– Чем пугал тебя, м-м? Что показывал… ой, – схватилась женщина за сердце и охнула. – Может, – быстро подошла она к Йолинь и как-то по-особенному посмотрела ей в глаза, – обидел как? Ты скажи мне, не бойся, – прошептала она. – У меня трава есть снотворная, опоим его, да кости и переломаем так, что забудет, как…

– Веня, – улыбнулась Йолинь, почувствовав, вопреки всему, странный приступ веселья, – просто теперь я такая же, как и он, – тихо сказала она.

Женщина некоторое время смотрела в глаза подруги, точно пытаясь понять, что именно она сейчас говорит. Да, волосы принцессы стали белыми, точно снег, но это совсем не было похоже на седину, а вот на волосы Рика очень…

– Что ты имеешь в виду? – все же спросила Веня, понимая, что ноги просто отказываются ее держать и дальше, она опустилась на широкую скамью, а рядом с ней присела и Йолинь. Разговор предстоял непростой.

– Так ты хочешь сказать, что теперь ты Властитель? – почти шепотом спросила Веня, стараясь слушать рассказ Йолинь как можно более внимательно. Женщине было очень непросто сделать это, ни разу не перебив принцессу, но она старалась изо всех сил.

– Да, – кивнула Йолинь, – не знаю, к добру ли такие перемены, но… мне это нравится, – закусив губу, все же призналась она.

– Конечно, – кивнула Веня, – такая сила…

– Нет, – покачала головой Йолинь, – не поэтому. Ты знаешь, я не из тех людей, кто всю жизнь мечтал бы о власти и силе. Об этом я знаю поболее многих, и это высушивает людей, не оставляя тут ничего, – указала она пальцем туда, где должно было биться ее сердце. – Это только кажется, что власть сможет сделать тебя счастливым. У всего есть своя цена, а за власть над другими ты платишь одиночеством, – девушка глубоко вздохнула, прикрыв ненадолго глаза, точно вспоминая нечто известное ей одной. – Просто мой новый дар это как дорога в совершенно иной мир. Огромный мир, сотканный из настоящих чувств, реальных отношений и рядом с тем, кого я так сильно люблю, Веня, что, когда думаю об этом, у меня дыхание перехватывает. Ты не представляешь, что для меня это значит.

– Да что ж я, не любила никогда, что ли, – пробурчала женщина.

– Я не о том, – покачала принцесса головой, – это я никогда и никого не любила, – улыбнулась девушка, а Веня смущенно моргнула, на миг ей показалось, что на самом дне этих черных глаз зажглись странные серебристые огоньки.

«Чудны дела твои, господи», – подумала женщина.

– Я не знаю, что надо сказать, – честно призналась Веня вслух. – Поживем – увидим, что к чему, – тяжело вздохнула она. – А пока найди свою тварь, она сперла ключ от кладовой, жрать готовить не из чего, – в очередной раз глубоко вздохнув, как-то тоскливо сказала Веня, смотря на опустевшую кухню. – И я рада, – вдруг посмотрела она на Йолинь.

– Чему? – улыбнулась Йолинь, инстинктивно предчувствуя ответ, ощущая, что Веня засмущалась, а стало быть, скажет совсем не то, что думает на самом деле.

– Что не придется ломать кости Рику, хотя, раз ты теперь тоже Властительница Грозового Перевала, то можно с ним особо не церемониться, если что.

Йолинь вновь засмеялась, услышав подобное из уст подруги. Надо сказать, и сама женщина вскоре присоединилась к ней.

* * *

– Зачем? Зачем ты это делаешь? М-м? – отчитывала Суми Йолинь спустя каких-то полчаса. Она нашла и своего друга, и ключ, который тот, не будь дураком, уже прикопал в корнях одного из вековых дубов, что росли у дома Рика. Сейчас принцесса совершенно не царственно сидела на земле и пыталась откопать зарытое руками. – Тебя что, не кормят? – посмотрела она на своего подопечного, что лежал рядом, якобы виновато опустив морду на передние лапы, и то и дело поглядывая на Йолинь.

В воображении принцессы вновь появился образ, сотканный из фантазий Суми. В нем маленькая, неуклюжая Веня бегала по двору и нюхала каждый куст, пытаясь найти спрятанную вещь.

