Текст книги ""Фантастика 2025-106" Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Марина Александрова

Всего на мгновение прикрыв глаза, она вспомнила сразу несколько случаев из своей жизни, воскрешая те эмоции, что вызвали они тогда. Придавая им былую яркость, позволяя им просачиваться сквозь ту бурю, что была готова вот-вот разразиться на постоялом дворе. Откуда ей пришла мысль о том, что это может сработать, она и сама толком не поняла, но решила попробовать. Если ее догадки были верны, то все непременно должно было получиться!

Так, один за другим, приходили образы былого. Первое, что раскрыла она в своем сердце, было сродни черной воронке, которая опустошала его. Высасывала все: волю к жизни, страх, боль, остатки счастья и простое и такое примитивное желание цепляться за реальность. Опустошение. Глубже и темнее любой бездны, что пришло к ней вместе с первыми шагами в новой жизни. Оно длилось для присутствующих всего долю секунды, но вытянуло из каждого и гнев, и ненависть, принося с собой странную, неподвластную разуму усталость. Каждый из мужчин в зале таверны почувствовал это, словно невидимая рука просто выскребла из сердца все яркие эмоции, вытянув любые стремления.

Секундой позже пришла надежда, такая яркая и безотчетная эмоция, словно позолотила тьму внутри. Йолинь помнила ее первый проблеск, который разделила вместе с Дэй. Тогда она только начинала ходить. Руки и ноги слушались ее с трудом, и каждое движение приносило лишь боль и всепоглощающую усталость. Все затмевала пустота внутри. Не хотелось жить, не хотелось думать, не верилось, что когда-то она сумеет пожелать всего этого вновь. Тогда Дэй пришла в ее комнату на рассвете, помогла ей встать и одеться, а после открыла портал. Они вышли и оказались на краю скалы.

– Не хочешь – не надо, – холодно сказала Дайли, – здесь тебе никто не помешает закончить все это. Вперед, – кивнула она на скалистый обрыв, у подножия которого с шумом разбивались волны океана.

Йолинь сделала несколько неловких шагов в указанном направлении, намереваясь и впрямь довершить начатое до конца, тем более, когда никто не стал бы ее останавливать. Именно тогда она полюбила рассвет. Когда серую хмарь горизонта прорезал сперва один ярко-алый луч, затем другой. И вдруг серое стало золотым, налилось ярким багрянцем, заполняя мир красками, словно вдохнули в него жизнь, все обрело смысл и совершенно необычайные очертания. То, что всего мгновение назад было всего лишь серым, вдруг стало волшебным.

– Некоторые вещи можно понять, лишь когда готов увидеть их суть, – сказала Дайли, подходя к ней ближе со спины. – Разве раньше это не было всего лишь началом нового дня, а сейчас вдруг стало несоизмеримо большим, м? Разве не похожи предрассветные сумерки у тебя в душе на то, что произошло сейчас? Не мечтаешь ли ты о том, что вот такое же яркое солнце взойдет и у тебя внутри и развеет мрак?

Йолинь невольно всхлипнула, признавая правдивость слов Дэй. Тогда Тень сделала еще один шаг, обнимая ее за плечи и говоря уже совсем тихо:

– Ко всему можно прийти, если продолжать идти, Йолинь. Но стоит опустить руки, забыться в собственной печали и горе, как ты утопнешь в этом, словно в болоте, и никто и никогда не увидит солнца, встающего для тебя. То, как оно преобразит твою изуродованную погасшую душу в нечто прекрасное, от чего уже не отвести взгляд.

– Разве такое возможно? – несмело спросила Йолинь, боясь, что Дэй скажет ей «нет», и ужасно желая услышать «да».

– Возможно все, чему ты позволяешь случиться с тобой, – все так же тихо прошептала Дайли.

Именно это волшебное чувство, что дало внутри Йолинь росток в тот день, она подарила окружающим всего лишь на краткий миг. Рик и сам не понял, что с ним произошло. Вдруг схлынула все затмевающая ярость и пришло странное спокойствие, а потом он вдруг встретился взглядом с необыкновенно голубыми проницательными глазами щенка. В них не было ни гнева, ни злобы, ни хищного расчета, а был лишь страх. Зверь боялся его и жался к животу той, что признала его. И вдруг к Рику пришло осознание еще чего-то более невероятного, ему захотелось дать шанс. Иррациональное, совершенно невероятное желание, которое с каждым вдохом все сильнее укреплялось где-то в сердце. Он не простит себе, если сейчас воткнет клинок в мягкое розовое брюшко.

«Да как же так?!» – отчаянно продолжал вопить рассудок, но эмоции внутри словно взбунтовались против собственного хозяина. Все сильнее накатывали они на бастион его решимости, подминая под себя все звуки разума. Такого с ним раньше никогда не происходило! Сострадание, забытое им столетия назад, вдруг настигло его здесь и сейчас. В горле внезапно возник болезненный ком.

«О боги», – про себя охнул северянин, с ужасом понимая, что еще пара минут, и он начнет рыдать, как девица на выданье.

Первым прослезился Беррок: тому вдруг тоже стало жаль щеночка. Неуклюже смахнув неуместную влагу с уголков глаз, он покосился на брата, который подозрительно часто моргал.

Йолинь же с ужасом видела, что эффект превзошел все ее ожидания, и пыталась сбавить обороты, приглушив посылаемые волны эмоций, – только не хватало, чтобы целая орава мужиков начала рыдать и сюсюкать, какой у нее милый щеночек!

– Хорошо, – не веря собственным ушам, скупо сказал Рик. – Но т-тварь, – вдруг с трудом произнес он это слово, бессознательно признавая, что щеночек… очень милый, – остается целиком под вашу ответственность, – сказав это, северянин решил, что ему померещилось, будто в комнате послышались полные облегчения вздохи. – Если он навредит кому-то, то отвечать по закону Севера будете вы, согласны?

– Да, – хрипло ответила Йолинь, с трудом борясь с отдачей, что пришла после устроенного ею. Хотелось прижать Суми посильнее и плакать от умиления, какой же он милый щеночек! К слову сказать, ее порыв разделяла добрая половина северян, что была особенно впечатлительной. – Где моя комната? – сказала принцесса, прикусив нижнюю губу, которая вдруг начала подрагивать.

– Я провожу, и комната – наша, – сказал Рик, беря Йолинь под руку и уводя наверх.

Йолинь, несколько ошарашенная подобным заявлением, безропотно пошла за мужем и уже наверху, где их никто бы не смог услышать, переспросила:

– Наша?

От Рика не укрылось то, с каким замешательством спросила она это. Злясь на себя за проявленную слабость прежде, он лишь коротко кивнул, не вдаваясь в подробности о том, что даже в бессознательном состоянии не намерен прикасаться к принцессе как муж к жене.

– Свободных мест почти не осталось, и нам придется разделить постель на эту ночь, – пояснил он, опять же говоря лишь то, что посчитал нужным. Пусть и она помучается, раз так сильно терпеть его не может.

Будучи не в своей тарелке от принятого решения, он решил тут же отправиться в дом главы, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию в этих землях. Участились нападения виргов, правда, пока они лишь осмеливались ходить вокруг деревни и «пробовать» защиту. Но если будет продолжаться в том же духе еще хотя бы неделю, то нападения не миновать. Любой мужчина Севера имел дома оружие и готов был постоять за свою семью, но не каждый бы выжил в такой схватке. Потому поддержка Властителя расценивалась как некоторая гарантия того, что все уцелеют. Во всяком случае, жертв точно будет меньше.

Йолинь вошла в комнату, когда Рик ушел, бросив на прощание, что будет вечером. Предаться унынию или выплеснуть скопившиеся эмоции ей помешал голод. Она хотела не просто есть, она была зверски голодна, как и ее маленький друг, что едва стоял на ногах. В дверь постучали. Йолинь настороженно замерла, сама не зная, чего опасаясь, но все же открыла.

– Ах ты ж, мать моя женщина! – на пороге возникла плотного телосложения женщина средних лет. Гостья обладала тяжелой золотой косой толщиной с руку, румянцем во всю щеку и прозорливо-озорными голубыми глазами. – Я Венцеслава или просто Веня, – поздоровалась она и начала протискиваться в небольшую щель приоткрытой двери. – Ну что я, ветром надутая? Открой пошире – не пролезаю, – возмутилась она, когда Йолинь ошарашенно замерла, не находя в себе сил пошевелиться. Женщина была самим воплощением благодушия и заботы, именно это исходило от нее столь сильно, что принцесса подчинилась и чуть отстранилась, пропуская ее внутрь комнаты. – Вот, поешьте, – кивнула Веня на поднос, что держала в руках. – А потом мыться, даже не спорь!

Честно сказать, Йолинь и не собиралась возражать. Тело ее давно уже чесалось и зудело, и она была согласна даже на то, чтобы ее исходили веником, лишь бы избавиться от грязи.

– Я давно работаю на Властителя, – сказала Венцеслава, – и сюда прибыла, чтобы тебе помогать, – без обиняков перешла женщина на «ты». – Так что можешь не стесняться, если что, обращаться. Ой, – вздрогнула всем телом Веня и вперила свой взор в щенка, что кое-как выбрался из сумы и, жадно раздувая ноздри, принюхивался к принесенному ею угощению. – Это он, да? О котором мужики все наши судачат?

– Да, – кивнула принцесса, подсознательно готовясь постоять за щенка, хотя от женщины не исходило никакой агрессии по отношению к Суми.

– Тварь, конечно, но все-таки дите, – вздохнула новая знакомая. – А посему пока невинное, – покачала она головой, беря с подноса крынку с молоком и пустую глиняную миску. – Иди сюда, страшилище, пожри, что ль, – хмыкнула Венцеслава, наполняя миску молоком и ставя ту на пол.

Суми тяжело поднялся на ослабевшие от долгого путешествия без еды и воды ноги и кое-как поковылял к предложенному угощению. Тщательно принюхался и неуклюже ткнулся носом в содержимое чаши, по всей видимости не понимая, как именно следует есть.

– Ох, – жалостливо вздохнула женщина и посмотрела на Йолинь. – Видать, совсем еще крошка, не умеет лакать…

– И что же делать? – несколько растерянно спросила принцесса, не имея ни малейшего понятия, как обращаться не то что с большими животными, а уж с малышами и подавно.

– Придется тебе его кормить и учить, – покачала головой Веня, в то время как брови ее сошлись на переносице. – Даже не знаю, попробуй макать палец в молоко и давать ему, – похоже, женщина была столь же растерянна, как и Йолинь. – А я пройдусь по деревне, может, найду какую кормящую суку, хотя вряд ли она его к себе подпустит, но вариантов у меня больше нет, – пожала женщина плечами.

– Веня, – несколько нерешительно заговорила Йолинь, поскольку для нее все еще было сложно вот так запросто переходить на тот уровень общения, когда опускались все формальности. – Давай попробуем, пожалуйста, – попросила она, произнося эти иностранные слова с особой заминкой, будто с трудом.

Женщина серьезно кивнула, бросила на Суми жалостливый взгляд и сказала:

– Я пойду тогда. Там баню затопили, так что, как его покормишь, иди мойся, как приду, сама тебя найду.

– А как же Суми…

– Кто?

– Он, – кивнула Йолинь в сторону щенка, что безуспешно пытался подступиться к чаше с молоком.

– А че с ним станется? – фыркнула она. – Нажрется, да и уснет, дите ж все-таки. Ладно, пойду я, – буркнула женщина.

Йолинь скупо улыбнулась, смотря, как за ней закрывается дверь. Совершенно непостижимым образом принцессе очень понравилась эта излишне болтливая и простодушная женщина. Когда-то давно, еще в прошлой жизни в Аире, Йолинь бы точно не оценила качеств Вени. Но не сейчас, когда, стоя рядом с этой женщиной, она чувствовала искреннюю заботу, жалость, участие. Такие порой раздражающие эмоции, тревожащие гордость, оказались на удивление теплыми и редкими. Раньше Йолинь думала, что нет ничего хуже жалости окружающих. Тогда она не знала, что по-настоящему жалеют сердцем, отдавая свое тепло. И как это ценно, когда к тебе проявляют участие. Безразличие хуже, оно холодно, как снега Севера. Ненависть – обжигает. Сочувствие несет успокоение. А жалость – греет.

Какое-то время Йолинь задумчиво всматривалась в закрывшуюся дверь, отчаянно желая… надеясь, чтобы у нее был вот такой друг, как Веня. Что однажды будет согревать ее еще сильнее, если она станет для нее не просто прохожей. Но заметив, как мается вокруг чаши Суми, решительно взяла щенка на руки, окунула мизинец в молоко и поднесла к маленькой пасти животного. «Как же мне заботиться о тебе, когда о себе-то не в состоянии?» – тоскливо подумала она, в то время как Суми решительно обхватил предложенный палец.

Рик вошел в дом Вилькара, когда на деревню опустились сумерки. На душе у него было неспокойно и тяжело, и все из-за женщины, что по воле насмешницы-судьбы стала его Истинной супругой. Если сначала он злился, потом пришло смирение, мол, пройдет лет пятьдесят, и природа сама избавит его от нее, то сейчас он думал о том, что эти пятьдесят лет надо еще пережить рядом с ней. А как это сделать, если он терпеть ее не может? Если его бесит само ее присутствие рядом с ним? Не говоря уже о том, что как женщина она и вовсе его не интересует. Кожа да кости, какому нормальному мужику такое приглянется? Ну да, внешность у нее необычная, оттого в чем-то интересная, но как быть с тем, что она собой представляет как человек?! Хотя последнее время Рика все чаще одолевали сомнения и на этот счет. Словно шаг за шагом длиною в миллиметр ему приоткрывалась непроницаемая тяжелая дверь под именем Йолинь. И каждый раз, стоило ему совершить одно маленькое открытие, эта самая «дверь» захлопывалась у него перед самым носом и больно била прямо в лоб. С принцессой было тяжело. Обычно он не ходил за женщинами, редко когда ему приходилось проявлять изобретательность, чтобы получить желанную северянку. Он никогда не влюблялся, не старался ради чьего бы то ни было внимания, а просто получал желаемое.

Женщины находили его привлекательным внешне и весьма привлекательным в плане его положения в обществе Севера. Он не возражал против взаимовыгодного «сотрудничества». Пожалуй, Марсия была его постоянной женщиной уже на протяжении нескольких лет, и его это устраивало. Она занималась домом, удовлетворяла его в постели и никогда не претендовала на место единственной в его жизни. По крайней мере, открыто не претендовала. Как она отреагирует на Йолинь, Рик не знал. И если уж быть до конца откровенным, он и не хотел знать. Сейчас были проблемы куда важнее, чем страсти сердечные. Источник был уничтожен. И это было хорошо. Но вместе с тем пришли и новые напасти в земли Севера.

В свое время Ингвер для стабилизации своего источника выбрал некоторые зоны на разных концах страны, которые уравновешивали его мощь. Впоследствии эти зоны и стали Проклятыми, как называли их простые жители Севера. Сам источник был словно вершиной пирамиды, и стоило ему исчезнуть, как произошла сильнейшая дестабилизация «проклятых» зон. Если раньше твари не могли покидать пределы леса часто и надолго, то с каждым днем люди все чаще стали замечать их на пограничной территории простого леса. Иногда они даже выходили и за его пределы. Пока людям удавалось сдерживать этот напор, во многом благодаря силам Властителей. Но что будет дальше, никто не знал, а делать с этим нужно было что-то уже сейчас. Пока Рик мог только обновить защитные контуры поселений, входящих в состав Грозового Перевала, то есть подконтрольной ему территории. Но мера была временной, а что дальше? Когда шаткость равновесия начнет набирать амплитуду и все рухнет? Когда проклятые земли перестанут сдерживать тварей? Исчезнут ли они? Вымрут? Или приспособятся, как это уже делает маленькая тварь, что захватила с собой его ненавистная женушка… Ответов у него не было. Но и сдаваться так просто он не собирался. Пока же все, что им оставалось, это сплотиться и думать, попутно отражая участившиеся нападения. Совсем скоро в его земли прибудут другие Властители, его ученики, так же, как и он, принадлежащие землям Грозового Перевала, но сейчас находящиеся на других концах страны, помогая стабилизировать «проклятые» участки там, где все это началось раньше, чем тут. А он – женился, вместо того чтобы улаживать дела! И это ли не прекрасная идея в столь мрачные для их земель времена?!

Йолинь не знала ничего о том, что так угнетало Рика и окружающих ее людей. Она так вымоталась за последние дни, что не могла найти в себе сил ни на что. Вымывшись, поев и покормив Суми, опять пальцем, потому как Веня так и не пришла, Йолинь устало откинулась на спинку кровати в их с Риком комнате и прикрыла глаза. Если ей придется и дальше кормить щенка при помощи пальца, то она будет делать это целый день без остановки… Оказалось, что это очень и очень тяжело. Есть хотел Суми много, но много ли можно впихнуть в животное за полчаса, например? Не очень. И ее второе кормление зверя отняло у нее добрых два часа или около того. За окном раскрыла свои черные крылья ночь, на небо выполз бледный и столь же уставший, как и сама принцесса, месяц, едва разгоняя мрак в комнате. Она смотрела в окно и не находила в себе сил даже пошевелить пальцем ноги или руки. Так и сидела в огромных размеров ночнушке, что всучила ей Веня, закрывающей ее хрупкой тело от шеи до пят. И ей было абсолютно все равно, придет ли в эту ночь Рик. Наверное, именно в таком состоянии ей было бы проще всего, если бы он вознамерился стребовать супружеский долг. А почему нет? Если ей будет плевать и она будет столь измождена, что, наверное, уснет в процессе. Это было бы лучше всего. Не помнить, не знать, не думать… не чувствовать.

Все чаще она думала о том, что будет делать, если Совет и тут обяжет их… ну, сделать то, что положено мужу и жене. И с ужасом и стыдом она признавалась самой себе, что Рик нравится ей как мужчина. Да, она находила его привлекательным, интересным, сильным, надежным… Но она не нравилась ему. И прекрасно чувствовала это. И это было и больно, и неприятно, и отвратительно, если она будет лежать с ним в одной постели и чувствовать его брезгливость. Все, что угодно, только не это. Она не думала о том, любит ли его. Ответ был очевиден – нет… пока нет или совсем нет? Йолинь не знала, это был слишком откровенный вопрос, глубокий, для их поверхностного общения. Но она вдруг вспомнила, что испытала, когда он пришел за ней в сердце Проклятого леса… Она ощутила себя защищенной. И несмотря ни на что, даже на его осязаемую неприязнь, продолжала чувствовать себя рядом с ним надежно. Если бы все зависело от нее, она дала бы им шанс. Но теперь она слишком хорошо знала, что в вопросах любви нужны двое, а ее еще не вполне осознанное желание не значит ничего. Один раз она решила все сама, и ничего хорошего из этого у нее не вышло. Больше она не станет повторять своих ошибок. И лучше и вовсе избавиться от каких-либо иллюзий, чем вновь кому-то сделает больно.

– А что, если у него есть кто-то? – тихо спросила Йолинь Суми, что, свернувшись калачиком, мирно посапывал под ее боком. – У такого мужчины наверняка кто-то есть, – согласно ответила она самой себе. И поразилась, насколько неприятной оказалась эта мысль. – И что же? – Прежняя Йолинь сделала бы все, чтобы заполучить то, что ей захотелось даже на миг. Но не теперь. Она не станет. И так подпортила ему жизнь одним своим существованием, уж лучше станет незаметной и не обременяющей его тенью. Так будет гораздо лучше. – Покой… все, что я хочу…

Принцесса и сама не заметила, как отяжелели ее веки, как налилось приятной тяжестью тело, и она просто провалилась в глубокий сон, так и не найдя в себе сил накрыться одеялом или полностью лечь.

Рик переступил порог таверны, в которой остановился вместе со своими людьми, уже глубоко за полночь. Он чувствовал себя донельзя уставшим и опустошенным. Позади были тяжелые переговоры с Вилькаром, разработан план их дальнейших действий и оговорено, что, как только он доставит свою жену домой, то вернется, чтобы еще раз укрепить защитные контуры деревни. Этого должно быть достаточно до возвращения его людей. А уже потом они все вместе начнут выравнивать общий фон и объявят охоту на тварей.

– Явился? – ворчливый женский голос раздался откуда-то сбоку.

– Веня? – увидев знакомую блондинку, стоящую на середине лестницы и гневно взирающую на него, Рик несколько растерялся. У этой женщины в принципе не было авторитетов, и сказать все, что думает, она могла любому. В том числе и ему.

– Веня, Веня, – нехорошо прищурившись, прошипела она, словно ядовитая змея. – Где ты шляешься?

– Прости? – ни один мускул на лице Рика не дрогнул, но взгляд стал предостерегающим.

– Вот не надо со мной в гляделки играть, – шикнула Венцеслава в ответ, упирая руки в бока. – Девочка так намаялась, столько пережила, а тебе и дела нет! Бросил молодую жену и рад стараться.

– Послушай… – попытался Рик угомонить вздорную бабу.

– Нет, это ты меня послушай! Ты почто девочку обижаешь? Разве так себя должен муж вести с молодой женой? А ну, быстро пошел к ней!

– Собственно, я за тем и иду, а ты, Венцеслава, не забывай, у кого работаешь, поняла? – строго сказал Рик, поднимаясь по лестнице. – И впредь не смей лезть не в свое дело. Это моя семья, и не тебе решать…

– Ты мне не грозись, ясно тебе?! Все вы, мужики, один дурней другого, ничего в женской душе не понимаете! Женился-то, поди, не на один день, уж я-то слышала, а ведешь себя так, словно и не женат вовсе.

– Венцеслава, – почти прорычал Рик.

– Что? – так же грозно прищурилась женщина, и не думая сдавать свои позиции. – Ты меня к ней сам приставил…

– Как приставил, так и уберу.

– Попробуй, – прошипела Веня в ответ.

Единственное, о чем Рик сейчас был в состоянии думать, так это о том, какая муха его укусила, когда он просил самую склочную и правдолюбивую женщину Грозового Перевала быть при Йолинь. Ах, ну да, Веня была человеком, не руководствовавшимся в своих суждениях предрассудками. Рик искренне надеялся, что они с Йолинь поладят и Веня разделит с ним его ношу по общению с принцессой. Видимо, Веня уже перехватила на себя львиную часть.

Не сказав более ни слова, Властитель прошел мимо грозно смотревшей на него женщины и отправился в свою… в их комнату. Нет, никаких мотивов иного толка, чем погрузиться в сон, он не имел. И с некоторой толикой опаски думал о том, что в его доме им так же придется делить одну постель. Какое-то время так точно, пока Совет не даст знать, что они могут этого не делать более. Но свое обещание он собирался сдержать. Прикасаться к Йолинь он и не думал, более того, намеревался выделить ей отдельное крыло под личные нужды. А ночевки… Ну, подумаешь, ведь всегда можно сделать вид, что ее просто нет.

Тихонько притворив дверь, пропуская в крохотную комнатушку скупой лучик света, Рик вошел внутрь. В свете угасающего месяца он смотрел на женщину, что, укутавшись в огромных размеров ночную рубашку, полусидя спала на небольшой кровати. Угольно-черные ресницы отбрасывали тень на бледное усталое лицо. А призрачное сияние месяца делало облик Йолинь особенно завораживающим, хрупким, почти нереальным. Осторожно раздевшись, оставшись лишь в нательных брюках, Рик, стараясь не потревожить сон принцессы, лег рядом с ней. И ощущая себя воришкой, он откровенно рассматривал ее сейчас. Возможно, впервые осознанно любовался тем, что видел. Это была странная, чуждая северу красота. Изящные черты лица, снежно-белая в свете луны кожа, чуть пухлые аккуратные губы, к которым вдруг захотелось прикоснуться. Попробовать, какие они на вкус. Длинная тонкая шея, вдоль которой тяжелой волной ниспадают угольно-черные волосы. Очертания фигуры принцессы были скрыты этой нелепой ночной рубашкой. И повинуясь какому-то внутреннему порыву, Рик уже протянул руку, чтобы прикоснуться к ее щеке. Отчего-то вдруг показалось, что если он коснется ее, то она просто растает в ночи, как навеянное видение, как призрачный образ, сотканный луной. Рик вдруг затаил дыхание, сам не понимая, что за страхи рождаются у него в душе. Почему не решается преодолеть последний миллиметр между своими пальцами и щекой девушки? Удивительно, впервые он боялся коснуться женщины, собственной жены. Страшился ли он и впрямь того, что она исчезнет? Или же, что с этим касанием будет сделан шаг, который уже не вернуть назад? Что-то изменится в его жизни раз и навсегда?

Додумать он так и не смог, наткнувшись на фосфоресцирующий небесно-голубой взгляд твари, что почувствовала его намерение и сейчас предупреждающе скалилась, высунув морду из-за другого бока принцессы.

Рик усмехнулся, не отводя взгляда от животного, и вместо того чтобы прикоснуться к Йолинь, похлопал лобастую морду щенка.

– Спи, – фыркнул он, – не трону я ее.

Странно, но Рику почудилось, будто бы тварь поняла то, что он сказал. Широко зевнула и исчезла, уткнувшись носом в бок Йолинь.

Решив, что с него на сегодня хватит, Рик решительно накрыл себя и принцессу одеялом и провалился в сон.

Казалось, уже тысячу лет ей не было так хорошо. Она парила в облаках, ее кутал в свои объятия теплый воздушный поток. Он забирал всю боль, негодование и усталость, а взамен приносил нечто несоизмеримо большее. Он ласкал ее ноги, бедра, поднимался выше, чтобы сомкнуться на тонкой талии, разнося жар по всему телу, и она отвечала ему. Казалось, ее пальцы ловят воздушные потоки, путаясь в них, тело старается прижаться к странному источнику блаженства сильнее, чтобы испытать жаркое прикосновение губ к шее…

«Губ к шее?!» – первая связная мысль заставила Йолинь испуганно распахнуть глаза и замереть, поражаясь собственному открытию. Ночная рубашка задралась почти до талии, и по обнаженным ногам принцессы, обвивающим бедра мужчины, скользили горячие руки, поднимаясь все выше к ягодицам. Она льнула к нему всем телом, а ее пальцы запутались в длинных белоснежных волосах, в то время как тело принцессы изгибалось, подставляя шею поцелуям Властителя. Внизу живота рождалось пламя и желание, в котором тонула любая связная мысль. Йолинь желала, чтобы его руки не останавливались, чтобы продолжали свое скольжение по ее обнаженной коже. Мечтала касаться его, сжимая широкие плечи, покрывая поцелуями его лицо. Но она уже проснулась, и сознание понемногу возвращалось к ней. И происходящее вдруг показалось неправильным.

– Ч-что п-происходит? – ей с трудом удалось отстраниться от Рика на жалкий сантиметр и попытаться притянуть его лицо к себе. И только сейчас она осознала, что он спит… Спит, как и она всего мгновение назад. – Рик! – встряхнула она Властителя и тут же растерялась, когда он открыл свои необыкновенные глаза цвета шторма. Мужчина озадаченно моргнул, словно и сам не сразу понял, что происходит, потом хищно прищурился и, словно получив удар в грудь, с шумом втянул воздух.

– Что… – кое-как сказал он, а потом, будто бы что-то поняв, резко поднялся с кровати, отстранив от себя Йолинь, и, не смотря более на нее, начал одеваться. – Прости, – сказал он, стоя к ней вполоборота. – Я сделаю все от себя зависящее, чтобы этого больше не повторилось, – скупо добавил он, прежде чем вышел из комнаты.

Стоило двери за ним затвориться, Йолинь и сама не заметила, как по ее щекам заскользили крупные слезы странной, такой новой для нее, обиды отвергнутой женщины. И не то, чтобы она так уж сильно хотела быть с ним… Конечно, не хотела! Но так обидно, унизительно, неловко она не чувствовала себя никогда.

Рик вылетел из комнаты принцессы, словно невидимое пламя жгло ему ноги.

«Совет, будь он проклят! – рычал про себя Властитель. – Если я и решу взять свою жену, то уж точно не во сне под вашу дудку!»

Быстрым шагом Рик преодолел расстояние между их с Йолинь комнатой и выходом из таверны, резким движением распахнул широкую дверь, чтобы тут же окунуться в морозную свежесть весеннего утра, пересек двор, широко ступая в сторону конюшен, и, войдя внутрь, тяжело выдохнул.

В конюшне было душно, пахло прелым сеном и животными, что содержались тут, но до этого ему не было сейчас никакого дела. В противоположном углу помещения стояла бочка, наполовину наполненная водой, именно она-то сейчас его и интересовала. Призывая себя к спокойствию, он старался привести дыхание в норму, но как бы он ни старался, выходило плохо. Его ладони словно жгли недавние прикосновения, а на губах он все еще чувствовал вкус… ее вкус… Женщины, которую презирал, ненавидел… хотел?! Последняя мысль настолько ошарашила Властителя, что он невольно запнулся, делая очередной шаг по направлению к бочке со студеной водой.

«Всего лишь реакция нормального мужского организма, – подумал он, отбрасывая эту мысль в сторону. – Я мужчина, и вполне естественно, что, когда женщина касается так… возникает ответная реакция. К тому же ритуал! Старейшины, что б их…»

Но, как бы ни старался Рик отбросить мысли о собственной жене, то и дело перед его взором возникало ее лицо, когда на белоснежной коже расцветал легкий румянец ее возбуждения. Томный взгляд черных глаз, на самом дне которых впервые возникло такое ясное и понятное чувство, которое он в кои-то веки смог отчетливо увидеть и прочесть. То, как ее ладони касаются его груди и предплечий, и как под этим прикосновением воспламеняется кровь в его венах. Когда ее аккуратные губы чуть приоткрыты, и с них срывается сдержанный хриплый стон, а ее желание отзывается дикой потребностью у него внутри.

Грубо выругавшись и в очередной раз тряхнув головой, отгоняя непрошеные мысли, он подошел к бочке с водой, твердо намереваясь высказать Совету все, что думает о них и их попытках заставить его исполнить супружеский долг. Он не допускал и мысли, что все произошедшее могло произойти с ним потому, что он сам мог возжелать Эту Женщину! Никогда! Ни при каких обстоятельствах он не был намерен разделять с ней ложе. Только не с Ней, не с Этой. Сама мысль об этом была ему противна. И не потому, что ему была неприятна принцесса внешне. Напротив, все чаще он смотрел на нее и находил ее интересной, красивой, хрупкой, как фарфоровая статуэтка. Именно такой он ее видел, неживой и прекрасной в этой своей нереальной красоте.

Женщина с ледяным сердцем, без души, в которой бы теплился хоть крошечный огонек, что мог бы растопить этот осколок льда у нее в груди. И открытие Йол… Этой Женщины сегодня утром, как горячей, желанной, страстной, живой… расходилось с его представлением о ней.

Твердо уверившись, что и это последствия магии Совета, резко выдохнув и призывая себя к спокойствию, он склонился над глянцевой поверхностью воды и, легонько на нее подув, стал выстраивать канал связи.

– О чем ты? – невинно улыбаясь, вопрошал Джодок, стоило Рику закончить свою сбивчивую речь. – Ты обвиняешь нас в том, что хочешь собственную жену? Ты серьезно? – усмехнулся мужчина, всем своим видом демонстрируя, будто бы слова Рика невероятно его рассмешили.

– О нет! Я точно знаю, о чем говорю, и требую объяснений! Что вы затеяли? М-м? – спрашивал Рик, страстно жалея о том, что не может как следует встряхнуть Древнего и призвать его к ответу.