– Ха-ха, – подразнила его Йолинь, – очень смешно! Сегодня пойдем в лес, и завтра, и послезавтра! Каждый день буду с тобой ходить, больше ни крошки тут не получишь! Хочешь есть – иди и лови, – фыркнула она, отправляя уже свою мысль о каждодневной охоте Суми.

Как и следовало ожидать, вместо наказания получилась радостная весть. Суми быстро встал, и в то же мгновение его огромный шершавый язык прошелся по лицу принцессы. Не удержав равновесия, девушка окончательно села в грязь, но зато нащупала рукой ключ.

Она шла по широкой аллее из вековых дубов, что в это время года казались отлитыми из золота. День выдался удивительно погожим, хотя было по-осеннему свежо и прохладно, но яркое солнце и лазоревое небо позволяли в последний раз почувствовать тепло угасающего лета. Казалось, мир вокруг растворился и замер в этой ласковой атмосфере осенней неги. Под ногами приятно шелестела уже опавшая листва. У нее на родине не бывает такой осени. Она растягивается в длинные затяжные дожди, когда в воздухе кружит мелкая водяная взвесь в те редкие моменты, когда прекращаются проливные дожди. Но сейчас она хотела поскорее найти Рика, почувствовать вновь его тепло и прикосновения к собственному телу, растворяясь в его ласках. От одной мысли об этом по коже побежали мурашки, и принцесса довольно улыбнулась, подставляя лицо ласковым солнечным лучам.

Это было странное мгновение в ее жизни. Она знала, что в этом мире все переменчиво и скоротечно, и не имела ни малейшего понятия, сколь щедро наградят ее боги такими моментами потом. Но сейчас она была так безоговорочно счастлива, что хотелось запомнить каждую минуту, секунду, вдох, что она проживала в этот момент.

Она не сразу поняла, в чем причина странного оживления около центрального входа в их с Риком дом. Слишком уж сильно погрузилась в собственные мысли. Впервые неизвестно за сколько лет позволила себе просто быть самой собой там, где ее могли увидеть, потому не сразу среагировала на происходящее в нескольких десятках шагов впереди от нее. Когда же поняла, в чем дело, невольно почувствовала страх. Там, у самого входа, толпились люди, которых она бросила, казалось, вечность тому назад, а ни каких-то три дня. Судя по всему, они только недавно переместились сюда и сейчас просто обсуждали свои дальнейшие действия, стоя на пороге дома Рикхарда.

– Эти северяне порой такие невежи, – поделилась она своим наблюдением с Суми, – как можно обсуждать дела на пороге чужого дома?

Она шла не спеша, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, хотя все же посчитала необходимым «надеть» свою обычную маску ледяного спокойствия и равнодушия.

– Что теперь…

– Столько времени…

– Есть дела…

– Поминальная служба…

Они так галдели, что до нее доносились лишь обрывки фраз, а поскольку она хоть и говорила сейчас вполне сносно, но, когда наперебой орали сразу около десяти мужчин, понять их было крайне сложно.

Спиной к ней сейчас стояли двое старейшин, и Йолинь казалось, что уж они-то не стали бы так себя вести. Скорее всего, молча слушали соображения тех, кто желал высказаться по завершении их похода. Но вот темноволосый старейшина поднял руку и сказал:

– Мы не можем более игнорировать тот факт, что Рикхард Властитель Грозового Перевала мертв. Судьба его супруги неизвестна, но думается мне, тут, скорее всего, то же самое. В ближайшее время мы объявим наше решение по вопросу того, кто займет пост Властителя и примет права наследия этих земель.

Йолинь не спешила давать знать о собственном присутствии, а просто молча подходила со спины к двум рослым северянам. Внутри проснулась маленькая шкодливая девчонка, до ужаса хотелось, тихо подкрасться и гаркнуть что-то типа: «Бу!»

Но в тот самый момент, когда она уже буквально разрывалась от желания внушить Суми, что зад старейшин вполне себе аппетитный кусочек, или ограничиться чем-то безобидным, дверь основного входа отворилась и на пороге возник Рик. Северянин выглядел невозмутимым и серьезным: